Текст книги "Ангел. Презумпция жизни"
![](/books_files/covers/thumbs_240/angel-prezumpciya-zhizni-229408.jpg)
Автор книги: Остин Марс
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Мою руку она не убрала. Я сидел как пьяный, с таким фейерверком эмоций, что разобрать что-то конкретное в этом месиве было сложно, и тут она…
– Слав, ты чего?
Меня как будто окатили ведром ледяной воды. Опять. Любовь сжалась, задрожала… Я понял, что второй раз этого не выдержу. Поэтому пойду до конца.
– Ксюш, я люблю тебя. – Я обнял её второй рукой, какая же она маленькая… – Я очень тебя люблю. Давно. Наверное, с первого взгляда, только тогда я этого не понял. Если ты будешь со мной, я разгоню к чертям всех твоих мальчиков, я всё сделаю, лишь бы ты была счастлива. – Она молчала, тень от длинных ресниц падала на щеки. – Соглашайся. Я больше так не могу. Ходить рядом с тобой и не сметь за руку взять – это чересчур. Если ты откажешься, ты больше никогда меня не увидишь.
А полегчало. Как будто я несколько лет ходил в тугих повязках из-за сломанных рёбер, а теперь наконец снял и вдохнул полной грудью. Даже если откажется, хуже уже не будет. Ну, пострадаю пару лет, потом пройдёт. Мужик я, в конце концов, или тряпка? Сколько можно…
Она задрожала, убрала мои руки, отодвинулась и посмотрела на меня маленьким затравленным зверьком:
– Слав, я не люблю тебя.
Мир взорвался. С грохотом, жаром и землетрясением. В глазах рассыпались чёрные искры, пол и потолок пару раз поменялись местами…
Потом я понял, что всё ещё сижу на её кровати, сжимая кулаки. Нет, мир всё ещё жив. Взорвалась моя пушистая Любовь, грудь горела, как будто её вскрыли и залили спиртом, в голове шумело. Я поднялся, обулся и вышел вон. Сбежал по лестнице, ничего вокруг себя не замечая, семь этажей, круги, круги, круги… На улице бушевал дождь, плевать, я вышел во двор, добрёл, спотыкаясь, до спрятанной в зелени детской площадки, сел на низкую лавочку, подставил лицо дождю. Капли лупили по щекам, вот тебе, получай. Не плакалось. Я настолько привык, что за меня плачет моя любовь, что сам разучился это делать.
Шёл дождь, шло время, шла парочка под зонтом.
Мокрые насквозь, у парня один рукав можно было выжимать, у девушки то же самое было с другой стороны. Они смеялись. Остановились прямо напротив меня, целовались, девушка обнимала его сухой рукой, парень отвёл свою мокрую за спину, второй удерживая зонт… Счастливые.
В груди горели и воняли паленой шерстью ошмётки Любви. Противно. Если бы я мог брезгливо отодвинуться сам от себя, я бы это сделал. Меня стало подташнивать, в паре кварталов шибанула в громоотвод молния, в небе треснуло, загрохотало, взвыли сигнализации на стоянке. Я пожалел, что никогда не курил. Хоть чем-нибудь бы заняться…
Шёл дождь, шло время, шли сапожки к сумочке симпатичной девушки. Девушка говорила по телефону, улыбалась кому-то… Убейте меня, мне некому улыбаться!
Шло время. Шло, шло, шло…
На седьмом этаже с грохотом распахнулось окно, на карнизе показалась встрёпанная фигурка в яркой футболке. Сердце остановилось. Девушка выпрямилась, раскинула руки и смело шагнула вниз…
Я вдруг оглох. Сердце не билось уже целую вечность, ветер раздувал чёрно-розовые волосы и футболку с Микки-Маусом. Я отчётливо понял, что ничего не успеваю, совершенно ничего. Я бесполезный неудачник. А она умрёт. Как хорошо, что асфальт под её окнами от меня закрывают деревья. Если я это увижу – я двинусь. Если уже не двинулся.
Достал телефон, набрал скорую, назвал адрес, сказал «падение с большой высоты». И голос не дрогнул. Машина приехала очень быстро, люди в халатах суетились, доставали носилки…
Я так и не подошёл. Я слабый и трусливый, но я не могу это видеть. Носилки погрузили в машину, я всмотрелся… лицо открыто. Значит, жива.
Жива.
