Текст книги "Если проткнуть глобус. Том 2"
![](/books_files/covers/thumbs_240/esli-protknut-globus-tom-2-262915.jpg)
Автор книги: Ольга Гронская
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Дорога в Чили
Утром, к семи тридцати, идем по булыжной мостовой с чемоданами на место посадки. Это просто обочина, недалеко от турофиса, на спуске центральной улицы в порт. Не промахиваемся. Место это мы еще с вечера точно установили под надзором менеджера по продажам билетов, потому что официальной остановки, как таковой, нет.
Все цивильно: багаж в брюхо автобуса, рюкзак с ноутбуком с собой. Наши места, как всегда при поздней покупке, почти сзади, где обычно посвободнее.
Нынче со свободой не очень, и нам сразу даже не удается просто разместиться. Дело в том, что один паренек из группы друзей-студентов уже уселся на наше место и ни в какую не хочет посмотреть в свой билет и, согласившись, что ошибся номером, свалить по месту приписки.
Непонятно, чего он так напугался? На нас ведь не написано, что мы русские… Может, почувствовал чего. Но факт, вжавшись в кресло, пацан вдруг лишается способности что-либо соображать. По-детски, с расширенными от ужаса глазами, он, быстро побледнев, уходит в глухую оборону от неприятной ситуации и чего-то предлагающих теток… Странный такой. Я хочу даже «козу» сделать, допугать, но чую, не надо, вдруг вообще в кому впадет.
Потом на разборки подходит второй водитель, его кто-то уже пригласил, чтоб из несознанки вытащить бедолагу.
Оказалось, что их билеты у жидкобородого лидера по группе, а тот просто рукой махнул друзьям, какие места занимать. Этот и занял. Их человек восемь, разве тут уследишь. Сели, как показалось удобнее: «Старший приказал». Естественно, разобрались, обморочного извлекли и переместили немного смущенное тело на законное место. А мы с Людой, устроившись поудобнее, даже с некоторым с уважением отмечаем, что парень стойкий.
– Мама хорошо научила конфеток от посторонних не брать, интересный экземпляр, – с оттенком задумчивости хвалит Людовик.
– Согласна, такая уверенная позиция в жизни, это больше плюс, чем минус, – приглядываюсь сбоку к бледному я, – Давно такого законопослушного идиота не встречала. А «козу» все-таки надо бы было сделать.
Теперь в путь.
Сначала до КПП в Сан-Себастиан. Тут граница с Чили. Прибываем к часу дня. В другую страну переходим организованно, легально, нехотя очнувшись от очередного сладкого тихого часа после очередного перекуса, и очень быстро. Потом еще километров сто семьдесят проводим в неспешных раздумьях от созерцания каменистого северного, то есть южного пустынного пейзажа, перемежаемого приходами морфея и, вот он! Магелланов пролив!
И не то чтобы на нас красота умопомрачительная свалилась, нет! Впечатляет, конечно, прикрытая тучами суровость и необъятность пролива даже в этом самом узком его месте, просто само чувство, что мы находимся именно здесь – будоражит и заставляет жадно вглядываться в горизонты с охватом на триста шестьдесят градусов.
– Господи, ведь про это только в книгах читали! – скороговоркой бормочу я.
Через пролив мы будем переправиться с Огненной земли на Большую. На пароме. На пароме! Глубоко втягивая гордыми ноздрями жгучий морской воздух.
Здесь навстречу друг другу курсируют два парома «Патагония» и «Огонек». Нам достается «Патагония», на которую мы, высаженные сильно заранее, пассажиры идем пешком. А наш автобус параллельно, не спеша, вплывает на борт по ребристому пандусу в гордом одиночестве. Все по правилам.
То ли наш рейс так удачно подогнан, то ли просто день такой ненапиханный транспортным потоком и очередью нервных людей, как пугали бывалые в интернете, но паром нам «подают» практически сразу, без какой бы то ни было толчеи и ожидания.
Мы внедряемся в него и тут же принимаемся осматривать его устройство. Можно снаружи остаться в боковом проходе вдоль борта под ветром поморозиться, но наслаждаясь первородностью и честностью мироздания. А можно через белые круглые двери с иллюминаторами свалить в теплое нутро, где будто случайно прилажены какие-то потертые диванчики, столики, лавки, аскетичный буфет, гостеприимно предлагающий «чаю горячего с пирожком», и вполне чистый туалет с рукомойником.
