Читать книгу "Краснознаменный Балтийский флот накануне Великой Отечественной войны: 1935 – весна 1941 гг.."

Впоследствии, тема неудовлетворительной морской подготовки командиров флота была поднята наркомом ВМФ флагманом флота 2-го ранга Н. Г. Кузнецовым в его приказе № 0335 от 5 июля 1939 г., где он указывал, что многие командиры – недавние выпускники военно-морских училищ в условиях свежей погоды укачивались почти на 60–70 % (!), а многие командиры во время похода вообще покидали штурманскую вахту во время качки[1295]1295
  ΡΓΑΒΜΦ. Ф. Р-1678. Он. 1. Д. 64. Л. 89–90.


[Закрыть]. Плохо обстояли дела и с управлением кораблём, которое, по мнению Кузнецова, редко находилось на высоком уровне. Вместо этого, расчёт и последовательность при выполнении того или иного манёвра командирами зачастую подменялись необоснованной лихостью, за которой, по мнению наркома ВМФ, скрывался лишь «недостаток морской культурности»[1296]1296
  Там же. Л. 88.


[Закрыть]. Как вывод, нарком ВМФ приказал, чтобы морская подготовка была «поставлена на уровень специальной подготовки», не выделяя её в отдельную специальность, но так, чтобы она «комплексно входила неотъемлемой частью любой специальности»[1297]1297
  Там же. Л. 90.


[Закрыть].

Нарком Кузнецов не случайно отметил плохое управление кораблями. Большое количество аварий и катастроф на флотах в 1938-м году, и прежде всего, на Балтике, свидетельствовали именно о плохой морской подготовке командиров. К примеру, командир Отряда лёгких сил КБФ капитан 1-го ранга Б. П. Птохов, проводя разбор похода лёгкого крейсера «Киров» с эсминцами «Сметливый» и «Стремительный» в начале ноября 1939 г., отметил, что «построение в ордера, походные порядки и выполнение маневрирования остаются до сих пор нечёткими», и даже при постановке на якорь «все корабли неправильно выходят на заданное место, в результате чего встают не по диспозиции»[1298]1298
  ΡΓΑΒΜΦ. Ф. Р-1135. Оп. 4. Д. 7. Л. 318–319.


[Закрыть]. При съемке с якоря и выходе из гавани наблюдалась несогласованность в действиях командиров кораблей, они не укладывались в положенные нормативы и даже не соблюдали правила судовождения. При совместном следовании с крейсером «Киров» в условиях плохой видимости эсминцы «Сметливый» и «Стремительный» неоднократно отставали от него, не выдерживали строй[1299]1299
  Там же. Л. 318–319.


[Закрыть].

Но не только морская подготовка командиров флота оставалась неудовлетворительной; большие претензии у наркома ВМФ имелись и по части оперативной и тактической подготовки командиров. По данному вопросу ещё 17 января 1939 г. прежний нарком ВМФ командарм 1-го ранга Μ. П. Фриновский издал приказ № 010, большинство положений которого так и остались невыполненными. Поэтому начальник Главного морского штаба ВМФ флагман флота 2-го ранга Л. М. Галлер был вынужден 30 июля направить военным советам флотов и командующим флотилий специальную директиву, посвященную исключительно вопросам оперативной подготовки командно-начальствующего состава[1300]1300
  Там же. Ф. P-1877. Оп. 1. Д. 84. Л. 74–78.


[Закрыть]. К данному вопросу затем вернулся нарком ВМФ флагман флота 2-го ранга Н. Г. Кузнецов, который в своем приказе № 0417 констатировал тот факт, что, несмотря на все проведенные учения и сборы командного и преподавательского состава на флотах, имеется «ряд недочетов в работе командования (флота, соединения) и органов боевого управления, требующих к себе самого серьезного внимания»[1301]1301
  Адмирал Кузнецов: Москва в жизни и судьбе флотоводца: Сборник документов и материалов. Сост. Р. В. Кузнецова, А. А. Киличенков, Л. А. Неретина. М., 2000. С. 106–107.


[Закрыть].