Скорая взревела сиреной и умчалась. Сердце опять начало биться.
***
Я никогда не верил в бога. Ни в какого. И в церковь никогда не ходил. Моя логика была проста – в мире столько ужасного, что если бы бог был, он бы этого не позволил. Значит, его нет. Поэтому надеяться на него не стоит, стоит рассчитывать на вещи надёжные и материальные, то есть на себя. Я всегда в это верил. И эта логика была моим самым прочным стимулом в жизни.
Сейчас я впервые в нём усомнился.
Потому что понимал, что от меня совершенно ничего не зависит. Я ничего не могу сделать. Я сильный, умный мужчина, я могу горы свернуть. А ей помочь не могу. Никак. Ничем. Я звонил в частную скорую, там хорошее оборудование и лучшие врачи. Они всё, что могут, сделают. А я ничего не могу сделать.
Я даже ни одной молитвы не знаю.
Кто-то говорил, что молитвы идут от сердца, а слова не имеют значения. Я прислушался – что там сейчас говорит моё сердце? Что оно готово на всё ради неё. И смысла говорить это богу?
Боже, позволь мне хоть что-то сделать для неё!
Хоть целую жизнь возьми. Если мы всё-таки реинкарнируемся – хоть все жизни возьми!
Фигасе я удумал – с богом торговаться… А что я могу?
Боже, сделай так, чтоб я хоть что-то МОГ!!!
Пожалуйста.
– Ты хочешь ей помочь?
Я был не в состоянии удивляться, поэтому просто обернулся на голос. Со мной рядом сидел мужчина в лёгкой летней рубашке, мокрый насквозь, но ему, похоже, холодно не было. Он зачиркал зажигалкой, закурил, посмотрел на меня из-под густых седеющих бровей.
– Хочу. Вы – бог?
– Нет, что ты, – мужчина хохотнул, – какой из меня бог? Я даже не видел его никогда. Я архангел. – Он взял сигарету в левую руку, правую протянул мне. – Зови меня Гавриил.
– Слава, – автоматически ответил я. – Вы можете мне помочь?
– Ты сам можешь себе помочь, – на его сигарету капнуло, она зашипела и потухла. – Вот незадача! – Он метко бросил окурок в урну на краю площадки, развёл руками. – Плохая привычка, никак не отучусь… Хоть и не действует на меня табак, всё равно хочется постоянно. Искушения… – Он пожал плечами, прищурился на небо, вздохнул.
Я смотрел на него, думал. Он больше похож на старого автослесаря, уважаемого всеми за опыт и золотые руки, причём недавно ставшего дедушкой и оттого особенно доброго и задумчивого, чем на божьего посланника.
– Что, не тяну на архангела? – засмеялся он. – Да не стесняйся, я всё вижу. Я не в обиде.
– А как я могу… себе помочь?
– Спешишь… Все вы, молодые, вечно спешите. Зря. В нашем деле спешка вредна.
– В каком деле?
– Ну как – в каком? Ты зачем меня звал?
Я бросил взгляд на окно седьмого этажа:
– Хочу исправить то, в чём виноват.
– Хороший подход, – кивнул Гавриил, – сразу признал, что виноват. Не стал кивать на фатальные обстоятельства и вселенскую несправедливость.
– Она выживет?
– Она уже умерла. – Я окаменел, архангел пожал плечами, – её сердце ещё бьётся, кровь ещё струится по венам, но она умрёт. Потому что считает, что ей незачем жить. В таких случаях как этот, её желание очень много значит. Но ты можешь всё изменить. – Я напрягся. – Ты говорил, что готов отдать за это жизнь… а готов ли ты отдать этому Вечность?
У меня закружилась голова. Я никогда не думал о будущем дальше лета.
– В смысле?
– Вечность, какой у неё может быть смысл? – Старик развёл руками. – Я знаю будущее. Если ты сейчас откажешься, то больше никогда меня не увидишь, – он прищурился, – хорошие слова, я их запомнил. Так вот, если откажешься, то будешь жить как раньше. Работать, есть, пить, спать… Тебе будет плохо, но это пройдёт. Через несколько лет. Ты женишься, у тебя будут умные, здоровые дети, хорошая машина…
– А… – я опустил глаза на свою грудь, как будто мог увидеть там обожжённый труп Любви.
