Текст книги "Секретные операции абвера. Тайная война немецкой разведки на Востоке и Западе. 1921–1945"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sekretnye-operacii-abvera-taynaya-voyna-nemeckoy-razvedki-na-vostoke-i-zapade-1921-1945-47953.jpg)
Автор книги: Оскар Райле
Жанр: Зарубежная образовательная литература, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Хотя задачи абвера II в 1935 году также были четко обрисованы, но практически еще не выполнялись. Сначала лишь некоторые отделы абвера получили сотрудника для группы II. Он занимался исключительно приготовлениями на случай войны. Правда, затем требовалось подготовить людей и требуемые средства для ведения диверсий в стране противника, в особенности для нарушения важных тыловых коммуникаций и путей подвоза. Во время войны абверу неоднократно ставились и обратные задачи, точнее, сохранить от уничтожения важные объекты на вражеской территории, поскольку они должны использоваться для собственных целей.
Далее, в случае войны к задачам абвера II относилась деморализация на вражеской территории. Для этого уже в мирное время в соответствующих странах следовало наладить контакты с отдельными лицами, согласными при необходимости оказывать тайное сопротивление своим правительствам и проводить мероприятия по подавлению воли населения к отпору.
У адмирала Канариса были сомнения в применении тайного оружия абвера II в мирное время. Фактически оно также использовалось только с началом войны, поскольку уже выходило за рамки проводимой в мирное время подготовки к формированию подразделений для выполнения задач абвера II на территории противника. Непосредственно перед началом войны абвер получил от генерального штаба задание предотвратить разрушения в промышленности польской части Верхней Силезии. Этот район, важный для германской военной экономики, как можно быстрее должен был включиться в германскую программу вооружений.
Напрашивалось само собой, что для подобной операции следовало рекрутировать людей, прекрасно владевших польским языком и хорошо знавших опекаемые объекты. Затем, законспирированных должным образом, непосредственно перед вводом в действие германских армий, их следовало перебросить на место, чтобы во время боевых действий обезопасить объекты от разрушения польскими солдатами или гражданскими лицами.
В связи с этим и принимая во внимание, что абверу в ходе войны могли поставить другие подобные задачи, в октябре 1939 года в Бранденбурге началось формирование роты под условным названием Учебно – строительная рота zbV 800 под командованием капитана доктора фон Гиппеля. Уже в начале 1940 года из нее сформировался Учебно – строительный батальон zbV 800 во главе с майором Кевишом. Этот батальон во время кампании во Франции добился больших успехов. Штаб оперативного руководства вооруженными силами и генеральный штаб оказались заинтересованными в дальнейшем развитии подразделений, которые под соответствующей маскировкой могли быть применены в прифронтовом тылу противника. Поэтому уже в октябре 1940 года батальон переформировали в учебный полк «Бранденбург», а в декабре 1942 года – в дивизию «Бранденбург».
В эти части абвера в основном набирались фольксдойче, владеющие языком и знавшие страны предполагаемого применения. «Бранденбуржцы» за год войны добились огромных успехов в тылу фронтов противника. Но здесь не место подробно рассматривать эти операции.
Группа III в отделах абвера была самой многочисленной. В ее обязанности входила борьба со шпионажем и саботажем в широком смысле. Адмирал Канарис придавал большое значение превентивным мерам по охране государственных тайн. Каждый отдел абвера еще в 1935 году получил по пять сотрудников для использования в этом направлении. У них была задача в сотрудничестве с компетентными полицейскими силами проверять на надежность носителей тайн в вермахте, в органах административной власти и в военной промышленности, но с другой стороны – консультировать их при возникновении подозрений в шпионаже или диверсионной деятельности лиц из своего окружения и по вопросам сохранения государственных тайн.
Проверка тысяч лиц порождала для этих сотрудников обширнейшую переписку. Но центр тяжести в их работе приходился на обучение носителей государственных тайн в территориальной сфере деятельности отдела абвера. Поэтому им приходилось предпринимать постоянные поездки, чтобы обучать соответствующих сотрудников штабов, ведомств и военных предприятий правилам сохранения тайн и помогать им при мероприятиях по соблюдению тайн переписки и секретов на объектах.
