Читать книгу "Апогей пурпура и порчи"

17-34

«Охраны и челяди – нет», – машинально отметил я и хоть сразу сообразил, что асессору ничего не стоит прихлопнуть аколита собственноручно, паниковать раньше времени не стал. Как ни крути, двор епархии – не самое подходящее место для выяснения отношений, пусть ты даже десять раз боярин. Особенно сегодня, когда церковники на нервах из-за нападения на дочь его преосвященства.

Значит, собираются поговорить.

Но о чём?

– Трудник Серый, – официальным тоном обратился ко мне Чарослав, – приношу свои искренние извинения из-за необдуманного и ошибочного удара…

– Не стоит об этом! – всплеснул я руками. – В конце концов, ты не только промахнулся, но и своей атакой спалил демонические путы!

– Я не… – начал было молодой человек, сразу осёкся и повернулся к своему спутнику. – Позволь представить моего отца…

Но высокий светловолосый мужчина с узким породистым лицом либо потерял терпение, либо предпочёл обойтись без утомительного перечисления родственных линий и ветвей – шагнул вперёд и не чинясь протянул узкую ладонь с длинными тонкими пальцами.

– Ночесвет!

Мне очень-очень не хотелось отвечать на рукопожатие, но ни к чему хорошему отказ уважить боярина привести не мог, так что я растянул губы в улыбке и скрепя сердце асессора поприветствовал. Руку мою тот стиснул от души, а вот на свой дух я давления не уловил – что, впрочем, меня нисколько не успокоило.

– Любые извинения – лишь пустое сотрясение воздуха, – заявил Ночесвет, разжимая пальцы. – Самое меньшее, что мы можем сделать – это оплатить стоимость испорченной одежды.

– Пустое! – покачал я головой. – Стребую эти деньги с епархии.

Сказал и мысленно кивнул, решив именно так и поступить. Если уж пошёл навстречу отцу Бедному, то пусть теперь раскошеливаются!

– Стребуешь? – изобразил удивление асессор. – На каком основании?

Ни врать в глаза, ни тем более откровенничать нисколько не хотелось, и я ответил полуправдой:

– Нашу братию подрядили охранять дочь его преосвященства.

– Подрядили? – во все глаза уставился на меня Чарослав. – Хочешь сказать, ты прыгнул в астрал ради денег?

Я мотнул головой и рассмеялся.

– Вот уж нет! Дело в обещании. – Тут мне вспомнились слова профессора Чернояра, и я поправился: – Скорее даже – в данном обете. Впрочем, о нём тогда я думал меньше всего.

– Шансы простого аколита выбраться из астрала… – Молодой боярин вопросительно поглядел на отца. – Один к тысяче?

– Меньше, – уверил его асессор. – Много-много меньше.

– У простого их нет вовсе, – уверил я собеседников. – Но для меня это далеко не первая вылазка в астрал.

– Даже так? – хмыкнул Ночесвет, но сразу махнул рукой. – Впрочем, это не имеет значения! Мы оплатим пошив нового костюма взамен испорченного! Куда прислать портного и сапожника?

Давать этой парочке свой адрес я не хотел, но и отбрехаться не было никакой возможности, так что сказал:

– Дом с театральной кофейней на пересечении Каштанового бульвара и Нагорной.

Как оказалось, ни один из моих собеседников в Черноводске не ориентировался, и старший боярин указал на самоходную коляску.

– Мы подвезём!

В иной компании прокатился бы на этом чуде техники с превеликим удовольствием, а сейчас замялся и совсем уж было собрался сослаться на необходимость посетить банк Небесного престола, но тут меня окликнули:

– Серый!

– Извините… – пробормотал я и развернулся к выскочившему во двор Кабану. – Случилось что-то, Тенебор?

– Не! – мотнул головой деревенский увалень, с опаской глянул на бояр и вроде как даже слегка поклонился им, после чего продолжил: – Убёг я. Здоров же – так чего время зазря терять? У меня дела! Мне кофейню к открытию готовить!

