![](/books_files/covers/thumbs_240/hronika-ubiycy-korolya-den-vtoroy-strahi-mudreca-tom-2-165000.jpg)
Автор книги: Патрик Ротфусс
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Патрик Ротфусс
Хроника Убийцы Короля. День второй. Страхи мудреца. Том 2
© А. Хромова, перевод на русский язык, 2018
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018
* * *
![](i_001.jpg)
Глава 75
Действующие лица
В первые несколько часов нашего похода я сделал все, чтобы поближе познакомиться с парнями, которых Алверон посадил мне на шею. В переносном, конечно, смысле: во-первых, все они шли своими ногами, а во-вторых, одна из них была женщиной.
Первым привлек мое внимание Темпи, он же и удерживал его дольше всех, поскольку был первым наемником из адемов, которого я встретил. Темпи оказался вовсе не громилой-убийцей со стальным взглядом, как я думал, а довольно невзрачным парнем, не очень-то высоким и не особенно крепко сбитым. Светлокожий, со светлыми волосами и светло-серыми глазами. Лицо его было бесстрастным, как чистый лист бумаги. На удивление бесстрастным. Нарочито бесстрастным, я бы сказал.
Я знал, что наемники из адемов носят кроваво-красные одежды, это у них вроде формы. Однако одежда Темпи выглядела совсем не так, как я ожидал. Его рубаха была притянута к телу десятком мягких кожаных ремней. Штаны тоже были туго перевязаны у бедер, лодыжек и колен. Все это было кроваво-красного цвета и сидело на нем так же туго, как перчатка на джентльмене.
День выдался солнечный, и я увидел, как Темпи начал потеть. Он привык к холодному разреженному воздуху Штормвала, и в здешних краях ему, должно быть, было чересчур жарко. За час до полудня он распустил кожаные перевязи на рубашке, содрал ее с себя и принялся утирать ею лицо и руки. Похоже, его ничуть не смущало, что он идет по королевскому тракту голым до пояса.
Кожа у Темпи была белая-белая, почти как сливки, а тело – тощее и поджарое, как у борзой, и мышцы переливались под кожей со звериной грацией. Я старался не пялиться на него, но глаз поневоле выхватывал узкие бледные шрамы, оплетающие плечи, грудь и спину.
Он ни разу не пожаловался на жару. Он вообще говорил мало, а на вопросы чаще отвечал, кивая или качая головой. У него была котомка, такая же, как моя, а его меч выглядел ничуть не устрашающе – скорее, наоборот, он был довольно короткий и неброский.
Дедан отличался от Темпи, насколько вообще один человек может отличаться от другого. Он был высок, широкоплеч, с мощной грудью и загривком. При нем был тяжелый меч, длинный кинжал, разрозненные доспехи вареной кожи, такой твердой, что ею можно было убить, и неоднократно чиненные. Короче, если вы хоть раз видели охранника при караване, значит, вы видели Дедана – или, по крайней мере, кого-то, скроенного из того же отреза ткани.
Он жрал больше всех, больше всех ныл, больше всех бранился и был упрямей мореного дуба. Но, надо отдать ему должное, он держался дружелюбно и был смешлив. Я испытывал искушение счесть его глупцом за его рост и манеры, но на самом деле Дедан был далеко не глуп, когда давал себе труд пораскинуть мозгами.
Геспе была женщиной-наемницей. Вовсе не такая редкая птица, как думают некоторые. По внешности и снаряжению она была почти точной копией Дедана. Кожаные доспехи, тяжелый меч, обветренный и многоопытный вид. У нее были широкие плечи, сильные руки и гордое лицо с квадратной челюстью. И красивые белокурые волосы – но подстриженные коротко, по-мужски.
Однако считать ее женской версией Дедана было бы ошибкой. Она была настолько же сдержанна и замкнута, насколько он – болтлив и хвастлив. И, в то время как Дедан был легок в общении, когда не злился, Геспе все время держалась чуточку напряженно, как будто постоянно ожидала от кого-то неприятностей.
Мартен, наш следопыт, был старшим из нас. Он тоже одевался в кожу, но более мягкую и ухоженную, чем доспехи Дедана и Геспе. Он носил при себе длинный кинжал, короткий нож и охотничий лук.
