Текст книги "Секретные операции абвера. Тайная война немецкой разведки на Востоке и Западе. 1921–1945"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sekretnye-operacii-abvera-taynaya-voyna-nemeckoy-razvedki-na-vostoke-i-zapade-1921-1945-47953.jpg)
Автор книги: Оскар Райле
Жанр: Зарубежная образовательная литература, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Хотя территория вольного города Данцига предоставляла польской секретной службе множество преимуществ, но для нее имелся и один крупный недостаток: территория была слишком мала и легко контролировалась ее противником. Поэтому абвер мог держать под наблюдением выявленных сотрудников польской разведки силами всего лишь нескольких доверенных лиц, когда те выходили из своего служебного здания. Между тем сравнительно легко оповещали отдел абвера по Восточной Пруссии об информаторах и агентах, которых мои польские соперники вербовали на территории вольного города Данцига и засылали для разведки в Германию. Так многие из них, благодаря разведывательной работе в Данциге, были арестованы и осуждены в Германии.
В самом Данциге против лиц, ведших с территории вольного города разведку против Германии, нельзя было возбудить уголовного дела; для этого не существовало законодательной базы.
Но представители польской разведки вербовали не только данцигских или польских граждан, а старались завербовать преимущественно немецких, поскольку сами могли в любое время и скрытно въезжать в Германию и разъезжать по ней. Поэтому в некоторых случаях германских граждан, работавших на польскую секретную службу, высылали в Восточную Пруссию, где их арестовывала немецкая полиция.
Затем, благодаря использованию информаторов, моим помощникам и мне было не трудно выявлять связи, которые представители польской разведки поддерживали с генконсульством западных держав в Данциге. Например, майор Зикон лично очень часто посещал французское генконсульство.
Наблюдение за английским консульством в Данциге среди прочего показало, что консул, мистер Кебл, слишком часто негласно принимает одного из своих коллег, вице – консула. Проведенное абвером расследование показало, что крупные силы разведок Великобритании, Франции и Эстонии вели активный шпионаж против Советского Союза. При этом секретные службы этих стран скрывали свои добытые сведения. Одна из главных целей в Советском Союзе – прояснить германо – советское сотрудничество в военной области.
Разведки западных держав в 1920–х годах также содержали резидентуры, работавшие преимущественно против Германии и в Чехословакии. Вести из Праги разведку против Советского Союза в том же объеме, что и из Варшавы, они не могли, поскольку Чехословакия придавала большое значение дружественным отношениям с Москвой.
В целом к концу 1920–х годов секретные службы западных держав и Польши насчитывали тысячи кадровых сотрудников на тайном Восточном фронте. А как же в этом смысле выглядела германская сторона?
В июне 1929 года в Мюнхене проводилось ежегодное совещание отдела абвера. В нем принимали участие не только руководители отделений абвера и большинство их сотрудников, но и руководящие чиновники прусской полиции и сотрудники отделов контршпионажа полиции земель. 21 июня участники совершили экскурсию в баварские Альпы. Все вместе уместились в двух автобусах. Я тоже ездил на ту экскурсию.
Отделения абвера за десять лет после подписания Версальского договора в кадровом отношении практически не были усилены. Состав отделения абвера по Восточной Пруссии в Кёнигсберге в 1929 году выглядел следующим образом.
Руководитель: капитан генштаба Волльман[16]16
Во время Второй мировой войны генерал – лейтенант.
[Закрыть]; сотрудники I службы абвера с задачей разведки в Польше: обер – лейтенант резерва Раух, служащий, и лейтенант Горачек; сотрудники службы контршпионажа: ротмистр резерва Рудольф[17]17
Позднее полковник.
[Закрыть] и лейтенант резерва Картельери[18]18
Позднее полковник.
[Закрыть], служащий.
Кроме того, у руководителя абвера имелся еще аналитик, а также штат канцелярских служащих и машинисток.