В одном отделе абвера ведали сотрудники: IIIH по ведомствам и подразделениям сухопутных войск; IIIL по ведомствам и подразделениям люфтваффе; IIIM по ведомствам и подразделениям военно – морских сил; IllWi по военным предприятиям и IIIC по органам власти.
В последующие годы были созданы другие сектора, занимавшиеся превентивными мерами охраны государственных тайн, а именно: IIIN по охране почтовой и телеграфной связи в рамках отдела абвера и IIIAO по охране секретных военных объектов, как, например, «линия Зигфрида». Во время войны добавился еще один сотрудник по превентивной охране тайн с обозначением IIIKgf, главная задача которого состояла в том, чтобы предотвращать шпионаж военнопленными.
Сотрудники, обычно в звании капитана, в подавляющем большинстве были офицерами службы комплектования. В основном речь шла о военнослужащих, которые после Первой мировой войны овладевали гражданскими профессиями и лишь в 1933–1935 годах снова призывались в вермахт. По большей части их самих еще нужно было обучать секретной работе.
Адмирал Канарис придавал большое значение основательному обучению своих офицеров. На совещаниях абвера в Берлине, на которые каждый раз собирали представителей соответствующих секторов со всего рейха, он принимал личное участие. Целыми днями терпеливо выслушивал, как его начальники отделов обсуждали с обучаемыми сотрудниками рабочие цели и применяемые методы.
«Зубры» абвера получали большое удовольствие, наблюдая за Канарисом во время совещаний. Он вмешивался лишь изредка, но если что – то говорил, то в самую точку. Правда, иногда новички понимали его не сразу или намеревались, несмотря на возражения адмирала, продолжать по – своему ими намеченный путь в определенных операциях. Тогда шеф службы, лукаво улыбаясь, предоставлял их своей воле. Тот, кто его знал, мог по лицу адмирала прочесть, что он думал: «Что же, извольте! Пусть попытается! Может, несмотря на предстоящие трудности, ему удастся. В любом случае на этом пути он чему – нибудь научится».
Но адмирал давал инициативным офицерам абвера не только свободу действий, но и прикрывал их, и именно тогда, когда они, пойдя своим путем, от которого он их отговаривал, терпели поражение; правда, лишь при условии, что они использовали разрешенные им методы и вели себя безупречно.
При любой представляющейся возможности адмирал наказывал своим сотрудникам обязательно избегать аморальных или совершенно бесчеловечно жестоких средств. Каждый из офицеров, признавая за Канарисом профессиональный авторитет, прежде всего уважал его еще и за то, что он многое старался делать для своих подчиненных. Поэтому офицеры абвера со всей своей энергией принимались за работу даже в самых сложных и опасных ситуациях. Часто они отважно брались за дело, зная, что им обеспечена подстраховка со стороны шефа. Только с таким настроем можно добиться чего – либо выдающегося на тайном фронте.
Я сам принимал участие во множестве заседаний абвера в Берлине. На них мне посчастливилось, поскольку я мог причислить себя к «зубрам» абвера, выслушивать доклады адмирала о последних задачах его разведслужбы. По его словам, они всегда исходили из того, чтобы, заблаговременно распознавая угрозы отечеству, иметь возможность предпринимать контрмеры для сохранения мира. Кроме того, я с благодарностью вспоминаю моего первого учителя в абвере, капитана генштаба Вейсса и начальника данцигской уголовной полиции Фробёса, обучавших меня азам разведывательной работы.
Но для обучения молодой поросли оставалось очень мало времени. В военных округах спешно формировались новые дивизии. Им требовался присмотр абвера. Сверх того, разведки противника задавали темп. С тех пор как Гитлер утвердил закон о всеобщей воинской повинности, они из Франции, Великобритании и соседних восточных стран стали засылать в рейх шпионов тысячами. Их хозяева желали во всех подробностях следить и знать, что происходит в Германии с военной точки зрения. Статистика приговоров за измену родине и передачу военных секретов угрожающе росла.
При этих обстоятельствах многие молодые офицеры абвера после недостаточных инструкций были вынуждены одни решать свои задачи, без помощников или какой – либо иной поддержки.
