Читать книгу "Ван Ван из Чайны 4"

Глава 3

Повезло – в момент, когда я записывал короткий видосик для своих соцсеток (моя рожа на фоне вольера с пандами), мой мохнатый тёзка Ван Ван решил покинуть бревно, на котором спокойно себе сидел, и умудрился очень комично рухнуть на землю головой вниз. Пара кувырков шла бонусом. Напрягаться и оплакивать тезку не следует – панды к таким падениям отлично приспособлены, поэтому Ван Ван отряхнулся, фыркнул и полез на то же самое бревно.

– Достойный образец упорства – упав единожды, он собирается слезть с бревна правильно, – заявил я. – Удачи тебе, Ван Ван! – и выключил запись.

Хороший пост получится. Программу осмотра зоопарка мы составили во время перелета, и панд поместили в конец списка. Кенгуру, утконосы, ехидны, коалы, вомбаты – все австралийские зверушки осмотрены, зарядка впечатлениями получена, а значит можно ехать «домой».

Коробочка из охраны повела меня к выходу, и в этот момент пикнул телефон Фэй Го:

– Результаты из лаборатории, – поделился он с нами. – Сиднейский воронковый паук. Ядовитый.

Тренер Ло достал из кармана собственный смартфон и вбил в поиск название сорвавшего нас обед «нарушителя».

– Мощные хелицеры без труда протыкают ногти на ногах. Яд – сильнейший нейротоксин. Один укус может убить взрослого человека! – голос тренера наполнился страхом.

– Не беспокойтесь, тренер, – безмятежно успокоил его Фэй Го. – Антидот был разработан в 1981 году, и с тех пор количество смертельных случаев сильно сократилось.

– «Сократилось»?! – не принял аргумента тренер Ло. – Как эта дрянь попала на бананы? И вообще, с этого дня я переселяюсь на второй этаж. Может туда никто не заползёт.

– Змеи, ящерицы, летучие мыши, – перечислил я.

– А ещё скоро миграция лягушек начнётся, – добавил Фэй Го.

– Они… тоже? – напуганным шепотом спросил тренер.

– Да, некоторые ядовиты, – кивнул телохранитель.

– Какое счастье, что мы живём в Китае! – испытал приступ патриотизма Ло Канг.

– В нашей стране тоже хватает ядовитых пауков, – заметил я.

– Не хочу ничего об этом слышать! – заткнул уши тренер Ло.

– У нас в Сычуани, ближе к горным районам, водятся офигенно большие комары – размах крыльев сантиметров в восемь запросто встретить можно, – поделился я особенностью малой Родины.

– Лучше исполинские комары, чем маленькая ядовитая тварь – большого комара хотя бы видно и слышно, – буркнул Ло Канг. – Не говоря уже о том, что ему нужна всего лишь кровь, а не жизнь.

– Как будто паук может целенаправленно хотеть убить человека, – обиделся я за полезных для природы в целом насекомых.

– Конечно нет, – согласился тренер Ло. – Но покойнику от этого не лучше, верно?

– Верно, – признал я.

Погрузившись в кортеж, мы поехали к аэропорту. Неплохо скоротал денёк! А что там у нас в закромах есть на предмет перекусить? О, народные китайские пельмешки, вышедшие из-под умелых рук откомандированных с нами поваров! Поставив контейнер с пельмешками на колени, я начал распаковывать одноразовые палочки для еды. Снаружи послышался стремительно приближающийся и от этого нарастающий звук полицейской сирены, и в следующее мгновение Фэй Го повалил меня на пол микроавтобуса, накрыв своей здоровенной тушей. Че за фигня опять?! Не многовато ли ЧП для одного дня?!

– БАХ!!! – ввинтился в уши громкий, неприятный звук удара, сопровождающийся скрежетом металла, и нас с телохранителем тряхнуло.

О, Небо, пусть это будет обыкновенная, совершенно случайная и безобидная для всех авария!

– Вроде все норм… – начал было вставать с меня Фэй Го.