Я воспользовался поводом отклонить предложение бояр, но в экипаже нашлось место и для Кабана. В итоге мой товарищ как прилип к боковому окошку, так всю дорогу в него и проглядел, и пусть представители рода Пурпурного змея никаких предосудительных замечаний в его адрес не отпускали, я со всей отчётливостью уловил их пренебрежение. Тот факт, что бояре проявили интерес к одному труднику и при этом столь откровенно игнорируют другого, ничего хорошего мне не сулил, в который уже раз возникло желание скрыться из города, но…

Сыщут ведь! Пока аспирантом не стану, меня хоть на дне морском найдут, хоть из-под земли достанут!

Вот и приходилось делать хорошую мину при плохой игре, изображая удивление и восхищение новым для себя средством передвижения. А сам сидел и думал о том, какие ещё проблемы подкинет сегодняшний день, раз уж он с самого начала так откровенно не задался.

Вот что ещё может стрястись, а?

Но доехали без приключений, только уже на перекрёстке, когда Кабан выбрался в распахнутую дверцу, Ночесвет меня придержал и вполголоса произнёс:

– Просто чтобы не осталось недопонимания, трудник Серый: я не просил его преосвященство приписать спасение дочери Чарославу.

– И в мыслях такого не было, – улыбнулся я и покинул экипаж, но поспешил за Кабаном, лишь когда бояре укатили прочь, а до того стоял и смотрел им вслед.

Вход в подвал со стороны улицы уже прокопали и даже выложили каменную лестницу, но ею мы пока ещё не пользовались, Кабан остановился подождать меня на углу.

– Ишь, какие фифы! – фыркнул он. – Нос так и воротят! А к тебе со всем почтением. Как раскусили-то? Или того-самое: белая кость, голубая кровь?

– Им что-то от меня надо, – озвучил я свои невесёлые мысли. – И мне это совсем не нравится.

– Да уж, от бояр стоит держаться подальше! – хохотнул здоровяк и хлопнул меня по спине. – Но самобеглая коляска у них отменная! Разбогатею, такую же куплю! А то с лошадьми в городе хлопот не оберёшься.

Нами заинтересовался дежуривший на перекрёстке пикет стрельцов, но приданный в усиление полудюжине служивых тайнознатец ещё издали различил церковные метки, и обошлось без расспросов. Мы обогнули угловой дом, узким проездом дошли до заднего двора, заваленного оставшимися после ремонта подвала обрезками досок и прочим строительным мусором, поднялись на крыльцо, а только ввалились в прихожую, и к нам сразу бросился из гостиной Дарьян.

– Ну вы куда пропали?! – заголосил он. – Волота убили!

– Демоны?! – охнул Кабан.

– Да какие ещё демоны? – отмахнулся от него книжник. – Серый, Цареслав Волота на дуэли убил!

Нельзя сказать, будто мне от этого известия сделалось дурно, но так и захотелось кулаком по стене со всей дури долбануть.

– Как? – коротко спросил я.

– На какой ещё дуэли? – округлил глаза Кабан.

– Какие демоны? – вторила ему жена. – Тенебор, ты опять с демонами бился? Ты же обещал с ними больше не связываться! Один раз пузо уже проткнули – тебе мало?

Деревенский увалень развёл руками.

– Ну, Догадушка, ну ты чего? Это парни с демоном бились, я просто рядом стоял!

– Врёшь! – коротко припечатала его супруга.

– Так они в больнице, а я здесь! – возразил Кабан. – Соображай, да!

Дарьян потянул меня на выход.

– На университет и вправду демоны напали? – поинтересовался он. – Думал, брехня.

– Демон, не демоны. И не на университет, а на Заряну. Оказывается, наших балбесов подрядили за ней присматривать, вот им и прилетело.

– Но все живы?

– Ершу крепко досталось, остальные уже оклемались. – Я ухватил товарища и легонько его встряхнул. – С Волотом как так вышло? Декан дуэль до смерти разрешил?

– В том-то и дело, что нет! Поединок до первой крови объявили!

– Как тогда Цареслав умудрился Волота прикончить? Почему бой не остановили?

– Да не успели просто!

– Асессор и не успел? А защитная формация как же?

Дарьян покачал головой.

– Волот своим криком Цареслава оглушил, но тот всё же сумел семейный аркан задействовать, чуть огненным штормом защиту дуэльной площадки не снёс! Волот к такому не готов оказался – когда пламя потушили, его огненными клинками на куски порубило.

