Читать книгу "Трое в машине времени, не считая пушистого Атома"

Глава 3
Превращения!

– Мы должны провести расследование. И найти того, кто спровоцировал изменение реальности. Пока новая волна времени не захлестнула все настоящее.

Петя, Наташа и даже кот смотрели на меня с явной тревогой. У кота даже моргал глаз.

Мы с трудом выдернули снегоход из сугроба, и я на всякий случай огляделся в поисках новых изменений, но все вокруг казалось прежним: институт с блестящими стеклами окон, вокруг него – бесконечная снежная гладь. С одной стороны от него – теряющиеся в снежном мареве, виднелись жилые дома; с другой, на берегу, возвышался комплекс опреснительной и биологической станции; и далеко в море маячила плавучая атомная станция.

Похолодало, но, взвинченные предстоящими приключениями, мы не замечали, как мороз кусает щеки.

– Значит, мы отправляемся в прошлое? – наконец-то дошло до Пети. Он улыбнулся и пихнул локтем Наташу: – Ура!

Наташа чуть не улетела в сугроб:

– Поаккуратнее!

– Вся загвоздка в том, что машина накопила пока мало энергии, – сказал я серьезно. – Ее вполне хватит, чтобы перенести нас на неделю-другую назад, но для такого гигантского прыжка нужна максимальная мощность.

Наташа ахнула и схватила меня за рукав.

– То есть мы не успеем ее зарядить до того, как волна изменений захлестнет мир? Говори!

– Ну что ж, если нас ждет конец света, тогда встретим его с гордо поднятой головой! – сказал Петя. – Давайте хотя бы наедимся!

– Да погоди ты! – шикнула на него Наташа. – Вась, неужели нет другого способа?

– Есть один рискованный вариант, но я даже не представляю, удастся ли нам им воспользоваться. – Друзья смотрели на меня выжидающе, и я продолжил: – Во-первых, рядом есть ПАТЭС. Она вырабатывает уйму энергии. – Я указал на залив, где стояла пришвартованная плавучая атомная теплоэлектростанция.

Плавучая атомная теплоэлектростанция ПАТЭС

О том, что атомную электростанцию можно поставить на колеса и отправить туда, где нужна электроэнергия, атомщики впервые задумались еще в середине прошлого века. Труднодоступные и удаленные районы Крайнего Севера остро нуждались в электроэнергии, но не всегда можно построить атомную станцию именно там, где тебе это нужно. Но если ты можешь не построить, а просто привезти?

И тогда – практически любой берег, где может пришвартоваться корабль, – это место, где может появиться ПАТЭС – плавучая атомная станция.

Проектируя передвижную атомную станцию, ученые опирались на опыт строительства атомных ледоколов, которые приводятся в движение с помощью компактного атомного реактора малой мощности.

Плавучая атомная теплоэлектростанция – это береговые сооружения и плавучий энергоблок – реакторная установка малой мощности, которая водружается на специальное судно с двойным дном и двойными бортами. В носовой и средней части судна размещается оборудование, в кормовой живет обслуживающий персонал.

Первая из таких станций, названная «Академик Ломоносов», уже заработала на Чукотке. Россия – единственная страна в мире, построившая плавучую АЭС. Станция может давать электроэнергию и тепло, а также опреснять морскую воду. В таких станциях заинтересован не только российский Север, но и жаркие страны Юго-Восточной Азии и Африки.

– Исключено, – возразил Петя. – Мы не найдем такой длинный кабель, чтобы подключить к станции машину. А до станции мы машину тоже дотащить не сможем. Я, конечно, сильный, но сегодня не в форме.

– Не надо ничего тащить! Мы воспользуемся лазерной пушкой.

Петька хмыкнул:

– А, наконец-то я услышал что-то знакомое. Пушка! Круть! Далеко она стреляет?

– Ну, она как бы не стреляет, – пояснил я. – В теории она может передавать энергию на расстояние. Она экспериментальная, – звучало это не очень убедительно. Я решил придать голосу уверенности: – И мы первыми ее испытаем!

– Мы? – Наташе почему-то не хотелось становиться испытателем. И Петька тоже не рвался в бой.