– НЕМЕДЛЛЕННО ПОКИНУТЬ МАШИНУ С ПОДНЯТЫММИ РУКАМИ!!! – взревел «за кадром» полицейский мегафон.

– Лежи, не нам! – не дал мне выполнить приказ аборигенов телохранитель. – Не выходить! – скомандовал остальным соратникам.

Я понял! Последние месяцы Небо было удивительно щедро ко мне. Одной из неотъемлемых сил нашего мира является баланс. Допустим, «рог изобилия» излил на меня количество благ, которые полагались нашей семье за долгие годы лишений. Другой неотъемлемой силой мира является инерция – даже «рог» не может остановиться вот так сразу. Ну а за белой полосой, как всем известно, следует черная – вот где-то на ее конце я сейчас и нахожусь.

Это если не придумывать другое, гораздо более страшное объяснение – насколько сильно мои «предсказания» помешали заранее предопределенной судьбе мира? Насколько вероятно, что мир за это прикладывает меня так сказать «отдачей», пытаясь выдернуть из себя занозу-меня или хотя бы послать сигнал «не дергайся и не лезь»?

Глупости – Дао велико, непостижимо и вечно. Приписывать ему выдуманные несовершенным человеческим разумом качества всё равно, что обвинять в коварстве и желании сорвать праздник уронившего ёлку кота. Котик же не со зла – просто ёлка блестящая, мохнатая и интересная.

И потом – Дао, помимо прочего, еще и всеобъемлюще. Что ему какая-то потешная возня на крохотной планетке на окраине Млечного Пути? Что ему потуги неведомым образом получившего знания о будущем сопляка? На долгой – реально долгой, сиречь исчисляемой столетиями – дистанции «аномалия» в моем лице сотрется как и не бывало, а течение затронутых мною судеб не оставит и следа.

С другой стороны – а может все происходящее нужно воспринимать как воплощаемый мною Великий План, ради которого мне и «подсадили» чужую память?

– Один живой! – раздалось с улицы.

Не через мегафон. Ой, да к черту – какой смысл гонять в голове нерешаемые задачки? Откуда мне знать, как оно на самом деле? Просто буду жить дальше и надеяться, что черная полоса снова сменится белой. А лучше – серой, без резких взлетов, падений и ЧП. Мне больше не нужны подарки Неба – благодаря ему я «вознесся» достаточно, чтобы справляться дальше своими силами.

– Пинг! – отреагировал на «один живой» телохранитель.

Какой еще нафиг «пинг»? Мы что, в онлайн-игре?

– Ногу зажало, но вроде цел, – отозвался водитель.

А, ясно. Водителей у нас в делегации штук пятнадцать, поэтому я даже не пытался их запомнить.

– Хорошо, что микроавтобус укрепленный, – с облегчением вздохнул телохранитель.

Дверь открылась, впустив к нам свет закатывающегося солнышка.

– Вы целы? – спросил незнакомый голос на английском.

– Ван не пострадал?! – спросил знакомый на китайском.

«Внешний контур» охраны прибыл. И какая восхитительная разница в вопросах – наши сосредоточены на главном!

– Все целы, – ответил Фэй Го и наконец-то поднялся с меня.

Тяжелый, блин.

Наконец-то появилась возможность оценить экспозицию: соратники, все как один, поднимались с пола. Это они молодцы – не постеснялись немного запачкаться. Снаружи, за дверью, на фоне простирающегося до самого горизонта поля, стояло двое австралийских полицейских и пяток наших охранников. И те, и другие бубнили в рации и мобильные телефоны. А еще к нам стремительно приближался визг серены, опознанный мной как «Скорая».

– Что случилось? – спросил я своих, первым выбравшись из микроавтобуса.

Тепло, пахнет резиной, металлом и чем-то едва ощутимым, что до тошноты напоминает разделку туши. Ужасно. Сделав пару шагов, я добрался до частично смятого «передка» микроавтобуса. В нескольких метрах по дороге стоял смятый до доброй половины передних сидений синенький седан, из открытой задней двери которого полицейские-аборигены доставали окровавленного и стонущего мужика, лицо которого мешали разглядеть кровь и расстояние. Вот он, единственный выживший. Ужасно.