– Талант – это не только и не столько мера энергии, сколько пороговое значение, после которого количество переходит в качество. Любой аспирант способен, одномоментно задействовав талант небесной силы, на миг сравняться в мощи с архимагом, – по памяти процитировал я высказывание Ночемира и нахмурился. – Но ведь получается, Цареслав изначально собирался Волота убить! Ты подал жалобу?

Книжник растерянно покачал головой.

– Да не до того было! – попытался оправдаться он. – Все побежали демоническое вторжение отбивать!

Я беззвучно выругался и указал товарищу на выход.

– Идём!

– Куда? – удивился тот.

– В деканат!

– Я не могу! Мне Агну найти надо! Я и так слишком много времени потерял, вас тут дожидаясь!

Дарьян высвободил руку, но я тут же ухватил его и вновь развернул к себе.

– Ты не понимаешь, да?

– Чего я не понимаю?

– Ты был секундантом! Твоя прямая обязанность следить за соблюдением правил и добиваться справедливости в случае их нарушения. Ты обязан подать жалобу на действия Цареслава! Обязан, понимаешь?

– Да какой теперь в этом смысл? Волот мёртв, а Цареслав из дома Огнедуба! Его самое большее пожурят!

Ещё не так давно я бы со своим товарищем согласился, но ознакомление с дуэльным кодексом не прошло даром, вот и выдал недобро и даже зло:

– А Волот из дома Сорванных в агонии глоток, и когда его родичи спросят с нерадивого секунданта, то будут в своём праве!

– Да он же не общался с ними!

– Кровь – не вода! – отрезал я и потребовал: – Идём! – Но тут же книжника придержал. – Нет, стой! Подожди, сейчас вернусь!

Я взбежал на третий этаж и заскочил в одну из своих комнат, закинул на плечо валик ковра-самолёта и поспешил обратно.

– С ветерком домчим! – заявил товарищу, с хлопком расправляя свой половичок.

Книжнику никуда со мной отправляться не хотелось, но я не оставил ему ни единого шанса отказаться и чуть ли не силком усадил рядом с собой. И – полетели!

Высоко подниматься я не рискнул, дабы не попасть под удар какого-нибудь взбудораженного недавними событиями тайнознатца, летел над дорогой, то огибая попадавшиеся по пути экипажи и телеги, то попросту взмывая над ними.

Въезды на Чернильную округу оказались перегорожены пикетами стрельцов, но попытка полностью ограничить перемещение студентов неминуемо обернулась бы серьёзнейшими беспорядками, потому служивые лишь заворачивали обратно привлечённых слухами о демоническом вторжении зевак, а вот студенту и вольному слушателю в нашем лице препятствовать не стали.

Второй раз остановиться пришлось уже на подлёте к главному корпусу: там на перекрёстке помимо стрельцов дежурил представитель университета.

– Сегодня и завтра занятия проводиться не будут! – объявил он нам.

– У нас дела на факультете тайных искусств, – пояснил я, тогда пропустили.

Декана на месте застать не удалось, а его секретарь, выслушав заявление Дарьяна о нарушении правил проведения дуэли со стороны Цареслава из дома Огнедуба, порылся в бумагах и зачитал:

– Я не смог удержать под контролем свой аркан «Шторм огненной листвы», поскольку потерял сознание из-за мысленного удара соперника. – Он развёл руками. – Декан подтвердил применение Волотом из дома Сорванных в агонии глоток одной из разновидностей безмолвных криков, поэтому претензии к Цареславу были сняты.

Книжник замялся и выразительно посмотрел в сторону выхода, но я его удержал и скомандовал:

– Пиши!

Секретарь глянул на меня недобро.

– Желаете подать апелляцию?

– Нет! – покачал я головой. – Но, согласно дуэльному кодексу, секундант обязан подать жалобу на нарушение оговоренных правил проведения поединка вне зависимости от того, были они отмечены судьёй или нет. Просто подшейте бумагу перед решением декана.

– Как пожелаете! – снисходительно фыркнул аспирант и счёл возможным добавить: – Пустая трата чернил и бумаги!

