Читать книгу "Самый лучший пионер. Том 2"

– Евреев‑то будем на земли обетованные выпускать?

Дед откусил кусок, с довольной миной зажмурился и смачно прожевал. Проглотив, спокойно ответил:

– Мы с Андреем Андреевичем Громыко, это…

– Наш министр иностранных дел! – вставил я.

– Именно, – кивнул Андропов и откусил еще.

Я терпеливо ждал, занимаясь тем же.

– Прошлым летом направили в ЦК совместное письмо от МИД и КГБ с предложением разрешить советским евреям эмигрировать из страны. Дело пошло.

– Какие вы с товарищем Громыко молодцы! – одобрил я. – Если человек не хочет в СССР жить, он будет минимум – бесполезен, а максимум – вреден. Зачем он такой нужен? А тут еще и тема болезненная. О, анекдот!

Рассказал про «почему евреев отпустили первыми». Андропов антисоветски поржал и признался:

– Я бы и других выпускал.

– За исключением особо Родине полезных! – добавил я.

– Особо полезные Родину любят! – просветил меня деда Юра.

– Чего это ты сегодня так разошелся? – поинтересовался я.

Андропов покосился на дверные проемы, наклонился ко мне – я наклонился в ответ – и с довольной рожей зашептал:

– Я в Кремле сегодня был, и – не скажу кто – начал на меня орать. А это очень страшно, Сережа! – даванул меня взглядом, и я невольно поежился. – А у меня в голове – «я что – верноподданический холуй?!». И так стало… – он замялся, подбирая слово.

– По*уй? – предположил я.

– По‑*у‑й! – по слогам повторил Андропов.

За полтора дня я совершенно испортил главу КГБ СССР.

Глава 7

– А это? – ткнул я пальцем в сосну.

– Pinetree, – ответил деда Юра.

День третий, гуляем по лесу – сотрудники проделали нам тропинки.

– А это? – указал на ёлку.

– Fir, а когда наряженная – Christmas tree.

– Готовый англичанин! – порадовался я за деда.

– Давно вот так не гулял, – признался Андропов, повернулся к деревьям и втянул носом воздух.

Воспользовавшись моментом, я скинул варежки, скатал снежок и залепил им деду между лопаток.

– Ах ты! – подпрыгнул он и начал лепить ответный.

– Спорим у тебя где‑то тут телохранитель зарыт? – предположил я, сымитировав неудачное уклонение и поймав снаряд плечом.

– Где? – развел руками дед.

Типичный заснеженный хвойный лес, ни больше, не меньше.

– А вот тут! – не дрогнув, я направился к чуть более крупному, чем окружающие, бугорку. Присев, разрыл снег и грустно вздохнул на гнилую корягу.

Андропов заржал и скомандовал в пространство.

– Петров, демаскироваться!

В следующую секунду меня схватили за подмышки и подняли на вытянутых руках.

– Очень круто! – похвалил я укутанного в маскхалат и маску поверх балаклавы КГБшника. – А это что у вас?

– Извини, секретно! – не подкачал он, поставил меня на место и перевесил закутанное в марлю, а потому – неузнаваемое секретное оружие с живота на плечо.

– А вы не замерзли? – поинтересовался я.

– У них специальная подготовка, – ответил дед.

– А как вы в туалет ходите? – не отстал я.

– Петров, иди в дом, чаю попей, – спас телохранителя добрый начальник.

Дед вообще нормальный – не барствует, ботинки чистить не заставляет. Нет, чистят, конечно, но из уважения и чувства долга – так тоже бывает. Телохранитель отдал честь и пошел к дому.

– Пришло время тебя душить! – оскалился я.

– А ты попробуй! – выставил руки дед.

– Не, это уже неловко будет, – вздохнул я. – Пошли дальше!

И мы пошли дальше.

– У меня на рынке очень хороший знакомый азербайджанской национальности есть, Акифом зовут, он мужик хороший, и товары у него замечательные, – перешел я к много дней назад спланированному стукачеству.

