Читать книгу "Легенды Древней Греции"

Поликратов перстень

От тирана Коринфа Периандра сбежали и спаслись, добираясь на утлых лодках, триста пленников. Они не знали, что остров, к которому они причалили, назывался Самосом. Остров находился у берега Ионии, как раз напротив города Милета. Остров был богат и красив. Самые большие три постройки греческие находились на этом острове. Первой самой большой постройкой был храм Геры, величайший из греческих храмов. Второй постройкой был мол-волнолом, у входа в гавань. Длиною мол был в триста шагов. Третья постройка – туннель с водопроводом, пробитый в каменной горе, длина туннеля – тысяча шагов. Кстати, туннель этот сохранился до наших дней и вызывает восхищение современных строителей. Правил на острове Самосее тиран, по имени Поликрат. Наверное, не было другого правителя на свете, который был столь удачлив. За что бы ни брался Поликрат, все ему удавалос!. Все приносило ему богатство. Двор Поликрата поражал своей пышностью и роскошью. Веселый старый певец Анакреонт слагал свои песни, которые по празднествам распевали хоры. Друзьями Поликрата: были египетский фараон Амасис и афинский тиран Писистрат. Как-то Поликрат получил от Амасиса письмо. В нем было написано следующее: «Друг, я рад твоему счастью. Но я помню, как изменчива судьба, и как завистливы боги. И боюсь я, что чем безоблачнее кажется твое счастье, тем грознее будет потом твое несчастье. Во всем нужна мера, и радости должны уравновешиваться печалями. Поэтому послушайся моего совета: возьми то, что ты больше всего любишь, и откажись от него. Может, малой горестью отвратишь от себя большую беду»

Долго думал тиран Поликрат. Не мог он не согласиться с доводами египетского фараона. У него был изумрудный перстень в золотой оправе с печатью изумительной резьбы. Любил его Поликрат более всего. Он надел на палец этот перстень, взошел на корабль и вышел в открытое море. Там он снял перстень с руки и бросил его в пучину вод.

Прошло всего несколько дней, и пришел старый рыбак ко двору Поликрата. В мешке у него было что-то большое и двигающееся. «Поймал я сегодня рыбу небывалой для этих мест величины и решил принести ее тебе в дар» – сказал рыбак. Поликрат щедро одарил рыбака, а рыбу велел отнести на кухню. Раб, разрезавший рыбу, радостно вскрикнул от удивления и позвал хозяина. Поликрат глянул, в брюхе рыбы находился его изумрудный перстень. Об этом случае Поликрат послал письмо Амасису и получил вскоре от него такой ответ: «Друг мой, я вижу, что боги замыслили против тебя что-то злое, коль не принимают твоих жертв. Малое несчастье тебя не постигло – жди большого! А я с тобой отныне прерываю дружбу, чтобы потом не терзаться, видя, как будет страдать друг, которому я бессилен чем-то помочь»

И действительно, к Поликрату пришло большое несчастье. Персидский наместник, правивший в Сардах, по имени Оройт, замыслил погубить Поликрата. Он пригласил тирана Самос в гости, чтобы договориться о тайном союзе с ним: Поликрат поможет ему восстать против царя, а Ойрот, в свою очередь, поможет Поликрату подчинить ему всех греков. Дочь Поликрата умоляла отца не ездить к Ойроту. «У меня был дурной сон, – говорила она, – я видела, будто ты паришь между небом и Землей, и Солнце тебя умащает, а Зевс омывает!» Но Поликрат не верил снам, тем более снам женским. «Берегись, – сказал Поликрат дочери, – вот вернусь из поездки, как ни в чем не бывало и продержу тебя в девках всю жизнь, чтобы ты не говорила дурных слов на дорогу» Ойрот казнил Поликрата такой казнью, что греческие историки не решились ее описать. Труп его был распят на кресте и под солнечными лучами из него выступала зловонная жидкость, а дожди смывали с него осевшую пыль. Так сбылся сон дочери. А Поликратов перстень пятьсот лет спустя показывали в коллекции римского императора Августа. Времена пришли другие, и на фоне других вещей перстень казался простым и дешевеньким.