В остальных семи отделениях абвера дела обстояли еще хуже, поскольку Восточную Пруссию обеспечивали в первую очередь. Правда, абвер использовал прошедшие годы для того, чтобы значительно укрепить сеть доверенных лиц.
В связи с этим стоит еще отметить, что абвер в борьбе на тайном фронте на Востоке приобрел союзника. Это была литовская разведка, работавшая против Польши в том же направлении, что и Германия, тоже частично предоставлявшая абверу свою информацию. С другой стороны, абвер через дислоцированного в Ковно офицера связи, капитана резерва Кляйна, передавал литовским союзникам некоторые секретные сведения по Польше.
Несколько лет спустя эти отношения ухудшились, поскольку литовское правительство стало принимать жесткие меры против немецкого населения в Мемельской области, которой оно тогда управляло. Но в 1929 году обмен разведданными между секретными службами рейха и Литвы еще был довольно обширен. В качестве подтверждения того можно привести историю одного польского провокатора и дезинформатора.
Как – то в 1929 году поляк, проживавший в Вильно и назвавшийся Бриморой, появился во II отделении литовского генерального штаба. Он сообщил, будто в качестве офицера резерва работает на польскую разведку. В частности, он «раскрыл» литовцам подробности убийства польского генерала Загорски. Сведения Бриморы привели к усилению напряженности между Польшей и Литвой. При таком положении дел литовская разведка подключила абвер. Тогда объединенными силами в несколько дней удалось установить, что Бримора был дезинформатором и никогда не являлся польским офицером.
С тех пор как я приобрел некоторый опыт на тайных фронтах на Востоке и Западе, оглядываясь назад, поражаюсь, что в 1920–х годах абвером, с его слабыми силами, было достигнуто так много в борьбе со столь превосходящим противником. Абвер был хорошо информирован о мобилизационных приготовлениях Польши и замыслах ее правительства, поскольку ему неоднократно удавалось вербовать польских офицеров в качестве информаторов.
Такие достижения объясняются прежде всего тем, что немногочисленные сотрудники абвера, которым поручалось ведение разведки в Польше, занимались своим делом энергично, кропотливо и с воодушевлением, но в то же время умело подбирали своих помощников и доверенных лиц по принципу: лучше иметь на дюжину меньше, чем хотя бы одного ненадежного. Соблюдение этого принципа подбора кадров привело и к другому важному результату. Больше десятилетия удавалось блокировать попытки польской разведки внедриться в абвер.
Принцип «Безопасность – прежде всего!» во все времена остается основополагающим для любой секретной службы.
За легкомысленное отклонение от него обычно дорого расплачиваются.
После прихода к власти национал – социалистов в течение всего лишь нескольких лет в абвер влились сотни новых людей, которые принялись выстраивать сеть доверенных лиц, привлекая их насильно, в результате чего абвер потерпел несколько провалов, один из которых коснулся и меня, хотя и косвенно.
Положение на тайном Восточном фронте в 1930–1934 годах
Отношения между народами и государствами находятся в постоянном движении. Как и сама жизнь, они подвержены влиянию времени. Ретроспективный взгляд на период с 1930–го по 1934 год приводит к печальному и неутешительному выводу, что межгосударственные соглашения и договоры соблюдались лишь короткое время и многократно нарушались.
Отношения между Советским Союзом и Польшей к концу 20–х годов на какое – то время улучшились, что выразилось в подписании в 1932 году договора о ненападении между обеими странами. Это объяснялось главным образом тем, что Советский Союз в 1928 году приступил к выполнению первой пятилетки и Сталину требовался мир. Польша же, заключив этот мирный договор, считала, что отныне она может не опасаться за свои восточные границы и теперь у нее открыт путь на Запад.
В связи со своей военной слабостью рейху приходилось полностью сосредоточиться на оборонительных задачах. Мобилизационные планы Германии в то время предусматривали, что пограничные районы Шлувига в случае военного конфликта могут быть сданы противнику, чтобы иметь возможность вести борьбу на стратегически выгодных направлениях.
