Читать книгу "Космический принц и его заложница"

Я так увлеклась, что забыла обо всем на свете, включая и то, что осталась без спасительного одеяла. Когда наклонилась, чтобы размять шею, случайно грудью прикоснулась к его коже и подпрыгнула на месте, прижав руку туда, где бешено стучало сердце.

Самой от себя стало смешно, но черт… какое же тепло разлилось по телу, как вдруг захотелось юркнуть под теплый бок, расслабиться, и будь что будет, жизнь без болезненного напряжения, без горящей от температуры кожи манила, звала, призывала избавиться от сомнений и нырнуть в омут с головой.

– Брилли, давай заключим сделку? – вдруг предложил Александр.

– Какую? – Я с трудом вникала в смысл его слов, больше занятая своей реакцией на прикосновение.

– Я тебя поцелую, и все. А там сама решишь. Хочешь, пойдем до конца, хочешь, будем целоваться, хочешь, книжки почитаем.

– Ладно, – вырвалось у меня прежде, чем мозг обработал предложение.

Я едва успела снова закутаться в одеяло, хотя обернуться им полностью не вышло, вся спина осталась открытой. Но это стало неважным, потому что я вдруг посмотрела Александру в глаза и где-то потерялась. То ли в его внимательном, изучающем взгляде, то ли просто в глубине, которая скрывала столько всего разного, что осмыслить его и понять просто невозможно. Не с моим жизненным опытом – я и половины того, что пережил он, не могу даже вообразить.

А тянет со страшной силой. Аж губы покалывает в мучительном, бесконечном ожидании поцелуя. И страшно – я же ничего не умею! У него, наверное, раз он принц, все лучшие девушки галактики в ногах валяются, а у меня из достоинств только гарантия привязанности, проклятая татуировка, которая в опасной близости от хозяина ноет. Чем дольше мы смотрим друг на друга, тем сложнее мне держать себя в руках, пульс настолько быстрый, что даже страшно становится за сердце.

Поцелуй, давно желанный, но удивительно неожиданный, не оставляет возможности устоять. Чужие горячие и твердые губы через мгновение уже становятся необходимым условием для того, чтобы дышать. Инстинктивно я еще пытаюсь сопротивляться, испуганная взрывом эмоций, но эта смешная попытка в сравнении с объятиями Александра – практически ничто.

Целуя, он перебирает мои волосы, медленно стаскивает одеяло. Когда он касается татуировки, у меня вырывается короткий стон.

– Больно? – спросил он.

– Нет. – Я покачала головой. – Странно… это всегда так?

– Только когда очень хочется.

– И что делать?

– Сдаваться.

Меня снова поцеловали, не собираясь отпускать.

– Ты меня обманул, – нахмурилась я. – Ты не ограничишься поцелуями, да?

– Если попросишь, я попытаюсь. Это сложно, Брилли. Бри-и-или, я в тебя влюблен, а ты меня мучаешь.

– Почему? – Я вскинула голову, посмотрела в потемневшие глаза этого нахала. – Что во мне такого? За что меня вообще любить, за татуировку?

– Забудь о татуировке. Любят не за что-то. Любят потому что.

– Почему?

– Потому что по-другому не выходит. Ни один здравомыслящий мужик добровольно не влюбится. Это фаргхова зависимость, которая не имеет ничего общего с физической. Не на что свалить, нет объяснения, почему так хреново и почему мысли прикованы только к одной девушке. Крыша уезжает куда-то и там в кустах валяется, а ты смотришь и думаешь, как вообще раньше-то жил? И до таких лет не сдохнуть умудрился.

– Исключительно из вселенского везения. Я б тебя убила, – фыркнула.

– Ты меня и так убиваешь. Я хочу тебя, Брилли, а ты то ли делаешь вид, что не понимаешь, то ли и впрямь не видишь.

– Я устала, – вздохнула я.

Александр ласково заправил прядку волос мне за ухо.

– Потерпи еще немного. Скоро приедем домой.

– На коленях стоять устала, – хихикнула я.

– Так не стой. Иди-ка сюда!