 
Есть остров Самос, он красив и богат,
На нём величайший храм Геры,
На острове правил тиран Поликрат,
Удачлив, богат свыше меры…
 
 
Не знал неудач и не ведал невзгод,
В торговле на суше, на море.
Всегда завершался победой поход,
Врагам, принося скорбь и горе.
 
 
Египетский царь и афинский тиран
Давно с Поликратом дружили.
К нему приезжали певцы разных стран;
Ему раболепно служили.
 
 
Но помнил тиран, миром правит закон,
И главное в нём – чувство меры,
Сегодня ты счастлив, судьбой вознесён,
А завтра в тоске тускло серой.
 
 
Искусственно вызвать решился беду,
Для счастья пожертвовать малым,
Был перстень любимый – большой изумруд,
В чудесной красивой оправе.
 
 
Надев, этот перстень, взошёл на
корабль,
И вышел в открытое море,
Зеркальные воды, да лёгкая рябь,
Вокруг голубые просторы.
 
 
Сняв перстень с руки, и закрывши глаза,
Он бросил в морскую пучину,
По пухлым щекам покатилась слеза,
Друзьям он поведал причину.
 
 
Кто вслух умилялся, в душе осуждал
Поступок тирана нелепый.
А кто-то последствий его ожидал,
В богов и судьбу слепо веря.
 
 
Минуло три дня – и пришёл рыболов,
С огромной невиданной рыбой:
Мне Гера велела отдать свой улов,
Прими его, царь, без обиды.
 
 
На кухне рыбине вспороли живот —
В нём перстень нашли Поликрата,
Царю отнесли, и счастлив был тот,
Богов, восхвалив многократно.
 
 
Об этом в Египет велел написать,
Похвастаться другу удачей.
Ответ получил: «Мне печально сказать,
О доле твоей горько плачу.
 
 
Наверное, только слепой не увидит,
Что боги задумали зло.
Как должно, наверно, тебя ненавидеть,
Чтоб так тебе тяжко везло.
 
 
Я дружбу сегодня с тобой прекращу,
Пусть день превращается в ночь,
Коль горе случится, себя не прощу,
Не в силах страданьям помочь.
 
 
Не принят твой перстень. Разгневалась Гера,
Пощады от богов не жди,
Осталась надежда, да крепкая вера,
А страшное всё – впереди!»
 
 
Персидский наместник, по имени Ойрот
Тирана к себе пригласил,
И в Сурдах, где правил, его принародно,
Жестоко пытал и казнил!
 
 
Судьба Поликратова перстня такая —
Он многих хозяев познал,
Спустя лет пятьсот из персидского края,
Он к Августу в руки попал.
 
 
В коллекции Цезаря он затерялся,
Средь многих вещиц дорогих,
И долго рассказом ко мне добирался,
О прежних делах не простых!
 

Рождение Афины

Приход к власти даже в сонме богов не происходил мирно. Верховный бог Зевс, воцарившийся на Олимпе, пришел к власти, свергнув отца своего Крона (Хроноса). Ему, самому, была уготовлена неприятность. От его брака с Метидой должен был родиться сын, который должен был отнять власть у отца. Чтобы этого избежать, Зевс проглотил свою беременную жену (Не станем осуждать древних греков, которые должны были хотя бы представить такой необычный акт). Потом на лбу бога стала расти огромная шишка, причинявшая ему чудовищную боль. По совету мудрого кентавра (получеловека – полулошади) Хирона, бог кузнечного мастерства Гефест топором рассек вырост на голове – и из него вышла Афина, богиня мудрости и справедливой войны. Произошло это согласно мифу у озера Тритон в Ливии. Поэтому Афину еще называли Тритонидой или Тритогенеи.

Афина одна из главнейших фигур из сонма богов, по своей значимости она превосходит самого Зевса, не уступая ему ни в силе, ни в мудрости. Она обладает независимостью, остается девой, не вступая в брак ни с кем из богов. Символом ее является птица мудрости – сова. Священным ее деревом является маслина. О силе ее свидетельствует тот факт, что в борьбе с титанами, она взваливает на одного из них целый остров – Сицилию. Афина требует к себе священной почтительности. Она ослепляет юного Тиресия (Сына своей любимицы Харикло) только потому, что тот совершенно случайно увидел ее обнаженную во время омовения. Любимцем Афины был царь Итаки – Одиссей. Она является мудрой покровительницей города-государства, носящего и до сих пор ее имя – Афины.