В феврале 1932 года в Женеве после 12–летнего перерыва была вновь открыта Конференция по всеобщему разоружению. На ее заседаниях Польша вновь выступала как против широкомасштабного разоружения союзников, так и снятия с Германии ограничений по вооружениям, налагаемых Версальским договором. Эта позиция Польши привела к резкому обмену мнениями и кризису в отношениях между Германией и Польшей.
В 1934 году в Германии было раскрыто дело крупного польского шпиона ротмистра Сосновского. Дело Сосновского со всей очевидностью показало, насколько слабы органы разведки и контрразведки рейха и не соответствуют создавшейся ситуации. Это послужило косвенной причиной отставки прежнего руководителя абвера Патцига. Поэтому военная разведка и контрразведка наконец – то стали получать значительные кадровые подкрепления. Адмирал Канарис, в конце 1934 года возглавивший абвер, воспользовался делом Сосновского, чтобы строжайше запретить своим подчиненным пользоваться морально неприглядными методами работы, которые практиковались польской разведкой.
Глава 2
1935–1939 ГОДЫ. АДМИРАЛ КАНАРИС И СТРУКТУРА ГЕРМАНСКОЙ ВОЕННОЙ РАЗВЕДКИ И КОНТРРАЗВЕДКИ ПОД ЕГО РУКОВОДСТВОМ. ПОЛОЖЕНИЕ НА ТАЙНОМ ВОСТОЧНОМ ФРОНТЕ В ЭТОТ ПЕРИОД
В канун нового 1935 года руководство германской военной разведки и контрразведки возглавил адмирал Вильгельм Канарис[19]19
Семья адмирала происходит из Италии. Первый из Канарисов, по имени Томас, поселившийся в Германии, родился в 1659 году в г. Сала и умер в 1753 году в Бернкастеле. С тех пор потомки его жили и живут преимущественно в районе Мозеля и Рейна. По документам вплоть до 1371 года можно проследить, что все предки Томаса Канариса проживали в Италии.
[Закрыть]—человек, наложивший отпечаток на эту службу на целое десятилетие.
Его сопровождала легендарная слава. Еще будучи совсем молодым офицером тогдашних императорских военно – морских сил, он пережил нечто совершенно из ряда вон выходящее. Морской обер – лейтенант на крейсере «Дрезден» 1 ноября 1914 года участвовал в сражении при Коронеле, в ходе которого все английские военные корабли были уничтожены германской эскадрой, за исключением крейсера «Глазго». Но уже пять недель спустя, 8 декабря 1914 года, германская эскадра у Фолклендских островов столкнулась с превосходящими британскими силами. На этот раз победили англичане. Все германские корабли пошли ко дну, лишь крейсеру «Дрезден» благодаря высоким ходовым качествам удалось уйти.
Следующие месяцы «Дрезден» прятался в фиордах и бухтах Огненной Земли. Из – за отсутствия пополнения топлива и запасов корабль уже не мог продолжать полноценные боевые действия. 9 марта 1915 года «Дрезден» был вынужден бросить якорь у Мас – а–Тиерра в чилийских территориальных водах. Внезапно там появился превосходящий по артиллерийскому вооружению крейсер «Глазго», открывший огонь по «Дрездену». Это означало нарушение международного права, поскольку «Дрезден» находился в нейтральных водах. Поэтому командир корабля отправил на борт «Глазго» в качестве парламентера обер – лейтенанта Канариса. На аргумент последнего, что британская сторона нарушила международное право, английский капитан ответил коротко и ясно: «У меня приказ уничтожить «Дрезден», где бы он ни был. Все остальное урегулируют дипломаты Великобритании и Чили».
После того как Канарис вернулся на свой корабль, сражение продолжилось. Поскольку положение «Дрездена» было безнадежным, решили корабль затопить. Чилийские власти отправили раненых с «Дрездена» в Вальпараисо, остальных немецких офицеров и команду интернировали на острове Квириквина. Здесь в течение нескольких месяцев Канарис настолько усовершенствовал свой испанский, что стал подумывать о том, чтобы выдать себя за чилийца, сбежать с острова и уехать в Германию.