Дарьян полагал ровно так же, но я настоял на своём, а когда книжник принялся макать в чернильницу стальное перо и выводить заковыристые завитки буквиц, оставил его и поспешил в анатомический театр, на ледник при котором и было помещено обугленное и порубленное едва ли не на куски тело Волота.

– Свидетельство о смерти! – протянул мне заведовавший здешним хозяйством магистр Любор документ, отмеченный университетской печатью.

– И к чему он? – растерялся я. – Его же с учёта и так снимут?

– Свидетельство понадобится для открытия наследственного дела. У него был поверенный? Если нет, можете обратиться к любому по своему выбору. Хоронить будем на университетском кладбище или тело истребуют родственники?

Я покачал головой.

– Не уверен насчёт родственников. Но в любом случае не будет же он всё это время лежать на леднике?

– На леднике – точно нет, – кивнул магистр Любор. – Можно забальзамировать, только не уверен, что в этом есть хоть какой-то смысл.

– Что можно сделать? – уточнил я.

– Забальзамировать, – повторил собеседник. – Некоторые алхимические реагенты останавливают процессы разложения, но тут сохранять уже нечего.

Мне стало интересно.

– И это любой алхимик может?

– Может любой, но не все берутся.

– А знаете такую – Сурьму? Живёт в Букварском переулке? Я снимаю комнату в доме напротив.

Магистр Любор покачал головой.

– Она таким не занимается. Специализируется на выправлении огрехов возвышения. Больная для неё тема – застряла в аколитах, так в аспиранты прорваться и не смогла. – Он перехватил мой заинтересованный взгляд и улыбнулся. – Как видишь – я тоже преломления не прошёл, но услуги Сурьмы мне попросту не по карману. Да и она уже года три в университете не появляется – собиралась ещё и магистром пространственных порталов стать, да обучение в итоге забросила. Так что лучше с нашим штатным алхимиком поговори.

– О возвышении? – невпопад спросил я, напряжённо обдумывая услышанное.

– О бальзамировании. Ну или можем тело сжечь и захоронить урну с прахом.

– А нельзя просто закопать?

– Нельзя, – отрезал магистр Любор. – Тела тайнознатцев представляют некоторый интерес для чернокнижников. И если вскорости после погребения случится небесный прилив, это тоже может привести к самым серьёзным проблемам.

– Хорошо, – кивнул я. – Захороним прах. Сколько с меня?

Только – нет, за организацию похорон платить не пришлось: все траты взял на себя университет. Я сначала подивился такой щедрости, но подумал-подумал и решил, что эти не столь уж и великие вложения в дальнейшем не позволят наследникам претендовать на остаток уже внесённой платы за обучение.

Из анатомического театра я отправился прямиком в университетскую церковь и согласовал с настоятелем проведение церемонии прощания завтра в шесть утра, затем уселся на ковёр-самолёт и полетел в банк Небесного престола.

Всю дорогу мысли вертелись вокруг Сурьмы – в особенности меня заинтересовали слова магистра Любора о её затворничестве. Она кого-то опасается или в нашу прошлую встречу приблудные духи навредили ей сильнее, чем мне тогда показалось? Вопрос.

В банке меня по старой памяти проводили к руководителю тамошних крючкотворов, а когда я уверил того, что дело не требует его личного участия, дядечка испытал нечто сродни разочарованию. Приглашённый им молодой человек моментально вник в суть дела, и вызвался оформить уведомление для родственников Волота, после чего предупредил:

– Потребуется сделать опись имущества погибшего и поместить на счёт наличные денежные средства.

Пришлось везти его на ковре-самолёте в наш новый дом, а там ждать, пока стряпчий в присутствии двух свидетелей проверит имущество погибшего товарища, составит его подробнейший список и заберёт все нашедшиеся в комнате деньги.

Стоило бы пожалеть Волота, но сейчас я испытывал одно только раздражение.

Посадить он Цареслава в лужу решил! Ударил вполсилы, ещё и нормальной защитой не озаботился! И чем всё обернулось? Как мы теперь без штурмана? Хоть «Репейник» продавай!