Дед кивнул – не трону, мол.

– Так вот – он рассказывает совершенно ужасные вещи. Я понимаю, что Азербайджан – это Восток, и там своя специфика, но ведь не должно быть такого, чтобы почти любые должности продавались за калым?

– Ммм? – с любопытством протянул дед.

– Ты не знал?! – неподдельно ужаснулся я.

– Я же не всеведущий! – развел он руками. – Акиф может и преувеличивать.

– А твой Цвигун тебе ничего не говорил, получается? Он же в Азербайджане до твоего назначения служил, – поинтересовался я.

– При нем там все было относительно нормально, – пожал плечами Андропов. – А ты откуда про «моего» Цвигуна знаешь?

– Смотрю телевизор, читаю газеты, с людьми разговариваю, – развел руками уже я. – Это вы там, в Кремле думаете, что народ ничего не видит и не понимает. А с каждым вторым поговори как следует – и получишь полный политический расклад.

– Цвигун – это мой надзиратель, – поморщился дед Юра. – И второй еще есть – Цинёв. Оба – большие друзья Леонида Ильича.

– А ты?

– А я охоту терпеть не могу! – обжег он меня ледяным взглядом.

– Мне тоже не нравится! – продемонстрировал я лояльность. – Мясо я люблю, но охотой его добывать нет никакого смысла. Получается – убийство животинки ради развлечения. Но понять можно – люди пожилые, и у них баня да охота плотно ассоциируется с досугом боярина. Карго‑культ! – фыркнул я. – Но дела в стране идут хорошо, так что пускай кабанчика отстреливают.

Внимательно слушающий Андропов покивал и заговорил о наболевшем:

– У меня – вот такие папки на каждого второго! – продемонстрировал дед руками размер «улова» в добрые полтора метра. – Но если я начну наводить порядок…

– Очень быстро уйдешь на пенсию! – понимающе кивнул я.

– А еще все решения мне приходится согласовывать с этими ЦэЦэ! – раздраженно продолжил Андропов. – Этот – друг, тот – брат, а вон тот подарки ух какие дарит! Да тут к стенке ставить, но нельзя – система должна уметь прощать!

Неплохо у него накипело.

– А эти вовсе – опытные аппаратчики, которые кого угодно через этот самый аппарат и провернут! – почти выплюнул дед.

– У меня отвечающих за подковерные интриги нейросвязей нет, – покачал я головой. – Я не знаю того, что знаешь ты, и жизнью твоей не жил, поэтому и каких бы то ни было советов давать не в праве. Но если нужно будет что‑то сделать – ты только свисни!

– В Баку поедешь на встречу с читателями? – предложил он.

– Не очень хочется, если честно, – поморщился я. – Я на летних каникулах на гастроли поеду, вместе с Сойкой – ей интересно будет страну посмотреть.

– А тебе не интересно? – ухмыльнулся он.

– Тоже интересно, но смысла в такой поездке пока нет – ну мальчик‑писатель, ну и что? Никто мне ничего такого не расскажет и не покажет – просто вернусь домой килограммов на десять тяжелее.

– Как и все МВДшные «ревизоры»! – хохотнул дед и посмурнел. – Как спецслужба может быть эффективной, когда во главе – лебедь, рак и щука?

Я согласно покивал.

– А Цинева еще и на контрразведку поставили – на самое ответственное направление! – продолжил дед жаловаться на коллег. – В военной контрразведке он прекрасно разбирается, спору нет, но в наши времена работать нужно тоньше и изобретательнее!

Дед повернулся ко мне и горько усмехнулся:

– Я ни с кем выше секретаря Обкома не могу наедине поговорить! Только втроем – в моем кабинете! Да я их рожи уже видеть не могу! Цинёв на генералов орет – настоящих, б*ядь, боевых! А мне – стыдно! И чуть что – «нужно посоветоваться с Леонидом Ильичом»!