– Я её заберу, – кивнул архангел. – Ты вырастил такую Любовь! Это большая редкость. Я не знаю, как тебе это удалось, ты не похож на человека, способного ТАК любить. Но ты смог. Мы её вылечим и подарим кому-нибудь достойному, знаешь, сколько людей молится о такой Любви? О! Очень много. Она у тебя такая… всесторонняя! Сейчас в основном у всех любовь однобокая, люди знают и любят друг друга только с какой-то одой стороны. А твоя всеобъемлюща, она греет. – На его лице появилось такое неземное блаженство, что мне даже стало неудобно, Гавриил заметил, смутился. – Ты… не обращай внимания. Ты пока всё равно не поймёшь.
– У меня есть какой-то выбор?
– Выбор есть всегда, это священный закон. За то, что ты вырастил такую Любовь, я могу сделать так, чтобы твои страдания быстро прошли и не причиняли столько боли, скажем, не пару лет, а всего лишь несколько месяцев. Как тебе такой выбор?
– А другой вариант?
– Ты отдаёшь Вечность, чтобы вот это, – он указал глазами на окно, – не случилось.
Меня заколотило. Два месяца страданий, а потом – жить долго и счастливо. Но у меня заберут Любовь. Или вечность… чего? Что я буду делать эту вечность?
– Ты будешь пытаться исправить что-то в прошлом, чтобы настоящее не свершилось.
– Каким образом?
– Нам подвластно время. Точнее, для нас оно не константа, а динамическая величина, если так тебе будет понятнее. Ты можешь оказаться в любой его точке и что-то изменить. Только ты не будешь собой тогдашним, ты будешь сторонним наблюдателем.
– Я смогу поговорить с собой и что-то посоветовать?
– Нет, чтобы являться, нужна очень большая необходимость. Ты сможешь подсказывать… заставить обратить на что-то внимание, шепнуть на ухо, как внутренний голос. Тело у тебя будет, сможешь подбросить какой-то наводящий на мысль предмет… Только этим не увлекайся, если человек обнаружит у себя в кармане то, что он точно туда не ложил – это халтура, не стоит так. Что ещё… Крылья у тебя будут, сможешь передвигаться очень быстро куда захочешь, видеть то, что ты ищешь в многомиллионном городе, чувствовать направление. Тело станет нечувствительным – ни голода, ни жажды, ни прочих потребностей. И холодно никогда не будет, как, впрочем, и тепло. Тело – всего лишь инструмент для действий, главное – душа. Душой ты будешь чувствовать даже больше, чем раньше. Ну так что, ты решил?
Я думал, мозг работал в бешеном темпе.
– И когда я сделаю так, что… этого всего не случится, что тогда?
– Самоуверенный, – улыбнулся архангел. – Ты хочешь, чтобы не случилось одно конкретное событие – чтобы твоя любимая не расхотела жить. Когда это случится, значения не имеет – хоть сейчас, хоть год назад или через десять лет. Если ты сделаешь так, что у неё за всю жизнь не появится желания шагнуть из окна, ты вернёшься в этот самый миг. И на это место. Только ситуация будет другая, та, которую ты сам создашь.
– А если я не смогу?
– Тебе нужно было стать юристом, – погрозил пальцем Гаврила.
– Я думал об этом, – кивнул я. – Ну так как?
– Ты сможешь. У тебя Вечность в распоряжении, ты бессмертен, ты – только душа, а тело без потребностей – хороший инструмент. Вечный и безотказный. Ну так что? Ты решил?
Я думал. Я же этого и хотел, чтобы мне позволили просто СМОЧЬ что-то изменить. Осторожнее нужно хотеть…
– Если у меня будут ещё вопросы, можно будет по ходу дела обращаться?
Старик засмеялся:
– Можно, можно! У меня Вечность времени, я всегда подскажу что захочешь. Значит, ты согласен?
– Да, – я кивнул. Я понимал, что никогда не делал большей глупости и вряд ли когда-нибудь сделаю, но если я этого не сделаю, я никогда себя не прощу.