 
Зевс заболел. Аид и Посейдон
Пришли помочь в беде родному брату,
И бог Морфей хотел навеять сон,
И зелье принесла с собой Геката.
 
 
Страдает бог от боли головной,
На лбу его образовалась шишка,
Трясется в страхе шар земной.
У Зевса боль? Но это – уже слишком!
 
 
Чтоб бог болел, как смертный человек,
Вопя от сильной боли и стеная!
Не знал ни каменный, не знал железный век,
А в веке золотом верховный бог страдает!
 
 
Позвали мудрого кентавра из пещеры,
Где время он в беседах проводил,
Зевс смотрит на него с надеждой, верой,
А боль терпеть уж не хватает сил.
 
 
«Ты бремя тяжкое несешь! – сказал Хирон. —
Познаешь женщин родовые муки.
Как и у них, тобою плод рожден,
Какой еще не ведала наука!»
 
 
«Но, техника какая? – крикнул бог-
Как шишку мне, проклятую убрать?»
Хирон ответил: «Сделать это б мог,
Но не хочу ни резать и не рвать!
 
 
Кто за столом с тобою пьет и ест,
Кто ловко обращается с железом…
Пусть это сделает кузнец Гефест,
Он в этом деле более полезен!»
 
 
Железным топором Гефест нанес удар,
И шишка лопнула и вскрылась.
И все увидели внутри бесценный дар —
Афина грозная оттуда появилась.
 
 
В рождении воинственной богини
Открытого нет женского начала.
Возможно потому – непобедима,
Богов мужчин почти не замечала.
 
 
Не уступает силою Атланту,
Хоть внешне она женственно красива.
И обладает изумительным талантом
Скрывать, коль это нужно, свою силу.
 
 
И мудростью она равна Хирону,
Хотя у каждого особые права,
Не носит символ вечности – ворону,
С ней щит всегда и мудрая сова.
 
 
С оружием, в броне и тяжком шлеме, —
Захохотал, лишившись боли, Зевс:
«Теперь я знаю, что такое бремя…
Родилась дочь и близкие все здесь!
 
 
Приветствуйте! Приветствуйте богиню!
Такого случая не знали до сих пор!
Я нарекаю деву юную – Афиной!
Родить ее помог простой топор!
 

Отказала в защите

Это случилось еще за поколение до мудрого Солона и внедрения в жизнь его законов. На олимпийских играх знатный и богатый афинянин Килон одержал победу. Афины славили героя – он возомнил себя избранником богов. Ему малым казалось положение в обществе – и он решил стать тираном в Афинах, рассчитывая на поддержку друзей, которых у него много. Соседние тираны тоже обещали поддержку Килону. Не сбрасывал афинянин и успеха в роли олимпийца – победителя. Он дождался летнего праздника Зевса Олимпийского и с помощью друзей захватил акрополь – афинскую крепость. Но народ не только не поддержал Килона, но, вооружившись, осадил акрополь. Возглавил осаду архонт Мегакл. Осада затянулась… Килон пал духом и сбежал, оставив друзей на произвол судьбы. Положение пленников становилось критическим. Пока они находились в храме богини Афины, жизням их ничего не угрожало, они находились под защитой богини. Но стоило бы одному, скажем, умереть от голода, это могло означать, что богиня отказалась защищать осажденных и они могли быть перебиты. Все остальное происходило так, как описано в стихе. Одно осталось неясным: сам ли канат перетерся и разорвался, или был подрезан кем-то из людей архонта. Как показали дальнейшие события, народ подозревал в происшедшем не волю богов, а провокацию со стороны Мегакла…

 
Килона ждал большой успех
На олимпийских играх:
Борьба, метание и бег,
В прыжках подобен тигру.
 
 
И весь огромный стадион,
С почтением и стоя,
Когда пред ним предстал Килон,
Приветствовал героя!
 
 
Итог победы был таков:
Он был в зените славы,
Он был избранником богов.
Что пожелать осталось?
 
 
Народ осталось победить,
В Афинах стать тираном,
Заставить всех себе служить,
И славить в божьих храмах!
 
 
Дождался праздника Килон
И захватил акрополь.
Но допустил ошибку он —
Народ ему не хлопал!
 
