Читать книгу "СМЕРШ – 1943. Книга третья"

Твою мать! Да там же радиостанция! Прямо в разрушенной колокольне, которая стоит неподалёку от штаба.

Это, черт возьми, дьявольски гениально!

Пеленгаторы радиоразведки рыщут по лесам, выглядывают вражеские передатчики на заброшенных хуторах и в серой зоне фронта. Никому в голову не придет искать шпионскую рацию в двадцати метрах от штаба Рокоссовского.

Но… Если включить мощный передатчик так близко от штабных радиоприемников, он создаст дикое электромагнитное поле. У наших радистов в наушниках будет стоять сплошной рев. Они бы тогда сразу поняли – кто-то фонит прямо у них под боком. Тогда почему ничего не замечают?

Тут же прямо в темечко ударила ещё одна мысль. Ответная.

Время. Радист знает график выхода в эфир нашего штаба!

Он вещает строго в те моменты, когда работают мощные передатчики СМЕРШа или штаба фронта по соседству. Когда наши радисты выходят на связь, в эфире стоит такая плотность радиообмена и помех, что сигнал немцев просто прячется в этой тени.

Если у штабных и возникают наводки, они списывают их на работу собственного узла связи или соседних армейских раций. Радист синхронизировал свою работу с нашим расписанием. Самое темное место – под свечой! То есть, ему сообщают об этом.

Кто? Та-дам! Долбаный Пророк. Больше некому. Мельников уже никому ничего не сообщит. Ну или в роли ралтста выступает сам Крестовский. Такое тоже может быть.

– Слышишь, Михалыч, – тихонько позвал я обходчика. – А во сколько это было? Во сколько ты призраков увидел?

– Дык… Часа два прошло с полуночи. Ближе к трем. Самое бесовское время.

– Понял… А патруль что? Не сказал?

– Ты чего? – громко хохотнул Михалыч, – Меня же за сумасшедшего примут да быстренько отправят подальше от посёлка. В Свободе все, кто остался, на военных работают. Или на станции трудятся. Ежли начну про всяких призраков баять, кто оставить здеся? А у меня мегера. Она прибаливает чуток. Я ее пайками подкармливаю, да к докторам ходим. Докторов то теперича в Свободе много. Ей отсюдова нельзя уезжать. Ну и мне значит, тоже.

Я медленно вернулся на топчан. Сел.

В памяти вдруг всплыли наполовину обгоревшие документы, которые чудом вытащил из печки в доме Лесника. Немецкие удостоверения личности. Подлинные бланки Абвера.

Мы тогда с Карасевым сильно удивилось – на кой черт группе диверсантов, заброшенной в советский тыл, немецкие аусвайсы? Им наоборот, нужны наши документы. Чтоб под русских закосить.

А теперь… Теперь я, кажется понимаю, почему именно так.

Пророк готовит финал своей операции. А потом он хочет уйти за линию фронта. К немцам.

Сейчас, похоже, начался подготовительный этап. Здесь, на территории штаба практически в наглую, неизвестный радист передает информацию фашистам. Может ли это быть сам Крестовский? Вполне. Вообще не удивлюсь.

Но что именно? Какой удар он нанесет в качестве финального аккорда? Зачем ему эта сверхмощная рация на колокольне?

Мне хватило ровно пять минут, чтоб понять – ответ лежит на поверхности.

Крестовский знает историю Курской битвы так же хорошо, как и я. На календаре сейчас… Я мысленно посчитал дни, проведенные мною в Свободе. Получается – двенадцатое июня. Немецкая операция «Цитадель» начнется только пятого июля…

Но мы-то с Крестовском знаем – Центральный фронт Рокоссовского уже практически полностью готов к обороне.

Самое главное – резервы. Стальной кулак фронта. Прямо сейчас в тылу, в лесах, в балках под Ольховаткой и станцией Поныри, скрытно сконцентрирована 2-я танковая армия, а вместе с ней 9-й и 19-й танковые корпуса. Беспрецедентная плотность войск.

Сконцентрированы… То есть собраны в одну кучу…

Сука! Меня аж прошиб холодный пот. Нет, я уже обдумывал подобную версию. Допускал ее. Но… Теперь становится вполне очевидно, что это не версия. Это – правда.

Мельников, будучи инспектором ГУКР, имел беспрепятственный доступ к картам дислокации резервов и расписанию связи штабов. Он собирал эти данные для Пророка. Теперь Мельников погиб.

Крестовский либо уже знает об этом, либо вот-вот выяснит. Поймёт, что кольцо сжимается. Ему придется бить немедленно.

Цель Пророка – выйти в эфир на частотах Абвера прямо отсюда, из-под носа у СМЕРШа. Назвать немецкие коды аутентификации из тех самых обгоревших документов, чтобы в штабе Моделя ему поверили безоговорочно. И слить немцам точные квадраты скопления советских танковых армий.

Если Люфтваффе поднимут эскадрильи тяжелых бомбардировщиков и ударят по этим координатам… Ковровые бомбардировки просто сметут наши резервы. Центральный фронт останется без бронетехники. История изменится навсегда, превратившись в кровавую бойню с нашим разгромом.