Например, перед сотрудником IIIWi стояла задача на каждом военном предприятии в своем округе поставить собственного ответственного за контрразведку и совместно с ним «просеять» весь рабочий коллектив. Это означает: на каждом предприятии найти сначала надежного и подходящего человека, проинструктировать относительно контрразведывательных задач и обязать к конфиденциальному сотрудничеству. Затем IIIWi должен был разработать и курировать с руководителями крупных военных предприятий в своем регионе так называемый план «катастрофы». Поскольку сотрудник ездил в одиночку, без какого – либо сопровождения, то ему приходилось осматривать предприятие, с которым он нередко лишь бегло знакомился по описанию, в компании руководителя, и затем решать, какие превентивные меры по защите уязвимых мест требуется предпринять и что необходимо сделать на случай большого пожара или крупной диверсии[22]22
Несколько лет спустя эта задача была передана ведомствам РСХА.
[Закрыть].
Задачи сотрудника отдела абвера IIIC были не менее сложными. К нему сходились сведения обо всех донесениях, касающихся подозрения в шпионской и диверсионной деятельности в военной области округа. Его задача состояла в том, чтобы вместе с уполномоченными сотрудниками IIIH, IIIL или IIIM и соответствующими штабами и воинскими частями собирать дополнительные доказательства и затем свести их в заключение, чтобы все обработанные документы передать в руки соответствующих ведомств исполнительной власти и судебных органов для дальнейшего расследования.
Теперь многие вновь поступавшие в абвер сотрудники IIIWi приходили не с производства, и у немногих из них имелась правовая подготовка. В результате нередко «новые специалисты» абвера с недостаточной правовой базой и подготовкой к разведдеятельности оказывались на секретной работе. У адмирала Канариса и подчиненных ему начальников групп, позднее отделений, была возможность для укрепления организации спокойно отбирать срочно требующиеся кадры из огромного числа кандидатов. Но особого наплыва в абвер не было. К сожалению, в Германии, в отличие от отношения населения во многих других европейских странах, не все понимали необходимость и важность секретной службы. Подавляющее большинство бывших офицеров, которых в 1933–1935 годах снова призвали на военную службу, предпочитали абверу ее.
Вновь набранные офицеры абвера были проникнуты любовью к отечеству и горели желанием принести ему пользу. Но одного желания мало и в разведке. Поэтому, оглядываясь назад, удивляешься, как абвер за короткий период во время войны – поставленный перед тяжелейшими задачами – в общем и целом проявил себя достойно.
И все же еще раз вернемся к реорганизации абвера. Адмирал Канарис после вступления в должность очень быстро понял, что не обойтись одними органами превентивной контрразведки для успешного подавления постоянно расширявшейся на территории рейха активности иностранных разведок. Сотрудники IIIH, IIIL, IIIM, IIIC и IllWi работали исключительно внутри страны – их еще называли оборонными органами абвера. В Германии отсутствовало тайное оружие, которое в других странах, а точнее, в Великобритании и Франции, уже давно было опробовано и введено в действие, – контршпионаж. Адмирал Канарис ввел его в 1935 году как новую отрасль германской военной разведслужбы. Что же нового привнес контршпионаж?
Все прежние меры «оборонного абвера» против иностранного шпионажа и саботажа ограничивались границами рейха. Они зарекомендовали себя как необходимые и эффективные. Но при их применении выявилась их недостаточность. Например, не имелось подходящих кадров, которые можно было бы использовать для негласного сопровождения подозрительных лиц, выезжавших за границу. В результате допросы арестованных агентов и возбужденное против них уголовное дело хотя и давали сведения о том, с какими заданиями они засылались, но отсутствовала четкая картина, какие основные цели вражеские разведки преследовали в рейхе и в каком объеме использовали силы. Каждый арестованный агент был нацелен лишь на один или два объекта. Об истинных целях их заказчиков и имевшихся в их распоряжении силах и средствах обычно никто ничего не знал.
Если абвер желал более детально знакомиться с организацией, методами работы разведок противника и замыслами, направленными против Германии, было необходимо создать инструмент, способный работать в странах потенциального противника. По этой причине адмирал Канарис в 1935 году создал направление контршпионажа как новую отрасль абвера и дал ему следующее задание.
1. Произвести вербовку лиц, способных к выполнению контрразведывательных задач за границей, в особенности к наблюдению за подозреваемыми в шпионаже лицами и пригодными для использования при установлении резидентур противника и его персонала.
2. Изыскать средства для внедрения тайными путями в органы разведслужб противника и выяснения их методов работы и замыслов, направленных против рейха.
