Читать книгу "Коробка феникса"

5

И все. Точка. Последняя из трёх. Я думала, что это многоточие, но я ошибалась.

И я впала в такое противное состояние, что было слишком тоскливо, чтобы быть весёлой, но не хватало чего-то ещё, чтобы заплакать. Будто просто разочарование, но разочарование не в ней, а в себе. Я просто стала ей не нужна. И я не знаю почему. Она просто забыла про меня, закрыла передо мной дверь и не хотела пускать. А мой стук раздражал её. Она отвечала мне через пару часов – говорила что я назойливая и, что у неё нет настроения для общения. А проблема была в том, что нет настроения для меня. Я была для неё самым близким и важным человеком, но, кажется, я просто тешила себя надеждами, что кому-то ещё нужна. Я просто хотела быть с ней, хотела делиться с ней своей жизнью, разделять с ней её, но похоже, что были другие люди, достойнее меня.

6

Под покровом ночи. Да, именно покровом. Ночь накрывала меня одеялом тьмы и светила ночником Луны. Я прятался в складках огромного одеяла и плакал.

Я говорил им, что все хорошо, что я справлюсь, что я пробьюсь – и они верили мне, но это была ложь. Я плакал и не знал что мне делать. Я просто плакал под покровом ночи, пока все спали, пока тёмная материя, украшенная звёздами и набитая пухом облаков, заглушала мои всхлипы и сверкание бриллиантов слёз от тех, кто на меня надеялся, кого я защищал. Я, словно Цербер, сторожил их надежду и покой от себя самого же.

7

Можешь проводить меня в последний путь, смотря на меня покуда я буду уходить на глубину морского дна, проливая горькие слезы по юношескому сердцу, которое всю свою жизнь было во льдах страданий?

8

– Ты не поймёшь. Не важно.

– Что?! Опять ты начинаешь «ты не поймёшь – ты не поймёшь», а ты нормально объяснить можешь, а? Или ты сам не понимаешь, что говоришь?!

Он замялся. Скрипнул стул.

– Да прекрати! Бесит! Ты же не тряпка, хватит изображать из себя забитого до полусмерти астматика.

С щенячьими глазами допил маленькую чашку чая; поставил её на стол, отодвинул, потупился в пол и прошептал:

– Когда ты кричишь мне б-больно, пожалуйста перестань. – Про… прости…

– Твою мать!

Она крепко схватила его за плечи и встряхнула. Он закрыл глаза, скорчил болезненную мину, сжал губы и слегка отодвинулся от неё.

– Прекрати, п-пожалуйста

– Ты, мать твою, можешь всё чётко объяснить, а?!

– Боже перестань. Прости м-м-меня пож-жалуйста.

– Да черт! – Она дала ему звонкую пощёчину, тот на миг придя в себя театрально рухнул на пол и тихо заплакал. Без слёз.

– О Боже, прости! Прости меня!

Она заплакала, стала его утешать. Затем подняв его повела в ванную – умываться.

– Я с горяча, прости, прости пожалуйста.

Я взял чашку чая, отхлебнул и устало вздохнул.

9

Мое сердце колотилось так быстро, грохотало так сильно, что я не мог слышать ничего кроме этого грохота. Когда страх и ужас достигли своего апогея, я распахнул окно. Я в отчаянии выскочил в него и побежал. Трава была холодная и мокрая. Кажется шел дождь, но я ничего не понимал от безумия, которое, как мне казалось, очень быстро разливалось по моему разуму. Бежал я минуты две, но поскользнувшись на берегу реки, упал, разбив лицо о камень. Я вновь вскочил и вновь поскользнулся. Я упал с крутого берега реки. Очутившись в воде я автоматически поплыл. Лицо заливала кровь, я кричал и захлебывался в воде. У меня свело ногу, я был по середине реки. Я стал тонул. Нога не двигалась Я пытался всплыть, стал барахтаться. Я хватался за жизнь с дикой яростью, но тут мой больной мозг посетила мысль. Я понял все ужасы моего положения. Мне нигде нет места. Меня все ненавидят. Ко мне уже никогда не будут относиться как раньше. Я с силой подавил инстинкт самосохранения и тихо пошел ко дну. Вода. Я как будто тону в реке из апатита. По поверхности дробью стучал дождь. Вдруг кто-то схватил меня. Схватил и стал тащить меня в верх…

10

…Сцена 5.