Мартен служил егерем, пока не впал в немилость у баронета, чьи леса он охранял. Работа наемника была, конечно, гораздо хуже должности егеря, однако же она его кормила. Мартен хорошо стрелял из лука, так что в бою он тоже кое-чего стоил, хотя и не был так силен, как Дедан или Геспе.
Эти трое заключили временный союз несколько месяцев тому назад и с тех пор нанимались на работу вместе. Мартен мне рассказал, что им и прежде доводилось работать на маэра: в последний раз их наняли обходить дозором земли неподалеку от Тинуэ.
Мне потребовалось минут десять, чтобы сообразить, что по-настоящему походом должен был командовать Мартен. Он чувствовал себя в лесу куда уверенней, чем все мы, вместе взятые, и ему даже пару раз доводилось охотиться на людей за вознаграждение. Когда я сказал об этом ему, он только покачал головой, улыбнулся и сказал, что уметь делать что-то и хотеть это делать – две большие разницы.
Ну и, наконец, я – их отважный предводитель. В письме, которое вручил мне маэр, я описывался как «толковый юноша, хорошо образованный и обладающий множеством достоинств». Хотя это было чистой правдой, подобная характеристика заставляла меня чувствовать себя самым бесполезным из всех придворных фатов.
Да и то, что я был намного моложе их всех и костюм мой годился скорее для вечеринки, чем для похода, делу отнюдь не помогало. У меня с собой была моя лютня и кошелек маэра. Ни меча, ни доспехов, ни даже ножа…
Осмелюсь утверждать, они совершенно не понимали, что со мной таким делать.
* * *
Примерно за час до заката мы повстречали на дороге лудильщика. На нем был традиционный бурый балахон, подпоясанный веревкой. Тележки при нем не было: он вел под уздцы ослика, навьюченного узлами до такой степени, что животное походило на гриб.
Лудильщик неторопливо шагал нам навстречу, напевая:
Пускай повсюду благодать,
Кругом весна и счастье,
Не вечно солнышку сиять,
Придет еще ненастье!
Пускай на мелочи вам лень
Сегодня деньги тратить —
Но вот наступит черный день,
И мелочей не хватит!
На черный день, на черный час
Всегда необходимо
Иметь запас —
А вот как раз
Идет лудильщик мимо!
Я рассмеялся и зааплодировал. Настоящий странствующий лудильщик – птица редкая, и я всегда рад подобной встрече. Мать говорила мне, что встреча с лудильщиком приносит удачу, а отец ценил их за новости, которые они разносят. Ну а то, что мне и вправду было необходимо кое-что прикупить, делало эту встречу втрое более желанной.
– Эй, лудильщик! – с улыбкой окликнул его Дедан. – Мне требуется очаг и кружка пива. Далеко ли до ближайшего трактира?
Лудильщик указал себе за спину.
– Минут двадцать ходьбы, и того не будет.
Он смерил взглядом Дедана.
– Только не говорите, что вам больше ничего не требуется! – воскликнул он. – Всякому человеку что-нибудь да надо.
Дедан вежливо покачал головой.
– Извини, лудильщик. Я поиздержался.
– А вы? – лудильщик окинул взглядом меня. – У вас вид молодого человека, которому точно что-то надо!
– Да, мне и в самом деле кое-что требуется, – признался я. Видя, что остальные с тоской посматривают вперед, в сторону трактира, я махнул им рукой. – Ступайте вперед! Я сейчас догоню.
Они зашагали дальше. Лудильщик, усмехаясь, потер руки.
– Ну-с, так что же вам угодно?
– Для начала – немного соли.
– И коробочка для нее, – добавил лудильщик, принимаясь рыться в тюках, навьюченных на ослика.
– И хорошо бы еще нож, если у вас найдется такой, который не слишком трудно достать.
– Тем более что вы отправляетесь на север, – тут же подхватил лудильщик. – Дороги там опасные. Без ножа нехорошо.
– А что, и у вас были неприятности? – спросил я, надеясь, что он может знать что-то, что помогло бы нам отыскать разбойников.