Он потянул меня на себя, и мы рухнули на кровать. Приземление вышло мягким и горячим. Я оказалась всем телом прижата к мужчине без возможности куда-либо сбежать. Ткань брюк неприятно царапала разгоряченную кожу. Руки Александра прошлись по моей спине, вызывая короткие стоны, опустились ниже, а губы снова завладели моими, отвлекая от всяких нехороших мыслей.

Меня целовали так жадно и лихорадочно, словно сто лет не видели и жутко соскучились. При мысли о том, что он мог улететь и не вернуться, и меня охватывала паника, тогда я возвращала поцелуи так, как умела. Сначала жутко стеснялась неопытности, а потом вдруг поняла, что Александру, кажется, это нравится.

Он внимательно следил за моей реакцией на каждое свое движение, на каждую ласку, раз за разом повторяя то, от чего я выгибалась в его руках и задыхалась, чувствуя, как тугой узел внизу живота ноет, требуя большего.

Я сходила по нему с ума, так обидно и глупо, но так сладко и приятно. Не меньшее удовольствие доставляло видеть, как мои неловкие прикосновения вырывают у него хриплые стоны, как он зовет меня по имени, ласково, с интонациями мурлыкающего довольного кота.

Как рассматривает меня в слабом свете ночных ламп, склоняется, осторожно целуя за ухом и шепча:

– Брилли… ты идеальная.

Разве можно перед таким устоять? Точно не мне, той, в венах которой течет частичка его крови, привязывая меня самыми крепкими цепями, которые только существуют во вселенной, к Александру Фортему.

И я его все-таки укусила! От боли, не сдержавшись в первые минуты близости, но через секунду боль утихла, и я ощутила приступ стыда. Поцеловала укушенное плечо и потерлась щекой, извиняясь.

Потом, спустя бесконечно долгий и ошеломляюще сильный взрыв, я на несколько минут, а может, даже часов, отключилась. Все это оказалось слишком для девушки, которая всю жизнь прожила одна, не имея рядом никого, кому можно было бы вот так довериться.

Проснулась в постели, закутанная в многострадальное одеяло и лежащая на плече Александра. Тот сосредоточенно смотрел в эмирт.

– Я долго спала? – спросила, прислушиваясь к ощущениям.

Чуть не охнула, поняв, что не чувствую ничего!

Ну то есть… немного ноет внизу живота, ломит тело, жарко – под одеялом-то! И все. Ни болезненной чувствительности кожи, ни высокой температуры, ни тошноты, скручивающей тело мучительными приступами. Я здорова! И, кажется, счастлива – вот уж сюрприз.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Александр, словно прочитав мои мысли.

– Хорошо, – улыбнулась и потянулась.

– Знаешь, я тут подумал…

Господи, на миг я, как последняя дурочка, вдруг испугалась, что сделала что-то не так. И откуда у нас, у женщин, в голове такие комплексы? Даже видя удовольствие мужчины, слыша его стоны и жаркие слова, подаренные между поцелуями, все равно умудряемся испугаться, что ему не понравилось.

И, естественно, у Александра и в мыслях не было ничего подобного.

– Координаты, которые скинул отец, я их уже видел.

– Планеты, на которой мы встретимся с сопровождением? – не поняла я.

– Угу. Очень знакомые, но не могу вспомнить откуда.

– Проверить можно?

– В центральной базе, – кивнул он. – На мостике.

– Так пойдем, выясним, куда мы летим.

Немного подумала, не удержалась и поддела:

– Странно, что с твоим опытом мы до сих пор летим вслепую, по чужим координатам.

– Какая же ты язва, Брилли! – Александр щелкнул меня по носу и ухватил за руку.

– Я же без одежды! – пискнула я, упираясь.

Пришлось ему выдать мне свою рубашку, а самому красоваться с голым торсом. Не скажу, что я была против. Только подозревала, что на корабле наверняка есть хоть какая-то одежда, а все эти уловки с одеялом и рубашкой служат лишь поводом, чтобы меня порассматривать. Ну и пусть, зато мне так хорошо и спокойно не было уже очень давно.