– Это – местные бандиты, – указал на машину начальник «внешнего контура». – Они ограбили магазин и попытались скрыться от погони. Совпадение.

Не так уж и ужасно, стало быть. Цинизм жуткий, но настроение стремительно начало улучшаться. Любая смерть – трагедия, но когда погибает бандит «при исполнении», она как-то меркнет: все знают, что за нарушение законов можно заплатить головой, а значит виноваты со всех сторон сами.

Пожав плечами, я полез за смартфоном – нет ни единой причины не поделиться с Интернетом случившимся.

***

– Ван, тут такое дело… – с непривычным для него смущением замялся заглянувший ко мне утром Фэй Го.

– М? – поощрил я его, подняв взгляд с экрана смартфона.

Новости читаю – обсуждают в основном вчерашнюю аварию. Грабители были вооружены переделанными под «боевые» газовыми пистолетами, и это, помножившись на мое участие в «задержании», придало новой силы инициативам по борьбе с «газовиками». Теперь к Китаю присоединились Австралия – понятно почему – а еще зачем-то Южная Корея и Япония. Уже и специальную международную надстройку организовали, и пытаются привлечь в нее всякие Филиппины с Малайзиями. Чудовищных размеров торговый трафик в этих краях, и возить газовые пистолеты из одного место в другое вообще не проблема.

Второй важной – да она на самом деле гораздо важнее! – новостью оказалась «желтая» история о сыне королевы Великобритании, которого угораздило вляпаться в секс-скандал с несовершеннолетней гражданкой Австралии. Вляпался давно, но шумиха поднялась только сейчас – носителю голубых кровей грозит суд. Это тоже было в письмах, а значит очередной шажок на пути привлечения к ним высокого внимания сделан. Насчет телохранителя я спокоен – даже если он пришел поговорить о письмах, я отвечу ему то же, что и тогда – «а я здесь причем?». Никаких доказательств моей причастности к написанию писем нет, а я теперь – в хорошем смысле неприкасаемый, поэтому всерьез «колоть» меня никто не будет.

А еще более важное подтверждение инфе из писем было получено недавно – в Шанхае, как я в письмах и писал, случилась новогодняя давка. Людей жалко, но благодаря им будут спасены многие сотни и даже тысячи жизней.

– Мы нашли твою родственницу по линии покойной прабабушки, – заявил телохранитель.

Ну вот – как и ожидалось, про письма ни слов… А?!! Какая еще «родственница по прабабушке»?!! Ах да…

– Это той прабабушке, которая бросила моего прадеда с дочкой и в поисках лучшей жизни для себя свалила из Китая? – уточнил я.

Я даже и не знал, как ее жизнь дальше сложилась – об этом в нашей семье не говорили.

– Да, – подтвердил Фэй Го.

– Дай угадаю – родственница внезапно обнаружила, что я стал таким необычным и приехал в Австралию, и решила познакомиться? – задал я следующий вопрос.

– Да, – не подкачал телохранитель.

– Прабабушка же выбрала себе другую семью, – развел я руками. – У меня нет ни малейшего желания общаться с родней по ее линии – роды Ван и Жуй и без того достаточно велики, чтобы я потратил на заучивание одних только имен всю свою жизнь.

Нужен ли мне еще один родственник? Будь «кандидат» со всех сторон молодец и полезный, я бы разумеется согласился наладить общение, но… В глазах всей семьи экс-прабабушка не более чем достойная презрения предательница. Я в силу непрошенной личностной трансформации не настолько радикален, и смотрю с другой стороны: прабабушка скорее всего обладает архипротивным характером и может попытаться «поюзать» меня в своих чисто корыстных интересах. Либо те родственнички, к которым она ушла от Ван Ксу и Кинглинг – тут неважно.

