Автор книги: Павел Крашенинников
Жанр: Документальная литература, Публицистика
Возрастные ограничения: 16+
сообщить о неприемлемом содержимом
§ 3. Ни шагу назад
Управление любой армией в боевых условиях всегда основано на безусловной директиве – выполнить приказ любой ценой, в том числе и ценой собственной жизни. Неисполнение приказа влечет жесткое наказание, вплоть до расстрела провинившегося.
В Красной Армии со времен Троцкого понести наказание можно было и без всякого нарушения приказа, и даже вообще не будучи военным. Террор по отношению к бойцам и командирам по принципу «бей своих, чтобы свои же боялись» являлся второй безусловной директивой, взятой на вооружение правящей верхушкой. Соответствующие директивы и приказы назывались «законом военного времени».
После того как военачальники высшего и среднего звена, «запятнавшие» себя службой под началом Троцкого или по другим причинам, были репрессированы, началась перестройка армии. Ее командный состав значительно омолодился. Средний возраст командиров полков составил от 29 до 33 лет, командиров дивизий – 35–37 лет, командиров корпусов и командующих армиями – от 40 до 43 лет, что отразило курс на выдвижение профессионально подготовленных военачальников и должно было как-то компенсировать ослабление комсостава вследствие репрессий[79]79
См.: Игнатов В. Г. История государственного управления России. Ростов н/Д: Феникс, 2002. Гл. 15.
[Закрыть].
Были созданы новые и реорганизованы прежние структуры, упорядочены их функции, укреплены единоначалие и дисциплина в армии. Приняли новый Дисциплинарный устав 1940 г.[80]80
См.: Дисциплинарный устав Красной Армии. М.: Воениздат НКО СССР, 1941.
[Закрыть] Президиум Верховного Совета СССР Указом от 12 августа 1940 г. «Об укреплении единоначалия в Красной Армии и Военно-Морском Флоте»[81]81
Ведомости ВС СССР. 1940. № 28.
[Закрыть] отменил институт военных комиссаров, заменив их заместителями командиров по политической части (политруками).
Единая централизованная система командования Вооруженными Силами страны так и не была создана вплоть до начала войны. Командование было раздроблено между наркомом обороны и наркомом Военно-Морского Флота. В 1940 г. реорганизации подвергся центральный аппарат Наркомата обороны. Существенно повысили роль Генерального штаба. Но вместе с тем сохранился и самостоятельный Главный морской штаб, формально не подчиненный Генштабу.
С началом войны наказания за невыполнение приказа стали расширяться как по количеству, так и по суровости. Уже 16 августа 1941 г. вышел приказ Ставки Верховного Главнокомандования Красной Армии № 270 «О случаях трусости и сдаче в плен и мерах по пресечению таких действий»[82]82
Российская газета. 2015. 8 мая. № 98.
[Закрыть], в котором плен отождествлялся с трусостью независимо от просчетов военачальников или других причин.
В приказе говорилось:
«1. Командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину дезертиров.
Обязать всех вышестоящих командиров и комиссаров расстреливать на месте подобных дезертиров из начсостава.
2. <…>…Если такой начальник или часть красноармейцев вместо организации отпора врагу предпочтут сдаться в плен – уничтожать их всеми средствами, как наземными, так и воздушными, а семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственного пособия и помощи.
3. Обязать командиров и комиссаров дивизий немедля смещать с постов командиров батальонов и полков, прячущихся в щелях во время боя и боящихся руководить ходом боя на поле сражения, снижать их по должности, как самозванцев, переводить в рядовые, а при необходимости расстреливать их на месте, выдвигая на их место смелых и мужественных людей из младшего начсостава или из рядов отличившихся красноармейцев».
Ни о каком суде в этом приказе не упоминается, а семьи, лишенные хлебных карточек во время войны, вполне могли пополнить ряды жертв среди мирного населения. Приказ № 270 сохранял силу до 1956 г., служа юридической базой для репрессий и дискриминации в отношении бывших военнопленных.
24 июня 1942 г. вышло постановление ГКО СССР № ГКО-1926сс «О членах семей изменников Родине»[83]83
РГАСПИ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 40. Л. 61; Оп. 2. Д. 72. Л. 95–98 // Электронный ресурс: https://www.prlib.ru/item/1347605.