– Тогда понятно, почему ее так далеко запрятали, – горячился он. – Это она в физической лаборатории стоит за забором с колючей проволокой. И стерегут ее там о-го-го как! Хотя что это я говорю? Три ребенка против толпы охранников! У них просто нет шансов. Едем!

– Придется рискнуть. Я пока не знаю, как мы это проделаем, но другого выхода у нас нет, – сказал я. – Предлагаю решать проблемы по мере их поступления: сейчас главное – добраться до станции, а дальше разберемся.

Лазер

Нет ни одного фантастического фильма, где бы не было лазера. Боевые лучи, информационные потоки… удивительно, но это уже не фантастика.

Лазер – прибор, который генерирует очень узкий луч очень яркого света. Его источником может служить, например, небольшой кристалл или ампула с газом, которые под влиянием магнитного поля испускают свет.

Фактически речь идет о том, что человек заставляет работать на себя саму структуру вещества на атомарном уровне. Луч имеет строго определенную длину волны – в природе такой свет не встречается. Благодаря постоянной длине волны он распространяется очень тонким пучком – острее иглы.

Лазерные установки бывают совсем крошечными и помещаются на ладони, а бывают огромными – длиной в сотни метров и весом больше ста тонн. К примеру, саровский суперлазер весит больше 120 тонн и чтобы его разместить, пришлось построить зал длиной в 130 метров. Центральный элемент установки – сфера диаметром 10 метров. В ее центре около 200 сходящихся лазерных лучей зажгут плазму. Импульс энергии – 2,8 МДж, это в полтора раза больше, чем у самой мощной из действующих в мире лазерных установок. Саровскому лазеру предстоит исследовать термоядерный синтез. Пуск установки намечен на 2022 год.

Луч лазера может преодолевать очень большие расстояния, двигаясь строго по прямой, практически не рассеиваясь и не ослабевая. Поэтому он может передавать информацию на тысячи километров или прожечь отверстие даже в самом тугоплавком материале. С его помощью можно резать или гравировать любые металлы, а также сваривать керамику, которую никаким другим способом сварить невозможно.

Лазеры широко используются в науке и технике: создание голограмм, изучение космических объектов, вычисления, связанные с космической навигацией и метеорологией, анализ химических реакций.

Без лазера нельзя представить и сегодняшнюю медицину: лазерные скальпели используются для лечения глазных болезней, с помощью лазера лечат многие косметические дефекты кожи.

Мы сталкиваемся с лазером каждый день. Это проигрыватели компакт-дисков (как и сами лазерные диски), лазерные принтеры, лазерные указки в школе, считыватели штрихкодов в магазине, лазерные шоу на концертных площадках.

Лазер сделал возможным инерциальный управляемый термоядерный синтез. Луч лазера моментально разогревает плазму реактора до нужной температуры. Термоядерный синтез – технология, которая способна в будущем полностью обеспечить человечество энергией в любом количестве.

Важно не только получить энергию, но и иметь возможность ее передать. И эту задачу, возможно, смогут решить лазерные установки. Без проводов. На любое расстояние. Единственное ограничение – по прямой. Когда ученые добьются успеха, мы забудем, что такое вышки высоковольтных линий.

– Тогда я за рулем. – Петя вдруг сунул мне в руки кота.

– Но ведь ты водить не умеешь! – Я всучил ему кота обратно.

– А ты тоже не умел. – Извивающийся кот оказался снова у меня в руках.

– Эй! Нельзя так обращаться с животным! – вмешалась Наташа.

– Что за бред! На кону стоит жизнь человечества, а ты закатываешь скандал из-за такой ерунды!

Я разозлился и хотел кинуть кота Пете, но Атом вдруг вывернулся и, сделав сальто, прыгнул на Наташину куртку.

Тут заорали все сразу.

– Мя-я-а-у! – орал кот, забираясь Наташе на плечо.

– Он мне пуховик разодрал! – орала Наташа.

– Извини, извини, извини! – орал я.

– Хватай его, а то убежит! – голосил Петя, на всякий случай отпрянув от Наташи.