3. Наладить тайные контакты, с помощью которых можно было бы внедрять дезинформацию в разведслужбы противника.
Благодаря этим директивам центр тяжести работы по контршпионажу перемещался в страны противника, тогда как компетенция других секторов III службы абвера по – прежнему ограничивалась пределами страны.
В английской Интеллидженс сервис контрразведывательная работа издавна была распределена подобным образом. Сектор МИ–5[23]23
Military Intelligence – военная разведка (англ.).
[Закрыть] ее военной разведки в основном работает внутри страны, а сектор МИ–6 концентрированно за границей.
Заданием, отданным германской службе контршпионажа, прежде всего преследовали две цели. Во – первых, абвер желал иметь как можно более точные сведения о том, какие опасности для рейха исходят от вражеских разведслужб, чтобы суметь предпринять контрмеры. Во – вторых, нелегалы собственной военной разведки, работающие в странах противника. Эта последняя задача могла быть решена лишь тогда, когда, соответственно, станет известно, какие лица в разведслужбах противника попали под подозрение, что они немецкие шпионы.
Насколько крайне важна и останется важной эта задача для любой секретной службы, продемонстрировала нам, немцам, английская Интеллидженс сервис в 1914 году. Сразу же после начала войны большинство германских информаторов в Великобритании было в мгновение ока арестовано. Интеллидженс сервис уже давно распознала в них инструмент германской секретной службы, но с арестом ждала до начала войны. Эти меры сильно ударили по германской разведке. Именно сейчас арестованные нелегалы могли бы выполнять очень важную работу, да и потери эти долго не восполнялись. Невозможно в течение нескольких недель или даже месяцев создать надежную сеть информаторов в чужой стране, в особенности во время войны. Таким образом, подобное в будущем следовало предотвратить с помощью контршпионажа.
Средства для достижения обозначенных целей контршпионажа были многообразными. Огромную роль при этом играли хитрость, притворство, подкуп и умение уговаривать. Светлые и темные, многочисленные, меняющиеся в зависимости от ситуации и обстоятельств, пути, которыми приходится идти в разведке, чтобы послужить родине.
У адмирала Канариса были и другие задачи, помимо подбора и обучения пригодного персонала для неизбежной реорганизации службы. До того как он пришел к руководству, абвер располагал малыми финансовыми средствами, которыми невозможно покрыть расходы, необходимые для выполнения требований, предъявляемых к нему после введения всеобщей воинской повинности. Поскольку Гитлер поначалу благоволил адмиралу, Канарису удалось обеспечить абверу бюджет, позволявший щедро финансировать все те предприятия и операции с нелегалами и агентами, для которых требовались только немецкие деньги. Валюта, напротив, далеко не всегда имелась в достаточном количестве.
Оснащение абвера техническими средствами оставляло желать лучшего. И в этом случае шеф вмешался лично. Еще в 1935 году он дал задание I отделу абвера задание сконструировать как можно более компактный радиопередатчик, который нелегалы и агенты за границей могли бы легко и незаметно прятать, перевозить и обслуживать. Такой аппарат в 1937 году действительно поступил в распоряжение службы, готовившей агентов – радистов. В первые годы войны он превосходил рации разведслужб противника, предназначенные для этой цели.
Хотя Канарис для нужд абвера мог распоряжаться суммами в рейхсмарках почти в неограниченном количестве, в своей частной жизни и на службе он оставался непритязательным и скромным. Это в нем отмечали и его позднейшие враги. Но когда речь шла о том, чтобы добыть важные сведения, адмирал не колеблясь давал разрешение и на большие расходы, если существовала перспектива достижения поставленной цели.
Каналы информации «Отец и Сын» и «Прекрасная графиня»
Как и отдел абвера в Восточной Пруссии, другие отделы, работавшие против Польши, само собой разумеется, также прилагали все свои силы в то напряженное время весной 1936 года, чтобы внести ясность в польские военные процессы и планы правительства страны. Служебные документы об их работе и ее результатах утрачены. Но многие участники тех событий из тогдашней военной разведки и контрразведки писали заметки о самых примечательных источниках информации того периода, которые они предоставили в мое распоряжение.