[Закрыть]. В нем говорилось: «1. Установить, что совершеннолетние члены семей лиц (военнослужащих и гражданских), осужденных судебными органами или Особым совещанием при НКВД СССР к высшей мере наказания по ст. 58–1а УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик: за шпионаж в пользу Германии и других воюющих с нами стран, за переход на сторону врага, предательство или содействие немецким оккупантам, службу в карательных или административных органах немецких оккупантов на занимаемой ими территории и за попытку измены Родине и изменнические намерения, – подлежат аресту и ссылке в отдаленные местности СССР на срок в пять лет.
2. Установить, что аресту и ссылке в отдаленные местности СССР на срок в пять лет подлежат также семьи лиц, заочно осужденных к высшей мере наказания судебными органами или Особым совещанием при НКВД СССР за добровольный уход с оккупационными войсками при освобождении захваченной противником территории.
3. Применение репрессий в отношении членов семей, перечисленных в пунктах 1 и 2, производится органами НКВД на основании приговоров судебных органов или решений Особого совещания при НКВД СССР».
В постановлении также указывалось, что «членами семьи изменника Родине считаются отец, мать, муж, жена, сыновья, дочери, братья и сестры, если они жили совместно с изменником Родине или находились на его иждивении к моменту совершения преступления или к моменту мобилизации в армию в связи с началом войны».
Впрочем, «семьи тех изменников Родине, в составе которых после должной проверки будет установлено наличие военнослужащих Красной Армии, партизан, лиц, оказывавших в период оккупации содействие Красной Армии и партизанам, а также награжденных орденами и медалями Советского Союза» аресту и ссылке не подлежали.
После провала Харьковской операции 12–28 мая 1942 г. и продвижения немецких войск на южном участке фронта вышел, наверное, самый знаменитый приказ № 227 от 28 июля 1942 г. наркома обороны Сталина – «О мерах по укреплению дисциплины и порядка в Красной Армии и запрещении самовольного отхода с боевых позиций», более известный как приказ «Ни шагу назад!».
В нем предписывалась необходимость создания жесточайшей дисциплины в армии. «Бои идут в районе Воронежа, на Дону, на юге у ворот Северного Кавказа. Немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами. Враг уже захватил Ворошиловград, Старобельск, Россошь, Купянск, Валуйки, Новочеркасск, Ростов-на-Дону, половину Воронежа. Часть войск Южного фронта, идя за паникерами, оставила Ростов и Новочеркасск без серьезного сопротивления и без приказа Москвы, покрыв свои знамена позором. <…> Каждый командир, красноармеец и политработник должны понять, что наши средства небезграничны. Территория Советского государства – это не пустыня, а люди – рабочие, крестьяне, интеллигенция, наши отцы, матери, жены, братья, дети. Территория СССР, которую захватил и стремится захватить враг, – это хлеб и другие продукты для армии и тыла, металл и топливо для промышленности, фабрики, заводы, снабжающие армию вооружением и боеприпасами, железные дороги. После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало намного меньше территории, стало быть, стало намного меньше людей, хлеба, металла, заводов, фабрик. Мы потеряли более 70 миллионов населения, более 800 миллионов пудов хлеба в год и более 10 миллионов тонн металла в год. У нас нет уже теперь преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше – значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину. Каждый новый клочок оставленной нами территории будет всемерно усиливать врага и всемерно ослаблять нашу оборону, нашу Родину»[84]84
Мировые войны ХХ века: В 4 кн. / [Акад. наук, Ин-т всеобщ. истории, Ассоц. историков Первой мировой войны, Ассоц. историков Второй мировой войны; Редкол.: В. А. Золотарев [и др.]; Рук. проекта О. А. Ржешевский. Изд. 2-е. М.: Наука, 2005. Кн. 4: Вторая мировая война. Документы и материалы. С. 248–249.
[Закрыть].
Приказ № 227 предписывал предавать суду командиров, «допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций». Командиры и комиссары от батальонного уровня и выше могли быть наказаны только по приговору военного трибунала фронта, младшие офицеры – личным приказом командира дивизии или командующего армией, рядовые – приказом командира полка.
Средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, стали направлять в штрафные батальоны, а рядовых бойцов и младших командиров – в штрафные роты, чтобы поставить их на трудные участки фронта, чтобы «дать им возможность искупить кровью свои преступления против Родины».
Тем же приказом вводились вооруженные заградительные отряды, чтобы «поставить их в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов и тем помочь честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной».
Приказ № 227 был впервые частично обнародован в военной литературе во время оттепели в 1958 г.[85]85
История военного искусства: Курс лекций: В 8 т. М.: Воен. акад. им. М. В. Фрунзе, 1955–1958. Т. 5: Военное искусство первого периода Великой Отечественной войны (июнь 1941 г. – ноябрь 1942 г.). С. 780–783.