По договоренности со своим командиром Канарис воплотил свой замысел. Поздней осенью 1915 года он начал свое невероятное путешествие. Попробуйте представить себе долгий путь из юго – западной части Южной Америки в Европу и те непреодолимые трудности, которые возникли на пути маскирующегося путешественника. Сначала Канарису нужно было суметь перебраться с острова Квириквина на чилийскую территорию, затем пересечь Анды и Аргентину и, наконец, в каком – нибудь южноамериканском порту найти подходящее судно, которое могло бы доставить его в Европу.
Канарис сделал невозможное. Он убежал из лагеря для интернированных и проделал путь длиной почти 1200 километров через Анды и Аргентину, от Тихого до Атлантического океана, преодолевая лишения, передвигаясь большей частью пешком или на лошади. Ему пришлось весьма кстати, что он еще мальчиком научился ездить верхом и полюбил лошадей. У его отца, директора металлургического завода, в Дуйсбург – Хёхфельд был большой дом с просторным садом – идеальным местом для игр младшего сына семьи, Вильгельма. На свое 15–летие Вильгельм получает от отца в подарок верховую лошадь. Он, будучи большим другом животных, впоследствии стал страстным и умелым наездником.
Во время своего невероятного путешествия Канарису удалось встретить рождественские праздники 1915 года уже в Аргентине в гостях у семьи немецкого поселенца фон Бюлова. Тем временем он раздобыл паспорт и соответствующие документы на имя чилийского вдовца Рида Розаса. Потом под этим именем на пароходе «Фризия» Канарис отправился в Роттердам. Во время плавания ему неизбежно приходилось разговаривать с англичанами. Он использовал эту возможность, чтобы освежить свои знания английского. Никто на судне не заподозрил, что под именем Рида Розаса скрывается германский обер – лейте – нант флота Канарис. Наоборот, он настолько завоевал доверие многих спутников – англичан, что они приглашали его в гости.
Когда «Фризия» подходила к Европе, ее задержали английские военные корабли и потребовали, чтобы она проследовала в Плимут. Английские чиновники подвергли там всех пассажиров и команду судна строгому досмотру. Канарис прошел его и смог продолжить путь в Роттердам. Здесь возникли новые трудности. Хотя Нидерланды и не были воюющей стороной, но их власти явно считали необходимым установить личность чилийского гражданина Рида Розаса, прежде чем разрешить ему въезд в Германию. Наконец разрешение было получено. Измученный долгими мытарствами, но в результате успешно Канарис добрался до родины.
Так он проделал невероятное путешествие, во многом до сих пор окутанное тайнами. Настоящая же разведывательная работа началась для Канариса вскоре после этого, а именно летом 1916 года. Его направили в Мадрид в качестве помощника германского военно – морского атташе, капитана 3–го ранга фон Крона.
Испания во время Первой мировой войны являлась центром политического и военного шпионажа для стран, участвовавших в войне. У Германии там были резидентуры, некоторые из них вели разведывательную деятельность во Франции, другие наблюдали за вооруженными силами союзников. Разведслужбы вражеских держав, в свою очередь, из Испании засылали различными путями в страны германской сферы влияния шпионов. Та же самая ситуация складывалась на Пиренейском полуострове и во время Второй мировой войны.
Как Канарису тогда удалось добраться, установить я не смог. В любом случае летом и осенью 1916 года его можно было встретить во многих испанских портах. Он снова выступал в качестве чилийца Рида Розаса и вербовал людей, которые могли бы наблюдать за движением судов противника, в особенности на английской базе Гибралтар. Чтобы получить информацию в этом направлении, Канарис не боялся под маской нейтрального чилийского гражданина искать контактов с членами экипажей судов противника и подслушивать их. Затем в его задачу входил поиск капитанов судов и коммерсантов, согласных снабжать провиантом германские базы подводных лодок.