Мы подошли к главному компьютеру (я обозвала его так, хотя на самом деле это была просто панель перед креслом пилота), и Александр открыл на большом экране-иллюминаторе карту галактики. Пока он вводил координаты, я безуспешно пыталась найти на карте Землю, но даже примерно не знала, где она находится.

Если я хочу жить в новом мире, придется много учиться. Еще одна зарубка: обсудить, какую профессию я могу получить на родине Александра. Полагаю, о разработке квестов можно забыть, но что-то же интересное у них есть. А может, пилотом? Мне бы понравилось управлять небольшим рейсовым кораблем, если такие вообще есть.

Я уже представляла себя в красивой форме за штурвалом, когда услышала незнакомое слово. По интонации поняла, что ругательство, но не привычное «фаргх», которое Александр упоминал во всех возможных смыслах, а что-то куда более крепкое.

– Что? – насторожилась. – Что за планета?

– Шератан, – ответил он.

Название хоть и показалось знакомым, не приоткрыло завесу тайны над нашим будущим. Причем странной оказалась реакция Александра. Он не выглядел испуганным, значит, нас не ждали смертельные опасности. Не выглядел задумчивым, значит, вряд ли его отец потребовал что-то сложное. Он казался… грустным? Ошеломленным?

Мне хотелось спросить, что же такого в Шератане особенного, но было бы слишком жестоко лезть с расспросами в такой момент. Поэтому я поднялась и отправилась на кухню. После всего мне снова захотелось перекусить, ну и еще, повинуясь древнему женскому инстинкту, хоть чай для Александра сделать, раз я не могу ему ничем помочь.

Вскоре он сам пришел в кухню и сел за стол.

– Мы позволяем планетам развиваться самостоятельно. Не контролируем, а наблюдаем. Иногда цивилизации пускаются во все тяжкие, устраивая войны. Через мировые войны проходят все планеты, но для одних они как очищение, рывок к новым достижениям, а для других – конец света. Порой война выжигает все живое, уничтожает целый мир, оставляя радиоактивные руины. Это произошло с Шератаном.

– Как ужасно, – пробормотала я, поежившись.

Что ж, в последнее время и на Земле жить становилось страшновато. Весь мир жил в напряжении, ожидая, когда давнее противостояние трех сторон выльется в кровопролитную войну. А для Шератана, выходит, все стало реальностью.

– Да, они уничтожили всю планету. Ядерная война и конец живому, конец целой расе существ. Теперь там только обломки некогда великой цивилизации. И передвигаться можно только с защитой от радиации.

– Но зачем твой отец отправляет нас туда? Что он хочет достать?

– Я полагаю, память. – Александр пожал плечами. – Шератан – родина дгнарнов. После гибели планеты их осталось всего несколько штук во всей галактике, а я – уже полукровка, пусть и с сильной кровью отца. Дгнарнов, Брилли, больше нет, они все погибли. Мы летим на кладбище таких, как я.

Глава восьмая
Тень Шератана

Мы дошли до Шератана через сутки, к вечеру совершив прыжок. Хотя я не чувствовала ни вечера, ни утра, окончательно сбив режим. Спала, когда хотелось, под теплым боком Александра, часами смотрела, как он изучает все, что необходимо для полета. Размышляла о всяком-разном и готовилась к чему-то. Понятия не имею к чему, но ведь совершенной глупостью было бы поверить, что для нас последний отрезок пути обойдется без приключений.

Когда мы вплотную подошли к планете, Александр позвал меня на мостик.

– Пристегнись, пожалуйста, Брилли, будем садиться. Там сейчас радиоактивное облако, так что садимся вслепую и верим в то, что отец не ошибся с координатами.

Над планетой действительно словно бушевала песчаная буря. Как над Землей кружились белоснежные облака, будто сотканные из сладкой ваты, так над Шератаном кружился смертоносный красно-бурый смерч.

– А я думала, Шератан – это звезда. Почему планета называется так же?

– Если у звезды одна обитаемая планета, мы называем ее именем звезды, это проще и логичнее. Потом, когда система входит в альянс и создает колонии, можно думать о названии. Но Шератану, как видишь, не понадобилось.

– Мне жаль, что тебе приходится сюда лететь. Наверное, это непросто.