В основу разработки операций на флотских учениях, нарком ВМФ приказал положить следующие принципы: 1) четкое понимание поставленной задачи; 2) твердое знание тактико-технических характеристик своего оружия; 3) подтверждение расчетами принимаемого решения; 4) быстроту, скрытность и внезапность; 5) инициативную разведку и непрерывное наблюдение; 6) отработку вопросов взаимодействия. Военным советам флотов было предписано систематически проводить тренировку штабов как органов управления. В ходе проведения тактических учений обстановку следовало максимально приближать к боевой, применять боевые средства в достаточном количестве к обычной погоде. В огневой подготовке следовало избегать шаблонных приемов, вытекающих из однообразных условий стрельбы. Всему командному составу было приказано в кратчайшие сроки, путем самостоятельных занятий, полностью изучить тактико-технические характеристики своего вооружения. При организации разборов флотских учений и игр, нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов потребовал обращать особое внимание на ошибки, вызванные незнанием своего оружия, действующих уставов и наставлений, а также на ошибки, повторяемые одними и теми же командирами[1302]1302
  Адмирал Кузнецов: Москва в жизни и судьбе флотоводца: Сборник документов и материалов. С. 107.


[Закрыть].

Однако прошло не так уж много времени, как народный комиссар ВМФ Н. Г. Кузнецов вновь вернулся к этому вопросу, в результате чего появился его приказ № 0454 от 7 сентября 1939 г., посвященный подготовке штабов как органов управления и подготовке штабных командиров. Пришлось наркому констатировать, что инспекторские проверки Управления боевой подготовки (УБП) РККФ и проведенные на флотах учения по боевому управлению показали, что «задачи, поставленные приказом № 010 но подготовке штабов и органов связи, остаются невыполненными». Боевая организация штабов была ещё не отработана, поскольку инструкции, регламентирующие обязанности командиров штаба по боевым готовностям, отсутствовали. Выяснилось, что работа штабов по подготовке к операции, бою, как правило, не планировалась, а календарные планы работы не составлялись. Большие претензии Н. Г. Кузнецов предъявлял, по этому поводу, к командно-начальствующему составу соединений: «Командиры и комиссары всех ступеней недостаточно учат свои штабы, подготовкой их почти не руководят, работу их не контролируют»[1303]1303
  РГАВМФ. Ф. P-1678. Оп. 1. Д. 65. Л. 80.


[Закрыть].

В итоге, в работе штабов всех уровней наблюдалась суетливость, отсутствовало четкое распределение обязанностей между командирами штаба. Оперативно-боевые документы, составленные командирами штабов, во многих случаях страдали нечеткостью формулировок, непоследовательностью изложения, многословием и неряшливым оформлением. Более того, боевые приказы во многих случаях носили рекомендательный (!), а не распорядительный характер, карты обстановки и журналы боевых действий велись неграмотно, и зачастую и вовсе не велись. Была подвергнута сильной критике и работа связи на флоте: «скрытое управление ещё не отработано»; «кодировщики подготовлены плохо, допускают много искажений»; «личный состав связи работает неудовлетворительно – до 50 % радиограмм обычно искажаются»[1304]1304
  Там же. Л. 81–82.


[Закрыть].

В ходе манёвров выявилось то обстоятельство, что отдельные командиры вообще боялись использовать радиосвязь[1305]1305
  50 лет Великой Победы: Опыт применения Советского Военно-Морского Флота во Второй Мировой войне и его значение в современных условиях. СПб., 1997. С. 173.


[Закрыть], пользуясь другими видами связи. Кроме того, командиры штабов, кораблей и частей не умели правильно определять степень секретности депеш. Например, во время учений на КБФ командиры кораблей о своих местах доносили по радио серией «экстренно», а об обнаружении противника – серией «обыкновенно»[1306]1306
  ΡΓΑΒΜΦ. Ф. P-1678. Оп. 1. Д. 65. Л. 82.