Найти подходящего человека для этой тяжелой задачи можно было с трудом. При этом следовало действовать анонимно. Германский военно – морской атташе и его официальные помощники не могли выполнять такую работу. Для Канариса это означало новые осложнения. Он не должен афишировать свою принадлежность к германскому посольству. Но Канарис взялся за тайную деятельность, которая была для него огромным соблазном. Его увлекали опасные предприятия в испанских портах, где он, полагаясь только на самого себя, мог испытать свои способности. Интуиция, чутье и фантазия счастливо сочетались в нем с даром трезвого расчета за и против, так что он с успехом доводил до успешного завершения рискованные предприятия. И его начальник, фон Крон, был полностью доволен достижениями своего помощника. Но обер – лейтенанта военно – морского флота Канариса ненадолго удовлетворила подобная деятельность в Испании. Ввиду тяжелого положения он непременно желал отправки на фронт и добивался своего перевода на подводный флот.
Его рапорт о переводе был удовлетворен. Но возник вопрос, как Канарису надежно добраться до Германии, воевавшей с Францией. Тогда Канарис – снова под видом Рида Розаса – решил пробраться в Швейцарию через Южную Францию и Северную Италию. Для обоснования поездки Рид Розас решил выдавать себя за чахоточного больного, собиравшегося лечиться в Швейцарии. По виду Канариса в это можно было поверить, потому что от перенесенной малярии он сильно похудел и выглядел изможденным. Его сопровождал испанский друг – священник.
Путешествие из Испании во Францию и оттуда в Италию прошло по плану. Но когда Рид Розас и его спутник захотели выехать в Швейцарию, их арестовали на вокзале Домодоссола. Обоих несколько недель держали сотрудники итальянской службы контршпионажа. Но Канарис и испанский священник не выдали своей тайны. Однако Канарису стало ясно, что, скорее всего, их осудит итальянский военно – полевой суд. Тогда его ожидала смертная казнь через повешение – типичное в то время наказание за шпионаж.
Канарис упрекал себя в недостаточной предусмотрительности, чувствуя вину и ответственность за гибель своего испанского друга. Но по всей видимости, итальянская контрразведка не располагала доказательствами того, что Рид Розас и обер – лейтенант военно – морских сил Канарис – одно и то же лицо. Но у них явно имелись документы, что Рид Розас в Испании тайно работал на Германию.
Тем временем германский посол в Мадриде получил информацию об аресте Рида Розаса. Друзья Канариса после этого мобилизовали влиятельных лиц, чтобы добиться его освобождения. По дипломатическим каналам и при использовании личных связей в итальянские ведомства были направлены сообщения, что Рид Розас действительно тот, за кого себя выдает.
Остается под большим вопросом, поверили ли итальянские власти этим заверениям. Во всяком случае, главные ведомства в Риме решили посадить Канариса с его испанским спутником на испанское грузовое судно, следовавшее из Генуи через Марсель в Картахену. Вместе с тем опасность для Канариса и испанского священника еще не миновала. По всей видимости, итальянская контрразведка оповестила своих коллег в Марселе. Канарис оценивал свое положение так, что ему не избежать повешения во Франции, если испанское грузовое судно бросит якорь в Марселе. У французской секретной службы, нежели у итальянской, вероятно, гораздо больше сведений о шпионской деятельности Рида Розаса.
Поэтому обер – лейтенант принял смелое, но типичное для него решение. Он пошел к капитану судна и открыл ему, что он никакой не чилиец Рид Розас, а германский офицер. Если судно зайдет в Марсель, то он пропал. Он вверяет свою судьбу в руки капитана. Тем самым Канарис апеллировал к рыцарским чувствам испанского моряка. Это была игра ва – банк, игра не на жизнь, а на смерть. Канарис выиграл ее. Капитан поступил как истинный кабальеро и взял прямой курс на Картахену.