Александр пожал плечами.

– Я вырос на Канопусе. И никогда не знал родины, чтобы по ней скучать. Но дгнарны телепаты, так что… я немного чувствую отголоски этой трагедии. Когда погибает целый мир, волей-неволей он оставляет след в общем эмоциональном фоне.

– Так… а у Канопуса много обитаемых планет, почему ты тогда говоришь «вырос на Канопусе»?

– Потому что это империя. В ее составе десятки звездных систем, центральная из которых – система Канопуса. Я с детства мотался по всем системам империи, да еще и Денеб захватил.

– Как все сложно! – Я потерла переносицу. – Мне надо изучить ваш мир. У вас есть школы?

– Я сам буду тебя учить, – как-то нехорошо (слишком многообещающе) улыбнулся Александр.

– Мне кажется, ты будешь учить меня не тому.

– Я буду учить тебя о-о-очень многому. Всему, что должна знать образованная девушка и принцесса. Будешь хорошо учиться, буду тебя баловать. А будешь плохо – наказывать. Правда, это будет выглядеть одинаково, так что смотри не перепутай.

Я рассмеялась, не столько от дурацкой шутки, сколько от довольного выражения лица Александра. Похоже, скучно с ним не будет. Как только сочетается все вот это в одном человеке?

Корабль несколько раз тряхнуло, иллюминаторы-экраны перестали показывать то, что происходит снаружи, – их затянуло бурым пыльным маревом. У меня захватило дух от этой посадки. И хоть «Шторм» на предыдущей планете куда сильнее нас помотал, сейчас я чувствовала, как по спине бегут мурашки. Тогда я не знала, что за планета нам попалась, да и она все же была живой. Пусть с извращенным, неправильным укладом, но живой.

А Шератан… украдкой я покосилась на Александра и его шипы. Одна крохотная деталь, отличающая дгнарна от человека, – а какие разные судьбы! Интересно было бы узнать историю их войны, но вряд ли кто-то станет мне рассказывать. Для императора это явно личная тема.

Наконец мы прошли через облако и зависли над городом. Вернее, над тем, что от него осталось.

Полуразрушенные строения из металла и бетона были покрыты толстым слоем пыли. Вдалеке виднелись острые пики горных вершин. Под кораблем я сумела рассмотреть покореженные остатки какой-то техники. Мы мягко приземлились на небольшую, относительно чистую и пустую площадку, подняв оранжево-бурые клубы. Вокруг не виднелось ни единого деревца, ни травинки. Ужасающее и безнадежное зрелище.

– Ну вот, – задумчиво проговорил Александр, – разворошили братскую могилу.

– Ты оставишь меня на корабле? – спросила я.

Ему вполне могла прийти в голову такая идея, после «Шторма»-то. Наверное, император не простит, если Александр разнесет еще одну планету, чтобы вытащить меня из неприятностей.

Но, к счастью, он покачал головой:

– Нет, пойдем вместе.

И мне вдруг стало тепло и хорошо, как будто меня взяли не на радиоактивную поверхность безжизненной планеты, а в луна-парк, кататься на аттракционах.

Собирались обстоятельно. Оба надели темно-синие защитные костюмы, взяли рюкзаки с аптечками, а еще Александр дал мне какой-то серебристый кругляш. Чуть подумав, я решила, что больше всего он напоминает мне блютус-гарнитуру. Он даже крепился за ухом. Я вздрогнула от обжигающего укола.

– Он что, присосался?

– Да, это защитный экран от всех видов излучений, – пояснил Александр. – Когда мама только взошла на престол, мы не могли и мечтать о том, чтобы посетить радиоактивную планету без скафандров и мощного корабля. Но теперь все намного проще. Идем, чем скорее добудем папин камушек, тем быстрее вернемся на корабль. И до прилета толпы народа успеем заняться друг другом.

Я поспешила к выходу, жутко покраснев, а этот довольный собой гад догнал и крепко взял за руку. Но тут уж я не стала возмущаться, ибо испытала такой прилив вдохновения, что могла бы, наверное, отстроить половину Шератана заново. Приятный такой жест, добрый и заботливый.