Наташа схватила кота за живот и потянула вниз. Из ее капюшона выдрался клок ткани и полетели перья. Наташе удалось ловко перехватить кота, зажав его лапы руками.

– Ну все, успокойся, тебя понесу я. – Наташа погладила обалдевшего Атома и строго посмотрела на нас.

Петя сказал свое фирменное «э-э-э».

– Ну вот что! Короче. Если ты мне не дашь рулить, тогда я вообще пешком пойду, – рассердился Петя. – Ты хоть сам-то видел, как ты водишь? Даже педаль тормоза не нашел! Хотя она под левой ногой!

– Ну рули.

– Только я последняя не поеду, – тут же заявила Наташа.

Я со вздохом сел третьим.

И мы отправились в лабораторию.

У Пети рулить получилось очень даже ничего. Правда, сначала снегоход ехал рывками, но потом набрал скорость и пошел ровно.

Ловко лавируя между сугробами, Петя выехал на набережную. Снегоход снова покатил по берегу мимо крушащего лед ледокола. На ледокол я не обратил никакого внимания, но если бы я знал, что сейчас случится, то смотрел бы во все глаза, пытаясь запомнить каждую деталь.

– А у тебя хорошо получается водить, – словно назло восхитилась Наташа.

– Это потому, что я в видеоиграх водить научился! Я там могу любой уровень пройти! – похвастался Петя. – Вот, смотрите!

Петя закружил на месте, потом сделал два крутых виража.

Я вскипел:

– Что ты творишь? У нас нет ни минуты! Время уходит!

Но Петя либо не понимал всю серьезность ситуации, либо так заигрался снегоходом, что и слушать меня не хотел.

Он оторвал одну руку от руля и весело сказал:

– Одна рука.

– Прекрати!

– Вторая рука. – К моему ужасу, Петя на бешеной скорости поднял обе руки.

– Держи руль! – заорали мы с Наташей одновременно.

Вдруг раздался оглушительный скрежет. Уши заложило. Атом стал биться в припадке. Я глянул на залив.

Скрежет шел от ледокола. Он остановился, и тут началось такое, чего я не забуду никогда в жизни.

Корма ледокола заискрилась, стала мутной, полупрозрачной, потом изогнулась так, будто ледокол кто-то скрутил, и вдруг начала исчезать, а на ее месте появились новые очертания.

Реальность изменилась. Теперь на месте гигантского современного ледокола стоял, накренившись, старый корабль со смятым ржавым носом.

Лед сковал его со всех сторон, и было видно, что судно стоит тут давно. И даже не потому, что ему не расколоть огромные льдины, а потому, что в таком состоянии оно вообще не может двигаться.

– Вы это видели? – заорал я.

– Что видели?

Петя повернул ко мне голову, его руки были все еще в воздухе.

– Ледокол изменился!

– Какой еще ледокол? – крикнула Наташа.

Снегоход вильнул, накренился на одну лыжу, и я уж думал, что мы сейчас перекувыркнемся, но Петя, схватившись за руль, ловко вернул снегоход в нормальное положение.

Я хотел сказать про превращение, но вдруг сообразил, что друзья его просто не видели! Вернее, видели, но не запомнили, так как их память изменилась вместе с ледоколом.

Вот ужас! Изменения вижу и помню только я! Да, так оно и есть!

Вероятно, это каким-то образом связано с тем, что я уже путешествовал во времени.

Ладно, сейчас главное – зарядить машину, а им я позже все объясню.

Я так задумался, что не заметил, как произошло новое превращение.

БУХ!

Я неожиданно больно стукнулся о снежный наст копчиком и понял, что упал.

Я поднял голову и снова не поверил своим глазам.

Снегоход все еще ехал вперед, но это уже был не тот снегоход!

Он светился! И воздух вокруг него дрожал. Но самое страшное было то, что снегоход исчезал. Детали пропадали одна за другой, растворяясь в воздухе.

БУХ! БУХ!

В следующую секунду на снегу оказались Наташа с котом, а за ними упал и Петя, все еще с поднятыми руками, как будто он продолжал держать руль.