Вот поэтому Цинёва не любит министр обороны Гречко – больно уж глубоко лезет в армейские дела. Насчёт правильности такого подхода судить не берусь, но мне тут только личная неприязнь и важна.

Внезапно дед крепко схватил меня за плечи:

– Я Леониду Ильичу и Партии бесконечно предан, никаких заговоров не плету и другим не позволю!

– И поэтому тебе вдвойне обидно такое положение дел, – проявил я понимание.

– Да! – отпустил он меня.

– Жаль, – вздохнул я. – А у меня пара потешных акций для легкого шатания стратегического противника есть, но, раз все так плохо…

– Не настолько! – ободряюще улыбнулся Андропов. – Ты что, думаешь я все с этими двумя согласовываю? Я бы до своих лет не дожил, не умей работать в сложных условиях.

– Ты знал, что если скрестить дикого кабана из канадских лесов и домашнюю свинью, получится огромная, злобная, плодовитая, осторожная, а главное – совершенно невкусная тварь?

– Не знал, – признался деда Юра. – А к чему ты это?

– Вот бы кто‑нибудь вывел десятка два этих замечательных гибридов и выпустил в американские леса, – мечтательно потянулся я. – Они быстро осеменят всех местных кабанов, и года за три‑четыре превратятся в настоящее экологическое бедствие, а если все пойдет совсем хорошо, будут набегать на фермы, нанося урон экономический и слегка раскачивая и без того грустную обстановку в США.

Андропов немного подумал и покачал в воздухе рукой:

– Как‑то это…

– Мелко? Недостойно? Природу жалко? Фермеров? Лень? – перечислил я варианты.

– Лень можешь убрать, – ответил деда Юра.

– Мы сейчас находимся в точке бифуркации! – начал я наставлять его на путь истинный. – У Врага – всё беспрецедентно плохо. Весь рот во Вьетнаме, черных, хиппарях, эмигрантах и экономических проблемах. Но они такие проблемы решать умеют – исторический факт, поэтому больше такой халявы в обозримом будущем может и не представиться. У нас, вообще‑то, Холодная война, несмотря на демонстрируемые США типа‑мирные намерения. Если мы дадим им шанс – они сомневаться не станут. А мы будем сидеть, сложа руки? Почему? Потому что мы не такие, а хорошие?

– Я тебя хорошо понимаю, – серьезно кивнул Андропов. – Демонстрировать миролюбие нужно обязательно, но и, как ты говоришь, «шатать» их просто необходимо. Но свиньи… – ехидно фыркнул.

– Ты недооцениваешь склонность американского общества к массовой панике! – фыркнул я в ответ. – Ты же должен помнить, какая у них была реакция на запуск нашего спутника?

– Помню! – хохотнул дед.

– При правильной накачке через СМИ, кабанчики добавят стресса в и без того грустную жизнь американского пролетария. Еще нужно запустить как можно больше толстолобика – Hypophthalmichthys molitrix – в Великие озера и реку Миссисипи. Дать ему немного времени – и он сожрет там всё! Потребуется вливание кучи бюджетных денег на очистку, строительство дамб и попытки заселить водоёмы прежними жильцами. И да, толстолобик тоже не очень вкусный!

– Это все? – с ощутимой иронией спросил Андропов.

– Из экологического терроризма – всё, но, уверен, если поговоришь с нашими зоологами, они тебе еще чего‑нибудь сочинят. Возмездие за проклятый борщевик! – воздел я кулак в небо.

– Борщевик – следствие идиотизма, а не происки врагов, – покачал головой дед Юра.

– Мне‑то чё, – развел я руками. – Придумай любой другой повод, если этот не нравится. Ты извини, но я пока ничем больше порадовать не могу – я же за занавес смотрю только в одобренном старшими товарищами объеме и ракурсе, то есть – не знаю совершенно ничего! – хохотнул. – Но ты попробуй, с тебя что, убудет?