Так обер – лейтенант избежал смертельной опасности. Целый и невредимый прибыл он в Испанию. Теперь его возвращение на родину готовилось морем. И тут пришлось преодолевать трудности. Но после двух неудавшихся попыток подводной лодке U–35 наконец удалось взять Канариса на борт на рейде порта Картахены.
Этот маневр также был небезопасен, потому что агенты стран Антанты после возвращения Канариса из Италии стерегли его денно и нощно. Поэтому для посадки в Картахене выбрали темную ночь, чтобы оторваться от шпиков разведок противника при отъезде в порт, а также чтобы испанская береговая охрана не засекла германскую подводную лодку.
На родине Канарис, по его желанию, был переведен в подводный флот. Это означало для него, что поначалу он должен был пройти обучение. Затем после нескольких месяцев стажировки он сам стал преподавать в школе подводного плавания в Эккернфьорде. Когда наконец весной 1918 года его назначили командиром одной из подводных лодок, подводная война уже достигла кульминации. Несмотря на это, Канарису удалось провести свою подводную лодку через Атлантику и бдительно охраняемый вражескими силами Гибралтар, войти в Средиземное море и с австрийской базы Каттаро успешно вести войну против держав противника.
Когда война подошла к концу, Канарис, несмотря на мятеж на некоторых кораблях и на падение дисциплины на флоте, остался верен профессии офицера. Благодаря своим связям и знанию языков он легко мог бы найти достойные его занятия внутри страны или за рубежом, но предпочел в революционные времена возложить на себя гораздо более тяжелую задачу – в качестве офицера водворять порядок, дисциплину и спокойствие в своем германском отечестве.
Не миновала Канариса и борьба за восстановление порядка на флоте. Он быстро понял, откуда руководят красными агитаторами. Видимо, глубокое неприятие коммунизма у патриотично настроенного Канариса сформировалось именно в тех политических боях в первые годы после Первой мировой войны.
Канарис становится шефом абвера. Новая структура военной разведки и контрразведки
Канарису исполнилось 48 лет, когда он возглавил германскую военную разведку и контрразведку. Прошло 20 лет с тех пор, как он участвовал в гибельном для германских кораблей морском бою у Фолклендов, побывал в итальянской тюрьме по подозрению в военном шпионаже. Кому на долю выпало подобное, кто, как он, в течение нескольких недель ежедневно и ежечасно должен был ждать, что его вот – вот приговорят к смерти и повесят, тот благодаря такой судьбе навсегда приобретает характерную закалку и стойкость.
Следы трагических переживаний чувствовались не только во внешности, но и в характере Канариса. В свои 48 лет у него были уже белые как снег волосы. Поэтому офицеры абвера между собой очень скоро стали называть адмирала «старик» или «седовласый». Но опыт и необыкновенная судьба сделали Канариса прежде всего чрезвычайно молчаливым, одним из тех, кто проявлял искреннее участие ко всем страдающим и нуждающимся, кто многое знал о добре, зле и несбыточном. Такие люди предпочитают промолчать, нежели держаться опрометчиво или даже нескромно. Болтунов и бахвалов он на дух не переносил. Но при этом в обществе не был некомпанейским человеком.
Правда, Канарис с удовольствием слушал. Но если он что – то говорил после того, как присутствующие долго и пространно рассуждали о каком – либо предмете, то нередко, к их удивлению, обнаруживалось, как внимательно он следил за обсуждением и к каким глубоким выводам приходил. Нередко в его замечаниях звучали скрытая насмешка или затаенный незлой юмор. Те, кого это касалось, иногда ничего не замечали. Настолько искусно он умел завуалировать смысл своего высказывания, что даже людям из его окружения иногда требовалось время, чтобы осмыслить суть сказанного.
При этом адмирал не был ни в коем случае надменным. На своем испанском опыте времен Первой мировой войны он знал о трудностях, которые могли возникать на тайном фронте. Поэтому он относился к своим подчиненным с пониманием и терпением, если замечал, что они действительно прилагают все силы для достижения поставленной цели. Если же этого не происходило, адмирал, напротив, мог сильно разгневаться и стать непреклонно жестким, в особенности против тех из своих офицеров, которые поступали наперекор его указаниям в соответствии с его представлениями о чести. Хотя он и был одним из самых добродушных людей, с которыми мне приходилось встречаться.
