Читать книгу "Космический принц и его заложница"

– А что Брайан? Вы общались?

Я покачала головой, пряча глаза.

– Ты не обязана с ним контактировать. Потерпи пару лет, Градвин изучит наработки Кноринга и сможет с тобой работать, – сказал император.

Да, это неплохой вариант. По крайней мере меня не будут преследовать воспоминания.

– Но если когда-нибудь ты захочешь пообщаться, то всегда можешь попросить. Я не стану препятствовать.

– Спасибо, Ваше Величество. Не думаю, что для этого человека есть место в моей жизни.

– Брилли, – Паулина обняла меня за плечи, – не называй ты нас Величеством. По крайней мере наедине. Я хочу, чтобы ты нам доверяла и чувствовала себя в безопасности.

– Я доверяю.

Даже не думала лгать, я действительно из всех людей во вселенной больше всего доверяла именно этой семье. Просто потому, что если бы они хотели разобрать меня на запчасти, то давно это уже сделали бы. Но нет, возятся, встречают после осмотров, кутают в теплое одеяло, гуляют, веселят, и вообще складывается ощущение, словно я не внезапно свалившаяся на их голову проблема, а любимая племяшка.

– Тебе нужно место, которое ты можешь считать домом. Когда-нибудь у тебя появится семья. Конечно, мне бы хотелось, чтобы она появилась с Александром, но здесь уж я не стану лезть в ваши отношения. Но пока ты ищешь себя, я бы хотела, чтобы мой дом ты, Бриллиана, воспринимала как место, где можно спрятаться от всего мира, перевести дух и отдохнуть.

Существует много способов растрогать меня, но сегодня императрица выбрала безошибочный. Я отвернулась, чтобы скрыть глаза, которые теперь частенько наполнялись слезами. Как-то пора заканчивать с этим кибернетическим подростковым периодом.

– Спасибо, – наконец смогла произнести я. – За все, что вы делаете. Проще меня, наверное, разобрать и сложить по коробкам.

Император рассмеялся и ласково потрепал меня по голове.

– Нет, Бриллиана, не проще. Мы воспитали двоих детей, так что не собираемся подавать им гадостный пример. Нельзя лишать живое существо жизни. Вне зависимости от того, каким путем оно родилось. Вне зависимости от того, какую силу оно в себе таит. Без прямой угрозы нельзя просто так уничтожить кого-то лишь из-за потенциальной опасности. И мы не хотим, чтобы в твоей голове кто-то ковырялся с отверткой, не потому, что тогда галактике, возможно, придет конец. А потому, что никто не имеет права так вести себя с живым существом.

– И мы хотим, чтобы ты это запомнила, – добавила Паулина. – Чтобы не боялась нас, а доверилась. Даже если вы с Александром и не посмотрите друг на друга, на нашем отношении к тебе это не скажется. Ты не игрушка и не машина, ты человек, Бриллиана, осознай это и говори со всеми с позиции человека. Пусть и не совсем обычного.

– Я убрала татуировку просто потому, что хочу знать о себе больше. Знать, способна ли я любить без указаний операционной системы.

– И как? – улыбнулась Паулина.

– Это не так просто оказалось понять, – со вздохом ответила я.

Александр Фортем… когда под мою кожу попала его кровь, когда система считала ее состав и определила мои дальнейшие недели мучений, я знала, что все чувства к нему – результат физиологической реакции организма. Потом засомневалась, ибо помимо ощутимого влечения я вдруг стала наслаждаться его компанией и разговорами. Потом был Шератан, потом дни во дворце.

А потом я мучилась одним-единственным вопросом: если убрать предопределенную реакцию, если снести подчистую раздел, который управляет татуировкой, то что останется от моих чувств?

Мне не терпелось поделиться с ним открытием, и я очень надеялась, что он меня не прогонит.

– Хочешь, пойдем с нами и посидим в беседке? Попьем вина, поболтаем, поиграем во что-нибудь. Тебе не обязательно оставаться одной сегодня.