[Закрыть]. Это давало повод наркому ВМФ отметить плохое знание командно-начальствующим составом флота тактико-технических свойств средств связи и неумение грамотно их использовать. Допускалась также перегрузка радиосвязи излишними сообщениями[1307]1307
  Там же. Л. 82.


[Закрыть].

Период первой и второй пятилеток, как уже говорилось выше, был для Морских Сил РККА ознаменован строительством и вводом в строй большого количества новых боевых кораблей всех классов (крейсеров, лидеров, эсминцев, тральщиков, торпедных катеров, подлодок и др.). Поэтому, от хорошей технической подготовки командиров соединений и кораблей флотов зависела, в первую очередь, успешность быстрого освоения новой боевой техники. Но и здесь, к сожалению, ситуация была неутешительной. Несмотря на неоднократные указания нового наркома ВМФ Н. Г. Кузнецова о внимании к поступающей на вооружение новой материальной части и его приказы № 0177 от 19 апреля и № 0362 от 22 июля 1939 года, положение дел оставалось, по словам наркома ВМФ, «явно неудовлетворительным»[1308]1308
  Там же. Д. 66. Л. 44.


[Закрыть].

Например, приборы управления стрельбой (ПУС), размещённые на новых крейсерах, лидерах и эсминцах, были почти не освоены личным составом. Более того, большое количество аварий и случаев срыва БП показывали, насколько мало со стороны командно-начальствующего состава РККФ уделялось внимания делу овладения современной боевой техники. В результате, Н. Г. Кузнецову в своём очередном приказе № 0594 от 4 ноября 1939 г., пришлось напомнить всем командирам, что «новые приборы, установленные на миноносцах и крейсерах (имелись в виду эсминцы типа «Гневный» проекта 7 и лёгкие крейсера типа «Киров» проекта 26 – Π. П.), являются прообразами более сложных схем ПУС (приборы управления стрельбой – Π. П.) и оптики, которые вскоре придётся осваивать на новых крупных единицах строящегося сейчас могущественного океанского и морского флота СССР». Тем не менее, среди командного состава наметилась опасная тенденция, когда собственное незнание и неумение в овладении новым вооружением и оборудованием многие командиры стремились объяснить «несовершенством или конструктивными недостатками новой техники»[1309]1309
  Там же. Л. 44.


[Закрыть].

Главнейшей причиной неудовлетворительного положения, связанного с обслуживанием новой материальной части, по мнению наркома ВМФ, являлось незнание командным и начальствующим составом флота (работники НКВМФ, командующие флотами, командиры соединений и кораблей, флагманские артиллеристы) новой техники и нежелание обучать работе с ней подчинённый личный состав[1310]1310
  ΡΓΑΒΜΦ. Ф. P-1678. Оп. 1. Д. 66. Л. 46.


[Закрыть]. Еще хуже было то, что многие командиры соединений и кораблей, и даже флагманские артиллеристы и командиры БЧ-2[1311]1311
  Боевая часть корабля, отвечающая за состояние и действия артиллерии.


[Закрыть] не считали себя ответственными за освоение новой техники, и ждали соответствующих инструкций и обучения со стороны Артиллерийского управления ВМФ, Артиллерийского научно-исследовательского морского института (АНИМИ), Постоянной приемной комиссии ВМФ и прочих организаций, забывая при этом, что они сами должны были обучиться и обучить затем подчиненный им личный состав уверенному владению новой боевой техникой[1312]1312
  ΡΓΑΒΜΦ. Ф. P-1678. Оп. 1. Д. 66. Л. 46.


[Закрыть].

Также этому способствовала и довольно слабая постановка обучения специалистов в учебных отрядах, СКУКСе по причине нехватки макетов и отсутствия образцов современной техники, кабинетов стрельбы, необходимых описаний и пособий, а также «полное отсутствие системы последовательной подготовки на флотах». Нарком ВМФ отметил и такую опасную тенденцию, как откровенное тяготение многих командиров новой техникой и желание вернуться к старым методам использования оружия. В итоге, Н. Г. Кузнецов потребовал от Военных советов флотов немедленно заняться вопросами освоения новой боевой техники, добиться её знания начальствующим составом и до 1 января 1940 г. дать время на изучение её, после чего проверку знаний всех командиров кораблей, флагманских артиллеристов и командиров БЧ-2[1313]1313
  Там же. Л. 46–47.