Канарис точно знал, какое значение для его страны может иметь хорошо функционирующая секретная служба и что в этой тяжелой работе важные результаты никому не падают с неба без труда. Он много требовал от своих подчиненных. Кто не соответствовал его требованиям, должны были рассчитывать на увольнение из абвера.
Канарис не терпел любую излишнюю помпезность. Скромная обстановка его бюро на улице Тирпицуфер, 74–76 была лучшим свидетельством тому. В помещении среднего размера стояла только самая необходимая мебель. Было похоже, что ее собрали из старых фондов. На стенах висели фото его предшественников и портрет генерала Франко, кроме того, несколько огромных географических карт. Самыми примечательными были два предмета на письменном столе адмирала. Взору посетителя представала миниатюрная модель крейсера «Дрезден», на котором Канарис участвовал в сражениях у Коронеля и Фолклендских островов. Далее на каменной плите стояли бронзовые скульптуры, простой символ любой секретной службы: три обезьянки, одна из которых, приложив руки к ушам, внимательно прислушивается, другая зорко разглядывает даль, а третья руками прикрывает рот. Служащие в секретной службе должны держать открытыми глаза и уши, но уметь молчать.
Кто близко не знал Канариса, поражался тому, с какой энергией, деловитостью он взялся за работу на новом посту. Там, где это было важно и где он мог действовать самостоятельно, адмирал отступал от своей привычной скрытности и мог быть необычайно красноречивым и изобретательным, преследуя поставленные перед собой цели.
Как одну из важнейших, персонально на него возложенных обязанностей, адмирал рассматривал установление и поддержание дружественных связей с влиятельными людьми в правительствах и разведслужбах причастных и нейтральных стран. Поэтому он совершал множество поездок, посещая нужных людей и консультируясь с ними, каким образом сообща можно было бы достичь определенных целей. При этом лингвистически одаренный адмирал проявлял такие дипломатические способности, что завоевал за рубежом доверие большого числа ведущих военных и политиков. Среди них, если назвать только некоторых, руководители итальянской разведки Роатта и Аме; венгры Хорти и Хомлок; шеф румынской разведслужбы Морузов; финн Маннергейм; индиец Субхас Чандра Бозе; муфтий Иерусалима и испанский «каудильо», генерал Франко.
Одним из первых результатов этих усилий адмирала, достигнутых уже в 1935 году, была договоренность с руководителями австрийской и венгерской разведок о контрразведывательном сотрудничестве против Чехословакии. В основном оно заключалось в обмене сведениями о военных мероприятиях и замыслах чехов. Знаменательно, что австрийская военная разведка и контрразведка принимала участие в этом сотрудничестве с согласия своего правительства. Постепенно втайне совместные усилия задействованных офицеров трех стран очень скоро распространились не только на контрразведку чешского шпионажа, но и на разведку целей в Советском Союзе.
Майор граф Маронья – Редвиц[20]20
Последнее звание полковник.
[Закрыть], руководитель отдела абвера в Мюнхене, получил задание в этом сотрудничестве контролировать соблюдение германских интересов. Два года спустя, примерно в середине 1937 года, обычный обмен сведениями трех разведок происходил через военных атташе. Обсуждение и обработка принципиальных вопросов и важных контрразведывательных и разведывательных мероприятий, само собой разумеется, как и прежде, оставались в ведении специально назначенных лиц.
Многочисленные поездки адмирала к своим друзьям и коллегам в Вену, Рим, Будапешт, Бухарест, Мадрид, Хельсинки и другие столицы дали еще и другие важные результаты. Прежде всего они служили укреплению дружественных связей с соответствующими странами. Впрочем, в доверительных разговорах с иностранными политиками и специалистами Канарис узнавал много полезного.