[Закрыть], но был хорошо известен всем фронтовикам, поскольку его зачитывали во всех армейских подразделениях.
В отличие от шрафбатов и штрафных рот заградотряды не считались репрессивными структурами: основная часть «остановленных» военнослужащих возвращалась на фронт. Так, с 1 августа (момента формирования) по 15 октября 1942 г. ими были задержаны 140 755 военнослужащих, «сбежавших с передовой линии фронта», из них: арестованы – 3980 человек, расстреляны – 1189, направлены в штрафные роты – 2776, в штрафные батальоны – 185, подавляющее число возвращено в свои части и на пересыльные пункты – 131 094 человека[86]86
Пыхалов И. Великая оболганная война. М.: Яуза; Эксмо, 2005. С. 355–389.
[Закрыть] (более 90 %).
Заградотряды должны были не допускать самовольного отхода военных и возвращать их в окопы.
Огромные потери первых месяцев войны требовали все новых солдат. К началу 1942 г. призыв в Красную Армию уже обеспечивали призывники 1923–1925 гг. рождения. Но фронт все требовал и требовал пополнения, чтобы заменить миллионы погибших и раненых, пленных и окруженцев. В армию уже брали и 17-летних, и 50-летних[87]87
Елков И. Кого и как брали в армию с 1941 по 1945 год // Российская газета. 2015. 30 апр. Электронный ресурс: https://rg.ru/2015/04/30/povestka.html.
[Закрыть].
17 сентября 1941 г. ГКО принял постановление «О всеобщем обязательном обучении военному делу граждан СССР»[88]88
Работа партийных организаций в период Великой Отечественной войны 1941–1945 годов: Документы и материалы: В 2 т. Т. 1. М., 1982. С. 102–103.
[Закрыть]. Во всех учебных заведениях Советского Союза вводился новый учебный предмет – военное дело. Необходимо было в кратчайшие сроки создать стройную государственную систему по организации и проведению всеобщего обязательного обучения всех военнообязанных, призывников и незамужних женщин без отрыва от производства.
Постановлением ГКО от 16 января 1942 г. № 1159с «О порядке передвижения военнообязанных в военное время и ответственности за уклонение от воинского учета»[89]89
См.: Шатилов С. П. Государственно-правовая политика по мобилизации населения в ряды Красной Армии в годы Великой Отечественной войны // Вестник Омского университета. Сер. «Право». 2017. № 1 (50). С. 37.
[Закрыть] НКВД и НКО СССР вменялась в обязанность организация систематической проверки документов, устанавливающих отношение граждан к воинской обязанности, во всех населенных пунктах и на путях сообщения. Сделано это было для повсеместного выявления уклонистов и направления их на фронт.
Мобилизация распространилась и на ГУЛАГ – на спецпереселенцев и заключенных. В первый год войны 12 июля и 24 ноября Указами Президиума Верховного Совета СССР «Об освобождении от наказания осужденных по некоторым категориям преступлений»[90]90
Там же.
[Закрыть] была объявлена официальная мобилизация заключенных.
Лица, отбывающие наказания за малозначительные преступления и осужденные на сроки до пяти лет, подавшие заявления руководству исправительно-трудового учреждения с просьбой отправить их на фронт, подлежали освобождению из мест лишения свободы. Только во исполнение вышеназванных указов в первый год войны было освобождено 420 тысяч человек, в их числе – осужденные за прогулы (с отбыванием наказания в тюрьмах), бытовые и незначительные должностные и хозяйственные преступления, что составило около 25 % от общего числа лишенных свободы[91]91
Там же.
[Закрыть]. В дальнейшем призыв заключенных осуществлялся специальными постановлениями ГКО и СНК в соответствии с нарядами НКВД[92]92
Там же.
[Закрыть].
В 1942 г. постановлением Государственного Комитета Обороны от 11 апреля 1942 г.[93]93
Постановления ГКО в 1942 г. // Электронный ресурс: https://web.archive.org/web/20101130075946/http://soldat.ru/doc/gko/gko1942.html.
[Закрыть] был разрешен призыв на военную службу в том числе спецпоселенцев. Приказ НКВД СССР от 22 октября 1942 г.[94]94
Там же.
[Закрыть] устанавливал норму о восстановлении в гражданских правах и снятии с учета не только призванных в армию спецпоселенцев, но и членов их семей.
Только в течение одного года (1942) во исполнение специального постановления было досрочно освобождено по целевым разнарядкам с направлением в ряды Красной Армии 157 тыс. человек, что составило свыше 10 % от общего числа лишенных свободы[95]95
См.: Шатилов С. П. Государственно-правовая политика по мобилизации населения в ряды Красной Армии в годы Великой Отечественной войны // Вестник Омского университета. Сер. «Право». 2017. № 1 (50). С. 37.