Дед пожевал губами.

– По*уй же! – напомнил я ему.

– По*уй! – гоготнул он. – Кабан так кабан, толстолобик так толстолобик! И на нас спереть даже они не догадаются!

– А международная обстановка? – решил я ковать железо пока горячо.

– Я и так тебе на пожизненное тут наговорил, – вздохнул дед.

– Нормально ты опомнился! – фыркнул я. – Но ты прав – ну ее пока, обстановку.

– Нет уж, теперь не отделаешься! – похлопал он меня по плечу. – Саша доведет до тебя кое‑какие моменты.

– Служу Советскому Союзу! – салютнул я. – Цинёв, значит, на генералов орет, а Цвигун?

– Этот – вежливый, – ответил дед. – Писатель! – саркастично усмехнулся. – Добровольно‑принудительно подрядил кое‑кого писать за себя детективы. Тунеядец, к непосредственным обязанностям относится спустя рукава, – продолжил нелестную характеристику Андропов. – Но очень любит рассказывать всем, какие важные государственные вопросы он обсуждал с Леонидом Ильичом.

Ничего, деда, недолго осталось. Только ты не подведи, ладно? Плана «Б» у меня не заготовлено. Стоп! Ну‑ка вон из головы – сейчас отвлекаться нельзя!

– Тяжко тебе, – сочувственно улыбнулся я вдруг показавшемуся жутко усталым и осунувшимся деду Юре. – А мог бы на заводе болванки точить за две сотни в месяц и в ус не дуть!

– Кто же знал, что так завертится? – вздохнул он. – Но так уж вышло, что мне все время везло, а другим – нет. Вот столечко оставалось! – показал почти невидимый просвет между большим и указательным пальцами. – Всю жизнь шаг вправо, шаг влево – расстрел. Буквально! – смачно втянув ноздрями воздух, он почти выплюнул. – Страх, всегда, везде, как нормальный фон жизни! Я поэтому любое действие сто раз обдумываю – а ну как чего выйдет? Можешь меня презирать, но я – законченный трус!

Вот и корень всех бед – начал что‑то делать, только добравшись до кресла генсека. Слишком уж Юрий Владимирович травмированный и осторожный, поэтому и сидел в моей реальности тихо и не отсвечивал, а потом, на старческой подозрительности, проиграл в «Звездных войнах». Но теперь‑то…

– А теперь мне по*уй! – издал он отозвавшийся ледяными мурашками в моем позвоночнике смешок. – И ты даже не представляешь, насколько это приятное чувство!

– Я уже умирал, поэтому мне так‑то тоже по*уй! – из вредности решил поспорить я. – Так что прекрасно понимаю! Главное – не скатиться в кровавое безумие, но жить так гораздо проще – факт!

– Лишней крови нам не нужно, – кивнул Андропов, встряхнулся. – Так, все, хорош, пошли в дом – дамы поди заждались.

– Пошли!

Очень доволен дедушкиным личностным ростом! Уверенности прибавилось – «Андропов здорового человека» не подведет!

– А это у нас Михаил Андреевич Суслов очень медленно ездит на пожилой «Волге»? – перевел я тему.

– Не такой уж и «пожилой», – хмыкнул Андропов.

– С высоты моего возраста между пятью годами и двадцатью пятью разница не так уж велика!

Хохотнув, дед ответил вопросом на вопрос:

– А ты откуда знаешь?

– Мы с мамой под Новый год за ним ехали – в окне был очень похожий на него силуэт, – сформировал я ладонями квадратную челюсть. – Маме запретил обгонять на всякий случай. У тебя как с ним?

– Товарищ Суслов – очень честный человек, – всеобъемлюще ответил деда Юра. – И совершенно заслуженно считает меня таким же.

Так все прямо очень неплохо – юродивый дед в галошах за нас!

– Слушай, пока идем и можно говорить откровенно, я тебе одну вещь расскажу, ты только не обижайся! – я замедлил шаг.