 
Пришел с оружьем, осадил,
Осада затянулась…
Сражаться не хватало сил,
А Ника отвернулась!
 
 
Килон пал духом и бежал,
Друзей в беде оставил.
А память так еще свежа:
«Народ Килона славил!»
 
 
Вождем оставлены друзья,
Спасали жизни в храме.
Их в храме покарать нельзя,
Нанесть обиду, рану…
 
 
Но выход пленники нашли,
Прибегнули к уловке —
Гуськом из храма они шли,
Держались за веревку.
 
 
Один конец привязан был
К подножию Паллады,
Канат защитою служил,
Надежнее ограды!
 
 
Пройти бы им в ареопаг,
И ждать суда решения…
Но, кто-то сделал подлый шаг,
Большое преступление!
 
 
Канат обрезанный упал,
А значит – нет защиты,
И каждый пленник мертвым пал,
Злодейски все убиты!
 

Очищение от скверны

Моровые болезни, неудачи в битвах, дурные знамения могли быть ниспосланными самой Афиной за расправу над сторонниками Килона. Нужно было произвести очищение города. Пригласили Эпименида, на которого пал выбор афинян, он был известен во всей Греции. Возможно, он и стал прототипом героя Вашингтон Ирвинга в сказке его о Рип Ван Винкле, который проспал невесть, сколько времени в царстве эльфов. Сказка соответствует греческому рассказу об Эпимениде, который был послан отцом в поиски за пропавшей овцой. Его застиг зной, он в полдень лег под деревом отдохнуть и заснул. Проспал он пятьдесят семь лет. Когда вернулся, то все изменилось, из родных в живых остался младший брат, седой, как лунь, старик. После этого случая Эпименида стали считать любимцем богов. Прожил Эпименид сто пятьдесят семь лет, из них пятьдесят семь во сне. Совершал очищение святой так, как описано в стихотворении.

 
В Афины бедствие пришло:
Болезни, неудачи.
«Кто причинил большое зло?» —
На площади судачат.
 
 
Мегакл был изгнан из Афин
За подлое убийство,
Его друзей изгнали с ним
Под крики и со свистом!
 
 
Чтоб очищение свершить,
Гадателя, святого
В Афины пригласили жить,
Покорны его слову.
 
 
Святой подумал и сказал:
«Богов у вас так много!
А кто из них вас наказал?
Молить какого бога?
 
 
Чтобы ушла от вас беда,
От скверны чистить надо,
Вы приведите мне сюда,
Овец хороших стадо.
 
 
И где какая ляжет спать,
Там принесите жертву.
А чтобы жертву не искать,
Овцу предайте смерти!
 
 
Алтарь и жертвенник создать,
Пусть будет их и много.
На каждом нужно написать:
«Неведомому богу!»
 

За работу святой взял только ветвь маслины из священной рощи богини Афины, после чего вернулся на Крит. А по всей Аттике остались стоять жертвенники с загадочной надписью: «Неведомому богу». Когда через семьсот лет в Афины пришел апостол Павел, он увидел один из таких жертвенников. На вопрос афинян, – «о каком боге он им говорит?», апостол ответил: «О том самом, которого вы чтите, не зная!» При этом он указал на алтарь с надписью – «Неведомому богу»

Суд Громовержца

На Олимпе судили бога врачебного искусства Асклепия (Эскулапа), сына Аполлона и нимфы Корониды, которую бог Аполлон убил за измену. Когда тело Корониды сжигали на погребальном костре, Аполлон вынул из ее чрева младенца Асклепия и принес на воспитание мудрому кентавру Хирону, который и обучил воспитанника врачебному искусству. Асклепий пришел к дерзкой мысли воскрешать мертвых (он воскресил Ипполита, Капонея, Главка и других) За это Зевс осудил его. Непременными атрибутами бога Асклепия была змея и чаша. Уже в позднее средневековье образ Асклепия в изобразительном искусстве исчез, остались его атрибуты, ставшие символами медицины.

 
Олимп трясется. Всё в зареве огня.
Сверканье молний. Клубы дыма.
Следов нет ночи, признаков нет дня,
Границы для людей неодолимы.
 
 
Собранье полное богов, богинь,
(Сегодня повода для пира нет).
В эгиде гневный Зевс сидит один,
С ним рядом с чашей Ганимед.
 