Из этого материала я беру только то, что мне кажется безупречно достоверным и важным. Перед рассказом о каналах информации «Отец и Сын» и «Прекрасная графиня» я хочу сделать примечание, что вместе с операцией «Большой канал» Адамчика и Гапке они представляют собой лишь малую часть тех мероприятий, которые абвер в целом осуществлял в тот период против Польши.
Отец и Сын[24]24
Речь действительно идет об отце и сыне.
[Закрыть]
Отец жил в той части Восточной Верхней Силезии, что была оккупирована Польшей в 1921 году благодаря бунтовщикам. Она осталась в Польше, несмотря на то что плебисцит, проведенный под контролем представителей Лиги Наций, высказался в пользу Германии. Среди его предков преимущественно были чехи, но также и несколько немцев. Отец владел чешским, польским и немецким настолько хорошо, что мог изъясняться на всех трех языках. И все же он предпочитал чешский, да и ощущал себя чехом. Поляков он «ненавидел как заразу», говаривал он, разумеется в тесном семейном кругу. По профессии Отец был шахтером, выносливым и трудолюбивым.
Тео Радке[25]25
Позднее подполковник абвера.
[Закрыть], сотрудник абвера I в Бреслау, в 1929 году установил с ним контакт. Движимый своими чувствами к полякам, Отец прикладывал много сил, чтобы выполнять пожелания абвера. По работе он сталкивался со многими поляками и сообщал Радке обо всем, что, как он полагал, могло принести Германии пользу и причинить вред Польше. Несмотря на это, канал информации поначалу приносил мало пользы, но для общего сбора информации, в особенности в период напряженности, он все – таки годился.
Но в следующем году на военную службу призвали его сына. Члены этой семьи, поскольку они после включения этой территории в состав Польши остались жить на прежнем месте и не использовали право выбора гражданства в пользу Германии, стали польскими гражданами. Когда Радке узнал, что Сына призвали в польские вооруженные силы, ему пришла мысль завербовать его и оставить на длительное оседание. Радке, работавший на абвер с середины 1920–х годов, задумал убедить Сына сделаться образцовым польским солдатом, с виду примерно исполнять свой долг, а тайно работать против Польши. Правда, план обещал дать какую – либо отдачу лишь в том случае, если Сын окажется достаточно умным и не попадет в поле зрение польских властей за свои антипольские настроения.
Тео Радке обсудил план с Отцом. Тот с воодушевлением поддержал идею и считал, что у польских властей нет ничего против его сына. В польской армии служило много украинцев, белорусов, хорватов, словенцев и чехов. Вряд ли самих поляков хватило бы на военную службу, если бы они решили взять под полицейский контроль всех молодых граждан национальных меньшинств, проживающих в их стране. Впрочем, в последнее время многие офицеры польской армии были уже непольской национальности.
Сын, здоровый, крепкий и довольно умный парень, также дал свое согласие. Он сразу уяснил себе, что в дальнейшем в разговорах ему следует полностью избегать любых антипольских высказываний и на службе стараться соблюдать строжайшую самодисциплину, стремясь внешне сделаться образцовым солдатом. Отец и Сын охотно пошли на предложение Радке еще и потому, что тот пообещал им дополнительный приработок, что было немаловажно в их положении.
Замысел удался. Сын на службе показывал отличные результаты в стрельбе и в других военных упражнениях. Тем временем ему посчастливилось начать карьеру унтер – офицера. По заданию Сын, в особенности в первые годы службы, очень редко брал отпуск, чтобы навестить родителей. Зато в результате он смог сообщить много ценного для абвера о том, что происходит непосредственно в польских частях. Отец каждый раз подробно записывал, что нового привез Сын, и передавал записи по надежным каналам связи или иногда на надежной явке лично капитану Радке. Последний с Сыном встречался только раз в два года, чтобы сообщить ему новые инструкции. Отец четко передавал поручения Сыну.
Таким образом, в общем и целом это был надежно выстроенный канал информации, бесперебойно поставлявший массу сведений о войсковых частях, в которых служил Сын. Но самое большое значение источник приобрел, когда Сына в 1935 году произвели в сержанты и перевели в штаб 6–й пехотной дивизии в Кракове. Там у него появилась возможность знакомиться с секретной корреспонденцией штаба дивизии. Затем с весны 1936 года его донесения стали еще более ценными. В основном они подтверждали то, что в тот критический период доносили Гапке, Адамчик и Марковски, ценнейшие источники Ганса Горачека, а именно: что хотя в штабе дивизии и в польских частях и говорили о возможности, даже вероятности войны с Германией, однако не предпринималось никаких мер, предусматривавших бы изменения на случай мобилизации.