[Закрыть].

В связи с вышесказанным неудивительно, что наркомом ВМФ прежде обращалось внимание на факты пренебрежительного, а подчас и откровенно наплевательского отношения к новой боевой технике со стороны личного состава кораблей и низкую культуру эксплуатации. Например, на подводных лодках КБФ «Щ-322» и «Щ-323» дорогостоящая гидроакустическая аппаратура была завалена мешками с картофелем, что вывело её из строя на несколько дней[1314]1314
  Там же. Д. 65. Л. 83.


[Закрыть].

Но и этот призыв не помог – уже через неделю (!) нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов вновь вернулся к больной теме состояния технической подготовки комсостава на флоте. На сей раз нарком ВМФ обратился к теме обслуживания новой техники по электромеханической части (БЧ-5). В своем приказе № 0605 от 10 ноября 1939 г. нарком ВМФ привёл, в качестве доказательства, целый перечень различных аварий, имевших место на флотах в октябре – ноябре 1939 г. Причём, Краснознаменный Балтийский флот в этом списке прочно занимал лидирующую позицию: авария турбонефтяного насоса на эсминце «Стремительный», пожог опорных подшипников валопровода и вспомогательного котла на крейсере «Киров», авария парокомпрессора на эсминце «Сметливый» и другие случаи[1315]1315
  ΡΓΑΒΜΦ. Ф. P-1678. Оп. 1. Д. 66. Л. 71.


[Закрыть]. Естественно, что эти аварии наносили двойной урон: во-первых, они причиняли большой материальный ущерб государству, а во-вторых, отрывали корабли на длительное время от прохождения боевой подготовки.

Виноваты в высокой аварийности были, по глубокому убеждению Н. Г. Кузнецова, прежде всего, соответствующие командиры и начальники, а главными причинами плохого состояния механизмов кораблей были следующие: «1. Недисциплинированность, грубое отношение эксплуатационных правил и преступно-халатное отношение к обслуживанию механизмов… 2. Игнорирование планово-предупредительного ремонта, непредоставление времени на его производство… 3. Слабое руководство со стороны командиров и комиссаров кораблей подготовкой личного состава 5 Боевой части, отсутствует детальное изучение техники, борьба с нарушителями эксплуатационных правил и инструкций проходит медленно и недостаточно напористо»[1316]1316
  Там же. Л. 72–73.


[Закрыть].

В итоге, нарком ВМФ приказал Военным советам флотов немедленно заняться вопросами освоения новой техники, добиться её знания в первую очередь начальствующим составом, потребовать повседневного содержания её в отличном состоянии и повысить ответственность командиров снизу доверху по грамотному её применению. Кроме того, Кузнецов приказал запретить нарушать сроки периодических осмотров и планово-предупредительного ремонта, предусмотренные приказами наркома ВМФ № 010 и 0384, а также прекратить бесцельные стоянки кораблей с прогретыми машинами, «как результат неумелого планирования боевой подготовки». До 1 марта 1940 г. командно-начальствующему составу ВМФ было дано время на изучение новой техники, после чего следовало произвести специально назначенной Военным советом флота комиссией «проверку знаний у всех командиров кораблей, флагманских и дивизионных инженеров-механиков соединений и командиров БЧ-5 кораблей»[1317]1317
  Там же. Л. 47–48.


[Закрыть].

Однако неудовлетворительно обстояли дела не только с оперативной, тактической, морской и технической подготовкой командиров, но также и с их огневой подготовкой (артиллерийской, торпедной, минной и прочей). В частности, в первой половине 1938 г. Военно-морское училище им. Фрунзе проверялось инспекцией Наркомата ВМФ. По итогам проведения данной проверки был издан приказ наркома ВМФ от 3 июля 1938 г., где говорилось следующее: «… У минной группы знание вопросов практического обращения, ухода и сбережения материальной части – недостаточно. По тралам выпускники совершенно не имели практики»[1318]1318
  Йолтуховский В. М. Развитие тральных сил и средств ВМС РККА (1921–1941). С. 37.