 
Внизу, где кучей черная порода,
Стоит Асклепий с чашею, змеей.
Притихла и заплакала природа,
Ведь судят лучшего защитника ее.
 
 
«Глядите! След раздумий на челе,
Его хитон разорван, в грязи!
Сын Аполлона бродит по земле,
С Олимпом не поддерживая связи!
 
 
Он – бог людей, не суть богов». —
Так говорил владыка олимпийцев, —
«Ананкою поклясться я готов,
Он должен был среди людей родиться.
 
 
Что сделать с ним, пока не знаю я?
Он – бог, а значит, – он бессмертен.
Убить его, в Тартар послать нельзя:
Он часто побеждает бога смерти.
 
 
А, побеждая смерть, он – враг судьбе.
Нарушив принципы и четкие каноны,
Ведь по его примеру станут все,
Крушить и нарушать все Божие законы!
 
 
Пусть, сокрушаясь, смотрит Аполлон,
Каких Асклепий создал ему внуков…
Гигия, Панацея и тот же Махаон
Прошли, запомнили Асклепия науку»…
 
 
Асклепий слушал этот дикий вздор
И взор целителя не замутился —
«Зевс на расправу, слишком скор,
И нет надежды, чтобы он смягчился.
 
 
Мне было б тяжко в небесах,
(С Олимпа тянет ко всему земному).
Я б на Олимпе спился б и зачах —
Так трудно здесь приходится живому!
 
 
Зевс продолжал: «Во избежанье бед
Я принял, возглашу своё решение —
Пусть бог Асклепий станет слеп,
А с ним ослепнет и его учение»…
 
 
Тотчас оглох Асклепий и ослеп
От грома, молний громовержца!
Глаза слепые гордо поднял вверх,
И тени нет раскаяния в сердце:
 
 
«За что казнишь и жжешь меня,
Не причинявшему беды, страданий?
Не пожалел ни молний, ни огня?
Не выслушал моих ты оправданий?
 
 
Я славы не искал, признания людей,
Нет чувств сыновних к Аполлону,
Обязан я призванием, жизнью всей
Кентавру мудрому Хирону!
 
 
У каждого свой путь, особый звон —
Вам нравятся пиры, любовные забавы!
Мне дорог крепкий и здоровый сон,
Мне ненавистны ваши быт и нравы.
 
 
Я жизнью жил и только ей служил —
Как лживы вы и деспотичны, боги!
Служеньем вам добра не заслужил.
Вы слишком глухи к сирым и убогим».
 
 
Слова Асклепия были заглушены,
Подняли боги крики, шум и спор,
Под взглядом Зевса стихли и они,
Зевс произносит строгий приговор:
 
 
«Твое жилище – скудная земля.
И где бы ты, Асклепий, не был,
Подняться на Олимп тебе нельзя.
Запретным для тебя пусть станет небо!»
 

Протей

В греческой мифологии морское божество. Как сын Посейдона, Протей наделен всеми традиционными чертами морских богов. Он обладает способностью принимать облик различных существ и многознанием. Протей обладает и пророческим даром, который скрывает от всех, кто не сумеет поймать его истинный облик. Протей – бог всего первичного.

 
Протей подвижен, словно ртуть,
Он путнику усталому – награда.
Когда тот припадет ему на грудь,
Пленяясь влагой и прохладой.
 
 
И жизнь в движениях проворных.
Хоть древний у Протея мир,
Так часто он меняет форму,
То сузится, то разольется вширь.
 
 
Есть облик у него, иль нет?
Предела нет у оболочки.
Какой Протей оставит след,
Внезапно превратившись в точку?
 
 
И, как-то раз, с судьбою споря,
Разбушевавшийся Протей,
Решил покинуть воды моря,
Облюбовать себе… ручей.
 
 
Устал ли? Надоел простор?
Иль просто занедужил бог?
Но грустен был он с этих пор,
Не сделав шага за порог.
 
 
Уснуло все. Застыло море,
Не колыхнется толща вод,
Объемлет всех тоска и горе,
И волн не виден хоровод.
 
 
Протей поднялся тихо с трона,
Махнул рукою нереидам,
Отдал трезубец Посейдону,
И отбыл к берегам Тавриды.
 