Черт… да, сюда я буду приезжать, как домой. К ним, чтобы насладиться моментом когда тебя встречают и провожают до дома, а потом предлагают провести тихий семейный вечер в компании вина и настольных игр. Так выглядит семья в моих представлениях. Настоящая семья.

Но не сегодня. Сегодня я должна поставить жирную точку в отношениях с Александром.

Мы дошли до дворца, и я направилась в ту часть, где жил он. Паулина и Аднар остались в саду, намереваясь еще немного подышать воздухом. Они тактично позволили мне дойти до комнаты в одиночку. Если бы рядом кто-то был, я сгорела бы со стыда, потому что долго стояла перед дверями, не решаясь войти. Простояла бы, наверное, всю ночь, но устала от самой себя и еще раз напомнила о желании закончить с сомнениями и начать пробовать жизнь, данную мне неведомыми силами, на вкус.

* * *

Как давно их эмоции стали общими? Александр не мог сказать. Просто в один момент он вдруг понял, что ловит оттенки ее настроения, что способен почувствовать даже через толстые стены. Может уловить слабое дыхание и отчаянную, пусть и молчаливую, жажду быть с ним рядом.

Его это потрясло в первый раз. Он представлял себе искусственный интеллект умным компьютером, каким-то высшим разумом. А получил девочку, очень наивную, искреннюю, эмоциональную. В ней было больше вычислительной мощи, чем во всех суперкомпьютерах галактики, но ирония заключалась в том, что эмоции сделали ее человеком. А люди – не суперкомпьютеры.

Сейчас он тоже ее чувствовал. Брилли стояла за дверью, не решаясь войти, и… звезды, сколько же в ней всего бушевало! Она боялась мира, открывшегося так внезапно, боялась себя, не понимала, кто она и какова ее роль, не верила в то, что ее происхождение – правда, и одновременно боялась собственной сути. Боялась его, но эти эмоции Александр уловил плохо, слишком глубокие и неясные. Вряд ли Брилли сама толком понимала, чего боится.

Он живо представил ее за дверью. Искусанные от нервов полные губы, растрепанные ветром волосы, тонкое платье, татуировка – теперь уже бессмысленная – на руке.

Кольцо… наверное, не носит. Теперь ее ничто с ним не связывает. Пришла попрощаться? Поделиться радостью?

Что ж, он будет рад. Если сейчас она войдет и в глазах принцессы будет светиться счастье от того, что она больше не зависима, Александр будет рад. Она заслужила распоряжаться собой и заслужила свободу.

Наконец двери плавно отъехали в сторону и Брилли тенью скользнула в комнату. Кровать даже не прогнулась под тяжестью ее тела. Александр не спешил поворачиваться к ней. Оттягивал момент, наслаждался лишними минутами ее присутствия.

Как же она пахнет. Цветами какими-то, морем, а еще сладким блеском для губ. Он, наверное, сдохнет, если она уйдет. От одной мысли, что кто-то другой будет ее обнимать.

– Ты не спишь?

Голос как током бьет.

– Не сплю.

– А я пришла. Меня твои родители забрали после процедур. Так приятно, я сама не ожидала. Расклеилась. Никто меня не встречал и не провожал до дома.

– Они тебя любят. Вторая дочка – практически подарок судьбы.

– Тебе повезло с семьей.

– Да, наверное. Как твоя процедура? Не больно?

– Иголка очень мерзко проткнула голову, но потом все отключилось и я ничего не поняла. Честно сказать, медицина мне нравится больше, но, похоже, это точно не моя тема.

Он смотрел на нее, жадно всматривался в любимые черты. Запоминал, что ли?

А вдруг уйдет? Вдруг сейчас скажет «ну, раз мы не связаны, я пошла». И что останется? Он-то сам куда пойдет, размечтавшийся идиот? Так всю жизнь и прослужит во флоте. Выискивая крохи информации о Брилли в сети. Однажды даже найдя запись о том, что она вышла замуж…

– Не злись на меня, – улыбнулась она. – Я попросила убрать зависимость не потому, что ты мне неприятен. Просто мне нужно знать, способна ли я как личность на чувства, понимаешь? Или все, что я ощущала рядом с тобой, – это программа, которая маскирует меня под человека.