Темное нутро корабля выпустило нас на желтоватую, покрытую пылью землю. Мы сели на большой площадке прямо посреди разрушенного города, и я зачарованно смотрела на остатки строений дгнарнов. Интересно, как выглядел их город? Был ли он похож на земные мегаполисы? Похоже, что да, хоть материалы построек и отличались. Но кое-где остались высотки с зияющими дырами вместо окон. Вдалеке виднелась какая-то башня.

– Ты знаешь, куда идти?

– Да, есть на удивление точные координаты. Знаешь, я порой не понимаю заданий отца, но это побило все рекорды.

– А я, кажется, понимаю, почему он попросил нас сюда слетать. Ведь наша прогулка записывается на камеры, да?

Александр кивнул, нагнулся и поднял с земли какую-то железку.

– Он просто хочет посмотреть. Камушек – это так, сувенир на память, а вот запись… наверняка он бывал в этом городе. Возможно, здесь жили его родные. Я бы тоже скучала по родине.

– Здесь от родины-то ничего не осталось.

– Нет, – медленно произнесла я, осматриваясь, – здесь есть душа.

Мы шли недолго, минут десять. По мере приближения к центру города развалины сменялись более-менее сохранившимися зданиями. Массивными, немного несуразными, с четкими геометрическими линиями. Здесь не было изящества итальянских улочек, блеска центра Нью-Йорка или округлости Стамбула. Это было… даже не знаю, что-то непохожее на все виденные ранее города.

– Центр сохранился лучше, – пояснил Александр, – щиты долго работали на остаточной энергии, закрывая дворец тарна.

– Тарна?

– Местного правителя, Лордена Кертома – его имя значится последним. Он покинул город лишь после того, как попытался эвакуировать всех жителей. Но, увы, дальше его судьба остается неизвестной. Я думаю, он не ушел дальше дворца.

– А почему случилась война?

– Шератаном долгое время правили дгнарны, называвшие себя первородными. Южнее, ближе к экватору и долине озер, жили айлин-ри – более слабые и неприспособленные дгнарны. Первородные дгнарны обладали телепатией, на их шипах был яд, а для рождения детей требовалась татуировка, как у тебя. Айлин-ри были почти людьми, слабыми, без способностей, да и шипы у них были тоньше и не такие смертоносные. Ну и эта разница, естественно, породила вражду. Мы понятия не имеем, как айлин-ри получили могущество, но война развернулась нешуточная. Так и уничтожили друг друга, хотя, по сути, были одним народом.

– Грустно.

Перед нами возвышался дворец, с массивными огромными ступеньками, преодолеть которые казалось непросто. Я малодушно понадеялась, что координаты императора ведут куда-то в другое место, но Александр нахмурился и произнес:

– Нам, кажется, в самое сердце дворца.

Я содрогнулась при виде темной махины. Что скрывалось внутри? Говорят, животные иначе реагируют на радиацию. В голову, естественно, пришли всякие ужастики. И Александр еще щедро подкормил воображение, достав из кобуры бластер.

Я держалась на несколько шагов позади, но не решила, хорошо это или нет. С одной стороны, Александр первым ступал в темноту, с другой – я спиной чувствовала чье-то присутствие. Оборачивалась раз за разом, но никого не замечала. Дурацкий страх пустого города… необычное ощущение, и, пожалуй, я бы не записала его в число любимых.

Впереди вдруг раздался шорох, я подскочила, а Александр даже не моргнул. Из темноты выбежала какая-то зверушка, отдаленно напоминающая маленькую глазастую кенгуру. Она с забавным стрекотанием пронеслась мимо и упрыгала вверх по лестнице.

– А почему радиация не убивает живность?

– Убивает, если сильная. Но столько лет прошло… к тому же центр почти не разрушен, ракеты сюда не падали. Вот и прижились.

В некоторых местах, там, где стены потрескались, виднелись зеленые ростки. Природа обживала покинутое людьми жилище, пробивалась изо всех сил. Хотя почему людьми? Дгнарнами.