[Закрыть]. Всего же за период с 1941 по 1944 г. в армию были призваны 975 тыс. бывших заключенных[96]96
ГА РФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 68. Л. 9–11 (цит. по: Шатилов С. П. Указ. соч. С. 37).
[Закрыть].
Вместе с тем ни модернизация армии, ни жесткая политика по мобилизации военнообязанных, ни драконовские методы террора по отношению к бойцам не обеспечили бы победу без достаточного количества вооружения современного качества. Победа ковалась в тылу.
§ 4. Тыл: свершения и лишения
Ярким образцом «матрешечной» конструкции советского права является пятилетний план (основная форма директивного планирования социально-экономического развития СССР), который в то же время считался нормативно-правовым документом. Среди правоведов были дискуссии по поводу того, является план законом или нет. Для управленцев такого вопроса не было: пятилетний план – закон для безусловного выполнения.
С одной стороны, пятилетние планы принимались директивами руководства ВКП (б) – КПСС[97]97
Исключениями были первый пятилетний план, принятый на 5-м Съезде Советов в 1928 г., и четвертый, принятый Верховным Советом СССР в 1946 г.
[Закрыть] и потому являлись документами Права катастроф. С другой стороны, пятилетний план, составленный на основе решений съездов партии, утверждался на сессии Верховного Совета СССР и разверстывался Госпланом по отраслевым и региональным ведомствам, а ими – по предприятиям. На основе утвержденного пятилетнего плана всеми органами планирования составлялся и утверждался текущий (годовой) план – рабочий документ, подкрепленный конкретными договорами между предприятиями, что, в общем-то, укладывалось в рамки позитивного права (гражданского законодательства).
Несмотря на продолжительную дискуссию, правовая природа пятилетнего плана для советских правоведов, оперировавших исключительно в рамках парадигматики позитивного права, так и осталась научной загадкой[98]98
Крашенинников П. В. Советское право. Итоги: Очерки о государстве и праве. 1962–1984. М.: Статут, 2020. С. 107–112.
[Закрыть].
Впервые идея пятилетнего плана была предложена Троцким в 1926 г. – на апрельском пленуме ЦК ВКП (б). Она была отвергнута большинством Центрального Комитета, находившимся под контролем тройки[99]99
Крашенинников П. В. Государство против революции. 1923–1938. М.: Эксмо, 2024. С. 80.
[Закрыть], и высмеяна Сталиным. Это обстоятельство никак не помешало Иосифу Виссарионовичу в 1928 г. реализовать версию пятилетки своего имени.
Первые три плана были ориентированы, как и предлагал Троцкий, на ускоренную индустриализацию страны. Однако третий пятилетний план (1938–1942 гг.) в условиях надвигающейся войны был акцентирован на повышении обороноспособности СССР за счет милитаризации экономики. Идея состояла в том, чтобы «организовать страну еще в мирное время так, чтобы она могла быстро, легко и безболезненно перейти на военные рельсы. Путь к этому лежит в усвоении твердого курса на военизацию еще в мирное время работы всего гражданского аппарата»[100]100
Зайончковский A. M. Первая мировая война. СПб.: Полигон, 2002. С. 835–836.
А. М. Зайончковский – практик и теоретик войны, военный историк, профессор Военной академии им. М. В. Фрунзе.
[Закрыть].
План в изложении В. М. Молотова был рассмотрен и утвержден на XVIII Съезде ВКП (б) в марте 1939 г.[101]101
Третий пятилетний план развития народного хозяйства СССР (1938–1942 гг.). Тезисы доклада тов. В. Молотова на XVIII Съезде ВКП (б), одобренные в основном Политбюро ЦК ВКП (6) // Вестник АН СССР. 1939. № 2–3. С. 4–27.
[Закрыть] Во главу угла была поставлена задача значительного ускорения темпов роста тяжелой и оборонной промышленности, увеличения государственных резервов и мобилизационных запасов.
К тому времени оборонную промышленность вывели из подчинения Народного комиссариата тяжелой промышленности и передали созданному Народному комиссариату оборонной промышленности (НКОП). Для лучшей координации всех вопросов обороны страны в апреле 1937 г. был создан Комитет Обороны при СНК СССР с постоянно действовавшей при нем Военно-промышленной комиссией, которая занималась обеспечением выполнения планов и заданий, которые ставил Комитет Обороны перед промышленностью по производству вооружения и военной техники.