– И как? – Фаргх, а голос-то какой хриплый!

И сердца бьются, оба, бешено и неистово, в ожидании ответа-приговора.

– Все исчезло. – Брилли… девочка, неужели это нужно говорить так медленно? Какая-то изощренная пытка. – Физически я больше не чувствую зависимости, меня не трясет, и кожа не горит. Но… мне все еще хочется, чтобы ты меня поцеловал.

Скай-горки – вот что такое отношения с Бриллианой Кноринг! Она говорит «все прошло», и сердце ухает вниз, а потом «хочу поцеловать» – и дух захватывает от того, как она вдруг смущается и отводит глаза.

Потом снова вверх, когда Александр привлекает ее к себе. И вниз вместе с поцелуем, с последним дыханием.

Уже под утро они валялись в постели, под одним одеялом. За окном занимался рассвет, совсем скоро дворец наполнится звуками и снующими роботами. Они выйдут к завтраку, объявят о своем решении, и начнется чехарда.

– А ты знаешь, что ты теперь принцесса? – спросил он.

Сонная и восхитительно сексуальная Брилли приоткрыла один глаз.

– А разве принцесса может быть роботом?

– Принцесса не может быть только принцем, – философски изрек Александр. – Хотя и это не факт, бывают ведь гермафродиты.

– Я не смогу родить ребенка, – вдруг сказала она, и голос моментально изменился.

Теперь вместо удовлетворения и счастья в нем звучала настороженность.

– Родить в прямом смысле этого слова – возможно. Но можно воспользоваться искусственным вынашиванием. Какая разница, как зачат и рожден ребенок, если он будет нашим?

– Наверное. Но ведь так нельзя, да? Ты же принц. Есть правила.

Он рассмеялся. Не над Брилл, а скорее от счастья, что ее беспокоит всякая ерунда.

– Кто тебе сказал, что есть правила? Единственные правила – не вреди своему народу и постарайся быть счастливым. Мы ни то ни другое не нарушим. Все это частности и мелкие проблемы, которые легко преодолеваются при желании. С главным мы определились. Мы вместе. Так?

– Так, – согласилась она.

Хоть здесь не спорит.

– А что мы будем делать? У принцессы есть какая-то работа?

– Безусловно. Но пока родители не собираются уступать нам трон, есть время пожить немного для себя. Поедем путешествовать. Я покажу тебе галактику, самые удивительные миры, самые красивые явления. Распланируем поездку на пару лет, чтобы с размахом. Будем наслаждаться друг другом и миром.

– Звучит здорово. Главное, не вляпаться в неприятности снова.

– Не надейся. Вляпаемся обязательно. Это славная семейная традиция, причем начал ее не я.

– А…

Он закрыл ей рот ладошкой.

– Брилли, у тебя впереди целая жизнь, чтобы замучить меня вопросами. Давай поспим, а?

Она хихикнула и свернулась клубочком у него под боком, как всегда делала на корабле. Почти сразу засопела, а Александр еще долго не мог (да и не хотел) заснуть, перебирая мягкие волосы невесты.

Эпилог

Стоя на вершине огромной, нескончаемой, белоснежной до боли в глазах лестницы, я вспоминала ночь перед свадьбой. Не веря, что вот-вот сумасшедший день, именуемый свадьбой, кончится. И начнется новый, принесет с собой крутые жизненные повороты.

Накануне я никак не могла уснуть.

Разве роботы могут хотеть спать?

Ну ладно, не роботы, а киборги. Я как-то спросила Александра, в чем разница между роботом и киборгом, почему меня все же следует называть вторым. Он ответил в своей манере:

– Робот – это вон та жестяная банка, что пылесосит бассейн. А киборг – это кибернетический организм. Он сложнее. А в твоем случае разумнее.

– Но пылесосит-то все равно хуже робота, – задумчиво протянула я.

Тогда мы посмеялись и продолжили наслаждаться закатом с вином и фруктами. А сейчас я вдруг вспомнила этот разговор и сама не знаю, чего испугалась. Наверное каждая невеста боится накануне свадьбы, но не каждая невеста – набор микросхем и электрических сигналов.