[Закрыть].

Следует также привести мнение начальника отдела ВМУЗ’ов Политического Управления РККФ бригадного комиссара А. Н. Филаретова о системе подготовки кадров подводников в Учебном отряде подводного плавания (УОПП), высказанное им в докладной записке от 17 августа 1939 года. В частности, он указывал, что «система подготовки кадров для подводного флота в УОПП имеет крупные недочеты и полностью не удовлетворяет требованиям, предъявляемым для специалистов-нодводников»[1319]1319
  ΡΓΑΒΜΦ. Ф. P-1549. Оп. 1. Д. 13. Л. 175.


[Закрыть]. Основными недочетами этой системы, по мнению Филаретова, являлись следующие: 1) отсутствие в Учебном отряде подводного плавания подготовки для флота командиров отделений и старшин групп; 2) отсутствие практики на кораблях в период обучения рядовых специалистов и командного состава в УОПП; 3) наличие путаницы с подчинением отряда; 4) оторванность преподавательского состава и младших командиров УОПП от жизни подводного флота; 5) низкий уровень дисциплины, особенно среди младшего комсостава и организации службы[1320]1320
  Там же. Л. 175–176.


[Закрыть].

Ещё более резкая критика по поводу системы подготовки командных кадров для РККФ прозвучала во время сбора командующих флотами в декабре 1940 года. На этом совещании по данной теме довольно подробно высказались нарком ВМФ адмирал Н. Г. Кузнецов и начальник Управления Военно-морских учебных заведений ВМФ контр-адмирал К. И. Самойлов. Необходимо заметить, что в своих выступлениях они вряд ли допустили сильное преувеличение при описании тех недостатков, которые наблюдались в системе подготовки командиров в военно-морских учебных заведениях РККФ во второй половине 1930-х годов.

Начальник Управления Военно-морских учебных заведений ВМФ контр-адмирал К. И. Самойлов в своем докладе начал речь с того непреложного тезиса, что «флот строится не только и, пожалуй, не столько на стапелях, сколько в военно-морских учебных заведениях»[1321]1321
  Русский архив: Великая Отечественная: Накануне войны: Материалы совещаний высшего руководящего состава ВМФ СССР в конце 1940 года. С. 418.


[Закрыть]. Отметив, что со стороны командующих флотами на совещании прозвучали серьезные претензии по поводу подготовки кадров, Самойлов признал, что «подготовка командного состава отличалась и продолжает еще, к сожалению, отличаться рядом крупных недостатков». По его словам, вплоть до 1939-го года учебное дело во ВМУЗ’ах обстояло «явно неудовлетворительно»[1322]1322
  Там же. С. 418–419.


[Закрыть].

Далее контр-адмирал К. И. Самойлов перешел к описанию тех отрицательных моментов в работе основных ВМУЗ’ов, которые снижали качество подготовки будущих командиров: «…Если суммировать отзывы командиров с мест, то по училищу им. Фрунзе больше всего жалоб на слабое развитие командирских качеств у молодых командиров, на неумение командовать и управлять. Жалуются на слабость стрелковой подготовки и недостаточное знание методики БП. Вместе с тем, говорят, что знание специальности и несения службы вполне удовлетворительное»[1323]1323
  Русский архив: Великая Отечественная: Накануне войны: Материалы совещаний высшего руководящего состава ВМФ СССР в конце 1940 года. С. 418.


[Закрыть]. Иными словами, самым большим минусом в подготовке курсантов ВМУ им. Фрунзе было слабое воспитание в них командирских качеств – то есть, именно того, для чего собственно это училище и было предназначено.