– Смелый маленький ангел, – старик поднялся, поправил брюки, – ты мне нравишься. Хоть и веры в тебе нет, и любви ко всем ближним тоже. Я сделаю тебе подарок, вставай. – Я поднялся, оказавшись выше него на полголовы, расправил плечи. Архангел протянул руку к моей груди и я почувствовал, как обугленные ошмётки Любви срастаются, шрамы исчезают, опалённая чёрно-розовая шерсть расправляется и начинает переливаться. – Я не буду её забирать, даже на время, хотя стоило бы… Пусть она будет у тебя, раз ты её так бережёшь. Возьми, – он достал из-за спины сияющий меч из белого металла, хотя ножен я не видел, протянул мне. – Он не может убить или ранить, но он должен быть у тебя, – старик пожал плечами, хохотнул, – атрибут профессии! Удачи тебе, маленький ангел. Я буду молиться за твою Любовь.
Он пожал мне руку, за его спиной хлопнуло сразу шесть белоснежных крыльев и его размытый силуэт унёсся в грозовое небо.
Я стоял под дождём, сжимая серебряный меч, которым нельзя драться, и думал о том, как же офигенно круто я попал.
Часть вторая. После
Холодно не было. Дождь стучал по плечам, ботинки утопали в грязи. Ангел в грязных ботинках, полный сюр… Меч мешался в руках, но я не знал, куда его сунуть. Время. Мне подвластно время, но я не знаю, куда деть бесполезную железку. Гавриил достал его из-за спины, я подумал и попытался сунуть меч в воображаемую перевязь на лопатках. Он вошёл как родной, я вздохнул с облегчением.
Теперь дело. Надо посмотреть, что было в комнате после того, как я ушёл. Я дошёл до двери подъезда, стараясь не смотреть на размытое дождём кровавое пятно… Сколько крови. Сколько же в ней осталось, если столько вытекло?
Поднялся на седьмой этаж по лестнице, совершенно не запыхался. На пробу прошёл сквозь дверь – получилось. Посмотрел на пустую Ксюхину квартиру, стало жутко, я почувствовал себя то ли вором, то ли извращенцем – вломился сам в чужой дом. Теперь время. Как вернуть его обратно? Я прикрыл глаза, представил шкалу времени, появился почему-то кусок 3д-студии, сто лет в ней не работал, с чего бы это? Сто лет… я вдруг подумал, что теперь для меня это вполне реальная цифра. На пробу протащил воображаемый ползунок шкалы на час назад, воздух вздрогнул, ничего вроде бы не изменилось. Я стоял в коридоре, в кухне капала вода, в спальне…
В спальне тихо пела Ксюха. Мне вдруг стало так хорошо – вот она, живая, с ней всё в порядке! Я шагнул вперёд, стараясь не шуметь, прошёл сквозь дверь спальни и увидел её. Ксюха рисовала. В ушах были наушники, она качала головой в такт и тихо подпевала знакомую медленную мелодию. Я зашёл ей за спину, глянул на полотно. На картине была девушка, обнажённая. Она стояла по пояс в непрозрачной воде, грудь прикрывали длинные мокрые волосы, лицом она здорово смахивала на Карину, только более тонкая, даже болезненно. Правой рукой русалка зажимала кровоточащую рану в центре груди, а левой протягивала вперёд недорисованное сердце. И тут я узнал играющую в плеере песню – «Возьми моё сердце». Как же, как же, в самый раз.
Ксюха отложила палитру и кисть, вытерла руки большой белой тряпкой, порылась в шкафу, достала некую чисто женскую гигиеническую принадлежность, я отвернулся, её шаги прошуршали из комнаты. Не знаю, умеют ли ангелы краснеть, но я – умею, причём очень качественно.
Раздался звонок. Ох и противный же звук, и чего я тогда его не поменял? Вошла Ксюха со мной… Неприятно смотреть на себя со стороны. Я что, всегда так сутулюсь? Немножко ускорил время, они побежали быстрее, прикольные, как в кино… О, вот я её обнял! Я вернул времени нормальную скорость.
– Соглашайся, я больше так не могу…
Идиот… Думаешь, мне теперь лучше?!
– Слав, я не люблю тебя.
Как же это больно. Я знал, что она это ответит, но всё равно больно. Старый я сорвался с места, хлопнул дверью. Ксюха сидела в той же позе, её трясло. Я подошёл поближе, она достала из тумбочки у матраса пачку тонких сигарет, зачиркала спичкой, сломала, ругнулась, достала ещё одну.
Я не знал, что она курит. Она затянулась, вытерла намокшие глаза:
– Дурак… Где ты раньше был?
Интересненько…
– Дурак! – Она швырнула пачку в стену, потом туда же полетели спички, потом она схватилась за живот, поморщилась и легла на постель, свернулась клубком. – Дурак… никогда не доставай девушку, когда у неё месячные.