Так странно… целой расы, целого народа просто нет. Пустая планета, хранящая в себе воспоминания о некогда сильной цивилизации. Невольно я задумывалась, пройдет ли через подобный кризис Земля и увидим ли мы когда-нибудь Солнечную систему в этом их альянсе.

– О чем задумалась, Брилли? – спросил Александр.

– Грустно здесь. Страшно и грустно.

– Не принимай близко к сердцу. Да, это чужая трагическая история, но для нас она – всего лишь картинка. И напоминание о том, как не надо делать. Давай найдем отцовский камень и полетаем над планетой, посмотрим другие города.

– А выживших совсем не могло остаться?

Я спросила это с такой надеждой в голосе, что Александр тяжело вздохнул.

– Брилли, война началась очень давно. Даже если и были какие-то группы выживших, они не могли долго протянуть. Любая малочисленная община рано или поздно вырождается. Если кто-то и есть, уровень развития этих существ невысок. Но я не исключаю возможности, что рано или поздно цивилизация возродится. Через пару сотен лет, например. А еще через тысячу выйдет в космос и присоединится к нам. Ну… если нас не уничтожат очередные гости из другой галактики. Или машины… – добавил он, усмехнувшись.

Чем дальше мы пробирались во дворец, тем более нетронутым он казался. Немного грязи, разбитые окна – но и только!

– Щиты работали на генераторах очень долго, – пояснил Александр.

Я с изумлением рассматривала высокие каменные колонны, широкие лестницы и огромные залы с некогда очень красивым убранством. В одном из таких залов, на возвышении, стоял трон, спинку которого украшали остроконечные металлические пики. Напротив располагались остатки кресел. Наверное, здесь проводились собрания или выступления местного короля.

– Я думала, Шератан был развитой цивилизацией. А здесь дворец, трон… как будто в средневековье.

– Ну, мы тоже развитая цивилизация, однако у нас и дворцы, и принцессы в шикарных нарядах, и короны. А в подвале роботы-убийцы с атомными бластерами. Так и здесь. Этому дворцу не одна сотня лет, наверняка историческое здание. Традиции дгнарны чтили. Пойдем на балкон, посмотрим на город.

– А далеко еще до камня?

– Нет, где-то здесь, надо только понять, где именно.

– А откуда твой отец знает точное местонахождение?

– Хороший вопрос, – хмыкнул Александр. – Только он не говорит о своем детстве, так что остается лишь гадать.

Мы вышли на балкон, с которого открывался вид на город. Я несмело положила руки на перила, пытаясь представить, каким все было десятки лет назад, до войны. Наверное, тарн вот так же стоял утром на балконе дворца и смотрел вдаль, на панораму величественного города.

Или на разворачивающуюся картинку ядерного апокалипсиса… как знать.

Александр зашел мне за спину и обнял, заставив облокотиться на его грудь.

– Что чувствуешь? – спросил он.

– Что устала. Моя эмоциональная система не выдерживает такого количества разных миров. И знаешь что? Я хочу к насекомым! Они были мерзкие, но понятные и простые. А две следующих планеты меня напугали. Они как напоминание о том, что мы постоянно находимся в паре шагов от пропасти.

– Ну уж не в паре. Сейчас мир уничтожить сложнее.

– Только отдельные его части, ага.

Мертвый тихий город. Как будто картинка, застывший миг. Ни движения, ни звука.

– Пойдем уже искать твой камушек.

Сначала мне показалось, в тронном зале просто негде было спрятать что-либо. Но вскоре оказалось, что на Шератане жили не дгнарны, а настоящие хомяки. Они обожали механизмы, встраивали потайные ящички и ниши во все предметы декора и интерьера. Мы нашли ящик с монетами в нижней части трона, несколько вещиц, здорово смахивающих на пистолеты, в подлокотниках.

Когда я осматривала стены, одна из панелей вдруг отъехала в сторону, открыв огромный, высотой метров пять, книжный шкаф.

– Да… зуб даю, камень здесь, – мрачно произнес Александр. – Полетать над планетой, ага. Интересно, если я этот шкаф потрясу, есть шанс, что нужный камень сам выкатится?

– Эти книги, должно быть, бесценны для историков.