– Ай! – закричала Наташа.

– Ой! – закричал Петя.

Кот неистово орал, и Наташа изо всех сил прижала его к пуховику, чтобы он не вырвался из рук. Денек у него выдался, наверное, самый ужасный за всю его кошачью жизнь.

Наташа подняла на меня глаза, полные страха.

– Как? Мы? Тут? Оказались? – спросила она.

Я помрачнел:

– Мы упали со снегохода.

Наташа и Петя переглянулись.

– Мы же только что вышли из института. И вдруг оказались тут на снегу! Чудеса… – Наташа была так растерянна, что ее даже стало жалко. – Ты что, хочешь сказать, что мы сюда приехали на чем-то, что изобрел Менделеев?

– Точно! На аппарате, который просвечивает кости! – догадался Петя и сурово добавил: – Я понял, все, что говорил Вася, правда. Мир меняется, а мы с тобой этого не замечаем.

– Не знаю! Мамочки, как мне страшно! – Наташа чуть не заплакала. – Мальчики, вы же сможете это остановить, правда?

– Все в наших руках, – неожиданно решительно сказал Петя и тыкнул в меня пальцем: – Он знает, что делать. А я помогу.

– Так у нас же есть план! – воскликнул я. – Но теперь придется идти пешком.

Хочу рассказать, чтобы все было понятно. Физическая лаборатория находится в многофункциональном комплексе за чертой города. Чего там только нет! Оранжерея, где выращивают продукты, зимний сад, станция опреснения воды – иначе что бы мы пили на острове? Ну еще много чего и, конечно, физическая лаборатория, где проводят испытания новой техники. Одно из таких последних изобретений – это как раз лазерная пушка.

Отряхнувшись от снега, мы пошли к лаборатории. Свернули с берега на дорогу, чтобы не проваливаться в сугробы. Кота несли по очереди. При этом Петя больше всех жаловался.

Хорошо, конечно, что большую часть пути мы успели проехать.

– Только бы лаборатория не исчезла до того, как мы до нее дойдем! – мрачно поделился я своими опасениями.

– Нам должно повезти, – сказал Петя. – Ведь мы герои! Может быть, нам даже потом дадут грамоту. Посмертно.

– Что ты говоришь такое! – взвизгнула Наташа. – Все обойдется! У нас получится!

– А я и говорю, что получится! Вот только неизвестно, что получится после всего этого с нами, после того как у нас все получится, – высказался Петька.

Мы прибавили шагу. Тучи расступились, и снежные просторы залил солнечный свет. Тут же все вокруг стало таким белым, что заслепило глаза. Снег искрился, и даже издалека было видно, как в многофункциональном комплексе засверкали стекла оранжерей. Мне даже стало казаться, что в мире все по-старому.

Но это было не так, в чем нам предстояло убедиться совсем скоро.

Мы подошли к зданию.

– План такой, – стал объяснять я, – делаем вид, что мы пришли в зимний сад. Пробравшись в оранжерею, ищем черный выход и через станцию опреснения добираемся до физической лаборатории, где находится пушка.

– А нельзя обойти вокруг? И сразу попасть в лабораторию? – спросил Петя.

– Так быстрее, – сказал я, – кроме того, не придется перелезать через забор, который окружает все эти сооружения. Короче, мы должны отыскать двухэтажное здание: отец говорил, что пушка находится на его крыше.

– Чувствую себя преступником, – сказала Наташа.

Я вздохнул:

– Если честно, то мы делаем благо для всего человечества. Кроме того, если мы вернем мир в его изначальное состояние, то этого витка времени вовсе не будет! И все станет таким, как было.

– И мы? – спросил Петя.

– Что мы?

– Мы станем такими, как были, и забудем то, что с нами сегодня произошло?

Я призадумался:

– Честно говоря, я не знаю, что станет с нашей памятью. Но, судя по мне, скорее всего, мы будем помнить все наши приключения!

Дорога уткнулась в огромное сверкающее здание оранжереи с крохотной пристройкой вестибюля.

За стеклянной дверью было темно. Все подходы к ней занесло снегом.