– Да нет, – ответил он, копаясь в вещах. – Дела еще не настолько плохи, чтобы кому-то пришло в голову обидеть лудильщика. И все-таки дороги там опасные.
Он вытащил длинный узкий нож в кожаных ножнах и протянул его мне.
– Рамстонской стали!
Я вынул нож из ножен и оглядел клинок. Это и впрямь была рамстонская сталь.
– Да нет, мне бы чего попроще, – сказал я, возвращая ему нож. – Мне в основном для повседневных нужд, колбаску там порезать…
– А чем вам рамстонская сталь для повседневных нужд не годится? – возразил лудильщик, снова сунув мне нож. – Им можно лучину на растопку колоть, а потом сразу бриться! Заточку держит только так!
– Мне может потребоваться его и на излом взять, – уточнил я. – А рамстонская сталь хрупкая.
– Что есть, то есть, – охотно согласился лудильщик. – А как говаривал мой батюшка: «Лучшего ножа у вас не будет, пока этот не сломается!» Хотя это касается любого ножа. А по правде говоря, этот нож – единственный, что у меня есть.
Я вздохнул. Я же вижу, когда деваться некуда.
– И огниво.
Он протянул мне огниво едва ли не прежде, чем я успел это сказать.
– Я поневоле обратил внимание, что у вас пальцы в чернилах, – сказал он, указывая на мои руки. – У меня есть бумага, отличная бумага! И перья, и чернила тоже. Что может быть хуже, чем сочинить песню и не суметь ее записать?
Он протянул мне кожаную папку с бумагой, перьями и чернильницей.
Я покачал головой, помня, что кошелек маэра отнюдь не бездонный.
– Да нет, лудильщик, сдается мне, песни писать я пока что бросил.
Он пожал плечами, по-прежнему протягивая мне папку.
– Ну, не песни, так письма! Я знаю одного парня, которому как-то раз пришлось вскрыть себе вены, чтобы написать записку возлюбленной. Это, конечно, весьма романтично. И очень символично. Но еще и весьма болезненно, негигиенично и смотрится жутковато, если честно. Так что теперь он всегда носит при себе перо и чернила!
Я почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица: слова лудильщика напомнили мне о том, о чем я совсем позабыл в спешке, уходя из Северена. Денна! После разговора с маэром о разбойниках, двух бутылок крепкого вина и бессонной ночи мысли о ней совершенно вылетели у меня из головы. И я ушел после нашей ужасной ссоры, не сказав ни слова! Что она подумает, раз я так жестоко разговаривал с ней, а потом взял и исчез?
Я был уже в целом дне пути от Северена. Не мог же я вернуться только затем, чтобы предупредить ее, что ухожу? Я поразмыслил. Нет. А кроме того, Денна сама столько раз исчезала без предупреждения, не сказав ничего на прощание… Уж конечно, она меня поймет, если я поступлю так же…
«Глупо… Глупо… Глупо…» Мои мысли метались по кругу: я пытался сделать выбор из нескольких равно неприятных вариантов.
И тут хриплый рев лудильщикова осла навел меня на мысль.
– Скажи, лудильщик, а ты, часом, не в Северен ли направляешься?
– Скорее за Северен, чем в него, – сказал он. – Но и туда тоже.
– Я только что вспомнил, что мне нужно отправить письмо. Если я тебе его дам, возьмешься ли ты отнести его в один трактир?
Он медленно кивнул.
– Возьмусь, – сказал он. – При условии, что вам понадобится бумага и чернила…
Он улыбнулся и помахал папкой.
Я поморщился.
– Понадобится, лудильщик. Но сперва скажи, сколько ты с меня возьмешь за все, вместе взятое?
Он окинул взглядом разложенные товары.
– Соль с коробочкой – четыре бита. Нож – пятнадцать битов. Бумага, перья и чернила – восемнадцать битов. Огниво – три бита.
– И доставка письма, – добавил я.
– Срочная доставка! – с улыбкой уточнил лудильщик. – Причем даме, судя по вашему выражению лица.
Я кивнул.
– Так-так… – лудильщик потер подбородок. – Ну, в других обстоятельствах я бы заломил тридцать пять, мы бы с вами как следует поторговались и вы бы сбили цену до тридцати.