17-35

Освободился я в итоге уже только поздним вечером. Аппетита не было, но от стряпни Догады отказываться не стал и поужинал, едва ли не через силу пихая в себя еду.

– Парней сходишь завтра проведать? – спросил у Кабана, поднявшись из-за стола.

– Схожу, – кивнул здоровяк и уточнил: – А сам чего?

Я передёрнул плечами.

– С утра похороны, потом ещё дела. В лучшем случае только во второй половине дня освобожусь.

А мысленно поправился: «если освобожусь». Пусть никакой вины за собой и не чувствовал, но грядущие препирательства с крючкотворами монастыря Пепельных врат нервировали и даже пугали.

Вот какого чёрта епископ Ясный согласие на формальные разбирательства дал? Хочет раз и навсегда оградить меня от посягательств по этому делу или всё обстоит с точностью до наоборот? Стоит полагаться на помощь отца Бедного или следует озаботиться поисками нормального поверенного?

Голова была тяжёлой, мысли ворочались неохотно и будто через силу. Пусть и привык к схваткам и смертельной опасности, но больше всего сейчас хотелось пойти к себе, запереть дверь и завалиться спать. Не вышло.

Нет – пришёл и запер, даже вместилище порчи не возникло нужды стабилизировать, но только сел на кровать, и сразу раздался стук в дверь.

– Кто там ещё? – уточнил я, насторожившись.

– Серый, открывай! – послышался голос Бахаря.

– Чего опять?

– Как чего? Все в сборе уже, только тебя ждём! Уважь почтенную публику – расскажи, что за чертовщина сегодня у главного корпуса творилась!

Я едва лесом докучливого соседа не послал. Но – не послал. Просто вовремя вспомнил, что учится тот на звездочёта, вот и прикусил язык.

– Сейчас! – отозвался, выдохнув беззвучное проклятие. – Сейчас поднимусь!

– Ждём! – обрадовался Бахарь и оставил меня в покое, ушёл.

Я же посидел немного на кровати, затем встал и отправился к своему шапочному знакомому в гости, размышляя о собравшейся у того публике.

«Все в сборе» – это кто?

Ожидал застать на чердаке Гродана, Звонимира и Борича, но вместо тех наткнулся на парочку аспирантов: Хорива и Демира. Помимо них в моём бывшем обиталище обнаружилось ещё с полдюжины молодых людей и троица слишком уж приличных на вид для подобного сборища девиц. Из всех незнакомых мне гостей тайнознатцами оказались только два румяных и дородных молодчика, удивительно похожих друг на друга, но едва ли состоящих в кровном родстве. Просто оба купчишки, у меня на таких глаз намётан.

Стены Бахарь завесил портьерами, ими же разгородил чердак на несколько комнат, а вдобавок к печурке установил пару жаровен – только зашёл, и в лицо повеяло горячим воздухом. Ещё в воздухе витали клубы табачного дыма – табачного и не только. Вот это уже нисколько не понравилось, но лишь покривился и ничего говорить не стал.

Гости сидели за длинным столом, что-то оживлённо обсуждали и пили вино. Белобрысая деваха в длинном цветастом платье тут же подошла и вручила заполненную каким-то пойлом кружку. Я поприветствовал всех разом, плюхнулся в продавленное кресло, притащенное сюда не иначе с ближайшей свалки, и после уже вставать с него оказался наотрез.

– Рассказывай! – потребовал поднявшийся из-за стола Хорив, непривычно растрёпанный и с распущенным шейным платком. – Демона видел?

Все на меня так и уставились.

Я развёл руками.

– Увы, уже только к шапочному разбору подоспел. Только зря под раздачу попал. Одежда на выброс!

Один из купчишек ухмыльнулся.

– Это, конечно, серьёзная утрата, но всё же – что там произошло?

И он, и второй представитель торгового сословия наряжены были ярко и броско, но при этом со вкусом, без столь обожаемой фургонщиками и балаганщиками пестроты – их даже в показной роскоши было не упрекнуть. Точно не из семей скоробогатеев, так что я покуда обострять ситуацию не стал и насмешку проигнорировал, пожал плечами.