– Да, но мы не имеем права их забирать. Хотя я внесу в концепцию предложение рассекретить Шератан и начать изучать.

– Ладно, давай искать камень, – вздохнула я с легкой тоской в голосе, потому что вручную пересмотреть все полки… это займет, наверное, все время, что у нас есть!

– Значит, так, – Александр достал эмирт, – здесь семь сотен книг. В принципе много времени это не отнимет.

И как же он ошибался!

То есть если бы Александр делал это один, он бы справился и впрямь быстро. Но отказать себе в удовольствии прикоснуться к чужой истории я не могла. Тем более что книги дгнарнов немного отличались от привычных. Прежде всего бумагой – она на ощупь больше напоминала пластик. Иллюстрации хорошо сохранились и были немного выпуклые, будто тисненые.

– Смотри! – воскликнула я, найдя в одной из книг иллюстрации дворца. – Каким он был красивым!

– Это что-то типа дворцовой летописи. – Александр всмотрелся в картинки. – Дворец, городские виды, портреты.

– Какая красивая, – улыбнулась я, когда взгляду предстал портрет светловолосой девушки в серебристом длинном платье. Интересно, кто она.

– Из семьи тарна, вероятно. Дочь или одна из жен.

– Одна из?

– Ну да, у дгнарнов не было как таковой свадьбы. А у тарна вообще традиции требовали пятерых спутниц. Их отбирали из лучших подданных девушек и всем делали татуировки.

– Это… капец какой-то.

– Ну да, не самый развитый мир в плане прав и свобод. Если порыться здесь, – он обвел рукой стену с книгами, – можно найти многое из того, что дгнарны захотели бы скрыть, вступи они в альянс.

Мы разобрали первые два ряда книг, осмотрели полки и задумались, как быть дальше. Уж очень высоко стояли книги. Без лестницы не обойтись.

– Поищем что-нибудь во дворце? – спросила я.

– Нет, сходим на корабль, там есть ботинки с антигравом.

– Сходи ты, я пока осмотрю все остальные стены, – предложила я.

Александр с сомнением на меня посмотрел:

– Уверена?

– Сам сказал, это мертвая планета, здесь никого нет.

– Звери…

– Здесь десять минут ходу. Ты быстрее вернешься без меня. А я… мне хочется немного здесь побыть одной. Сама не знаю почему. Просто нужно…

– Ладно, держи, – Александр сунул мне в руку эмирт, – связь активна, так что болтай со мной. И вот.

Бластер тоже перекочевал ко мне в карман куртки. Затем Александр быстро скрылся, а я повернулась к пустому тронному залу. Шаги эхом отдавались в помещении. Я прошлась вдоль стены с книгами и, воровато оглядевшись, не справилась с искушением, села на трон.

Вздрогнула, потому что вдруг в зале, прежде полутемном, вспыхнул свет. Мой вскрик услышал Александр:

– Что?

– Здесь все еще есть электричество. Свет включился.

– Мне вернуться?

– Нет. Нет, все в порядке. Просто неожиданно.

Свет лился откуда-то сверху, но я не поняла откуда. Лампы наверняка были спрятаны под декором. Вот так правитель Шератана сидел и смотрел на своих подданных. Принимал решения, которые в итоге привели к гибели планеты.

Снова раздался шорох – и любопытная глазастая зверушка пропрыгала через зал, настороженно на меня посмотрела и скрылась на балконе.

– Эй, милая, ты же упадешь! – воскликнула я, вдруг вспомнив, что в некоторых местах перила обвалились.

Жалко было эту кроху, хотя я ничего о ней и не знала толком. Может, это самый опасный хищник Шератана?

– С кем ты там болтаешь, Брилли? – спросил Александр.

– Зверушка. Маленькая, хорошенькая, как котенок. Только страшненькая и глазастая. Побежала на балкон, а я пытаюсь уговорить ее не падать.

– Интересное занятие, а кто-то обещал проверить стены.

– Сейчас. Фауну Шератана нужно беречь. Вдруг через пару миллионов лет из этой зверушки снова появится дгнарн?

– Я надеялся хотя бы на динозавра.