Сейчас едем в порт Пунта-Дельгада. Паром ныряет в волнах, морская качка и легкий шторм вполне ощущаются, но все происходит как-то быстро, минут сорок, не больше. Укачаться и соскучиться в переходе не успеваем. Ну, так ведь, здесь самое узкое место в проливе.
Организованно сползаем с баржи на твердь, внедряемся в любимый автобус и сейчас ать-два и мы уже будем в Пунта-Аренасе. Самом крайнем южном материковом. В общем, удачно все.
Даже более того… Случается Прецедент Путешествия. Первый раз доезжаем в конечную точку не то что без опоздания, а на час раньше расписания!
– Нет, серьезно, что ли? – лично я врубаюсь не сразу, и глядя на часы, пытаюсь понять почему произошел сбой в телефоне.
– Да все правильно. Это из-за того, что никаких пробок и ожиданий парома не было, – успокаивает друг Пятачок.
– Да, все было как по маслу. Может, к добру?
– А к чему еще-то? Конечно, – хихикает Люда.
Время пять с небольшим вечера, светло и солнечно. Не спеша оглядываемся.
– Так вот ты какой, Пунта-Аренас. Встречай! – распахнувшись простору, провозглашаю я.
Самый южный материковый город земли с населением больше ста тридцати тысяч человек расположен именно на самом берегу Магелланова пролива, по кромке которого мы, собственно, и ехали всю дорогу от Пунта-Дельгадо.
Испив кофейку на автостанции, без труда фрахтуем местную таксюшку и катим в наше новое жилище на окраину города. Телефон хоста, на случай непредвиденных топографических непоняток, наготове.
– Авеню генерала Эрнесто Медина Паркера, дом 660, как звучит громко.
– Что это, где это? – спрашивает Люда в надежде, что мне что-то известно.
– На юге, – не разочаровываю товарища я и расслабляюсь, видя, что таксист везет уверенно.
Город небольшой и, хотя по площади разбросан прилично, малоэтажная застройка преобладает, все равно весь в шаговой доступности, то есть от транспорта смертельно ты не зависишь, в любое время суток можешь хоть пешком, но добраться домой. Без трат денег на такси. Что ни говори, а это важно. Бабы мы пока еще не бедные, но глаз да глаз. Экономия должна быть экономной.
Вдоль всего города на многие километры тянется безлюдный песчаный пляж. Кое-где он одет в набережный камень, но большей частью это длинная-длинная кромка берега, на которую методично набегают волны. Сидя в авто, мы то убегаем от него за дома, то опять выныриваем на прибрежную автостраду, изумляясь открывающейся справа стальной бесконечности. Это, по-правильному, называется «пролив». Но он бескрайний и серьезный, поэтому называют его здесь океаном.
Отсюда до Антарктиды подальше, чем из Ушуайи, полторы тысячи километров, но именно сюда в порт Пунта-Аренас заходят те самые научные суда, которые и направляются к пятому континенту. По пятому океану. И только отсюда туда летают самолеты. На которые мы и хотели попасть в качестве груза, за сходную цену.
– И попали бы! – в качестве успокоения чуть прибитых амбиций, придумываю я, – Если бы не надо было торопиться и под визу на въезд в Новую Зеландию подгадывать. Да ведь?
– Да ведь, – подтверждает умный Пятачок.
«Мне нравится так думать. Да. И хотя наши чаяния на Антарктиду в эту кругосветку не дозрели до съедобного состояния, в сам Пунта-Аренас мы все равно приехали, не выбросив его посещение из путевой карты желаний.
– Даже не из-за бесплатного проезда «зайцем» в трюме научно-исследовательского судна. Надо нам туда и все.
– Так, почему нет, – без вариантов согласился в свое время Пятачок, хотя это «надо» в большей степени, понятно, мне.
Это я глобус спицей в детстве протыкала, чтобы узнать, где антиподы живут. И про ледник два года назад я начиталась. Именно про этот, про Торрес-дель-Пайне, который в Чили, а не про шикарный аргентинский Перито Морена. Впрочем, аргентинский мы все равно на самолете пролетели, не назад же возвращаться было. Мы заднюю плохо умеем давать».
Пока разрозненные мысли лениво пытаются объединиться в связную картину, мы абсолютно без накладок подъезжаем к типовому одноэтажному частному дому с низеньким одноступенчатым крыльцом без козырька. Зеленый сплошной металлический забор справа от угла, по-видимому, ограждает миниатюрную земельную собственность.