Цена была разумная, особенно учитывая, как нелегко добыть хорошую бумагу. И тем не менее это была треть тех денег, что дал мне маэр. И эти деньги нам потребуются на еду, на ночлег, на другие нужды…
Но не успел я что-нибудь ответить, как лудильщик продолжал:
– Однако я вижу, что для вас это слишком дорого. А смею заметить, плащ на вас на диво хороший. Я лично всегда рад сторговаться и оказать человеку услугу…
Я машинально плотней завернулся в свой красивый вишневый плащ.
– Может, я бы и согласился с ним расстаться, – сказал я. Мне даже не пришлось изображать сожаление – оно было неподдельным. – Но тогда ведь я останусь без плаща! А ну как дождь пойдет, что же я стану делать?
– Это не проблема! – сказал лудильщик. Он вытряхнул из мешка матерчатый сверток и показал его мне. Когда-то ткань была черной, но от времени и многочисленных стирок она вылиняла, сделавшись темно-зеленоватой.
– Потрепанный малость, – заметил я, щупая расходящийся шов.
– Да ладно, просто хорошо объезженный! – возразил лудильщик, набрасывая плащ мне на плечи. – А сидит-то как! И цвет вам идет, как раз глаза подчеркивает. К тому же на дороге, где полно разбойников, не стоит выглядеть чересчур богатым!
Я вздохнул.
– А что вы дадите мне в придачу? – спросил я, протягивая ему свой красивый плащ. – Этот плащ и месяца не ношен, заметьте себе, и под дождем ни разу не бывал!
Лудильщик ощупал мой великолепный плащ.
– Ого, сколько кармашков! – с восхищением сказал он. – Чудная вещь!
Я пощупал потертую ткань плаща лудильщика.
– Если дадите в придачу иголку с ниткой, я, так и быть, сменяю свой плащ на все это добро, – сказал я, внезапно охваченный вдохновением. – И вдобавок уплачу вам железный пенни, медный пенни и серебряный пенни!
Я усмехнулся. Это были жалкие гроши. Но именно столько просят лудильщики в сказках, продавая какой-нибудь волшебный амулет ничего не подозревающему сыну вдовы, который отправился по свету искать счастья.
Лудильщик расхохотался, запрокинув голову.
– Я как раз собирался предложить то же самое! – сказал он. Потом закинул мой плащ на плечо и крепко пожал мне руку.
Я порылся в своем кошельке и выудил железный драб, два винтийских полупенни и, к своему изумлению, атуранский твердый пенни. Последнее было большой удачей для меня: твердый пенни стоил всего лишь малую часть винтийского серебряного кругля. Я вытряхнул содержимое десятка карманов вишневого плаща в свой дорожный мешок и забрал у лудильщика свое новое имущество.
Потом торопливо написал записку Денне, объяснив, что мой покровитель неожиданно отослал меня по делам. Извинился за все резкости, которые ей наговорил, и пообещал встретиться с нею сразу, как вернусь в Северен. Мне хотелось бы, чтобы у меня было побольше времени на то, чтобы составить это письмо. Мне хотелось бы подобрать более продуманные извинения, получше все объяснить, – но лудильщик уже упаковал мой красивый плащ, и ему явно не терпелось отправиться дальше.
У меня не было воска, чтобы запечатать письмо, и я использовал уловку, которую придумал, когда писал письма для маэра. Я в несколько раз сложил лист бумаги, а потом свернул его так, что пришлось бы его разорвать, чтобы развернуть снова.
Я протянул письмо лудильщику.
– Его нужно отдать красивой черноволосой женщине по имени Денна. Она живет в «Четырех свечках» в Северене-Нижнем.
– Ах да, совсем забыл! – воскликнул лудильщик, пряча письмо в карман. – Свечки!
Он сунул руку во вьюк и вытащил пучок толстых сальных свечей.
– Свечки-то точно всякому нужны!
Как ни забавно, свечки мне действительно могли пригодиться, хотя и не затем, что он думал.
– А еще у меня есть вакса для сапог, – продолжал он, роясь в тюках. – А то у нас тут знаете, какие ливни бывают?