Особое внимание было обращено на создание военно-экономической базы-дублера на востоке страны (в Поволжье, на Урале, в Западной и Восточной Сибири, Средней Азии, на Дальнем Востоке). Тем не менее к началу Великой Отечественной войны промышленная база страны располагалась по линии Ленинград – Москва – Тула – Брянск – Харьков – Днепропетровск. Последствия этой ситуации оказались катастрофическими: летом 1941 г. свыше 80 % всех предприятий оборонной промышленности, в том числе 94 % авиационных заводов, оказались в зоне боевых действий или в прифронтовых районах[102]102
Шепова Н. Я. Был ли готов СССР к ведению Великой Отечественной войны? // Вестник МГИМО-Университета. 2011. № 2 (17). С. 103. Электронный ресурс: https://doi.org/10.24833/2071–8160–2011–2–17–96–108.
[Закрыть].
Промышленную катастрофу преодолевали с подвигами руководителей Совета по эвакуации при Совнаркоме СССР и советских инженеров и рабочих, производящих перевозку предприятий из районов, которым угрожала оккупация, и запуск этих предприятий на Урале, в Поволжье и других регионах.
Фактическим руководителем переброски промышленности на восток был Алексей Николаевич Косыгин, «ценность оборудования определялась двумя главными факторами: возможностью быстро развернуть его на востоке и пригодностью его для выпуска военной продукции»[103]103
Телицын В. Л. Алексей Косыгин. «Второй» среди «первых», «первый» среди «вторых». М.: АФК «Система»; Политическая энциклопедия, 2022. С. 105.
[Закрыть]. Эшелоны формировали и направляли так, чтобы в пункте назначения можно было быстро запустить в работу предприятие. Учитывался порядок создания производства на новых местах: эшелоны должны были доставлять «блоки» для монтажа всей производственной цепочки в соответствующей очередности. Переброска началась с предприятий Наркомата тяжелого машиностроения и черной металлургии с правого берега Днепра в начале августа 1941-го. Вслед за ними настала очередь предприятий химической, пищевой промышленности, боеприпасов[104]104
См. там же. С. 101–106.
[Закрыть].
Еще в четвертом квартале 1939 г. часть оборонных предприятий была переведена на работу по мобилизационному графику. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г. были введены 8-часовой рабочий день с семидневной рабочей неделей (считая седьмой день недели – воскресенье – выходным). Рабочая неделя составляла 48 часов. До этого времени на основании постановления Совета Народных Комиссаров от 21 ноября 1931 г. была закреплена шестидневная календарная неделя, в которой 6-е, 12-е, 18-е, 24-е и 30-е числа каждого месяца, а также 1 марта были нерабочими.
В обращении Всесоюзного центрального совета профессиональных союзов (ВЦСПС), принятом в день опубликования указа, говорилось: «Возросла военная опасность для нашей страны, международная обстановка стала чревата неожиданностями… Для дальнейшего укрепления мощи своей Родины рабочий класс СССР должен пойти на необходимые жертвы»[105]105
Правда. 1940. 27 июня.
[Закрыть], в том числе и на увеличение рабочего времени, хотя это и выглядит некоторым отступлением от завоеваний революции.
Указ от 26 июня 1940 г. был утвержден законом СССР от 7 августа 1940 г. «Об утверждении Указа Президиума Верховного Совета СССР «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений»[106]106
Ведомости ВС СССР. 1940. № 28 (91).
[Закрыть].
Увольнение по собственному желанию было практически запрещено. Существовал закрытый список причин, по которым «директор предприятия и начальник учреждения имеет право и обязан дать разрешение на уход рабочего и служащего с предприятия или из учреждения», а именно:
«а) когда рабочий, работница или служащий согласно заключению врачебно-трудовой экспертной комиссии не может выполнять прежнюю работу вследствие болезни или инвалидности, а администрация не может предоставить ему другую подходящую работу в том же предприятии или учреждении или когда пенсионер, которому назначена пенсия по старости, желает оставить работу;
б) когда рабочий, работница или служащий должен прекратить работу в связи с зачислением его в высшее или среднее специальное учебное заведение».
Позднее в этот перечень были включены жены военнослужащих, получивших назначение в другой регион страны[107]107
Постановление СНК СССР от 11 октября 1940 г. № 1954 «О предоставлении женам военнослужащих права ухода с предприятий и из учреждений в случае перевода их мужей в другую местность» // Собрание постановлений и распоряжений правительства СССР за 1940 г. № 16–32. М., [б. г.].
[Закрыть].