На основании данных по названным каналам абвер в то время пришел к убеждению, что польский план развертывания войск, который в своих основных чертах был установлен и известен германским вышестоящим штабам, не изменился в марте 1936 года и в течение последующих месяцев.
Но что должно было бы означать, что в те кризисные недели в польских кругах так много говорили о предстоящей войне с Германией? Был ли это слух, распущенный польской пропагандой, или разговоры пошли оттого, что польское руководство серьезно раздумывало о войне с Германией? Об этом ценные сведения доносили политические каналы информации абвера.
Прекрасная графиня
Это была молодая, элегантная и богатая блондинка, к тому же начитанная, умная, с чувством юмора. Мужчины находили ее писаной красавицей. Она говорила по – французски и по – немецки так же бегло, как и на своем родном польском. Париж и Берлин были для нее родным домом, как Варшава и Вена. В крупных европейских столицах ее с удовольствием принимали в высшем свете. Она страстно любила танцевать и потому посещала разнообразные балы и вечеринки, на которых могла предаваться этой страсти. Тогда она вся излучала жизнерадостность и блистала остроумием.
Прекрасная графиня много путешествовала. С одной стороны, ей доставляло радость разъезжать на роскошном автомобиле из одной страны в другую, к каждому сезону по последней моде одеваться в Париже или же посещать танцевальные вечера, концерты, ходить в оперу в Варшаве, Берлине и Вене. Графиня к тому же была очень музыкальна и восторгалась Моцартом, Чайковским и конечно же Шопеном, великим польским композитором. Но путешествовала она еще и по другой причине.
У ее семьи были землевладения не только на территории бывшей провинции Познань, но еще и в германских восточных землях. Она следила за порядком в поместьях, заботилась о правильном ведении хозяйства. Она немного разбиралась в современном сельском хозяйстве и, если это было необходимо, могла быть такой же требовательной, какими иногда бывают управляющие. Однако ей редко приходилось пользоваться этим средством. Почти всего она достигала своим обаянием.
Весной 1936 года Прекрасная графиня совершала особенно частые поездки, постоянно находилась в пути. То она появлялась в Варшаве, то оказывалась в Париже и Берлине. Никому это не бросалось в глаза. Никому не приходило в голову чинить ей препятствия в ее разъездах. Во всех упомянутых столицах у нее имелись влиятельные покровители. В Варшаве, например, она вращалась в кругу ближайших друзей министра иностранных дел Бека. Еще меньше ее знакомым могла прийти в голову мысль, что в некоторых поездках она выполняла некую тайную миссию. И тем не менее в кризисные недели марта 1936 года она была одним из самых значительных источников, имевшихся у германского абвера в области политической разведки.
Как же могло случиться, что эта красивая и богатая полька сделалась информатором абвера? Может, она не любила свою родину? О нет! Именно ситуация на родине, столь беспокоившая графиню, привела ее к немецким друзьям, а через них в абвер. Как умная и жизнерадостная женщина, она принимала участие во внутриполитической жизни страны. Для крупных землевладельцев это было само собой разумеющимся. В кругах, близких польскому министру иностранных дел Беку, она из первых рук узнала, каким путем собиралось двигаться польское правительство после смерти Пилсудского.
Министр иностранных дел Бек не был врагом бутылки. Иногда он выпивал лишнего. Для иллюстрации пристрастия Бека к выпивке можно привести такой эпизод. Когда первые сотрудники абвера после захвата Варшавы осматривали резиденцию польского министерства иностранных дел, дворец Брюль, они обнаружили огромный ящик пустых бутылок из – под шампанского и другие следы грандиозной попойки. Но самым примечательным в этом отношении оказались письма госпожи Бек к своему мужу, найденные там же во дворце. В одном из них была такая строчка: «Ночи, в которые ты не был пьян, я могу пересчитать по пальцам».
Именно тогда, в приподнятом настроении, Бек в высокопарных словах охотно делился со своими друзьями о будущем польской внешней политики. При таких обстоятельствах один из близких мужчин Прекрасной графини, друг Бека, в течение 1935 года и узнал о том, какие цели преследует министр иностранных дел.