– Что это они к нашему приходу снег не расчистили и ковровую дорожку не постелили? – пошутил Петя.

Атом под его курткой что-то ответил по-кошачьи.

Петя так рванул дверь, что чуть не вырвал ручку.

Дверь распахнулась.

Нас встретил пустой холодный вестибюль.

Что-то в нем было не так. То есть нет. В нем все было не так. Три месяца назад мы ездили сюда на экскурсию – и теперь вестибюль преобразился до неузнаваемости.

Раньше тут было здорово! На больших экранах красовались растения со всей Земли, посредине зала находился небольшой макет планеты из пластика с торчавшими из нее представителями флоры.

Но все это бесследно исчезло.

Голые бетонные стены, пол и пустота… Каждый шаг сопровождался эхом.

– Просто как в страшном фильме про постапокалипсис, – прошептала Наташа. – Я тут никогда не была. И не была бы еще лет сто.

Я не стал ей возражать.

– Идемте за мной! Там должна быть оранжерея!

Мы прошли через коридор к оранжерее, где за стеклянной стеной были видны зеленые заросли.

– Нам надо пройти оранжерею насквозь!

Мы пошли по тонкой тропинке между тропическими растениями, их верхушки упирались прямо в стеклянный свод, пахло сыростью.

И тут стало происходить то, чего я так боялся.

Мир начал искажаться. Воздух замерцал, послышался еле уловимый звон, переходящий в нарастающий гул.

– Что это? – завопила Наташа.

Оранжерея задрожала, деревья изменяли форму, зелень пропадала, дорожка между грядками завибрировала, будто началось землетрясение.

– Бежим! – закричал я.

Раздался треск. Огромная пальма вдруг покосилась и упала прямо поперек оранжереи, преградив нам дорогу.

Наташа попятилась, но я подтолкнул ее вперед.

– Перелезай!

– Я ничего не понимаю! У меня шум в голове! Все меняется! Где мы?

Петя тоже застыл на месте, тер глаза и тряс головой, будто пытался вытрясти из нее какую-то мысль.

– Не думайте! Просто бегите за мной! – скомандовал я.

Наташа полезла через пальму. Петя перепрыгнул ствол следом за ней.

И как раз вовремя, потому что другое дерево упало прямо на то место, где мы только что стояли.

Я глянул на пол и увидел, что там вместо клумб остался только бетон!

Атом, то ли урча, то ли рыча от страха, пытался вылезти из-под куртки, высунув лапу под подбородок Пети и цепляясь за воротник.

Если бы не было так страшно, было бы, наверное, смешно наблюдать, как Петька бежит с таким огромным шевелящимся пузом, как будто проглотил арбуз.

Растения словно взбесились: они меняли форму и поднимались в воздух, летая вокруг нас. Купол оранжереи стал исчезать, и рядом с нами упало огромное стекло, засыпав все вокруг мелкими осколками. Сзади обрушились еще стекла.

– Обещаю похудеть! Обещаю похудеть! – бормотал Петька, несясь по мерцающей и исчезающей под его ногами дорожке.

– А-а-а!!! – кричала Наташа, пытаясь не отставать. Она все больше хромала.

Я схватил Наташу за руку, и мы прыжками понеслись в конец оранжереи к двери.

Разбивающиеся стекла звенели так, будто били колокола.

Не знаю, как мы добежали до двери, но, когда протянули к ней руки, дверь пропала, а вместо нее в стене разверзлась разрастающаяся дыра. Мы нырнули в нее и упали в снег.

Но впереди нас ждало еще более страшное зрелище.

Глава 4
Только бы он работал!

Я, Наташа и Петя с котом за пазухой оказались в снегу. Вскочив, я принялся отряхиваться и тут увидел такое, чего не мог представить себе даже в бреду.

Я приблизительно догадывался, где мы находимся: я бывал тут раньше. Биостанция, то есть ее исчезающие куски, осталась позади. Мы оказались во дворе; справа от нас должна была быть станция ионизации продуктов, впереди – станция по опреснению и очистке воды, а за ней – физическая лаборатория, та самая, которая нам и нужна.