Да-да, я знаю, что живой организм работает по таким же принципам, но это я умом знаю. А чувства – те самые, которые отличают меня от пылесоса бассейнов, – говорят другое. И очень сложно им противиться, сложно вообще заставить себя перестать ныть. Ну вот кто вложил в меня это качество? Неужели само развилось?

Но вернемся ко сну.

Киборг не может хотеть спать, а я все же хотела. И одновременно не могла. Бывает же. Глаза закрывались, ноги гудели после сумасшедшего дня, голова трещала – будь проклята эта реалистичность. Я лежала, закрыв глаза, но вместо сна – тысячи картинок в голове, сотни фраз. Какая-то мешанина. Может, мои микросхемы выходят из строя?

– А может, ты просто паникуешь перед свадьбой? – вдруг раздался чей-то голос в темноте.

Я поняла, что сказала последнюю фразу вслух, и поднялась. В полумраке с трудом различила фигуру императора. Он стоял у окна, поэтому лунный (так и не избавилась от привычки называть звезду и спутники солнцем и луной) свет очерчивал его контуры.

– Что вы здесь делаете?

Хотелось спросить, не выгнала ли его жена, но постеснялась. Император, конечно, юмор понимал, но меру-то надо знать.

– Так и подумал, что ты всю ночь проведешь без сна, решил тебя поддержать.

– Спасибо. – Я улыбнулась. – Обычно невест успокаивают матери жениха.

– В нашей семье я ответственен за маленьких потерянных девочек.

– Я не потерянная. Я просто… немного сложно принять себя, понимаете? И мне все время кажется, что я вашему сыну не подхожу.

– Вы друг друга любите, так какая разница, кто и кому подходит?

Он сел в кресло. Удивительно, как Александр был похож на отца. Неуловимо, но в то же время так узнаваемо. Жесты, походка, позы, взгляд, речь. Практически копия, только чуть более… мягкая? У них очевидно разные судьбы и разное отношение к окружающему миру. Хочется верить, что одинаковое – ко мне. По крайней мере рядом с Александром я чувствую себя любимой, а рядом с его отцом… не знаю, так, как не чувствовала себя рядом со своим. Который в одночасье из папы превратился в создателя и механика. Он больше не был тем, с кем я делилась печалями. Он был нужен лишь для того, чтобы подкрутить нужную гайку, если она сломалась.

А вот почему он не подкрутил гайку, отвечающую за предсвадебный мандраж?

– Знаешь, Бриллиана, вы с моим сыном очень интересная пара. И я сейчас говорю не о том, что ты не человек, – он, по сути, тоже не самый обычный. А о вашей истории. Я как-то говорил Паулине, еще до рождения сына, что в любых отношениях ценны не страсть, не желание, даже не любовь, а именно история. Ты влюбляешься в свою историю, в человека – ее неотъемлемую часть. И просто не видишь себя без всего этого. Прошлое без встречи, настоящее без него, будущее без совместного. И каждая история уникальна. Александр наш первый ребенок. Я не хотел делать Паулине татуировку, понимая, что она может умереть. Но она настояла, сделала, подарила мне сына, потом еще и дочь. Мы связаны до конца жизни, как были связаны вы. И никогда в жизни у меня не возникало даже мысли о том, чтобы пожалеть о сделанном. Я никогда не думал, что было бы, не встреть я Паулину. Никогда не думал, как бы мы жили, не сделай она татуировку, не родись у нас Александр. Даже когда он выл, проклинал меня за то, что случилось с Селлой, ненавидел себя и меня за сущность, я не мог жалеть о том, что все сложилось так, как сложилось.

– Он так и не оправился от смерти Селлы. И, кажется, до сих пор ненавидит себя.

– Я много перепробовал, чтобы вернуть его прежнего. Последней моей попыткой стал Шератан. Мне казалось, что если Александр увидит свою родину, давно погибшую землю, он осознает, как важно остаться последним дгнарном. Как важно принять свою сущность.

– Теперь это бесполезно. Я ведь не смогу родить ребенка. И шансы дгнарнов возродить расу станут совсем небольшими.