– Демон пытался то ли захватить, то ли убить дочь епископа, но охранники его прихлопнули. И ещё какую-то нечисть Чарослав из рода Пурпурного змея спалил, тогда и мне досталось.

– Но кого-то же сожрали, как слышал? – подался вперёд зеленоглазый Демир.

– Компаньонку дочери епископа. Там ещё червоточину в астрал прожгли…

Ну и втянулся в разговор, рассказал о сшибке с демоном, выставив при этом себя сторонним наблюдателем.

– А всё ты! – толкнул Хорив в плечо Бахаря. – Дуэль, дуэль! Всё самое интересное пропустили!

Хозяин чердака нервно передёрнул плечами.

– Оно и к лучшему!

Водных дел мастер отмахнулся от него и спросил:

– Серый, ты-то слышал уже, что Волота на дуэли убили?

Я кивнул.

– Даже о похоронах договорился. Завтра в шесть утра.

Хорив поднялся.

– Он хоть и был заносчивым засранцем, но такого точно не заслужил!

Все выпили, я сделал вид. Терпеть вино не могу!

Молодой человек из простецов – рано начавший лысеть и с нездоровой желтоватой кожей раскурил длинную сигаретку и протянул мундштук с ней мне, я покачал головой.

– Воздержусь.

В воздухе поплыл сладковатый аромат, я поморщился и поднял к носу кружку, но вино пахло ничуть не лучше.

Подошла с бутылкой всё та же белобрысая барышня – симпатичная, но не более того из-за очень уж резких и мелких черт лица, склонилась над креслом и улыбнулась.

– Меня зовут Чернава, – представилась она. – Ещё вина?

– Пока есть.

Молодой человек тут же притянул девицу к себе и то ли поцеловал, то ли просто вдохнул ей в рот дым, та возмущённо оттолкнула кавалера и потребовала:

– Отстань, Гридя!

– Брось набивать себе цену!

Но тут от разговора с аспирантами отвлёкся Бахарь.

– Гридя, угомонись! – строго произнёс он. – Ты в приличном обществе!

– Как же я мог об этом позабыть! – ухмыльнулся Гридя, и все рассмеялись.

Высокий кудрявый молодой человек из простецов забрал у него мундштук и принялся вышагивать с ним по чердаку.

– Сначала в астрал провалилась церковь, теперь демоны атакуют университет, а дальше что? Полноценное вторжение во время небесного прилива?

– Не сгущай краски! – фыркнул один из купчишек.

– Ничего я не сгущаю! Это ты дальше собственного носа не видишь! Не слышали разве, что епископ дочь от бесовского отродья прижил? Говорят, она и сама ведьма!

Хорив недовольно заворчал, но вмешаться не успел, поскольку его опередил всё тот же купчишка:

– Паникёр! – обозвал он кудрявого дылду.

– Тупица!

Как видно, спорщики неплохо знали друг друга, поскольку до рукоприкладства дело не дошло, и вместо этого гости Бахаря принялись сыпать аргументами и пытаться доказать свою правоту, попутно высмеивая друг друга.

Я участия в дискуссии не принимал: и никакой точки зрения на происходящее не имел, и мысли другим заняты были. Мало того, что сегодня чуть в астрале не сгинул, так ещё и завтра на правилово идти!

Распахнулась дверь и, пригнувшись, на чердак шагнул Дарьян.

– Бахарь! – окликнул он хозяина. – Серого не видел?

– Сюда иди! – помахал я рукой товарищу, хоть привлекать к себе внимания и не хотелось.

Ясно же как белый день, что общение с дворяночкой у Дарьяна не задалось: даже на его несчастную физиономию смотреть нужды не возникло – пара бутылок рома в руках свидетельствовала об этом красноречивей некуда.

Книжник поздоровался со всеми и сунул мне полштофа крепкого пойла, но излить душу не сумел, поскольку его тут же утянули за стол, дабы он в деталях рассказал о дуэли Волота и Цареслава.

– Эй, красавица! – окликнул я Чернаву и протянул ей кружку с нетронутым вином. – Мне б пустую! Под ром!