Я рассмеялся и развел руками.
– Я, пожалуй, куплю у вас четыре свечки за бит, но больше я себе ничего позволить не могу. А то, если так дальше пойдет, мне придется купить у вас вашего осла, чтобы увезти все мои покупки!
– Ну, как желаете, – ответил он, легко пожав плечами. – Знаете, молодой господин, иметь с вами дело – одно удовольствие!
Глава 76
Растопка
На второй день солнце уже садилось, когда мы наконец нашли хорошее место для лагеря. Дедан отправился собирать хворост. Мартен принялся чистить картошку и морковку, а Геспе отправилась набрать воды в котелок. Я же взял лопатку Мартена и принялся копать яму под костер.
Темпи, не дожидаясь просьбы, взял сук и мечом настругал сухих стружечек на растопку. Без ножен его меч тоже смотрелся не особенно впечатляюще. Однако, учитывая, как легко он снимал с дерева тонкую, как бумага, стружку, он, должно быть, был острее бритвы.
Я как раз закончил обкладывать кострище камнями. Темпи молча протянул мне горсть растопки.
Я кивнул.
– Может, хочешь взять мой нож? – спросил я, надеясь втянуть его в разговор. За эти два дня я перекинулся с ним едва ли десятком слов.
Светло-серые глаза Темпи взглянули на нож у меня на поясе, потом на его меч… Он покачал головой и нервно передернулся.
– А разве это заточку не портит? – спросил я.
Наемник пожал плечами, избегая смотреть мне в глаза.
Я принялся раскладывать костер, и тут-то я допустил свою первую ошибку.
Надо сказать, вечер был холодный, а мы все устали. Так что вместо того, чтобы в течение получаса заботливо колдовать над костром, раздувая из крохотной искры большое пламя, я обложил наструганную Темпи растопку прутиками, потом расставил вокруг чурочки побольше, соорудив плотный дровяной шалашик.
Как раз когда я заканчивал, вернулся Дедан с очередной охапкой дров.
– Чудесно! – буркнул он себе под нос, достаточно тихо, чтобы при случае сделать вид, будто разговаривал сам с собой, однако достаточно громко, чтобы слышали все. – И это наш старшой! Замечательно!
– Что тебе теперь-то не по нраву? – устало осведомился Мартен.
– Нам костер нужен, а мальчик тут деревянную крепость строит!
Дедан театрально вздохнул, а потом обратился ко мне – он, вероятно, думал, что наставительно, а как по мне, то свысока:
– Слушай, давай помогу, а? Так тебе костер нипочем не разжечь. У тебя есть кремень и огниво? Давай я тебя научу, как ими пользоваться.
Никто не любит, когда с ним разговаривают таким тоном, но я этого просто не выношу. А Дедан уже два дня всячески пытался показать, что считает меня дураком.
Я испустил усталый вздох – самый стариковский, самый усталый от жизни вздох, какой только мог изобразить. Нужно было разыграть все как по нотам. Он считает меня бестолковым сопляком. Надо ему показать, как он ошибается.
– Дедан, – спросил я, – что ты обо мне знаешь?
Он растерянно уставился на меня.
– Ты знаешь обо мне только одно, – спокойно продолжал я. – Ты знаешь, что маэр назначил меня главным.
Я посмотрел ему в глаза.
– Как ты думаешь, маэр – он дурак?
Дедан замахал руками.
– Да нет, конечно, я просто…
Я встал – и тут же пожалел об этом: так куда сильнее бросалась в глаза наша разница в росте.
– Как ты думаешь, стал бы маэр назначать меня главным, будь я дураком?
Дедан неискренне улыбнулся, пытаясь свести на нет два дня пренебрежительных замечаний в мою сторону.
– Да нет, ты неправильно понял…
Я поднял руку.
– Это не твоя вина. Ты обо мне просто ничего не знаешь. Но давай не станем тратить на это время нынче вечером. Все мы устали. Просто прими к сведению, что я не сынок какого-нибудь богатея, отправившийся на прогулку.
Я зажал между пальцами вытащенную из костра стружку и сосредоточился. Я вложил в это больше теплоты, чем требовалось, и почувствовал, как моя рука похолодела до самого плеча.