– Ван, я прошу тебя подумать, – заявил Фэй Го и опустился в кресло. – Рано или поздно журналюги о ней прознают, и тогда ты рискуешь попасть под общественное порицание.

– Оно разобьется об один мой пост, в котором я расскажу всю историю. Что там подумают во внешнем мире мне побоку, а Поднебесная меня поймет и поддержит, – отмахнулся я.

Не хочу. И сам не хочу, и лишний раз навлекать на себя гнев бабушки Кинглинг не хочу. Да и другие родичи едва ли такой поступок одобрят. Ну и что, что «родственница» здесь вообще не при чем – от потомства «предательницы» ничего хорошего ждать не приходится.

– Допустим, – кивнул Фэй Го. – Но подумай о плюсах – такая история займет достойное место в СМИ, и ты получишь от общения с родственницей гораздо больше, чем она от тебя – ты же не дурак, и денег с себя слупить ей не позволишь.

– Может подставить, – поморщился я.

– Как? – развел руками телохранитель. – Да и зачем?

– Враги подкупят? – предположил я.

– Мы ее проверили – хорошая девушка двадцати одного года, с отличием закончила частную школу и теперь учится на стоматолога в хорошем университете. Обеспеченная семья, ни единой проблемы с законом за последние полсотни лет, хорошее образование и перспектива долгой и сытой жизни в верхних границах «среднего класса» – зачем ей жертвовать всем этим, чтобы насолить тебе? – телохранитель пожал плечами и ухмыльнулся. – А вот если ты откажешься с ней познакомиться, она может затаить обиду. Кто знает, на что она сможет ее толкнуть?

– Больше всего на свете я не люблю выбор без выбора, – признался я. – Ладно, познакомимся. Где и когда?

– Она уже едет, – улыбнулся Фэй Го.

– Хорошо, что у меня тренировка, – вздохнув, порадовался я отсрочке.

– Хорошо, – согласился телохранитель. – Она сможет посмотреть на тебя на корте.

– Будет отвлекать, – зацепился я за последний аргумент.

Ну не хочу новых родственников!

– А полные трибуны не отвлекают? – фыркнул Фэй Го и перевел тему. – Еще одно «предсказание» из тех писем сбылось. Прошу тебя, попробуй вспомнить – ты точно не заметил в Лондоне ничего подозрительного?

Штирлиц хренов! Сейчас поговорим про письма, и он опять переключится на родственницу, чтобы я, как и положено, запомнил только начало и конец разговора. Нет уж, я не настолько прост, и вообще сомневаюсь, что хоть кто-то реально поддается на такие простенькие манипуляции.

– Хорош принц английский, – хохотнул я. – Тоже заметил, что «сбылось». Я бы с радостью помог, Фэй – первый в истории мира подтвержденный ясновидящий принесет Китаю такую пользу, что у меня фантазии не хватит представить даже малую его толику. Но… – я поморщился и развел руками.

– Понимаю, – подбодрил меня улыбкой телохранитель. – Я тебе тут принес, – достал из кармана шорт «карго» сложенные вчетверо листочки формата А4. – Выжимка из досье, – протянул мне. – А то нечестно – она про тебя все что в Интернете есть знает, а ты о ней – ничего, – заговорщицки подмигнул и ушел из моей комнаты.

Шпион хренов.

Глава 4

Об азиатских корнях Джейн Эбигейл Уильямс напоминали только карие глаза. Рыжие, кудрявые волосы до плеч, ровные белые зубы в растягивающихся в красивой, прямо-таки фонящей позитивом улыбке, высокий рост в сто семьдесят шесть сантиметров, упакованные в «вареного» цвета джинсы длинные ноги, стремящаяся к третьему размеру грудь в оголяющем подтянутый живот белом топике и католический крестик на цепочке на шее. Джейн была красива, обладала живым характером и признаюсь честно – она мне чисто по-человечески понравилась.