Как уже успел подметить, две другие барышни были при купчишках, а вот эта белобрысая особа то ли пришла в гости к Бахарю, то ли и вовсе тут с ним жила, поскольку хлопотала по хозяйству именно она. Найти гранёную стопку для Чернавы проблемой не стало, и очень скоро я откупорил бутылку зелёного стекла, налил себе рома и безо всякого удовольствия сделал длинный глоток.

Увы, пребывавший в растрёпанных чувствах Дарьян приобрёл в винной лавке самое дешёвое пойло, вкус у того оказался соответствующим. Глотку будто наждаком продрало.

Я вновь наполнил стопку, но решил больше эту отраву не пить. А вот за столом ром пошёл на ура – не иначе по причине того, что вино на вкус было ещё даже кислее и гаже. Дарьян влил в себя одну за другой сразу несколько рюмок, но настроения ему это нисколько не улучшило: перебрался он ко мне четверть часа спустя всё таким же хмурым и мрачным.

Общество к этому времени затеяло спор о том, намеренно Цареслав прикончил соперника или это дело случая, вот книжник и воспользовался возможностью незаметно улизнуть из-за стола.

– Агна съехала и не оставила обратного адреса! – заявил он, усевшись на сомнительного вида пуфик.

Я отставил на пол стопку и обнял товарища, хлопнул его по спине.

– Поздравляю! Ты наконец-то от неё избавился!

– Дурак! – обиделся книжник. – Я её люблю! Я её люблю и всё испортил! Мне надо было вступиться за неё! Надо было…

– Сдохнуть на дуэли с Цареславом! – перебил я приятеля.

– А хоть бы и так! – зло выдал тот в ответ и приложился к горлышку бутылки – меня аж передёрнуло. Шумно выдохнув, книжник утёр губы тыльной стороной ладони, чего обычно себе не позволял, и убитым голосом произнёс: – А я струсил!

– Ты не струсил, а проявил благоразумие.

– Но он оскорбил её! Он оскорбил нас всех! У Волота хватило духу дать наглецу бой, а я… Да какой я после этого мужчина?

– Живой, – наставил я на товарища указательный палец. – Ты – живой! А Волот вызвал Цареслава не из-за нас и не из-за Агны! Просто перед Заряной покрасоваться решил, вот и всё!

– А хоть бы и так! – Дарьян взмахнул рукой с бутылкой, едва не облившись при этом ромом. – Хоть бы и так, Серый! У меня в кои-то веки случились серьёзные отношения, а я всё испортил!

– Всё испортил ты, когда с Марой интрижку закрутил! – отрезал я. – Из-за этого ваш разрыв с Агной был только делом времени. Чего смотришь? Если так припёрло, мог бы просто в бордель сходить. Только – нет, роман закрутил!

Книжник вскинулся было, но сразу потух и взболтал остававшийся в бутылке ром, я сунул ему свою стопку.

– Может, и не в тебе дело, – попытался утешить товарища. – Может, она к братцу в Тенезвёзд сорвалась? Что-то же о письме оттуда говорила, так?

– Если б и сорвалась, то записку бы оставила! Нет, Серый, она меня бросила!

– Ну и радуйся!

– Не могу! – Дарьян сообразил, что сочувствия от меня не дождётся, буркнул: – Всё равно её найду! – И замкнулся, умолк.

Меня после стопки рома разморило, и вести задушевные беседы не хотелось, а жаловаться на судьбу и откровенничать о собственных неприятностях я так уж точно не собирался, поэтому какое-то время мы провели в молчании, не шибко довольные обществом друг друга, но и не готовые разругаться в пух и прах.

– Только глупцы полагают, будто Царь небесный первым взошёл на небо! – выкрикнул вдруг кудрявый молодой человек, вскакивая из-за стола. – Удавалось это тайнознатцам и до него! Да что там – удавалось? Рано или поздно все архонты уходили туда! В исторических хрониках есть не одно и не два свидетельства такого! Но Царь небесный – единственный, кто прислал обратно своего аватара!

Дарьян встрепенулся и поднялся с пуфика, подошёл к столу, припечатал к нему донце прихваченной с собой бутылки.

– Всё так! – веско произнёс он. – Но это поверхностная точка зрения! Главное отличие в том, что Царь небесный пробил дорогу в астрал!