 
Найти реки не удалось,
Устал искать ее Протей,
Он Ялту миновал, Форос…
И вдруг – чудеснейший ручей.
 
 
Вода чиста и дно желтеет
Стеной вдоль берега рогоз,
Вдали вершины гор синеют,
И запах дурманящий роз…
 
 
На берегу сидела дева,
Прекрасны нежные черты,
Движенья четки рук умелых,
Вокруг разбросаны цветы.
 
 
Цветок к цветку, рисунок прост,
И вдруг веночек развалился, —
Протей в него просунул нос.
Но девы взор не замутился.
 
 
Лишь удивления следы,
И вновь проворно вяжут руки,
И только звонкий плеск воды
Протеевы поведал муки.
 
 
Язык у бога прост и чист,
Но непонятен юной деве,
Струею звонкою журчит,
Страданий передать не смеет.
 
 
Протей коснулся ее ног,
Омыв слезою до колен —
Она не ведала, что бог
К любви земной попался в плен!
 
 
Что было дальше, я не знаю,
Ведь холодна Протея кровь,
Но сердце девы, понимаю,
Не тронет чуждая любовь.
 

Сизиф

В греческой мифологии сын царя эолян, близкий родственник многих греческих героев, муж плеяды Меропы. Мифы о Сизифе (Их несколько) рисуют Сизифа хитрым, изворотливым. Когда верховный бог Зевс похитил Эгину, дочь речного бога Асопа, Сизиф назвал отцу похищенной имя похитителя. Разгневанный Зевс послал за Сизифом богиню смерти Танатос. Но Сизиф, не только не пошел за нею, но, обманув, сумел заковать в цепи и держал в плену несколько лет. На Земле в этот период никто из людей не умирал. Только богу войны Аресу удалось освободить Танатос, которая первой своей жертвой избрала Сизифа. Попав в царство мертвых, Сизиф сумел обмануть богов и оказался единственным умершим, которому удалось вернуться на Землю. Как это ему удалось? Уходя с Танатос в Аид, Сизиф запретил жене совершать после его смерти погребальные обряды и приносить богам жертвы. В Аиде Сизиф умолял Персефону, жену царя мира теней разрешить ему вернуться на землю, чтобы наказать жену, нарушившую священные обычаи. Боги отпустили его для выполнения этой цели. Но Сизиф и не думал возвращаться в Аид, попав к себе домой. Таким образом, ему удалось прожить две жизни. Пришлось посылать за ним бога обмана Гермеса. За обман богов Сизиф был осужден в царстве мертвых вкатывать в гору огромный тяжелый камень, который, достигая вершины, снова скатывался вниз. Сизифу приходилось вновь приниматься за свою тяжелую, бессмысленную работу. Это наказание символизирует тщетность попыток обмануть богов.

 
Гора крутая, черт возьми,
Заглянешь вверх – и голова кружится.
Покинутая живностью, людьми,
А на верху густой туман клубится.
 
 
Не помню, как сюда забрел,
Как долго у подножья находился,
Как вдруг раздался треск и рев —
С горы огромный камень покатился.
 
 
Гора стонала в потрясении,
Вокруг нее сгустились свет и тени,
(Я отскочил в одно мгновение).
Вздымалась грудь и щелкали колени
 
 
Потом услышал мерный топот,
Треск сучьев, мелкий камнепад,
На чуждом языке стенания и ропот,
И эхо, трижды прозвучавшее подряд.
 
 
Раздвинулись кусты. Огромная фигура.
Жгуты из мышц. Литые члены,
И лик, затравленный и хмурый.
Передником слегка прикрытые колени.
 
 
Он к камню подошел, ладони положил,
Окинул местность взглядом скорым,
Вздохнул, напрягся, что есть сил,
И камень снова покатился в гору.
 
 
Цепь времени распалась, отошла,
Свет, тени заиграли в прятки,
Сквозь тело мое искоркой прошла,
Восстановив права свои, порядки.
 
 
День отошел и наступала ночь,
Сизиф не отдохнул ни разу,
Сломить гордыню прежде он не мог,
Ну, а потом… его покинул разум.
 
 
Было ли мне знамение дано,
Чтоб осмотреться мог, остановился?
Ласкал бы женщин, пил вино,
Чтобы Сизиф опять не появился.