– Не сбрасывай нас со счетов, Бриллиана. Кровь очень сильная. У Адрианы все впереди, а еще есть император Денебский с женой, которые настрогали уже кучу шипастых детей. Рептилоидов, как Паулина любит говорить.

Я фыркнула. Знакомое слово.

– Я говорю как раз о том, что понял, как ошибался, только познакомившись с тобой. Не нужно возвращать прежнего Александра. Нужно сделать счастливым нового. Я дурак, детка, я забыл о собственных трагедиях, почему-то решив, что у сына все будет по другому. Но на самом деле нас меняют все события в нашей жизни. Это нужно принять и двигаться дальше. Все мои попытки примирить Александра с судьбой были идиотскими. Ты – его будущее. Он сам тебя выбрал. И поверь, этот его выбор я одобряю всецело. Потому что знаю, как надо выбирать женщину, с которой проведешь остаток жизни. За нее надо эту жизнь быть готовым отдать. В любой момент, каждую секунду существования. Александр может без колебаний за тебя умереть.

– Я надеюсь, это не понадобится.

– И я. Поэтому мы сохраним твой секрет, никто и никогда не узнает вашу тайну, для всех ты будешь принцессой Бриллианой, а Александр – принцем, передавшим трон сестре. Ну или – я все еще на это надеюсь – он одумается и примет корону. А что касается детей… я думаю, мы сможем договориться с Градвином и Брайаном, чтобы у тебя все получилось. Это дело не одного года, но разве нам есть куда спешить?

– Спасибо вам, – вздохнула я. – Мне порой очень не хватает такой уверенности. И неизвестно, как вообще понять, кто я такая.

– Сейчас ты чем-то напоминаешь подростка, который понятия не имеет, что будет дальше. Он примеряет на себя разные образы, пытается найти свое место. Так и ты. Дай себе время, рано или поздно ты поймешь, чего хочешь. На осознание себя как личности, на определение своего пути человеку порой не хватает всей жизни, а ты хочешь сразу после осознания быстренько определиться. Так не получится, Бриллиана. Тебя ждет много увлекательного. Не потому, что ты киборг. А потому, что ты девушка, которая еще ничего в этой жизни не видела. Но мне хочется верить, что хотя бы с мужем ты определилась.

– Да! – горячо заверила его. – Я не представляю ни одного момента будущего без вашего сына. Иногда мне кажется, что привязка все еще действует, потому что я дышать без него не могу. И спать тоже.

– Понимаю, – улыбнулся он. – Порой мне тоже кажется, что вместо жены татуировку сделали мне. Это реальная зависимость, от которой не хочется освобождаться.

– Мне бы хотелось такой же брак, как у вас с Ее Величеством.

– Мы с Паулиной пережили много того, чего я никогда не пожелаю детям. А в остальном у вас уже есть куда больше, чем у нас. Свобода хотя бы. Скоро поедете путешествовать, посмотрите на наш шикарный необъятный мир. Но завтра придется пережить императорскую свадебную церемонию. Прежде чем вы отправитесь на вольные хлеба, дайте людям праздник. Поспи немного, я посижу здесь и уйду перед тем, как явится горничная.

Засыпая, я спросила:

– Почему вы так со мной возитесь?

– Потому что ты мне напоминаешь одну девочку, у которой не было никого, кто бы посидел с ней перед свадьбой. Ошибки прошлого надо исправлять.

Я поняла, что он говорит о жене, но подумать об этом не успела, поскольку уснула. У них это, кажется, родовая особенность – усыплять меня одним своим присутствием.

Наутро прибежала горничная и разбудила меня полным ужаса голосом:

– Ваше Высочество! Мы опаздываем!

Я мгновенно открыла глаза. И от «Вашего Высочества» и от сообщения о том, что мы опаздываем. Как это возможно вообще? Я думала, что не сомкну глаз до утра а вышло, что проспала чуть ли не до обеда.

– Его Величество приказал не будить вас до этого часа. Сказал, что все успеется.