При этом в правовом акте, регулирующем трудовые отношения, содержались уголовные санкции: «рабочие и служащие, самовольно ушедшие из государственных, кооперативных и общественных предприятий или учреждений, предаются суду и по приговору народного суда подвергаются тюремному заключению сроком от 2-х месяцев до 4-х месяцев». Также санкции были предусмотрены для директоров предприятий и начальников учреждений за уклонение от предания суду лиц, виновных в самовольном уходе с предприятия и из учреждения, а также за принятие на работу укрывающихся от закона лиц, самовольно ушедших с предприятий и из учреждений.
Кроме того, предусматривались санкции за прогул без уважительной причины. Прогулом считалось также опоздание к началу работы или после обеденного перерыва, уход с работы до окончания рабочего дня или до обеденного перерыва, если данное нарушение трудовой дисциплины вызвало потерю рабочего времени более 20 минут. Указанные нарушения, вызвавшие потерю рабочего времени менее 20 минут, приравнивались к прогулу, если они имели место три раза в течение одного месяца или четыре раза в течение двух месяцев подряд. Равным образом считались прогульщиками рабочие и служащие, оказавшиеся на работе в нетрезвом виде. За прогул рабочие и служащие государственных, кооперативных и общественных предприятий и учреждений предавались суду и по приговору народного суда карались исправительно-трудовыми работами по месту работы на срок до 6 месяцев с удержанием из заработной платы до 25 %. В связи с этим отменялось обязательное увольнение за прогул без уважительных причин.
Только за полгода, начиная с 26 июня 1940 г., за самовольный уход, прогулы и опоздания на работу было осуждено более 2,09 млн человек, из них свыше 1,7 млн отбывали шестимесячный исправительно-трудовой срок по месту работы[108]108
Кириллов В. М. Законодательное обеспечение репрессивной политики советского государства в период 1920–50-х годов // Карта. 1995. № 5. С. 82–84. Электронный ресурс: https://www.ntspi.ru/about_academy/science/scientific_problem_laboratories/lab_3/Ученый%20и%20его%20школа/book/027.html.
[Закрыть]. Всего же за время действия документа к принудительным работам за прогулы были приговорены примерно 11 млн человек[109]109
Верт Н. Сталинизм и массовые репрессии // История сталинизма: Материалы Междунар. науч. конф. (Москва, 5–7 декабря 2008 г.). М., 2011. С. 95.
[Закрыть].
Впоследствии нормы этого указа были распространены даже на концессионные и другие частные предприятия, находящиеся на территории Советского Союза[110]110
Указ Президиума Верховного Совета СССР от 16 августа 1940 г. «О переходе на восьмичасовой рабочий день и семидневную рабочую неделю на концессионных и других частных предприятиях, находящихся на территории СССР» // Ведомости ВС СССР. 1940. № 29.
[Закрыть].
Наряду с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г. было издано постановление СНК СССР от 3 июля 1940 г. «О повышении норм выработки и снижении расценок в связи с переходом на 7-дневную рабочую неделю для рабочих и служащих, имевших 8-часовой рабочий день»[111]111
Электронный ресурс: www.lawmix.ru/docs_cccp/7085.
[Закрыть], закрепившее повышение норм выработки и снижение сдельных расценок пропорционально увеличению продолжительности рабочего дня. При этом существующие дневные тарифные (или учетные) ставки и месячные должностные оклады рабочих и служащих сохранялись без изменения.
Согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 19 октября 1940 г. «О порядке обязательного перевода инженеров, техников, мастеров, служащих и квалифицированных рабочих с одних предприятий и учреждений в другие»[112]112
Ведомости ВС СССР. 1940. № 42.
[Закрыть], народным комиссарам Союза ССР было предоставлено право переводить в обязательном порядке инженеров, конструкторов, техников, мастеров, чертежников, бухгалтеров, экономистов, счетно-финансовых и плановых работников, а также квалифицированных рабочих, начиная с 6-го разряда и выше, «с одних предприятий или учреждений в другие независимо от территориального расположения предприятий и учреждений».
Таким образом, еще в предвоенный период добровольный характер трудовых отношений стал заменяться на принудительный.
Были приняты меры по ускоренной подготовке квалифицированных кадров для промышленности, прежде всего оборонной. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 2 октября 1940 г. «О государственных трудовых резервах СССР»[113]113
Ведомости ВС СССР. 1940. № 37.