Впрочем, и другие военно-морские училища имели значительные недостатки в своей работе, о чем поведал начальник Управления ВМУЗ’ов К. И. Самойлов: «…По училищу им. Дзержинского отзывы таковы: неумение управлять шлюпкой. Знание уставов и наставлений недостаточны, недостаточное воинское воспитание. Вместе с тем говорят, что специальные знания у молодых инженеров вполне удовлетворительные… По Гидрографическому училищу отзывы положительные. Одно только нарекание на то, что командиры, выпущенные из этого училища, не знают гидрографических работ на реках… По училищу Береговой обороны. По этому училищу больше всего нареканий со стороны частей. Жалуются на недостаточное знание в области организации службы, на недостаточное военное воспитание. Что касается знаний своей специальности, то все отзывы говорят о том, что молодые командиры подготовлены удовлетворительно»[1324]1324
  Там же. С. 419.


[Закрыть].

Однако парадоксальным был общий вывод, к которому пришел начальник управления Самойлов, Оказалось, что «ВМУЗ’ы не могут подготовить вполне законченных командиров, готовых тотчас после выпуска к командованию, т. е. выпускать таких командиров из училищ, которые могли бы занять места командиров и быть сразу полноценными командирами. Такое обязательство мы не можем реализовать». Выход из этой ситуации начальник Управления военно-морских учебных заведений видел в том, чтобы молодым командирам оказывалось бы больше внимания со стороны командования на флотах, а они были бы поставлены в «особые условия». Хотя, как сказал Самойлов, многие курсанты не испытывали желания быть командирами, что опять-таки было сочтено результатом неудовлетворительной работы военно-морских училищ[1325]1325
  Там же.


[Закрыть].

Посетовал начальник Управления военно-морских учебных заведений и на низкий образовательный уровень курсантов: «…Мы имеем много отчислений в этом году. Это произошло потому, что люди не справились с нашим учебным планом. Эти курсанты держали по нескольку раз одни и те же экзамены и всё же не выдерживали их – получали неудовлетворительные оценки. Пришлось с этими людьми распрощаться. Оказалось, многие из этих людей не кончали средних учебных заведений, но каким-то образом были приняты в наши ВМУЗ’ы… Мы имели 48000 кандидатов, а из них приняли только около 3000. Несмотря на этом, мы всё же вынуждены были принять довольно большое количество лиц, не выдержавших конкурсные испытания. Это говорит о слабой работе тех школ Наркомпроса, в которых учились эти люди»[1326]1326
  Русский архив: Великая Отечественная: Накануне войны: Материалы совещаний высшего руководящего состава ВМФ СССР в конце 1940 года. С. 419–420.


[Закрыть]. Причем, если московские и ленинградские школы давали вполне удовлетворительную подготовку ученикам, то в провинциальных школах дела обстояли откровенно плохо: уровень учащихся был весьма низкий, и прежде всего, по русскому языку, физике и химии. И здесь встает вопрос о проблемах системы образования в Советском Союзе в 1930-е годы и её соответствии требованиям того времени.

Значительным минусом в деятельности всех военно-морских училищ, как отметил К. И. Самойлов, было то, что все они не имели официально утвержденных программ, а проводили обучение по тем программам, которые были когда-то разработаны в самих училищах и не утверждались вышестоящими инстанциями[1327]1327
  Там же. С. 420.


[Закрыть].

По мнению начальника Управления ВМУЗ’ов, задача улучшения качества военно-морского образования сводилась к решению трех основных проблем: 1) проблема преподавательского состава; 2) вопросы воспитательной работы; 3) вопросы организации учебной практики. Прежде всего, Самойлова волновало качество преподавательского состава, представители которого, по его мнению, ещё «живут Цусимой» и «упорно не хотят переходить на более современные методы преподавания, не хотят переводить преподавание специальных предметов на базу высшей математики, не знают современной техники флота». Подобный консерватизм преподавателей происходил оттого, как полагал Самойлов, что многие преподаватели просто не владели высшей математикой. В связи с этим, возникла задача подтянуть основную массу преподавательского состава до современного уровня. Вторым важным моментом было проведение сборов преподавателей по разным специальностям и стажировки их на боевых кораблях и в штабах[1328]1328
  Там же. С. 421–422.


[Закрыть].