– Максимум могу пожертвовать игуану.

– Злая Брилли. Но ничего… я тебя перевоспитаю.

Я только многозначительно хмыкнула.

Неведомая шератанская зверушка задорно прыгала по балкону и стрекотала, казалось, не обращая на меня внимания. Но нет-нет да поглядывала в мою сторону.

– Слезай, глупая! Упадешь ведь!

Вместо того чтобы послушаться, тварюшка изящным прыжком перебралась на стену дворца, проворно вскарабкалась по лепнине на крюк с фонарем и усердно начала грызть потемневший металл.

– Ну, как хочешь. Мне пора искать камушек, а ты тут оставайся в одиночестве.

С этими словами я ушла обратно в зал. В спину понеслось такое возмущенное стрекотание, что я невольно рассмеялась и обернулась.

– Что? Не хочешь со мной расставаться? Боюсь, Александр не разрешит взять тебя с собой. Да и поверь, тебе лучше жить на планете без всех этих людей и прочих вредных существ. Мы только разрушаем все.

Зверушка сидела-сидела себе на часах, немного покосившихся и давно уже остановившихся. И вдруг как скажет человеческим, очень нежным и мелодичным голосом:

– Я оставлю его здесь. Чтобы он его нашел.

Я заорала так, что, наверное, Александр услышал бы меня и без эмирта.

– Брилл!

– Я в порядке, я просто… ты это слышал?

– Кто там с тобой?

Зверушка смотрела, не мигая, и выглядела будто бы виноватой.

– Я не знаю… она говорит.

– Зверь? Я буду через минуту, оставайся на месте.

Сердце колотилось в груди со страшной силой.

– Ты что, умеешь говорить? – спросила я.

Устыдилась того, как голос задрожал. Ну же, Брилл, будь смелее! В тебя влюбился космический принц, а ты дрожишь перед зверьком размером с котенка.

– Будь осторожна, Асме, – теперь зверь заговорил уже другим, мужским, голосом. – Ты нужна нам.

– Да ты птица-говорун! – изумилась я и немного успокоилась.

То есть не птица, конечно. Но разве кто-то не читал старую земную сказку о путешествии девочки за инопланетными зверями? Там тоже была птица, подражавшая голосам, которые некогда слышала.

– Так ты жил здесь еще когда были дгнарны! И запомнил… поразительно. Постой-ка, о чем ты говоришь? Что спрятала Асме?

Зверушка принялась активнее скрести по часам.

– Ох, я дотуда не достану!

– Зато достану я.

Вернувшийся Александр выглядел мрачным и обеспокоенным.

– Ты как? Она тебя не кусала?

– Нет, она… сложно объяснить. Как попугай! Запоминает то, что слышала, и повторяет. Страшно подумать, столько лет прошло! Похоже, в часах что-то есть, давай посмотрим?

Я впервые видела, как работают антиграв-ботинки. Александр просто взмыл в воздух так, словно делал это каждый день. Одним движением он оторвал часы от стены и спустил на землю.

Зверек тут же подскочил к ним и принялся скрести лапками по стеклу.

– Что он хочет? – спросила я, но прежде, чем Александр ответил, увидела все сама.

Часы у дгнарнов отличались от часов на Земле как минимум тем, что делились на двадцать шесть отрезков. А еще вместо стрелок по циферблату когда-то, во времена, когда на главном балконе дворца еще показывалось время, двигались металлические посеребрённые круги. А вот в центре сверкал небольшой, размером с шарик из аквариума, камень.

Он был абсолютно прозрачный, с сотней крошечных граней, каждая из которых давала световые отблески. Камень словно светился изнутри.

– Похоже, это то, что нам нужно, – сказала я.

– Да, описание совпадает. Я рад, что не пришлось ворошить всю эту стену с книгами.

Зверек, довольный проделанной работой, вскочил на перила и уставился на нас своими глазами-блюдцами.

– Сердце Шератана? Не слишком ли метафорично для конца, Асме? – мужским голосом поинтересовался он.

– Зато в самый раз для начала.

Пока мы вслушивались, зверек спрыгнул с перил и был таков – убежал, только его и видели!