– Уж лучше бы он этого не делал, – хохотнул Бахарь, – а то теперь лезет оттуда всякое!

– Лезло и до того! – отмахнулся Дарьян. – И Царь небесный не просто сломал границу, но и запустил преломление энергии астрала в небесную силу, что предельно упростило его последователям возвышение! Вы посмотрите на потуги антиподов! Они без жертвоприношений – никуда!

– Преломление небесной силы – это важно, – признал кудрявый, – но мы говорим о личности Царя небесного, и с этой точки зрения явление аватара имеет несравненно большее значение!

Хорив и Демир захлопали ладонями по столешнице.

– Диспут! Диспут!

К ним присоединились и купчишки, ну а я потихоньку с чердака улизнул.

Утром разбудил стук в дверь. Обнаружившийся в коридоре Дарьян был помят и ещё самую малость пьян, но уже не столь беспросветно хмур и разобижен на жизнь.

– Ты не ложился, что ли? – удивился я.

Книжник покачал головой и позвал меня:

– Идём, на похороны пора!

Я быстренько оделся и последовал за товарищем, а на улице наткнулся на Хорива и Демира, которые курили, ёжась под порывами студёного ветра.

– Нормально вы гульнули! – рассмеялся я.

Водных дел мастер пожал плечами.

– Так занятия отменили, можем себе позволить.

– Всё равно больше заняться было нечем, – буркнул Дарьян и принялся раскуривать сигару.

– А Бахарь?

– Уснул, слабак! – презрительно фыркнул Демир. – Девчонка его и то крепче!

Мы двинулись к университету по только-только начинавшей пробуждаться Чернильной округе. Несколько раз нас останавливали патрули и пикеты стрельцов, но всё ограничилось парой-тройкой вопросов, после чего неизменно следовало разрешение продолжить путь.

К моему величайшему удивлению, людей на прощание с Волотом собралось не так уж и мало. Я-то думал, придёт лишь Кабан, но на деле помимо учащихся факультета тайных искусств и нескольких лекторов заявились в церковь и какие-то случайные студенты. Правда, едва ли наш погибший на дуэли товарищ успел завести столь обширные знакомства – скорее уж сказались отмена занятий и стремление обменяться последними сплетнями и слухами.

Но больше всего поразило появление Чарослава из рода Пурпурного змея. Не сказать, будто молодой боярин держался запанибрата со студентами, но и ледяным презрением простолюдинов не обливал, а с аспирантами так и вовсе общался на равных. Но в кабак помянуть Волота с другими тайнознатцами не пошёл, ещё и меня придержал.

– На пару слов, трудник Серый.

– Да брат же! – рассмеялся кто-то из шапочно знакомых студентов. – Брат Серый!

Чарослав вопросительно посмотрел на меня, я усмехнулся.

– Шутят они.

– А! – протянул боярин, но как-то не слишком уверенно.

Я увидел, что от меток на духе он до сих пор не избавился, а значит, так и не прорвался в аспиранты, и невесть с чего по спине пробежали мурашки. Но виду не подал, стиснул своей волей дух и погасил создаваемые ядром магические искажения, собрался и подобрался, растянул губы в нейтральной улыбке.

– Так что? – спросил после этого.

Чарослав указал на небольшой сквер с облетевшей на зиму листвой. Там замерла на припорошенной снегом мостовой самоходная коляска, и я покачал головой.

– У меня здесь ещё дела.

– Просто пройдёмся, – предложил боярин, который, как мне показалось, чувствовал себя не в своей тарелке.

А вот его выбравшийся из экипажа папенька был уверен в себе настолько, насколько вообще может быть уверен в собственных силах асессор, когда кругом даже завалящих аспирантов нет. Несмотря на студёный ветер, верхней одеждой боярин пренебрёг и присоединился к нам в строгого покроя сюртуке и высоком цилиндре. Впрочем, холодно ему точно не было: я сразу уловил тепло расплескавшейся кругом магии – только был это не чистый жар оранжа, но липкие касания тьмы.

Ну а как иначе-то? Радужки – чернее чёрного!

– Сударь…

Я наметил вежливый поклон, предпочтя обойтись без рукопожатия – да сегодня меня им удостаивать, такое впечатление, и не собирались.