Бек отвергал как идеи и предложения политика Дмовского, который ратовал за совместный путь Польши с Советским Союзом, так и политика Студницкого, выступавшего за налаживание взаимопонимания с Германией. Все больше и больше Бек склонялся к тезисам историка Адольфа Боженского, который провозглашал политику кровопролития как единственно верную для Польши. Он задумал с помощью держав Запада снова ввергнуть Европу в большую войну. Поскольку Первая мировая война дала Польше самостоятельность и вернула часть исконных польских земель, следовало надеяться, что другая большая война подарит Польше остальные территории, на которые она могла притязать.
Взгляды на подобное развитие дел вызывали у некоторых поляков большую озабоченность. Прекрасная графиня также не поддерживала эту политику кровопролития. Война для крупных польских землевладельцев могла нанести только ущерб. Кроме того, тогда пришлось бы распроститься с ее замечательной кочевой жизнью по европейской метрополии. В таком смысле она высказалась однажды вечером в декабре 1935 года в дружеском кругу одной семьи в Берлине. В разговоре принимал участие один человек, который на следующий день с глазу на глаз предложил Прекрасной графине вступить в контакт с абвером, поскольку она желает, чтобы Германия не впуталась в военный конфликт.
Графиня согласилась и вступила в контакт с майором Юргеном[26]26
Юрген – псевдоним. В конце войны Юрген погиб в чине генерал – майора.
[Закрыть], сотрудником абвера. Этот ловкий и элегантный офицер сумел убедить графиню, что Германии не нужна война и что абвер сделает все возможное, что в его силах, чтобы избежать германско – польской войны.
С тех пор Прекрасная графиня работала добровольно и с воодушевлением. Ее способность к разведывательной работе подверглась испытанию уже через несколько недель. Она как раз находилась в Варшаве, когда Гитлер 7 марта 1936 года объявил о занятии германскими войсками демилитаризованной Рейнской области. На следующий день от близкого друга министра иностранных дел Бека она узнала, что тот сразу же после этого шага немецкой стороны в вежливой форме запросил Францию о военной помощи против Германии и рассчитывал на то, что в ближайшие дни начнется война. Тогда графиня села в свою самую быструю машину и на бешеной скорости помчалась в Берлин, чтобы донести в абвер об этом обстоятельстве.
Работа абвера против Советского Союза
До 1933 года абвер не вел какой – либо планомерной разведки в Советском Союзе. Правда, если появлялась благоприятная возможность получения сведений из районов по ту сторону Польши, то ею пользовались.
Разведка советских вооруженных сил в период до 1933 года для абвера в целом не имела того значения, как для польской армии. Тогда между рейхсвером и советской армией существовали дружественные отношения, в некоторых областях приведшие к тесному сотрудничеству.
Например, под руководством немецких офицеров и техников в Советском Союзе стали производиться и испытываться тяжелые вооружения, использование которых было запрещено Германии по Версальскому мирному договору. С другой стороны, немецкие специалисты передавали русским экспертам накопленный ими в Первой мировой войне опыт и оказывали поддержку в совершенствовании вооружений. Между тем немецкие офицеры, принимавшие участие в этом сотрудничестве, в общем и целом получали информацию о структуре, вооружении и численности армии и военно – воздушных сил Советского Союза. Их знания и опыт, само собой разумеется, оценивались и анализировались абвером и отделом генерального штаба «Иностранные армии Востока».
Однако это не должно создавать впечатления, будто немецкие офицеры и специалисты имели в Советском Союзе свободу передвижения и могли осматривать все, что бы ни захотели. Самое точное представление об отношениях между немцами и русскими в ту эпоху дает забавный отчет одного офицера рейхсвера, который получил разрешение от советских властей на поездку через весь Советский Союз в целях изучения языка. Хотя он и мог путешествовать, но почти две недели его денно и нощно сторожили несколько сопровождающих – соглядатаев. Они заботились о том, чтобы у офицера были удобные места в самолете или поезде, они опекали его во всех ситуациях, а также вели с ним любезные разговоры, но ни на секунду не выпускали из поля зрения и в конечном счете определяли, что немецкий офицер мог видеть, а что «не стоило внимания».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?