Хм, я запомню.
Она докурила, опять взялась за кисть. На кухне зазвонил телефон, она вздохнула, вытерла руки, влезла в тапки и пошаркала из комнаты. Несколько раз ткнула пальцем в кнопку, наконец сработало, она ответила:
– Да.
Я подошёл поближе, приставил ухо к телефону с другой стороны.
– … знаете хозяина телефона?
– Да, знаю. Он его потерял?
– Нет. Мне очень жаль, он… разбился на мотоцикле. А ваш номер последний, на который он звонил, поэтому мы… Алло? Вы меня слышите? Вы сможете подписать опознание? Алло!
Ксюха опустила трубку, по лицу покатились слёзы в три ручья, глухо застучали по линолеуму, она села на пол, закрыла лицо руками и закричала… Я никогда не слышал, чтоб люди так кричали. Этот крик меня резал, как наждаком, она размазывала по лицу хлынувшую из носа кровь, поднялась, пошатываясь рванула в комнату, упала на колени возле картины с байкером. Глухо заскулив, провела по ней дрожащими пальцами, оставляя кровавые полосы. Не прекращая рыдать, бросилась к окну, рывком открыла и вспрыгнула на карниз. Я закричал:
– Нет, не надо!
Она обернулась, посмотрела сквозь меня на картину и шагнула…
Я остановил время.
Вот так вот, да? Вот тебе и летящий вдаль ангел… Странный, пусть сам рожает, если хочет!
Я горько рассмеялся. Просто порыв. Её можно остановить. Я промотал время назад, догнал себя, сбегающего по ступенькам, попытался поймать за руку – куда там! Несётся, как лось. Подождал, пока он сядет на лавочку, сел рядом, заговорил:
– Вернись к ней! Ей плохо, идиот, успокой её!
Старый я смотрел на целующуюся парочку. Плохо было ЕМУ. Проблемы были только у него, весь остальной мир мог идти лесом. На подоконнике появилась фигурка Ксюши, я резко отвернулся и закрыл глаза.
***
Потом мне в голову пришла идея, что её могут остановить соседи, я потратил полчаса своего субъективного времени на уговаривание бабульки-соседки пойти к Ксюхе за солью, но та в результате пошла за солью в магазин.
Не любят люди слушать внутренний голос.
Другой сосед вообще спал, и добудиться его я не смог.
Потом подумал, что лучше убрать сам звонок, попытался отключить телефон, но почему-то не вышло, я вспомнил слова архангела про наглое вмешательство и оставил свои попытки. А возможно, просто не работала кнопка, результат в любом случае один. Тогда я взял кружку воды и плеснул на мобильный – дохлый номер, он всё равно зазвонил.
Я был в бешенстве.
Кто ещё может остановить её? Карина? Попробуем…
Я поднялся на крышу, расправил крылья, почувствовал, как в них упирается тугой ветер, взмахнул…
Подбросило метров на десять, я перестал молотить крыльями воздух, расправил их, медленно поплыл над дождливым городом. Где её искать? Понятия не имею, где она живёт. Покружил над домами, надеясь, что проснётся то таинственное знание, о котором говорил архангел. Надо сосредоточиться. Я представил Карину, попытался нащупать направление… Ага! Вроде, что-то есть. Качнул крыльями, город подо мной накренился и понёсся с сумасшедшей скоростью, я приземлился прямо в квартире, нырнув сквозь потолок и стены. Карина сидела за ноутбуком, по монитору бегала грудастая лиса с мечом больше её самой, на столе стояла тарелка с пирожными. Я отмотал время немного назад, пусть будет с запасом, подошёл к девушке. Гора пирожных на тарелке выросла, больше ничего не изменилось. Наклонился в её уху, максимально убедительно сказал:
– Позвони Оксане. Позвони, поболтай с ней, расскажи что-нибудь весёлое.
Карина положила пирожное, вопросила в пространство:
– Ксюхе позвонить, что ли?
Я запрыгал от радости, что хоть кто-то наконец меня услышал, закричал:
– Да, да, позвони! А лучше приезжай к ней!
– Позвонить или не позвонить? – Протянула девушка, полюбовалась маникюром. – Ну, допустим, позвоню. Проболтаем все бесплатные минуты, а вечером моё чудо будет вопить, что у нас совсем нет времени…
– Не будет вопить, – пообещал я, – я его успокою!