[Закрыть] предоставил право Совету Народных Комиссаров СССР ежегодно призывать (мобилизовывать) от 800 тыс. до 1 млн человек городской и колхозной молодежи мужского пола в возрасте 14–15 лет для обучения в ремесленных и железнодорожных училищах, а в возрасте 16–17 лет – для обучения в школах фабрично-заводского обучения (ФЗО).
В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 28 декабря 1940 г. «Об ответственности учащихся ремесленных, железнодорожных училищ и школ ФЗО за нарушение дисциплины и за самовольный уход из училища (школы)»[114]114
Там же. 1941. № 1.
[Закрыть] молодые люди за самовольный уход из училища (школы), а также за систематическое и грубое нарушение школьной дисциплины, повлекшее исключение из училища (школы), подвергались по приговору суда заключению в трудовые колонии сроком до одного года.
С началом войны трудовые отношения приобрели исключительно военизированный характер.
В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. «О военном положении»[115]115
Сборник Законов СССР и Указов Президиума Верховного Совета СССР. 1938 г. – июль 1956 г. / Под ред. к. ю. н. Л. И. Мандельштам. М.: Гос. изд-во юрид. лит-ры, 1956. С. 213–215.
[Закрыть] «в местностях, объявленных на военном положении, все функции органов государственной власти в области обороны, обеспечения общественного порядка и государственной безопасности принадлежат военным советам фронтов, армий, военных округов, а там, где нет военных советов, – высшему командованию войсковых соединений». При этом военным властям предоставлялось, помимо прочего, право «отдавать распоряжения местным органам власти, государственным и общественным учреждениям и организациям и требовать от них безусловного и немедленного исполнения». Кроме того, военные власти могли «привлекать граждан к трудовой повинности для выполнения оборонных работ, охраны путей сообщения, сооружений, средств связи, электростанций, электросетей и других важнейших объектов, для участия в борьбе с пожарами, эпидемиями и стихийными бедствиями». 15 апреля 1943 г. военное положение было введено на железных дорогах всей территории Советского Союза[116]116
Указ Президиума Верховного Совета СССР от 15 апреля 1943 г. «О введении военного положения на всех железных дорогах» // Сборник Законов СССР и Указов Президиума Верховного Совета СССР. 1938–1944 гг. М.: Ведомости ВС СССР, 1945.
[Закрыть].
Для всех рабочих и служащих были введены обязательные сверхурочные работы от 1 до 3 часов в день, а для подростков до 16 лет – до 2 часов в день. Очередные и дополнительные отпуска на всех государственных, кооперативных и общественных предприятиях и в учреждениях были заменены денежной компенсацией за неиспользованный отпуск. Отпуска предоставлялись лишь в случае болезни[117]117
Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1941 г. «О режиме рабочего времени рабочих и служащих в военное время» // Ведомости ВС СССР. 1941. № 30.
[Закрыть].
Сверхурочные работы оплачивались в полуторном размере, но деньги на руки работникам не выдавались, а накапливались на специальных счетах. Компенсация за неиспользованный отпуск тоже не выдавалась и зачислялась на спецсчет.
Поскольку огромная часть трудоспособных мужчин ушла на фронт, для остальной части населения была введена трудовая мобилизация[118]118
Указ Президиума Верховного Совета СССР от 13 февраля 1942 г. «О мобилизации на период военного времени трудоспособного городского населения для работы на производстве и строительстве» // Ведомости ВС СССР. 1942. № 6.
[Закрыть]. Мобилизация трудоспособного городского населения осуществлялась по месту жительства для работы на производстве и строительстве, в первую очередь в авиационной и танковой промышленности, промышленности вооружения и боеприпасов, в металлургической, химической и топливной промышленности. Мобилизации подлежали мужчины от 16 до 55 лет и женщины от 16 до 45 лет из числа не работающих в государственных учреждениях и на предприятиях. Освобождались от нее только юноши и девушки в возрасте от 16 до 18 лет, подлежащие призыву в школы фабрично-заводского обучения, ремесленные и железнодорожные училища, женщины, имеющие грудных детей, а также женщины, имеющие детей в возрасте до 8 лет, в случае отсутствия других членов семьи, обеспечивающих уход за ними, а также учащиеся высших и средних учебных заведений.
Указ от 13 февраля 1942 г. содержал в себе уголовную норму, которая в УК РСФСР и других республик включена не была: «Установить, что лица, уклоняющиеся от мобилизации для работы на производстве и строительстве, привлекаются к уголовной ответственности и подвергаются по приговору народного суда принудительным работам по месту жительства на срок до 1 года».
На основании постановления СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 13 апреля 1942 г. № 507 «О порядке мобилизации на сельскохозяйственные работы в колхозы, совхозы и МТС трудоспособного населения городов и сельских местностей»[119]119
Собрание постановлений Правительства СССР (далее – СП СССР). 1942. № 4. Ст. 60.