Опреснение воды

Пресной воды на Земле довольно мало. Около трех процентов от общих запасов. А чистой пресной воды и того меньше. И она все дороже и дороже. А почему бы ей не расти в цене, если людей на планете все больше, воды столько же, а прожить без пресной воды человек может три-четыре дня.

Пока что единственный способ получения дополнительной пресной воды – переработка воды соленой. ОПРЕСНЕНИЕ.

Способов опреснения придумано много. Самый известный из них – дистилляция. Морскую воду нагревают, а полученный при этом пар охлаждают – именно из этого пара и получается пресная вода. Самый простой аппарат для опреснения состоит из котла, в котором морская вода нагревается до кипения, и холодильника, в котором конденсируется пар.

В жарких странах можно опреснять воду с помощью солнечного тепла. Происходит это в солнечных опреснителях – это бассейны с крышами из прозрачного материала, чем-то похожие на парники. Бассейн заполняется соленой водой, которая на солнце начинает испаряться. А образовавшийся пар поднимается и оседает на стеклянной крыше – с нее струйки пресной воды стекают вниз по наклонным желобам.

Есть свой метод опреснения и в холодном климате, для этого используется замороженная вода. Давно замечено, что пресная вода замерзает быстрее соленой. Поэтому соленая вода, замерзая, разделяется на лед, который образовался из пресной воды, и соляной раствор – его еще называют рассол. Лед извлекают и растапливают – это и есть опресненная вода, готовая к употреблению.

Существуют и другие способы, но любой из них требует затрат энергии, причем иногда настолько больших, что в такой стране, как Кувейт, питьевая вода дороже нефти.

Поэтому выгоднее всего строить опреснительную установку в комплексе с электростанцией. Причем если тепловая электростанция потребляет огромное количество угля, то атомной электростанции нужно гораздо меньше топлива: 1 кг ядерного горючего заменяет около ста тонн угля. Это вдвойне выгодная схема работы: тепло ядерного реактора одновременно опресняет воду и дает электричество.

Ионизация продуктов

До 20 % урожая так и не попадает к нам на стол, а портится при хранении и транспортировке. Но это совершенно не обязательно. В странах, использующих радиационные технологии, этот процент значительно ниже.

Ионизирующее излучение уничтожает микроорганизмы, бактерии, вирусы, насекомых и их личинки. Как раз все то, что вызывает порчу сельскохозяйственных культур в хранилищах и готовых продуктов питания в магазинах.

Ионизирующее излучение окружает людей на протяжении всей их жизни. Оно действует на человека как снаружи, так и изнутри – через частицы, попадающие в организм с воздухом, пищей и водой. Каждый день, каждый час нас облучают космические лучи и Солнце. Вред или польза определяется дозой.

Еще в прошлом веке Всемирная организация здравоохранения, МАГАТЭ и ряд других международных организаций провели массу исследований, точно установивших, как надо работать с ионизирующим излучением, чтобы оно было полезным и абсолютно безвредным при работе с продуктами питания.

Ионизация используется не только для уничтожения вредных микробов и насекомых-вредителей.

После специальной ионизации овощи, фрукты и другие продукты питания могут находиться на полках супермаркетов значительно дольше, при этом они остаются такими же вкусными и свежими, чего практически невозможно добиться при термической или химической обработке.

Мало этого. Если облучить посадочные материалы, урожай становится больше.

Мы привыкли бояться слова «облучение». Но это – часть нашего мира, как воздух, которым дышим, как вода, из которой преимущественно состоим. Теперь благодаря атомным технологиям мы научились использовать облучение в своих целях.

Только все было совсем не так.

Единственное, что осталось прежним, это снег. Он так же белел, ровно покрывая землю, совершенно безразличный к тому, что происходит.

А происходило вот что. Все вокруг сияло, будто бы погрузившись в мерцающее облако. И в этом сиянии все здания и окружающие предметы искажались, словно попали в кривое зеркало.

Станция ионизации, будто под действием какой-то странной силы, вытянулась вверх, неестественно нависая над нами. Забор вокруг территории пошел волнами, а прямо перед нами торчали из земли и двигались трубы станции опреснения.