– Ну конечно, я его успокою, но Ксюха же позовёт к себе, – продолжала Карина, – а у меня сегодня выходной, и не отмажешься… А переться к ней через весь город… Нет, не хочу, – она махнула рукой, – не буду звонить, пусть сама звонит.
Я зарычал, взревел:
– Звони!
– Нет. Лучше поиграю.
– Она там из окна прыгает, пока ты тут играешь!
Я хлопнул ладонью по столу, Карина дернулась:
– Окно, что ли, открыть?
– О, боже… – я сел на пол, вспомнил старика-архангела. – Шепнуть на ухо, говоришь? Я не знал, что буду шептать так тихо!
Карина надела наушники и взяла следующее пирожное. Я ткнулся в стену лбом и зарычал.
***
Я сидел на её постели на полу, она рисовала и пела. Все мои потуги ни к чему не привели. Я даже пытался подхватить её на лету – она прошла как сквозь туман. И ничего не изменилось.
Я ещё раз отмотал время назад, свежие мазки исчезли, Ксюха стала наносить их заново… Я не знал, что она так хорошо поёт. На меня навалилась безысходность, придавила, на глаза навернулись злые бессильные слёзы… Что я могу? Взгляд упал на картину с байкером, я подошёл ближе, присел, рассматривая его получше.
– Неужели ты правда его любишь? – Я уже несколько суток разговаривал со всеми присутствующими и сам с собой, это помогало не чувствовать себя привидением. Ксюха вытащила один наушник, прислушалась, тряхнула головой и вернула его на место.
Я поднялся, посмотрел на свою любимую девушку… Смогу ли я отдать тебя ему ради твоего счастья?
Ксюшка погрызла кисточку, прикрыла глаза, тихо пропела: «мне некуда деться, свой мир я разрушил»…
Я хмыкнул – да, мне некуда деться. Крылья хлопнули за спиной, город удалялся, я искал на ощупь лохматого байкера. Нашёл. Его тело грузили в скорую. Я зажмурился, как же меня достали эти скорые! Отмотал время назад, потом вперёд, пронаблюдал как солнце стремительно катится по небосклону, как вырастают тени, как летит над асфальтом чёрный байк, подскакивает от удара сбоку, слетает с дороги, вспыхивает… Из ударившей его машины выбежал, пошатываясь, выпивший парень, схватился за голову.
Понятно. Я промотал время назад, нашёл водителя машины. Он сидел с другом в небольшой пивнухе, друг, уже изрядно навеселе, заводил извечную песню «ты меня уважаешь?» и водитель поддавался, брал выпивку. Потом ещё и ещё… Я отщёлкнул время, полчасика, должно хватить, зашептал водителю:
– Ты за рулем, олух! Штрафы подняли, колодки старые, не пей, козленочком станешь! – Парень замер, почесал ухо, я напирал, – не пей, дорога плохая, пиво здесь – дрянь, не пей, я сказал, козлёночком станешь!!! – Водитель почесал второе ухо. – Будешь бегать вокруг машины и вопить «ладушка, машинка моя, это я, твой хозяин!», а она скажет «на фиг мне пьяный хозяин, я на штрафплощадку не хочу!».
Парень почесал затылок:
– Знаешь, Лёх, я по-моему уже допился. Поеду я.
Друг завозмущался, мне было наплевать – я блаженствовал! Наконец-то хоть что-то получилось! Я разбежался и полетел рядом с машиной, вот он – тот перекресток, вот несётся оглашённый Волк, вот водитель бьёт по тормозам… А ни фига. Глухой удар, мотоцикл разворачивает, он отлетает с дороги, байкер бьётся лицом о покорёженный руль, лужа крови, скорая… Правда, в этот раз удар пришёлся не в дверь, а в бампер, и ничего не горело, но меня это мало утешило.
Я сидел на асфальте и грыз ногти. Ногти были безвкусные. Молодая медсестричка всхлипнула, убрала волосы с разбитого лица байкера, прошептала:
– Дурень, что ж вы все без шлемов гоняете? Правила для кого придумали, а? Молодой совсем…
Я с благодарностью посмотрел на девушку, поднялся с земли и рванул туда, откуда приехал Волк, одновременно проматывая время. Я тебя, олуха, научу правилам дорожного движения!
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?