Не в последнюю очередь благодаря тому, что не стала меня отвлекать до и во время тренировки – мы поздоровались, и она тихонько просидела на скамейке до самого конца. Затем она дала мне время сходить в душ и переодеться, и только потом, когда мы погрузились в микроавтобус и поехали в Брисбейн, Джейн позволила себе высказать мне стандартное:

– Вот это скорость! По телевизору теннис кажется гораздо медленнее!

– Спасибо, – поблагодарил я и спросил. – А как ты меня нашла?

– Мне позвонили с телевидения, ошарашили родством с главной китайской звездой и предложили с тобой познакомиться. Я даже раздумывать не стала – это же так интересно! Родители и дедушка с бабушкой почти ничего о Китае не рассказывали. А откуда ты так хорошо английский знаешь?

– Тренер Ло учился в английской частной школе, – перевел я стрелки на Ло Канга.

– Удивительно, – похлопала она глазами на тренера. – Я почему-то думала, что из Китая не пускают учиться за границей.

– Китай намного свободнее, чем о нем говорят иностранцам, – улыбнулся я.

– Извини, я не хотела обидеть твою страну, – смутилась Джейн.

– Ты и не обидела, – «простил» ее я. – Мир большой, стран в нем много. Я, например, про Австралию только общеизвестные легенды знаю – про экологическую катастрофу из-за завоза кроликов и что здесь утконосы и другие потешные звери водятся. Расскажешь что-нибудь интересное про здешнюю жизнь?

– Иногда в ванной можно найти кого-то ядовитого, – зловеще прищурилась Джейн.

– О, с нами такое уже случилось, – хохотнул я. – Только ядовитого паука нашли не в ванной, а в столовой, прямо в корзине с фруктами.

– Значит ты видел почти все, что может предложить Австралия, – рассмеялась родственница. – Здесь хорошо жить, но скучновато.

– Есть такие страны, где мало что происходит, о которых мало говорят, но жить в них хорошо. Может именно поэтому и хорошо – нашему древнему философу Конфуцию приписывают изречение о том, что жить в эпоху перемен и врагу не пожелаешь.

– Может быть, – согласилась Джейн.

– Но, к счастью, в девяностые годы, когда некоторые буйные идиоты попытались обречь Китай на новую «эпоху перемен» Партии хватило мужества и благоразумия это пресечь – каждый раз, когда Небо обрушивало на Поднебесную большие изменения, лилось много крови, а народ скатывался в нищету, – поделился я размышлениями.

– Тяньаньмэнь? – уточнила родственница.

– Запомни – на площади Тяньаньмэнь никогда ничего не происходило, – заговорщицки подмигнул я ей.

– Ты правда так думаешь или от тебя требуют так говорить? – спросила Джейн.

Напряглась – мощно пропаганда западная работает, воспитывает много людей, которым и в голову не приходит простая и логичная в целом-то мысль о том, что далеко не все хотят подвергать свою страну буйным политэкономическим процессам ради размена нормальной, стабильной жизни на такие эфемерные и бесполезные в плане удовлетворения человеческих потребностей как «свобода и демократия». Видели мы вашу «свободу» и вашу «демократию». И даже пресловутый «свободный рынок» видели, когда по щелчку метафорического рубильника большие дядьки вынуждены запихивать свои корпоративные и даже национальные интересы поглубже: хозяин же приказал, а его надо слушаться.

– Правда так думаю, – развел я руками. – Достаточно историю почитать – когда центральная власть слабеет, наружу лезут все самые худшие человеческие черты, преступность набирает мощь, а экономика летит в пропасть, обрекая население на нищету. Я себе не враг, и соотечественникам своим желаю только лучшего. Партия хорошо делает свою работу, и у меня нет ни единой причины испытывать к родной стране и ее правительству неприязнь.

– Никогда о таких вещах не думала, – задумчиво призналась Джейн.

– Считай, что я тебя завербовал, и ты теперь китайский агент влияния, – ухмыльнулся я.

– В детстве я мечтала стать шпионкой, – рассмеялась родственница.

– Видишь как удачно складывается, – рассмеялся и я.