Они, словно змеи, изгибались, менялись местами, опускались и поднимались снова. Из них фонтаном вырывалась вода.

– А-а-а!

Наташу обдало водой, но она даже не успела замерзнуть: ее одежда высохла, когда фонтан сменился залпом горячего воздуха, который тут же исчез.

– Я ничего не понимаю! Как мы тут оказались? – недоумевала Наташа. – Я не помню, где мы были до этого! У меня в голове шум! Все перемешалось!

Петя схватил ее за руку и затряс:

– Слушай! Мы с тобой ничего не помним, но главное, что все помнит Вася! Смотри на него!

– Держитесь рядом! – Я кинулся к трубам, подлезая под них и перелезая те, которые прижимались к земле. Все вокруг деформировалось, менялось местами и исчезало. Друзья бежали за мной.

Земля вспучилась, и в какое-то мгновение мы оказались на горе, а потом вдруг в яме.

Наташа чудом увернулась от внезапно выросшей из-под земли трубы.

Но, чем больше мы отдалялись от оранжереи, тем меньше буянили трубы и слабее становилось свечение.

– Понял! – заорал я. – Временная воронка захлестывает землю постепенно, небольшими фрагментами! Мы должны выбраться из этого места!

Я пытался сосредоточиться на действиях, чтобы не запаниковать, но я даже не представлял, каково сейчас моим друзьям, чья память менялась вместе с пространством.

Наконец мы выбрались из аномальной зоны.

Тут станция выглядела совершенно обычно. Если не оборачиваться и не смотреть, что делается буквально в ста метрах от нас, можно было подумать, что ничего не изменилось. А у самого забора стояло небольшое квадратное здание с железным ящиком на крыше.

– Вот она, физическая лаборатория! А в этом ящике, вероятно, спрятана пушка!

Я оглянулся. Волна свечения постепенно приближалась к нам.

– Ох, вы даже не представляете, что я видела… – начала Наташа, но я ее прервал:

– Потом расскажешь. Сейчас нам надо вон туда!

Мы кинулись к двери лаборатории. Она, конечно же, оказалась закрытой.

Петя достал кота и сунул Наташе:

– Подержи!

Он пнул дверь ногой.

– Давай вместе! Три-четыре…

Мы оба толкнули дверь плечами, и она вдруг сорвалась с петель и рухнула на пол. Мы упали на нее сверху.

В небольшой комнате, в которой мы оказались, стояли стол и шкафы. Наверх вела винтовая лестница.

– Наташа, жди тут! – скомандовал я. – И смотри, как только что-нибудь изменится вокруг, сразу кричи!

Мы взбежали на плоскую крышу, где находился большой железный ящик.

– Лазер должен быть тут.

Мы открыли ящик, но в нем оказался только маленький стол с рычагом посредине.

Петька, не раздумывая, дернул рычаг, и я чуть не провалился в дыру, которая появилась посреди крыши.

Оказалось, под действием рычага отрылись затворки, и на крышу на специальной площадке поднялся прибор. Желтый, навороченный, в два раза больше снегохода.

Лазерная пушка была очень похожа… на пушку с заостренным дулом, установленную на треноге, с округлым корпусом и монитором со значком прицела.

Я быстро огляделся. Исчезла оранжерея и станция ионизации. На месте исчезнувших строений была просто ровная земля, усыпанная снегом. Все белое. Первобытное. Даже забор, и тот остался только возле лаборатории.

С другой стороны был виден залив и пришвартованная к берегу плавучая атомная станция. А вдалеке проступали очертания нашего города.

Я наклонился к пушке, посмотрел в прицел.

Пушка была наведена чуть левее ПАТЭС. Пытаться закачать энергию прямо с атомной станции было бы рискованно. А вот с береговых сооружений, куда подавался ток со станции, можно попробовать. Я чуть поправил пушку, нацелившись на торчащий из берегового блока станции металлический щит, похожий на антенну. Именно сюда была подведена энергия с ПАТЭС.

