Читать книгу "Кондитер Ивана Грозного 2"

Последнее предложение добавило мне авторитета в глазах подчиненных, и, еще немного посидев, мы с Данилой выпроводили лишних и переместились на диван у печки. Полешки уютно трещат, за окном садится тусклое ранневесеннее солнышко, животы набиты вкуснятиной – уютно и приятно. Боярин, уже успевший немного разобраться в моем скажем так «подвижном» характере, разговора начинать не спешил. Немножко стебет, но я не обижаюсь – «молод еще»:

– Так чего Государь говорил?

Вытянув ноги к печке, Данила устроился поудобнее:

– Доброе говорил, мол, вот ежели бы вся его родня таковою была, он бы горя не знал.

Я невольно дернулся – слова ух опасные – и боярин меня успокоил:

– С глазу на глаз мне говорил, ты об Иване Васильевиче-то плохо не думай: голова его не нашим темным чета. Неси подарки, Ярослав, – велел своему слуге.

Тот с поклоном покинул гостиную, а Данила продолжил:

– Печи твои ромейские многой благодарности стоят. Не токмо Государевой да моей, но всей Руси, от всех людей ее от мала до велика.

– Мне это очень приятно, – честно признался я. – А насколько приятны слова Ивана Васильевича даже пытаться сказать не буду – не смогу.

– Многого доброе слово Государево стоит, – не стал осуждать меня Данила. – Особливо его интересует сам знаешь что.

– Огонь греческий, – кивнул я. – Помню, и от своих слов не отказываюсь. Третьего дня буквально важнейший компонент купцы привезли, с гор что рядом с Черным морем. Масло земное, черное да вязкое. Это – основа греческого огня, но основная проблема заключается в выявлении добавок, кои придадут ему нужные свойства. Срок в пять лет остается гарантированным, но буду стараться сделать раньше.

– Добро.

– Расскажи про Астрахань, – попросил я.

– А нечего уже рассказывать, – развел руками Данила. – В походе январском мне поучаствовать не довелось. Славная была битва, войска хана Ямгурчи вне стен города перехватить удалось, на Царевой протоке, что на Волге-реке. Половина войска нашего его войско на голову разбила, а другая Астрахань без боя взяла. Ныне там человек Государев сидит, из татар знатных, хан Дервиш-Али. Вскоре договор большой о мире с ним Государь подпишет.

– Добро.

А где взятие Астрахани полноценное? Кажется, понимаю…

– Удержится ли на ханстве Дервиш-Али, как полагаешь?

– Не моего это ума дела, Гелий Далматович, – скромно потупился Данила. – Государь полагает, что ненадолго сие. Скоро остатки Орды попытаются Астрахань отбить, а Дервиш-Али характером трусоват, может к ним примкнуть. Придется снова Астрахань воевать.

Что-то мне это напоминает, и напоминает настолько, что аж противно становится. Изо всех сил, до последнего власть отечественная договариваться с «партнерами» пытается, желая лишь одного – признания своего права на подконтрольный Москве пояс безопасности. А он нужен не эго правящей персоны потешить, а для защиты основных территорий. Вот не хочет Иван Васильевич Астрахань целиком под Русь забирать, потому что «забрать» это уже напряжение сил великое, а потом еще удержать надо, уже не через «прокси» степного, а своими «коренными» силами. А дальше неизбежно начнется война с остатками Золотой Орды, и длиться она будет не десять и не двадцать лет, а до победного конца. Кто там Крым к Руси прирезал? Екатерина II вроде бы.

– Татары сии кочевые из всех на свете вещей только силу уважают, – рискнул я дать совет. – Договариваться с ними как с государством другим, крепким, невозможно – неспокойно там в верхах, норов разбойничий, к системному строительству нормального государства не приспособленный, но падкий на грабежи соседей. Город Государь взял, Дервиш-Али на трон усадил, это хорошая демонстрация силы, но договора долго соблюдать татары не станут – посидят, силы накопят, и пойдут воевать Астрахань обратно. Тут иначе нужно поступать – снаряжать и отправлять вглубь степей многие карательные отряды. За каждую сожженную русскую деревню сторицей долг взымать, выжигая и вырезая кочевья, а по степям самим пожары могучие пускать. Тоже не панацея, но ежели знать будут татары о том, что за каждую вылазку на Русь их скот, женщины и дети головами своими заплатят, подумают трижды, а то и вовсе на Запад бегать начнут, к католикам.

Сложив руки на животе в замок, Данила откинулся на спинку дивана и посмотрел на меня так, словно увидел впервые:

– Женщины и дети стало быть?

– А что делать? – развел я руками. – Ежели враг наших не щадит, нашу милость Православную только за слабость и примет. Язычники разбойничьего толка, иного от них ждать и не следует.

Глава 7

Сдобренный настоянными в нем березовыми вениками кипяток от столкновения с камнями моментально превратился в ароматный пар, наполнивший скудно освещенную лампадками парную моей личной бани.

– Ух-х-х! – схватившись за сермяжную ушанку, Данила склонил голову и поплотнее натянул шапку на голову.

– Благостно! – заявил я, избегая глубоких вдохов.

Жарко очень, и если молодой я к этому уже привык, пожилой Дворецкий всея Руси в такие баньки отродясь не ходил, и держится на одной лишь калёной силе воли. Как это – сопляк иноземный стоически жар терпит, а важный боярин позорно сбежит из парилки? Нет уж – будет Данила сидеть до потенциального обморока или пока я не выйду. А я и выйду – мне трупешник министра средневекового МВД на руках ну совсем не нужен. Щас, только еще немножко посидим, иначе боярин не осознает всего величия омовения в русской баньке.