Хозяин дома, парень лет тридцати с небольшим, встречает нас на пороге и помогает затащить поклажу. Около ног крутится молодая собака черного окраса с белой отметиной на груди и ждет позволения, чтобы броситься облобызать новых гостей по уши, положив лапы на плечи.
Зовут ее Л̀у̀на, это собака неизвестной породы, с которой наша взаимная симпатия возникает с первого внимательного вглядывания в восторженные глаза друг друга.
В домике три комнатки, кухонька с выходом в изрядно захламленный внутренний дворик, тот самый, что за зеленым забором, и большой общий холл с двумя диванами и большим обеденным стеклянным столом с удобными стульями.
Удачно располагаемся с Людой в разных комнатках, это удача, что вторая маленькая, не занята, и нам ее отдают. Когда у каждой свое пространство, это здорово. Но места в доме не так много.
Не без толчеи привыкаем к несуразности тесной планировки, к отсутствию шумоизоляции и немного потрепанному виду мебели в комнатах. Получаем ключи.
Хозяин, который представился Николасом, как оказалось, по-английски не очень, даже совсем не очень, даже хуже, чем я. Поэтому он объясняет многословно по нескольку раз одно и то же, как слабослышащим детям-даунам, преувеличенно жестикулирует, поминутно ища признаки понимания, хотя все давно ясно, что он здорово приврал про себя в заявке на айрбнб. «Странно, – думаю я, – Почему он считает, что его плохо слышат?».
Так, освоились, теперь, как всегда, в ближайший магазин, на закуп. Лавок на нашей окраине вблизи дома две, обе как наши поселковые магазинчики, с товарами первой необходимости, то есть без выбора, что завезли, то и лопайте.
А цены!! Маманя… Ушуайя, говоришь, дорогая? Ха-ха. В Пунте не были. Но ничего не поделаешь, «жратеньки» хочется всегда.
Без сомнения, хозяева всех деревенских магазинчиков в местностях с суровым климатом на всем земном шаре, это знают просто отлично. И не стесняются, паразиты.
Я еще немного бурчу, несогласная с тем, что «есть», но Люда в этом плане – наше спасение. Толково сортирует нужное и ненужное, прикидывает, чего на завтрак. И я под чутким руководством смиряюсь и принимаю неизбежность трат.
Рано утром Николас сваливает на работу, предварительно покормив и выгнав собаку во внутренний дворик, еще раз объясняет, что вернется не знает, когда. Луну вечером можно впустить в дом и звонить ему по всем вопросам.
Claro. Ясно.
Мы, еще немного повалявшись, перекусываем вполне себе яичницей с чайком и бегом сматываемся в город. На автобусе, тут восьмерка ходит от нас и двадцать четвертый прямо до центра.
Ой, как я хочу в город. И на океан.
Пунта-Аренас в переводе с испанского означает «песчаный мыс». Раньше, когда панамский канал еще не прокопали, здесь прямо Великий Новгород был, в смысле город-государство. Он на торговых путях лежал, через Магелланов пролив тогда связь Атлантического с Тихим была, поэтому богатейский был и никому не принадлежал. Ну а потом уже, как все Великие, когда караванные пути выбрали новое прибыльное русло, вышел в тираж, начал чахнуть, да и примкнул для спасения жизни к Чили. Но дух остался, что хотите, былая стать незаурядного и дух никуда не делись.
По легенде место это обозвал так во время крушения своего судна британский моряк адмирал Джон Байрон, по прозвищу «Джон —плохая погода». Выжил, вернулся, описал все, адмиралом стал, детей родил и внуков, кто-то пошел по следам деда, кто —то нет. Один из его внуков, Джордж Байрон моряком не стал. Вернее, стал не моряком.
Это все мы благополучно узнаем из интернета и уличных памятных табличек и плакатов. Пока мы ничего толком не знаем о месте, где мы находимся, поэтому, столкнувшись в жадном дефиле по ухоженной городской плоскости с каким-то очередным, заинтриговавшим монументом, лезем в телефон, и «о’кей, гугл».
В Пунте не особо много исторических достопримечательностей как таковых, несколько красивых зданий начала прошлого века, классической архитектуры, помпезностью напоминающих дворцы, несколько музеев стационарных, несколько музеев в настоящих кораблях, смотровая площадка и прям в большом достатке скульптурные большие и маленькие оригинальные композиции, по всему городу, и особенно на морской набережной.