Дорога до телецентра (бумажки с согласием на участие в «The Morning Show» были подписаны «за кадром», мне за него не заплатят, но потенциальных будущих фанатов-аборигенов прибавится, а значит появится возможность их монетизации) за веселым разговором с родственницей пролетела незаметно, и только начавшие трястись руки Джей говорили о том, что она вообще-то впервые жизни идет «в телевизор».

– Волнуешься? – спросил я, когда мы повернули на парковку.

Для разнообразия – обычную, а не подземную.

– Не-а, – неубедительно соврала она, начав краснеть щеками.

– Везет, – «позавидовал» я. – Я в первые свои подходы к камерам аж трясся.

Джейн как бы невзначай пристроила руки на колени – так их дрожи не видно.

– Я танцами в школе занималась, привыкла выступать, – усилила безобидное и потому не осуждаемое мной вранье родственница. – Даже по местному телевидению нашу группу показывали.

Микроавтобус остановился, и мы в компании охраны и под присмотром местных копов направились к телецентру. Оп, крупное отличие в менталитете – на азиатских землях нас бы встретили прямо здесь, на крылечке, чтобы показать уважение к гостю. Нет, не зазнался и способен сам дойти куда надо, но азиатский подход к организации работы СМИ мне нравится больше.

Не встретили нас и на ресепшене – девушка-администратор попросила нас подождать и куда-то позвонила.

– Какой никчемный сервис, – прибег я к китайскому языку, чтобы поделиться недовольством с тренером Ло.

Который поехал с нами исключительно потому, что ему нравится тусоваться со мной и Фэй Го. Сам он, понятное дело, в этом ни за что не признается, но мы же не слепые и всё понимаем.

– Не принимай это на свой счет – телевизионщики на Западе считают себя важнее других, – посоветовал Ло Канг. – И совершенно не умеют уважать чужое время.

***

– Спорим он нюхает свой пердеж от огромной любви к самому себе? – указал я на дверь гримерки, которую только что закрыл за собой режиссер сегодняшнего выпуска «The Morning Show».

Спросил на китайском, само собой – помимо нас с Фэй Го и тренером здесь находятся собственно гримеры: две дамы средних лет, которые не постеснялись скомандовать:

– Мистер Ван, сядьте к зеркалу, пожалуйста.

Под хохот мужиков – режиссер оказался настолько «нарциссом», что не заметить этого мог бы только слепой – я уселся в кресло, позволив дамам приступить к их работе.

– А заметили как он с нами разговаривал? – добавил веселья Фэй Го.

– Русские называют такое «разговаривает через губу», – хохотнул я.

– Мистер Ван, помолчите и не шевелитесь, пожалуйста, – попросила гримерша.

– Извините, – проявил я вежливость.

– За всю мою жизнь я ни разу не видел более зазнавшегося телевизионщика, – поделился опытом тренер Ло. – А ведь мне однажды выпала честь познакомиться с самим Гаем Ричи. Он был нормальным мужиком, а этот… – Ло Канг фыркнул. – Уверен, у него даже ни одного фильма в портфолио нет, и в силу бездарности он обречен снимать телевизионные передачки до конца его дней.

– Недооцененный гений? – иронично предположил Фэй Го.

– Именно таким он себя и возомнил, – согласился тренер Ло. – Не удивлюсь, если в кинематографический университет, а потом и сюда, в телевизор, его пристроили родственнички, которых этот деятель теперь в глубине души ненавидит.

– Почему? – заинтересовался я. – Извините, – покаялся перед укоризненно посмотревшими на меня гримершами.

– Потому что нарциссизм – это просто форма закомплексованности, – пояснил спортивный педагог. – А родственников он ненавидит потому, что они как бы украли у него будущее, помешав добиться всего своими силами. Но это, разумеется, просто мои домыслы.

– Почему вы уехали без меня?! – внезапно ворвался в гримерку рассерженный и вспотевший Фу Шуньшуй.

– Полагаю, следить за взаимодействием Вана со СМИ – ваша прямая обязанность, – пожал плечами Фэй Го. – Мы честно ждали вас почти четыре минуты. Из уважения к вам подождали и дольше, но у телестудии жесткий график съемок.