– Теперь надо ее включить, – сказал я и подумал, что если пушка окажется такой же сложно устроенной, как снегоход, то мне придется туго.

К счастью, на ней оказалось не так-то много кнопок управления.

Я повернул выключатель, и прибор затарахтел.

– Ну, чего ты ждешь? – спросил Петька.

И действительно, времени у нас было в обрез. Я повернул рычаг мощности. С тихим раздражающим жужжанием, похожим на ультразвук, из пушки вырвался красный лучик – будто тоненькая красная нитка.

Я снова глянул в прицел. Кончик луча находился как раз посредине щита. Но, чем больше луч набирал силу, тем больше тарахтела и тряслась пушка.

Я повернул рычаг сбора до последнего деления, и пушка, сипя и подрагивая, стала вбирать энергию.

Я глянул туда, где раньше была станция опреснения. Светящийся воздух облаком надвигался на нас. До него оставалось не больше пятидесяти метров.

Неожиданно пушка заходила ходуном. Из треноги из-за тряски вылетел один болт.

Наконец пушка, покосившись, выключилась. Луч погас.

А вдалеке на ПАТЭС исчезли все огни. Я надеялся, что со станцией все в порядке. Весь наш остров получает электричество от нее.

– Кажется, нам больше не выкачать! – воскликнул я. – Все-таки это экспериментальная пушка. Я вообще не понимаю, как вся эта энергия поместилась в ней, и она до сих пор не взорвалась. Какие-то новейшие супераккумуляторы, наверное.

– Как ты думаешь, нам за это дадут медаль или хотя бы грамоту? – спросил Петя.

– Нам дадут по шее, – сказал я встревоженно. – Но, если мы сможем остановить изменения времени, тогда то, что мы сейчас делаем в новой реальности, не случится! Как все это сложно…

– Ну тогда побежали к машине? – предложил Петька.

– Да погоди ты! Это не всё. Нам еще надо закачать энергию в гараж!

Петька нахмурился, видно было, что его мозги работают на полную катушку.

– Слушай, а гараж не взорвется от такого большого количества энергии?

Я махнул рукой:

– Конечно, нет. Все продумано.

Я развернул пушку и нашел на мониторе свою улицу. Гараж закрывали дома, но зато хорошо была видна поднимающаяся на длинной ноге наша солнечная батарея. Плоская и блестящая, словно покрытая фольгой. Обычно она снабжала электричеством гараж, ну как – пару лампочек и ворота. Не всерьез. А сейчас мы с ее помощью закачаем столько энергии, сколько она не собирала в самый солнечный день.

Красная точка попала прямо в центр батареи.

Я переключил рубильник в состояние отдачи энергии. На этот раз желтый луч вырвался из лазерной пушки и уперся прямо в антенну далеко-далеко на гараже, в нескольких километрах отсюда. Антенна передавала энергию дальше – на батарею машины времени.

Пушка на треноге без одной ноги затряслась, задрожал и луч.

– Держи! – закричал я Петьке, и мы навалились на металлический корпус, прижимая его к полу.

– Будем надеяться, что все удастся!

Повалил снег. Город исчез за снежной пеленой. Только желтый луч пронзал падающий снег, и я надеялся, что он все еще доходит до батареи.

Но пушка тряслась все сильнее и сильнее, кроме того, она начала нагреваться. Так что руки обдавало жаром даже через варежки.

– Я больше не могу! – закричал Петя.

– Держи! – орал я.

– Надо убираться отсюда! – кричала Наташа снизу. – Тут что-то происходит!

– Еще немного! – крикнул я.

– Спускайтесь немедленно! – завизжала Наташа.

– Еще секундочку!

Тут Петя отпустил пушку и, схватив меня за шкирку, потянул к лестнице.

Я глянул под ноги и обомлел – здание наливалось светом.

– Бежим!

Мы бросились вниз по лестнице, прямо под нами ступеньки менялись местами. В какой-то момент я понял, что лестница пропала, и пролетел несколько ступенек до первого этажа. Мы выскочили из здания, и в ту же секунду оно с хлопком исчезло. На снег рухнула пушка, вытянулась вдвое и завертелась на месте.