Очень впечатляет огромный монумент «Всем потерпевшим кораблекрушение» на набережной, с высеченным из камня носом корабля и напряженными людьми с флагом. Издалека они похожи на революционеров. Один полуобнаженный человек упал в море, но прилепился как лягушка к борту: «Наверно, выживет», – убеждаю я себя.
– Глядя на них, как-то очень неохота попадать в кораблекрушение, жуткая вещь! – пропускаю через себя я чувства прилепившегося.
– Да… для Магелланова пролива это актуально.
– А то… Иначе бы монумент не поставили.
Потом мы проходим мимо сборища старых морских буев, грамотно увязанных в единый ансамбль с фрагментом настоящего корабля.
– Оказывается, все реально поднято со дна моря! – с затаенным благоговением шарим глазами по экспонатам мы, – Сколько же их тут полегло-то, братцы.
Но главное, конечно, памятник Hernando de Maggalanes, на центральной площади Plaza Munos Gamero, первооткрывателю сих земель. Фернандо Магеллану по-нашему
Увековечен отважный Магеллан в своем кафтане в полный рост и масштабе, наверно 3:1, на высоченном четырехгранном постаменте, где он, наступив ногой на пушку, картинно смотрит в даль: «Чтобы еще такого открыть, други мои!».
По сторонам постамента у его ног скульптурная группа из индейцев и русалки. А может, это тоже индеец. Но с хвостом. Так все скрупулезно с задумкой сделано. Красиво. Огромная босая нога одного задумчивого, подстриженного под горшок индейца спускается расслабленно вниз, как раз на подходящую человеку ниже среднего роста высоту. Чтоб головой достать.
Вся ступня блестит золотым, потому как отполирована бесконечными прикосновениями жаждущих, ибо есть примета, хочешь сюда вернуться и чтоб в жизни все хорошо было – погладь голую ступню. Вот и гладят. Наверно, не мне одной тут в сердце запало.
Я так вообще ногу на голову себе поставила. Подлезла, так сказать, «под каблук». Чтоб наверняка.
– Кстати, Люд, а Патагония с индейского переводится, как «Большая нога». Выходит, выражаю свое почтение, – объясняю я фотографу.
– Сейчас тоже выражу, – сообщает тот.
Вообще, мне здорово почему-то хочется разобраться, что же тут такого необыкновенного, в этой обыкновенной, богом забытой Пунте. Пунта-Аренас.
Освальдо Танго: Ah entonces esa modalidad no sirve tendre que buscar otra pero vuelva reiterar lo que yo preguntaba la estatua la cual vos esta sentada teniendo el pie querepresenta para alla para ser un monumento en Chile.
Olga Tango: Проблема. Я никак не могу сообразить, что именно ты хочешь сказать. Ужасный перевод. Смысл теряется. Мой гугл-переводчик плохо знаком с испанским.
Освальдо Танго: Ах, тогда этот способ для перевода на русский не работает, мне придется искать другой, но я повторяю то, что я спросил про статую, под пяткой которой ты сидишь на фотографии, и которая представляет собой памятник в Чили.
Olga Tango: Я написала, что теперь знаю, что значит прикоснуться к подножию статуи, это означает попросить вернуться.
Освальдо Танго: В Чили? Я был бы крайне доволен, если бы ты вернулась в Аргентину, и я хотел бы быть у Вас под каблуком.
Olga Tango: А я не поняла, что ты пишешь, думала с точностью до наоборот. Тогда я думаю, ты преувеличиваешь свое желание быть под каблуком.
Освальдо Танго: Я согласен – под Вашим.
Оlga Tango: Подумайте хорошо)). У меня есть большой опыт в этом – могу обеспечить «веселую жизнь» любому.
Освальдо Танго: Я не сомневаюсь в этом, моя дорогая.
Из ПЗ. Пунта-Аренас
Не знаю, что от чего зависит, но лично меня просто прет от этого города, где не бывает по-настоящему тепло. То есть, если солнце, то даже можно в кофточке, но это минут на полчаса, потом порыв ветра, реально валящий с ног, и даже пуховичок, отороченный мехом, ой, как не лишний!
Очень родной, на русский север похожий город с берёзками! И соснами. И другими фантастическими деревьями, названия которых мы не знаем, и с широкими, идеально вылизанными плиточными тротуарами. Говорят, чисто, потому что мусор ветром сдувает подчистую. И так тут душе спокойно почему-то. Океан шумит. Холодный. Пару раз с утра идёт дождь, прям страшный такой, с градом и деревьями до земли, на полчаса примерно. А потом, бац! И опять лето солнечное. Как хорошо, что здесь в домах есть отопление! Знакомое любимое слово! Соскучилась по любимой специальности. Обследую, смотрю в нашем жилище, чего тут устроено и как.