– Так же как у Вана, – добавил тренер Ло.

Фу Шуньшуй скривился – нечем крыть – и достал из внутреннего кармана пиджака платочек, принявшись вытирать им пот с лица и шеи:

– Надеюсь, в пути вы не поддавались на провокации.

Это вместо извинений – у нас извиняться вообще не особо принято – считается, что так виновник нехорошего как бы напоминает «жертве» о промашке. «Лох сам виноват» в России зародилось не так давно, с возвратом капитализма на ее землях, а в Поднебесной это чуть ли не тезис номер один.

Я не стал удостаивать ворчание «куратора» ответом, а вот тренер Ло не был столь снисходителен:

– Немного обсудили события на площади Тяньаньмэнь.

– Что-о-о?! – поползли глаза Фу Шуньшуя за пределы очков. – Какие такие «события»?

– Недавний праздник Дня образования КНР, – с безмятежным видом развел руками Ло Канг. – А вы о каких событиях подумали?

– Об этом же, – огрызнулся «куратор» и проявил присущее члену Партии умение «соскочить» с опасной темы. – Надеюсь, вам хватило красноречия описать этот прекрасный праздник как должно.

Ага, без твоих надежд я бы уже под госизменой «ходил», полезный ты наш. Может хватить пытаться держать лицо? Это имеет смысл только тогда, когда «лицо» в принципе имеется, а у нас деятель, который с легкостью «отжал» у тренера Ло почетное звание самого бесполезного нахлебника.

– Хорошо, что я поспешил – теперь у нас есть время освежить твои основные принципы поведения в СМИ, – похвалил себя «куратор», таким образом вернув себе всю полноту самооценки.

Ну опоздал, ну – полагаю – тупо забыл, зато вон как быстро свою ошибку исправил!

– Очень хорошо, что программа не идет в прямом эфире – я заранее согласовал этот момент, «выбив» для нас право последнего слова на монтаже, – похвалил себя Фу Шуньшуй еще раз.

Мне говорить запрещено, поэтому пришлось терпеть занудные напоминания о правильных реакциях на провокации.

– Я пойму, если тебе захочется уйти со съемок, если журналисты будут вести себя недостойно, но лучше от этого воздержаться – вы, уважаемый Ван Ван, теперь принадлежите не только себе. Вы – достояние Поднебесной, и она надеется на ваше благоразумие, – закончил Фу Шуньшуй одновременно с гримершами.

Я где-то слышал, что в пожилые времена прожектора телевизионщиков «жарили» как проклятые, поэтому приходилось наносить на лица участников съемок здоровенный слой «штукатурки», чтобы зрители не видели обильно выступающие капли пота. К счастью, сейчас времена гораздо более высокотехнологичные, и «заштукатурили» меня не слишком: немного припудрили щеки, выдернули пару сочтенных лишними бровинок и причесали. Надо бы к парикмахеру из нашей делегации сходить, а то того и гляди волосы начнут мешать играть в любимую игру.

Шоу у нас, как и положено телевизионному продукту, обладает сценарием, который Джейн от волнения зазубрила «от и до», а я пробежал глазами и не нашел ничего «зазубривания» достойного: и так понятно, что и в какой момент говорить. Запомнил только пару шуток – местному сценаристу всяко виднее, что способно рассмешить аборигенов, поэтому лишним не будет.

Декорации в студии оказались прямо каноничными – с одной стороны, под прицелами камер и прожекторов, «сцена» с парой диванчиков для гостей и парочкой же кресел для ведущих. В качестве заднего фона панорама ночного Сиднея. Напротив, через «буфер» из техники и работников «закадра», небольшой зрительный зал десятка на три мест.

Ведущие – молодые парень и девушка – уже заняли свои места и успели выдать зрителям подводку, затем позвать Джейн, задать ей пяток вопросов, и теперь настало мое время под бодрую «отбивку» появиться в кадре. Сначала кланяемся камерам, потом – залу, а ведущим можно не кланяться, компенсировав это рукопожатиями.