Далее, ввиду имевшегося некомплекта профессорско-преподавательского состава (в трех главных ВВМУ вакантными были 40 % должностей начальников кафедр, а в некоторых училищах не хватало 50–60 % преподавателей) необходимо было срочно пополнять их ряды. Для этого в Военно-морской Академии была создана группа адъюнктов-историков из числа лиц, имевших университетское образование, в ряде ВВМУ были также создана группы адъюнктов, но даже и это не решало вопрос о пополнении кадров в целом.

Большим недостатком в подготовке командиров было то, что курсанты военно-морских училищ совершенно не знали новых типов боевых кораблей и их вооружения. Неудовлетворительно обстояло дело с проведением летней практики, так как большинство учебных кораблей либо не соответствовали современным требованиям, либо находились в ремонте. Поэтому неудивительно, что возникали такие ситуации, когда 600 курсантов из ВВМИУ им. Дзержинского не на чем было послать в плавание, поскольку для этого просто не было кораблей. Поэтому вопрос с учебными кораблями флота, по мнению начальника Управления ВМУЗ’ов К. И. Самойлова, являлся самым острым вопросом[1329]1329
  Русский архив: Великая Отечественная: Накануне войны: Материалы совещаний высшего руководящего состава ВМФ СССР в конце 1940 года. С. 422–423.


[Закрыть].

Надо сказать, что и другой представитель высшего командно-начальствующего состава РККФ – заместитель наркома ВМФ по кадрам корпусной комиссар С. П. Игнатьев – также был вынужден признать в своем докладе имевшиеся серьезные недостатки в подготовке командиров для флота. По его словам, «в этом вопросе есть еще много недочетов», и «ВМУЗ’ам нужно много поработать для того, чтобы удовлетворить требования флота, предъявляемые к выпускаемым командирам». К этому вопросу Игнатьев возвратился потом, отметив, что необходимо еще очень много поработать, чтобы подготовить полноценного командира[1330]1330
  Там же. С. 376, 379.


[Закрыть].

Точку зрения Самойлова относительно качества подготовки командиров во многом поддержал и сам народный комиссар ВМФ адмирал Н. Г. Кузнецов. Он сразу же отметил, что командиры «подготовлены в нашей системе ВМУЗ’ов безобразно – это безусловный факт». Причем, далее Кузнецов пришел к еще более печальному выводу, что командиры РККФ «и не могли быть лучше подготовлены в тех училищах, в которых они находились»[1331]1331
  Там же. С. 500.


[Закрыть]. В чем же заключались причины подобного неутешительного положения дел в военно-морских училищах, по мнению Кузнецова?

В первую очередь, нарком ВМФ отметил совершенно неудовлетворительное руководство училищами, которые возглавляли, по его словам, «случайные люди», зачастую просто сухопутные командиры. Впрочем, особенно удивляться тут не стоило: это было следствием обычной советской системы «назначенцев», когда практически любого человека могли поставить на любую должность. Тем более, нельзя не учитывать и длительное подчиненное нахождение Военно-Морских Сил в состав РККА в 1920-1930-е годы. Неудивительно, что подобные руководители установили, по мнению Н. Г. Кузнецова, совершенно неправильный распорядок дня и занятий для курсантов в училищах. Из военно-морских училищ по распоряжению их начальников были зачастую выброшены важные исторические реликвии (!), что свидетельствовало об их отношении к морской истории. В итоге, из ВМУ зачастую были вытравлены все флотские традиции, а сами они «были связаны совершенно»[1332]1332
  Русский архив: Великая Отечественная: Накануне войны: Материалы совещаний высшего руководящего состава ВМФ СССР в конце 1940 года. С. 500.


[Закрыть]. Руководство училищ находилось всё время на берегу, а в летний период совершенно не занималось руководством корабельной практикой курсантов. Да и вообще, в обучении курсантов, как считал нарком ВМФ, присутствовало «очень много недостатков».