ИНТ. АКТОВЫЙ ЗАЛ. ПУСТО.

На заднем плане играет музыка (Giulio Caccini -Ave maria).

Камера фронтально снимает сцену, начинает отъезжать. В кадре появляется занавес, пианино со стулом, зеркала по бокам. Камера доезжает до конца зала. Видно Сашу. Он закрывает дверь ключом. Камера снимает Сашу в полный рост. Он отходит от двери. И подходит к одному из зеркал. Дотрагивается мокрой рукой до поверхности, смотрит себе в глаза и начинает плакать. Он бьёт кулаком по стеклу. Стекло трескается. Он начинает кричать и со злостью, хватая стулья, кидает их в зеркала. Музыка на фоне становится чуть громче. Камера снимает Сашу издалека сбоку. Он яростно кидает стулья. Осколки летят во все стороны. Камера снимает Сашу со спины во весь рост. Он поднимает очередной стул, но в бессилии падает вместе с ним на колени. Музыка резко обрывается. Его рыдания становятся тише. Камера снимает Сашу в анфас. Он откидывает стул и садится. Камера слегка отъезжает от него. В кадр попадает большой осколок зеркала, который лежит перед Сашей. Он тянется к нему. Рыдания сошли на нет. Камера снимает Сашу сзади и начинает медленно отъезжать от него. Видно как он берет осколок, но режется им и всхлипывая роняет его. Слышится звон разбитого зеркала. Саша берет еще один осколок и подставляет его к горлу, проходит секунда. Кадр обрывается, грохот грома. Тьма 3 секунды. Грохот грома. В кадре появляется всё также сидящий Саша. Он все еще, прижав к горлу, держит осколок. Проходит 2 секунды. Саша бросает осколок. Слышится звон разбитого зеркала. Саша встает. Кадр обрывается. Тишина. Тьма 3 секунды. Титры.

КОНЕЦ.

11

Я стояла перед зеркалом и смывала себе макияж. Стоило ради такого красится. Я стёрла тушь и стрелку с левого глаза и увидела свой отчаянный взгляд. Я закрыла правый глаз ладонью – испуганная, забитая женщина, у которой «тикают часики». Я закрыла левый глаз – таинственная красотка с томным грустный взглядом. Макияж это маска, которая помогала мне держаться. Заплачь я, то ходила бы с чёрными разводами под глазами как дура. Слабая и никчёмная.

– Вот бы найти себе мужчину как я. – Сказала я своему отражению в зеркале.

– Найдёшь. – Ответило мне отражение.

Черты лица в зеркале стали меняться. Передо мной был красивый мужчина. Я не могла точно разглядеть его лицо ибо оно постоянно менялось. Я просто знала, что он очень красивый. Сильное желание притянуло меня к зеркалу и я поцеловало отражение. Отойдя я увидела размазанную помаду и след от одного накрашенного глаза. Мне стало стыдно. Я оторвала туалетную бумагу и бросилась вытирать зеркало. Стыд комком встал у меня в горле. Я заплакала. Теперь я как никчёмная и слабая дура. Размазанная помада и чёрные потеки с правой стороны лица. Я всхлипывала и пыталась стереть краску, но я только ещё сильнее размазывала её.

– Да давай же! Черт!

Клочок туалетной бумаги порвался и я дотронулась до ледяной поверхности.

– Да блин!

Я опустила голову и заплакала сильнее. Слезы заливали белую плитку пола. Вдруг я почувствовала как зеркало начало вибрировать. Я взглянула на себя, но вместо заплаканной дуры увидела прекрасного мужчину. Он бил кулаками по зеркалу и что-то кричал. Я испугалась, закричала и от моего крика разбилось зеркало. Стекло со звоном посыпалось в старую раковину.

Я упала на пол. Я задыхалась.

Осторожно, не глядя, я вынула из раковины один осколок и всмотрелась в своё отражение.

– Никчёмная!

В этот момент я вновь увидела мужчину. Он моргнул и устремил взор своего зеленого глаза прямо в мой разум. Я закричала и от испуга резко сжала осколок. Стекло, хрустнув, сломалось в моей руке и я увидела кровь.

Я резко вскочила в постели. Комнату освещала Луна. На подушке виднелся след от помады.

– Черт.