Ну раз сам император дал мне возможность выспаться, значит, и впрямь никакой катастрофы не произошло. Завтракала и купалась я спокойнее, хоть и в быстром темпе. Зато после хорошего крепкого сна под глазами не было кругов, лицо казалось свежим и красивым. Ненавижу эту реалистичность: папа мог бы и не программировать мое тело сообщать об усталости внешними проявлениями. Зачем роботу круги под глазами? А отекшие после вечера на каблуках ноги?

В середине сборов, когда я влезала в платье, в апартаменты вошла императрица.

– Бриллиана, дорогая. – Она тепло мне улыбнулась. – Прекрасное платье. Как ты себя чувствуешь? Ко всему готова?

Я послушно повторила имена самых важных гостей, с которыми мне следовало поздороваться на свадьбе, и еще раз назвала маршрут, по которому мы с Александром должны были пройти. От дворца до музея истории галактики, затем на флаере по нескольким центральным улицам и обратно во дворец. Там выйти на балкон, помахать всем ручками, поцеловаться и отправиться на бал. Перед ним можно сменить платье на менее пафосное. Но на банкете первые три часа отбыть как штык. Потом можно сбежать и развлекаться в первую брачную ночь.

– Наутро я обязательно жду вас на завтрак, и дальше вы вольны лететь, куда захотите, – с улыбкой закончила Паулина. – Не волнуйся. Тебя люди очень любят, так что свадьба пройдет отлично.

– Люди… любят… они совсем меня не знают.

– Ты очень красивая, а им так хотелось увидеть новую принцессу. После твоего первого выхода с Александром все оценили, как ты держалась. Так что не бойся. Даже меня они приняли, а я была жутко невоспитанной девицей. Испуганной к тому же. Потерявшей брата и в одночасье ставшей правительницей самой большой звездной системы. Так что народ у нас отличный. И тебе понравится быть нашей принцессой. Откровенно говоря, быть принцессой и мне нравилось куда больше, чем императрицей.

Мы дружно рассмеялись.

– Я тебе кое-что принесла. Долго думала, какую подарить. Сначала хотела свою самую первую, но ее все же будет честно отдать Адриане, раз ей предстоит править. А тебе вот эту. Она единственная золотая в моей коллекции.

Женщина извлекла из большого белоснежного сундука, который принесла служанка, красивую изящную тиару. Она… я никогда не видела такой красоты и удивительного в своей необычности украшения.

Вся тиара состояла из небольших золотистых кристаллов, которые держались на расстоянии друг от друга за счет каких-то невидимых сил. Серьезно, в этой тиаре не было ни одного соединительного элемента! Даже прозрачной проволоки! Словно по воле магии кристаллы собрались в изящное украшение. Невесомое – когда мне поверх пучка надели тиару, я даже не почувствовала, что что-то изменилось.

– Тебе очень идет. Я рада, что наконец-то дарю тиару невестке.

– Спасибо.

Из зеркала на меня смотрела какая-то другая Бриллиана. В пышном, поблескивающем золотом платье. С невероятной тиарой в волосах. С кольцом на пальце. Взволнованная, испуганная, бледная и в то же время счастливая.

Такая Бриллиана была мне незнакомой, но я очень хотела узнать ее поближе. Заглянуть в самую душу и ответить на все свои вопросы.

– Хочешь, я позову Александра? – вдруг спросила императрица.

– Но… мне сказали нельзя.

– Знаю. Но помню себя. Очень хотелось. Наплюем на обычаи и сделаем все, чтобы ты не упала в обморок во время шествия. Сейчас я его позову.

Она вышла а через двадцать минут вошел Александр, при виде которого я даже дыхание задержала. Ему очень шел парадный костюм с тяжелым белоснежным плащом. Мы смотрелись очень гармонично: белоснежный принц и золотая принцесса.

– Как ты, Брилли? – ласково спросил он.

Взял меня за руки, и знакомое ощущение тепла заставило улыбнуться. Татуировка давно не действовала, но все еще от каждого прикосновения я вспыхивала и сердце пускалось в пляс. Все еще его руки были способны подарить мне уверенность в себе.

– Страшно, – призналась я неожиданно даже для самой себя.

– Почему? Чего ты боишься?