– И можешь быть уверен – я умею разжигать огонь!
Растопка воспламенилась, жаркое пламя взметнулось вверх, мгновенно охватив сложенные шалашиком дрова.
Я просто хотел произвести впечатление, чтобы Дедан перестал считать меня бестолковым мальчишкой. Однако за время, проведенное в университете, я несколько отвык общаться с обычными людьми. Развести костер таким образом для любого члена арканума было так же просто, как натянуть сапоги.
А Дедан отродясь не встречал живого арканиста и, по всей вероятности, вообще не приближался к университету ближе чем на тысячу миль. И все, что он знал о магии, сводилось к байкам, которых он наслушался у походных костров.
Поэтому, когда костер вспыхнул, он побелел как простыня и шарахнулся на несколько шагов назад. У него был такой вид, словно я внезапно вызвал стену бушующего пламени, подобно Таборлину Великому.
Потом я увидел, что и у Мартена с Геспе точно такие же лица – на них было отчетливо написано природное винтийское суеверие. Они взглянули на костер, потом снова на меня… Я оказался одним из «этих». Я путаюсь с темными силами. Я призываю демонов. Я жру сырки вместе с корочкой.
Глядя на их ошеломленные лица, я осознал, что не смогу сказать ничего такого, что бы их успокоило. По крайней мере, сейчас. Поэтому я только вздохнул и принялся раскатывать свой спальник на ночь.
Надо сказать, что в тот вечер у костра не было слышно веселой болтовни – но зато и ворчания Дедана слышно не было. Я бы предпочел, чтобы меня уважали, но, за отсутствием уважения, немного здорового страха тоже сгодится для того, чтобы уладить определенные недоразумения.
* * *
Через два дня, видя, что я не собираюсь больше выкидывать ничего «эдакого», все мало-помалу расслабились. Дедан по-прежнему хвастался и важничал, однако же прекратил называть меня «мальчиком» и ныл теперь вдвое меньше прежнего, так что я считал это своей победой.
Вдохновленный этим сомнительным успехом, я твердо решил разговорить наконец Темпи. Если уж я командир этого маленького отряда, мне нужно знать о своем подчиненном побольше! А главное, мне требовалось выяснить, способен ли он произнести больше пяти слов кряду.
Так что днем, когда мы остановились на привал, я подошел к наемнику из адемов. Он сидел немного в стороне от остальных. Не то чтобы он нарочно противопоставлял себя остальным. Просто мы ели и болтали. А Темпи ел молча.
Однако сегодня я нарочно уселся рядом с ним со своим обедом: куском вяленой колбасы и несколькими холодными картофелинами.
– Эй, Темпи!
Он поднял голову и кивнул. На миг я перехватил взгляд его светло-серых глаз. Он тут же отвернулся и нервно заерзал. Он взъерошил свои светлые волосы и на секунду напомнил мне Симмона. Они оба были хрупкие и светловолосые. Однако Симмон никогда не бывал так молчалив. В разговоре с Симом, бывало, насилу слово сумеешь вставить.
Разумеется, я и прежде пытался поговорить с Темпи. Так, ни о чем: о погоде, пожаловаться на натертые ноги, что-нибудь насчет еды. Ничего из этого не выходило. В лучшем случае мне удавалось вытянуть из него пару слов. Чаще он просто кивал или пожимал плечами. Еще чаще он ничего не отвечал и принимался подергиваться, упорно отказываясь хотя бы посмотреть мне в глаза.
Так что сегодня я рискнул пойти ва-банк.
– Я много слышал про летани, – сказал я. – Мне хотелось бы узнать о нем побольше. Расскажи, а?
Светлые глаза Темпи снова мельком скользнули по мне. Выражение его лица не изменилось. Он подергал красный кожаный ремень, которым была схвачена его рубаха, и принялся теребить свой рукав.
– Нет. Я не стану говорить о летани. Это не для тебя. Не спрашивай.
И снова отвернулся и уставился в землю.
Я мысленно подсчитал: тринадцать слов! Ну что ж, хотя бы на один свой вопрос я ответ узнал.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?