Критику наркома вызвали также и программы преподавания в училищах. И здесь нарком ВМФ Кузнецов, как и начальник УВМУЗ’ов Самойлов, отметил устарелость теоретических познаний части профессорско-преподавательского состава военно-морских училищ, развитие которых остановилось на временах русско-японской войны. Это положение было тем более недопустимым, поскольку произошли значительные изменения в морской стратегии и тактике, на вооружении флота появилась новая техника. В результате, курсанты большинства военно-морских училищ очень плохо знали современный состав Советского ВМФ, а в самих училищах даже не было справочных изданий по новейшим типам боевых кораблей[1333]1333
  Там же. С. 500.


[Закрыть]. В итоге, это приводило к полному незнанию современного состояния РККФ.

Очень большие претензии имелись у наркома ВМФ к работе Высших специальных классов (ВСК) ВМФ, расположенных в Ленинграде. Здесь имелось «недобросовестное отношение» к посылке людей на курсы. Причиной тому была ранее сложившаяся практика, когда командир, посылаемый на ВСК, затем не возвращался на свой флот и получал другую должность. В связи с этим, командование флотов не было заинтересовано в посылке на курсы наиболее перспективных командиров. Поэтому неудивительно, что на ВСК все привыкли смотреть, «как на учреждение, в котором можно 8 месяцев пожить, по Ленинграду погулять, попьянствовать». Как вывод, «вся система ВСК целиком и полностью способствовала и обеспечивала такое разгульное поведение слушателей». Характерно, что когда слушателей ВСК поселили в общежитиях и заставили надлежащим образом посещать занятия, желающих учиться на курсах стало значительно меньше. По словам Кузнецова, всех выпускников Высших специальных курсов ВМФ теперь стали направлять на флоты, с которых они были присланы. Однако, снижение количества командиров, посылаемых на курсы, пошло на пользу качеству, ибо туда стали отправляться люди действительно желающие учиться[1334]1334
  Там же. С. 501.


[Закрыть].

Наконец, высшим звеном в системе военно-морского образования была Военно-Морская Академия. И здесь также имелось немало недостатков, которые препятствовали получению полноценных специалистов. Основным упущением, как считал Н. Г. Кузнецов, было то, что руководство академии погналось за количеством слушателей, в ущерб качеству их подготовки. Имела место практика направления на учебу в академию командиров, которые ранее не занимали командных должностей и после её окончания не применяли полученных знаний на флотах. Иногда командир почти сразу после окончания ВВМУ отправлялся на учебу в Военно-Морскую Академию[1335]1335
  Русский архив: Великая Отечественная: Накануне войны: Материалы совещаний высшего руководящего состава ВМФ СССР в конце 1940 года. С. 501.


[Закрыть]. Командование флотов предпочитало просто давать определенное количество людей для академии, не сообразуясь с дальнейшими планами по их рациональному использованию.

Поэтому командиры, закончившие ВМА, в дальнейшем не применяли полученных знаний на практике. В итоге, по справедливому мнению наркома ВМФ, имел место «непроизводительный расход государственных средств и напрасная трата времени». Даже последний выпуск академии по командному факультету в 1940 г. дал почти 60 % командиров, которые реально нигде не служили и затем не были востребованы. Это вызвало даже легкую досаду у Кузнецова: «Что толку; что человек кончит академию». Поэтому нарком ВМФ Кузнецов потребовал изменить сложившуюся практику и призвал посылать в академию поменьше людей, но зато из числа тех командиров соединений, частей и кораблей, которые затем на флоте применят уже полученные знания[1336]1336
  Там же. С. 501.


[Закрыть].

Как видно, картина с подготовкой командно-начальствующих кадров для Советского ВМФ выглядела довольно неутешительно, обнаруживая большие недостатки в образовании будущих командиров флота. Зачастую, и это надо признать, процесс образования носил достаточно формализованный, излишне теоретический характер, курсанты получали в ходе обучения мало практики, и поэтому молодые командиры покидали военно-морские учебные заведения слабо подготовленными специалистами. Неудивительно, что в ходе последующей своей службы на флотах командиры и начальники оказывались неготовыми к исполнению своих прямых служебных обязанностей и демонстрировали невысокий уровень морской, оперативной, тактической и другой подготовки.