Я задумалась. Чего? Толпы? Публичности? Самой свадьбы?

– Того, что я не подхожу тебе, – призналась я. – Того, что все это какая-то программа, а не я. И того, что в один прекрасный момент ты поймешь, что прожил всю жизнь с роботом, который даже не способен на любовь.

– Брилли, – ласково улыбнулся он, – моя глупая принцесса. Разве все, что с нами случилось, – не доказательство того, что у тебя есть душа?

– Я знаю, прости меня! Я просто понятия не имею, кто я, понимаешь? И очень боюсь, что слова отца окажутся правдой. Что куклам место на чердаке.

– Куклам типа Арлианы – да. А тебе, Брилли, место рядом со мной. Потому что только ты способна заставить меня полюбить жизнь. Ты настоящая. Живая. С самой первой минуты, с нашей встречи под штормовым дождем. Все было предопределено тогда, когда я тащил тебя, закинув на плечо, а ты пыталась зацепиться за столб. И тогда, когда я делал тебе татуировку. И тогда, когда я думал, что поседею, пока не нашел тебя в том жутком мире с рейтингами. И на Шератане. Ты самая настоящая из всех девушек, которых я знал. Другой мне не надо.

Я медленно расплывалась в улыбке, купалась в ласковых словах, как кошка, на которую попал весенний лучик солнца.

– Говори еще, мне нра-а-авится.

– Какая хитрая. Ты знаешь, что я люблю тебя, Брилли. И не хочу представлять, как бы моя жизнь сложилась, не встреть тебя. Ни в одном из вариантов.

Я затаила дыхание. Черт, это признание. Того, что я действительно ему нужна. Того, что другой жизни, той, в которой он был бы счастлив с Селлой или один, он не хочет.

И значит, хватит страдать о том, что не случилось. Если я продолжу доставать его своими надуманными сомнениями, то разрушу брак, того не желая. Надо встряхнуться, отбросить в сторону панику и наслаждаться праздником, потому что королевская свадьба – не наказание, а удовольствие. В теории…

Но все это было утром, а теперь я стояла на лестнице, готовясь присоединиться к мужу на балконе, и смотрела на толпу. Отовсюду кричали мое имя. Поздравляли, скандировали речовки и пожелания. Народу нравилось участвовать в свадебной церемонии.

Во время обучения Паулина строго предупредила:

– Никаких автографов и прикосновений к эмиртам! Это очень опасно. Не принимай ничего из рук поклонников.

Поэтому я, с позволения стражи, просто подошла к ограждению ближе, чтобы желающие могли фоткать меня, внимательно рассматривать. Обнималась с донельзя счастливыми детьми и шла так медленно, что Александр наверняка изнывал, ожидая меня наверху.

Но ни разу не выказал неудовольствия, терпеливо взирая на это безобразие сверху. А мне понравилось быть принцессой, понравился заряд бодрости, который дарила воодушевленная и счастливая толпа. Я махала им, поднимаясь к балкону, и думала, что все эти поклонники, все счастливые гуманоиды, негуманоиды – они не знают, кто скрывается за маской счастливой невесты. И им в общем-то все равно.

Я присоединилась к Александру на балконе. Муж взял меня за руку.

– А тебе идет быть принцессой. Народ тебя любит. Может, подумаем о том, чтобы не отказываться от правления?

– Что? – Я с удивлением на него взглянула.

– Ты была бы отличной правительницей.

– Да брось, где я и где корона.

– Не скажи, отец от тебя в восторге. Сочтет за честь всему обучить.

– Твой отец – замечательный человек, – задумчиво произнесла я. – Добрый и чуткий мужчина.

– Говорят, я в него.

– Врут люди.

Александр сделал вид, что обиделся, а я рассмеялась.

– Ничего. Я еще потребую свою компенсацию, когда закончится этот балаган.

На удивление легко я согласилась. На самом деле, стоя перед народом империи Канопуса в свадебном платье и за руку с любимым космическим принцем, я чувствовала себя до неприличия счастливой. И готова была отдать все блага мира, какие только он пожелает.

Правда, кроме любви, у меня ничего не было.