Но адмирал сразу же после занятия поста деятельно принялся за строительство структуры руководимой им службы. Как старый специалист и совершивший дальние походы морской офицер, он знал: германский абвер по сравнению с мощными кадрами разведок Великобритании, Франции, Советского Союза, Польши и других стран состоит из крайне маленькой горстки мужчин и женщин, которые к тому же совершенно недостаточно оснащены. Таким образом, следовало привлечь больше кадров и найти средства.
Общие тенденции развития Германии совпадали с этими устремлениями адмирала. 16 марта 1935 года Гитлер ввел всеобщую воинскую повинность. В ходе строительства вермахта в 1935–1936 годах в результате этого возникли штабы корпусов в Кёнигсберге, Штеттине, Берлине, Дрездене, Штутгарте, Мюнстере, Мюнхене, Бреслау, Касселе, Гамбурге, Ганновере, Висбадене и Нюрнберге. В тот же самый отрезок времени были отмобилизованы новые дивизии. Абвер, в свою очередь, использовал благоприятную ситуацию, чтобы при штабах корпусов создать новые отделения абвера там, где их прежде не было, а именно: в Касселе, Гамбурге, Ганновере, Висбадене и Нюрнберге.
Таким образом, к старым восьми прибавилось пять новых отделений абвера. Возросло также и число их сотрудников. Если до 1933 года в каждом отделении абвера в среднем было по четыре – пять человек, то в течение последующих двух лет число их выросло почти в три раза. Впрочем, адмирал Канарис беспокоился о сплошной реорганизации и новом распределении задач подчиненных ему ведомств. В отделах абвера возникли группы I, II и III соответственно структуре отделений абвера[21]21
Таким образом, руководство германской военной разведки и контрразведки с 1935–го вплоть до создания в 1938 году главного командования вермахта являлось отделением (отделением абвера) имперского военного министерства, которое в основном состояло из групп I, II и III. Из отделения абвера в 1938 году возникла Служебная группа внешней разведки и контрразведки. В то же время три группы прежнего отделения абвера были переименованы в отделения абвера I, II и III. Наконец в 1941 году возникла Служба внешнего абвера.
[Закрыть], которые после введения всеобщей воинской повинности подчинялись имперскому военному министерству, до тех пор называвшемуся министерством рейхсвера.
С введением новой структуры начались специализация и новое распределение рабочих задач. Хотя группы I отдела абвера сохранили свои старые задачи военной разведки стран потенциального противника, но в последующем они должны были включаться в работу гораздо основательнее. Потому внутри этой группы создавались секторы IH, IL, ITLw, IM и IWi. Соответственно в каждой стране, подчиненной конкретному отделу абвера, требовалось разведывать следующие сферы:
сотрудниками сектора IH – организация и оснащение войск, далее возможные замыслы против рейха и подготовка к войне;
сотрудниками сектора IL и ITLw – организация и оснащение ВВС, а также планы вероятного боевого применения военно – воздушных сил против рейха, далее последние исследовательские достижения в авиационно – технической области;
сотрудниками сектора IM – организация и оснащение сухопутных вооруженных сил, далее, планы дальнейшего строительства и вероятного боевого применения сухопутных вооруженных сил в случае войны;
сотрудниками сектора IWi – организация и уровень труда в различных отраслях военной промышленности и разработка новых видов вооружений.
Эта деятельность по разведке в военной области на профессиональном языке называлась Службой сбора информации. Добывание информации о военном потенциале и военных мероприятиях, направленных против рейха, и замыслах вероятного противника, было исключительной задачей абвера I. Результаты, в важных случаях с оценкой источников и содержанием донесений в компетентных ведомствах генерального штаба, затем передавались главному командованию вермахта и в главный штаб люфтваффе, а также главному командованию военно – морских сил. Тем не менее абвер не мог оказать решающего влияния на мероприятия, которые одобрялись адресатами на основании содержания донесений. Правда, ему предоставлялось право стимулировать появление рациональных мероприятий.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?