А я сижу в подвале! И ничего не могу сделать конкретно сейчас. Начну орать и требовать Назарова, не факт, что он явится. К тому же лишний шум привлечёт внимание. Вдруг Крестовский совсем близко.

Я вскочил на ноги. Подошел к перегородке.

– Эй, Михалыч, слышишь? Есть предложение.

Глава 6

Рассказ Михалыча о «привидениях» заставил шестеренки в моей голове крутиться с удвоенной скоростью.

Допустим, я прав. В руинах церкви на самом деле сидит радист. Кем бы он ни был. Михалыч шляется туда бухать. Неужели профи не заметил пьяного в дупель обходчика, который хрустит ветками и гремит бутылкой? Да сто процентов заметил!

Но не тронул. Почему?

Потому что местный алкаш – это безобидная декорация. Убить обходчика – будут проблемы. А так – ходит и ходит, кому он мешает.

К тому же, в церкви Михалыч появляется «под мухой». Делиться своими видениями он ни с кем не будет. Чтоб в сумасшедшие не записали. Ну и заодно чтоб не прилетело за распитие в рабочее время. Мне вон, чисто от балды ляпнул. С тоски. Подумал, я – обычный гражданский. А патрулю, когда арестовали, не признался.

Значит, радист обходчика не опасается. Это открывает просто шикарные перспективы.

Если устроим засаду в церкви, рискуем спугнуть гадину. Но, к примеру, туда можно заявиться под видом Михалыча – в его тужурке. Шататься, бормотать под нос. Типа, пришел снова выпить втихаря. Тут даже скрываться не придется. В наглую зайти, расположиться и ждать радиопередачи. А потом – поймать гниду за руку прямо во время сеанса связи!

Но для этого мне нужна помощь. И теперь уже не только от Карасева. Если мы снова с ним вдвоем что-то затеем, Назаров нас кончит. На этот раз реально без суда и следствия.

Да и потом, начну прямо сейчас колотить в дверь и требовать майора – выйдет ерунда. Сергей Ильич на взводе. Это – мягко говоря. Решит, что лейтенант Соколов сочиняет на ходу сказки про призраков и непонятных радистов, лишь бы выкрутиться. Сложно вот так запросто поверить, будто под самым носом Управления СМЕРШ идет радиопередача.

В итоге – велит прижать задницу и ждать результатов «внутреннего расследования». Пока ему не предоставят подтверждение нашей с Карасем невиновности, он и слова не даст больше сказать.

Второй вариант – даже если выслушает, поверит и решит брать радиста, информация может разойтись по Управлению. Думаю, в свете всего, что произошло за последние дни, действовать без согласования с руководством, майор не решится.

А я теперь на сто процентов уверен, Крестовский окопался именно здесь, в штабе. Любой шухер – Пророк просто заляжет на дно, рация из церкви исчезнет вместе с радистом.

Значит, действовать надо тоньше. Через Котова. Батяня как раз отправился проверять мою легенду насчет Мельникова. Когда вернется, уже будет понимать, что я не врал. Вот тогда можно действовать. Все равно раньше ночи никто ничего никуда передавать не будет.

– Дык что за предложение, паря? – нетерпеливо переспросил Михалыч из-за перегородки.

– Погоди… – отозвался я в щель. – Скажи… А чем жена-то твоя болеет?

– Дык… кашляет страсть как, грудь закладывает, – тоскливо, но охотно принялся рассказывать сосед. – Лекарства нужны нормальные, а где их взять-то нонче? Врачи руками разводят, травки пить велят…

– Ты сам обходчиком на станции трудишься? Далековато. Пешком километров десять, не меньше.

– Не близко. Есть такое. На велосипеде езжу. Но супружнице говорят, лучше здесь оставаться. Вот и мотаюсь.

– Ага…

Я мысленно потер руки. Все складывается отлично. Не в том смысле, что меня радует болезнь жены Михалыча. Я ему как раз искренне сочувствую. А вот тот факт, что он супругу любит и бережет – это замечательно. Обходчик только для вида ругается на нее. На самом деле ради жены пойдет на многое.

Буквально пару месяцев назад, в апреле, по-моему, вышел жесткий указ о введении военного положения на всех железных дорогах. Все путейцы теперь приравниваются к военнослужащим Красной Армии. О чем Михалыч либо забыл, либо еще не привык.

Даже самый безобидный залет, а уж тем более пьянка в комендантский час, да еще прямо под носом у Ставки фронта – это стопроцентный военный трибунал. В лучшем случае мужика закатают в штрафную роту, в худшем – пришьют саботаж, после чего будущее Михалыча станет весьма туманным. Значит, нам точно есть о чем говорить. Теперь можно переходить в обсуждению.

– Михалыч, слушай внимательно. За распитие в прифронтовой полосе тебя не расстреляют, конечно, но наказания не избежать. Могут даже в штрафную роту отправить. Искупать вину. Понимаешь, что с твоей женой будет?