Отопление домика с помощью белой эмалированной газовой печки с горелкой, как в духовке, осуществляется. Поджигается устройство с помощью двух древних кнопок: «розжиг» и «подача газа» и как камин нагревает помещение теплым воздухом напрямую. В том месте, где стоит, там и нагревает. Никаких радиаторов по комнатам и прочей ерунды не предусмотрено.
– Хм… А дом-то не утеплен! И сеней нету, наружные двери со стеклами, одинарные и прямо на улицу открываются! – даже как-то неприятно удивлена я, – Окна тоже ни о чем, без двойных стеклопакетов. А где вечная мерзлота?!
Из всего я, как профессионал, делаю вывод, что несмотря на крайнюю южную расположенность, пятьдесят третья широта, климат здесь из-за близости океана мягкий, равномерный, что ли. Зимой и летом одним цветом.
Уж мы-то знаем, как на минус тридцать здания конструируют. Не пуганный народ здесь. Залюбопытствовав, влезаю в информационную интернет-кладовую и точно – на самом деле, средние температуры летом в январе-феврале – тринадцать-пятнадцать градусов, а зимой, в июле плюс два, плюс пять!!
– Бывал, говорят, и минус суровый, аж до двадцати мороза как-то,
– сообщаю я внимающему другу, – Но на пару дней, и не каждое десятилетие.
– В суровом краю живут, что и сказать, – хихикает Пятачок – Да…
Поэтому предбанников и нет.
Правда, не все так предсказуемо. Во время «мягкой» зимы здесь бывает Вилливау. Очень сильный ветер. Это, говорят, «ужас-ужас». Длится этот кошмар, правда, недолго, не более минуты-двух. Собственно, это приступы ветра, скорость которых достигает в эти мгновения почти трехсот километров в час. И если не укрыться, то двух минут вполне может хватить, чтоб вспомнить всю свою жизнь, как киноленту, напоследок.
Теперь понятно, почему все деревья на разделительной полосе главного проспекта Мануэля Бульнеса растут изначально с наклоном в сорок градусов от вертикали. Сразу понятно, откуда Вилливау дует. И всех укладывает на лопатки.
Но вообще, «просто» ветер здесь почти на постоянку. Как задует, так и не остановить.
Задолбал.
Оползав город, познакомившись, насколько возможно для диких проезжих путешественников, наводим справки, как попасть на вожделенный ледник, и, естественно, решаем не брать дорогущие турпутевки в Пунте, смех, а купить самостоятельно тур в городе Пуэрто-Наталес, что в трех часах езды от Пунты. И откуда, собственно, начинается дорога в национальный парк Торрес дель Пайн, Torres del Paine National park.
Если сказать красиво, то: Пуерто-Наталес это город, откуда стартуют походы к вечным льдам Gray Glacier, Серого ледника. Это туда, куда снилось полтора года.
Как пишут люди, там есть кемпинг с палатками и можно как в экспедицию сходить по тем суровым местам. С проводником. Мне очень хочется остаться там, около самого ледника, в тундре, на пару дней, походить там, побыть. Прямо загорелось. Людовик, хоть и с сомнениями, но не против.
Добро, решено. Завтра в Пуерто-Наталес и покатим.
Николаса предупреждаем, что на три ночи отъедем. Скорее всего. День в дороге, два в походе. Но не факт. Чутье подсказывает.
Ох, как мы не любим всякие планы строить, но приходится. Не одни живем. Понятно, на эти неоплачиваемые дни нашего отсутствия Николас людей на постой берет, вон поляки просятся на две ночи.
Бери, ясен пень. А мы на всякий случай договариваемся, через пень-колоду на смеси языков, что если вдруг вернемся раньше, то можно ли будет в холле на диванах переночевать? Чтоб по гостиницам не шариться ночью.
– Нас устроит. А Вас? – Николас говорит, что это возможно. И по мере необходимости спишемся.
Я шкурой чувствую, что он не до конца понимает полет нашей мысли, но предпочитаю не доставать его, может, и не потребуется этот финт с преждевременным возвращением. Телефон есть, решим.
Утром ключ оставим на полочке у входа, чемоданы компактно в уголке холла на хранение пристроим. И все. Дверь захлопнем. Адьос.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?