* * *

Сколько раз я просыпалась рядом с Александром – не сосчитать. Сначала как заложница, сопротивляясь влиянию татуировки, смущаясь от присутствия рядом почти обнаженного, но жутко притягательного мужчины. Потом, измученная и едва не погибшая, просыпалась, чтобы попросить воды или прижаться щекой к горячей коже и успокоиться после ночных кошмаров. Потом просыпалась и не верила, что все позади и ничего, кроме удовольствия и кайфа рядом с ним, я больше не испытаю.

Потом просыпалась в сомнениях. Прислушивалась к его дыханию. Прикасалась, запоминала, изучала. Спрашивала себя, что вообще к нему чувствую, способен ли он по-настоящему любить робота, способна ли любить я сама. А вопросы оставались без ответа. В такие моменты я не думала о настоящей любви, я думала о том, как сохранить те мгновения, которые казались мне идеальными.

В этот раз я проснулась в совершенно новом статусе – его жены.

Принцессы.

Если бы, когда я жила на Земле, кто-нибудь сказал бы мне, что я скоро стану принцессой, я бы рассмеялась ему в лицо. Но все же это случилось, и первые минуты своей королевской жизни я провела, изучая спящего мужа. Но не касаясь, потому что уже знала, что стоит только протянуть руку, Александр тут же проснется, чтобы увлечь меня в куда более интересное занятие, чем сон. А сон ему сейчас был необходим.

Я вообще превратилась в какую-то странную женщину. Еще никогда не чувствовала такой потребности о ком-то заботиться. Волновалась, как он выспится, устал ли. Поразительное чувство.

– Ну потискай, потискай, я знаю, тебе хочется, – вдруг усмехнулся он, не открывая глаз.

Я сделала вид, что сплю, но Александра таким не обмануть.

– Хотел бы развлекаться с тобой и дальше, но скоро мама ждет нас на завтрак. Он для нее очень важен. Хочет попрощаться.

– Мы же вернемся, – вздохнула я. – Скоро. Посмотрим мир и вернемся.

– Она же мама, – резонно заметил муж. – Она все равно волнуется, даже если мы вышли покататься на скайбордах.

Что такое скайборды, я тоже не знала и решила обязательно записать это слово и попозже пристать к Александру. Раз мы решили пробовать все, и скайборды надо изучить как следует.

Потом был душ, торопливые сборы, последние указания прислуге и роботам, чтобы собрали, отнесли или убрали какие-то вещи. А когда мы уже были готовы, Александр сказал:

– Любовь моя, иди в столовую и подожди меня там, ладно? Мой бывший экипаж уходит в рейс с новым капитаном, хотел попрощаться. Я постараюсь быстро.

Так я оказалась одна в огромном дворце. Это, конечно, была иллюзия, помимо меня, тут была толпа народа, начиная от слуг и заканчивая императорской семьей, но когда я шла по коридорам, спускаясь к обеденному залу, складывалось ощущение, что дворец Альсахла удивительно пуст.

Двери передо мной открылись, и взору предстала залитая звездным светом столовая. Стол уже был накрыт, но никакой еды еще не подали.

– Ой… – Я остановилась, оглядев банкетный зал. – Я первая?

– Вторая, – подал голос император. – Садись, будем вместе хотеть есть.

Он тоскливо игрался с сердцем Шератана, подкидывая его в воздух, ловя на лету и снова подкидывая.

– Вы действительно не отдадите его Паулине?

– Отдам, когда наиграюсь.

– А что это?

– Он называется «Сердце Шератана». Принцип схож с образованием жемчуга. В цветок ойлы попадает маленькая частичка. Пылинка или песчинка. И постепенно превращается в красивейший камень. Редкая вещь. Памятная. Очень ценная, спасибо, что привезли ее для меня.

Я замялась, не зная, стоит сесть за стол или подождать в сторонке. Но раз уж это был неформальный прощальный завтрак у императрицы, решила все-таки сесть. По правую руку от императора обычно сидела Паулина, за ней Адриана, а Александр – по левую. Там я и села, оставив пустым стул для мужа.

– Ну и как тебе в статусе леди Фортем?