[Закрыть] было разрешено также в напряженные периоды сельскохозяйственных работ проводить мобилизацию населения городских и сельских местностей для труда в колхозах, совхозах и на МТС.
Мобилизации подлежали:
а) трудоспособное население городов и сельских местностей, не работающее на предприятиях промышленности и транспорта;
б) часть служащих государственных, кооперативных и общественных учреждений, и в первую очередь из органов Наркомзема и Наркомсовхозов, однако не в ущерб работе учреждений;
в) учащиеся 6–10-х классов неполных средних и средних сельских и городских школ, студенты техникумов и вузов, за исключением студентов выпускного курса вузов.
Данное постановление также содержало уголовно-правовую норму: «Установить, что лица, перечисленные в п. 1 «а» и «б», уклоняющиеся от мобилизации на сельскохозяйственные работы или самовольно ушедшие с работы, привлекаются к уголовной ответственности и подвергаются по приговору народного суда к принудительным работам по месту жительства на срок до 6 месяцев с удержанием из заработной платы до 25 %».
Такая практика в основном сохранялась долгие годы и после войны.
Однако, объявив мобилизацию, власти тут же наступили на те же грабли, что и во времена военного коммунизма. Руководители предприятий, получая практически бесплатную рабочую силу по разнарядке, составленной «на глазок», вовсе не заботились об условиях существования своих работников, что приводило к массовому «дезертирству с трудового фронта». Например, в январе – мае 1941 г. предприятия Наркомата боеприпасов (НКБ) незаконно покинул каждый 25-й уволенный работник, в 1943 г. – каждый четвертый, в 1944 г. – каждый третий. В итоге число дезертиров на заводах НКБ выросло в 19 раз[120]120
См.: Романов Р. Е. Советское государство и рабочие в годы Великой Отечественной войны: социально-трудовые отношения в сфере занятости // Власть и общество в Сибири в XX веке: Сб. науч. статей / Науч. ред. В. И. Шишкин. Новосибирск: Параллель; Институт истории СО РАН. 2015. Вып. 6. С. 210.
[Закрыть].
«В целях полной ликвидации все еще имеющих место самовольных уходов рабочих и служащих с предприятий военной промышленности и усиления ответственности рабочих и служащих, работающих на военных заводах» Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 декабря 1941 г. «Об ответственности рабочих и служащих предприятий военной промышленности за самовольный уход с предприятий»[121]121
Электронный ресурс: http://www.libussr.ru/doc_ussr/ussr_4336.htm.
[Закрыть] устанавливалось, что рабочие и служащие на период войны стали считаться мобилизованными и закрепленными за теми предприятиями, на которых они работают. Их самовольный уход с предприятий стал рассматриваться как дезертирство, и лиц, виновных в самовольном уходе, стали наказывать тюремным заключением на срок от 5 до 8 лет.
Такие дела рассматривались военными трибуналами.
При «закреплении» рабочей силы у руководства оборонных предприятий не было необходимости заботиться об условиях труда и быта своих работников.
Всего в первой половине 1940-х гг. за самовольный уход и дезертирство с предприятий было как очно, так и заочно осуждено около 2 млн человек. На протяжении 1941–1943 гг. общая численность сбежавших рабочих и служащих и оказавшихся под судом существенно росла. Если в 1942 г. данный контингент составлял меньше трети всех осужденных работников, то в 1943 г. – около трех четвертей. Этот рост объясняется главным образом распространением действия Указа от 26 декабря 1941 г. и на гражданские отрасли народного хозяйства. Только к концу войны власти пришли к пониманию, что если положение с бытом не изменится, то какие бы репрессивные меры ни принимались, текучесть не устранится. В результате в 1944 г. доля подвергнутых уголовному наказанию за трудовое дезертирство начала сокращаться, но по-прежнему превышала три пятых контингента осужденных. В 1945 г. она стремительно упала, уменьшившись примерно до двух пятых. Резкое снижение данного показателя в конце войны было вызвано объявлением амнистии таким дезертирам и сужением сферы применения репрессивного законодательства[122]122
См.: Романов Р. Е. Советское государство и рабочие в годы Великой Отечественной войны: социально-трудовые отношения в сфере занятости // Власть и общество в Сибири в XX веке: Сб. науч. статей / Науч. ред. В. И. Шишкин. Новосибирск: Параллель; Институт истории СО РАН. 2015. Вып. 6. С. 209–226.
[Закрыть].