– Спасибо, что нашел для нас время, – поблагодарил меня парень.

– Спасибо, что нашли Джейн, – улыбнулся я.

– Спасибо, что нашли Вана, – улыбнулась родственница, на диванчик рядом с которой я уселся.

Неудобный, блин.

– А так и не скажешь, что вы – родственники, – заметила ведущая.

Публика среагировала на поднятую «закадровиком» табличку «смех» и рассмеялась.

– Во мне лишь четверть китайской крови, – ответила Джейн.

Очень захотелось проявить национализм уточнив, что эта четверть – лучшая, но я конечно же не стал. По «легенде» сейчас мы с родственницей впервые видим друг дружку, поэтому я подыграл:

– Я удивлен не меньше вашего. Моя прабабушка в свое время покинула прадеда и Китай и нашла себе новую семью. Связь с ней была потеряна, и я даже не знал, что у меня есть родня на другом материке.

– Какие чувства ты от этого испытываешь? – спросил ведущий.

– Все еще удивлен, – улыбнулся я.

– У тебя превосходный английский, – похвалила меня ведущая.

– У Джейн лучше, – выкатил я припасенную шутку.

Австралийцы в зале рассмеялись гораздо живее, чем в первый раз, а ведущие перешли к десятиминутному блоку стандартных, адресованных мне вопросов – как мне Австралия, как мне тренировки, как мне местная кухня, и, в конце – как мне местные бандиты.

– Я даже понять ничего не успел – в какой-то момент мой телохранитель прижал меня к полу, потом я услышал удар, а потом – испугался за своих спутников, – перечислил я. – Затем… – пересказал остальное. – Пользуясь случаем, я бы хотел пожелать нашему водителю Пингу скорейшего выздоровления и принести свои соболезнования родным и близким погибших членов банды.

– Полагаешь, бандитам нужно сочувствие? – зацепился ведущий.

Это даже не любимая Фу Шуньшуем «провокация», а наоборот – парень дал мне возможность объясниться так, чтобы завтра все желтые газетенки планеты не пестрели заголовками типа «Шокирующее признание Вана».

– Бандитам точно нет, – покачал я головой. – Преступая закон, человек как бы ставит себя выше общества. В какой-то момент удача отвернется от преступника, и ему придется заплатить за свои грехи. Однако родные и близкие таких людей, если они непричастны к преступлениям, сочувствия достойны.

– Многие с тобой не согласятся, – заметила ведущая.

– Это их право, – улыбнулся я. – Я являюсь противником концепции коллективной ответственности, а потерявшая сына мать всегда остается потерявшей сына матерью.

Далее мы перешли к теме, ради которой собственно здесь и собрались – нам с Джейн задавали вопросы о будущем, немного – о прошлом, и у меня получилось красиво закончить свое «выступление» социально одобряемым тезисом:

– Семья – это самое важное. Еще раз благодарю редакцию вашего телеканала за то, что смогли помочь нашей семье воссоединиться. Эта связь больше никогда не исчезнет. Верно, Джейн?

– Верно! – с жизнерадостной улыбкой кивнула родственница.

– Теперь я бы хотел познакомиться и с другой своей родней, – добавил я. – Приглашаю всю твою семью на оба турнира, в которых мне скоро выпадет честь участвовать.

– Билеты в студию! – подсуетился ведущий, и ассистент вручил родственнице комплект ВИП-билетов.

Встало в копеечку даже по моим нынешним меркам – билеты (как минимум на поздние стадии турниров и конкретно в ВИП-ложу) давным-давно распроданы, и нам пришлось выкупать эти у хитрозадых перекупщиков.

– Мы обязательно придем! – пообещала Джейн. – У меня тоже есть для тебя подарок – мама разводит австралийских пастушьих собак.

– Щенков в студию! – велела ведущая.

Этих точно в деревню отправить надо – будут за нашими стадами присматривать.