Читать книгу "Великая и Малая Россия. Труды и дни фельдмаршала"

Трудно предузнавать и верные вывести заключения о будущих действиях такого неприятеля, коего доселе все бывшие являли одну предприимчивость без расположения примечательного. Судя однако же по образу военных правил о намерениях своего противника, и если теперь турки не понесут перемены в своих предприятиях по случаям, могущим произойти от внешних или внутренних дел, то по локальному положению в трояком виде воображению моему приходят их будущие действия, а именно: или они восхотят покуситься посредством Черного моря, высадив на наш берег свою пехоту и переправясь с конницей через Дунай, на левой стороне Прута отбирать крепости, у них завоеванные – Аккерман, Килию и Бендеры, чтобы тем и диверсию сделать предприятиям 2-й нашей армии; или силы свои обратят к стороне Валахии, где река Дунай ýже и переход через оную на обоих берегах удобнее, чтобы сей край, как довольно еще обитаемый и имеющий в себе выгоды перед другими здешними местами, впадением [вторжением] опустошить и затруднить наши действия, не меньше и пресекать сообщение с народами нам единоверными, о которых готовности и усердии к свержению с себя магометанского ига не могут турки не думать; или же, напротив того, положат на том едином свое намерение, чтобы только оборонительную вести войну, защищая супротивный берег Дуная.

Вопреки сим намерениям вообще, дабы показать существительные виды повсеместного на своем береге сопротивления, доколе в состоянии будем твердым образом перенести оружие за Дунай, предполагается:

1. Корпусу, правое крыло армии составляющему, быть в Валахии на Дунае и Олте или за Олтою по предусмотрению возможности.

2. Среднему, или кор-де-арме, [быть] при Максимианах, где через Серет надежный мост иметь можно по слитии вод с пристойным обережением; а другой, преодолевая все трудности, сделать через Прут при Водянах или ниже оных, чтобы на всякий случай обе сии стороны быть могли в обозрении, не меньше и корпусы за Серетом и Прутом завременно подкреплятся.

Относительно к сему пункту, для приготовлений всего потребного, уже посланы офицеры, коим приказано изготовить довольное число фашин, чтобы помощью сего груза утвердить путь на берегах речных, широких и болотистых.

3. Корпус, левое крыло армии составляющий, возьмет свою позицию в вершине Елпуга, объемля своим бдением весь берег дунайский между Прутом и Черным морем.

4. Все те места, где большими судами приставать можно, укреплением в оных отделенными от корпусов надежными постами из пехоты с артиллерией достаточной обережены; и в резерве часть кавалерии, так как для патрулей по берегам легкие войска иметь будут; ради же скорейшего оповещения о неприятельском сближении и в каком числе судов, построятся маяки.

5. Магазины, превосходя все трудности подвозом из Польши, учредятся для действующего корпуса в Валахии и на случай перехода армии через Серет, в Фокшанах; а на таков же и для действующего корпуса в Бессарабии в Фалче, для крепостей: главной в Бендерах, откуда Аккерман, Килия и Измаил снабжаться будут.

6. Охранение заводимых магазинов в том краю, так как и крепости Бендерской от стороны Очаковской, полагая, что 2-я армия там действия свои иметь будет, предоставляется оной.

7. Для удержания возмутителей польских, в содействие с корпусом генерала-поручика Веймарна, и на обеспечение магазинов, в Польше заводимых, расположатся деташементы по местам, где больше предусмотрится надобность; а до времени в удобных, где прошлого года они сколь в малом числе ни были, находили себя в состоянии и оберегать магазины и уничтожать замыслы возмутителей польских с авантажами.

Разделение армий на части, так, как выше изъясняю, располагаю я по настоящим токмо видам, зная, что визирь имеет свою квартиру в Бабадах и там же помещаются теперь и его войска. Число же полков для предположенных действий определить дело будет той поры, когда точно и в которую сторону откроются склонения неприятельские, ибо, смотря по супротивному усилию и на нашей стороне, одна часть другую подкреплять будет в том или другом краю.

К удержанию неприятеля от переправы на сей берег, взяты будут удобвероятные способы, оказывающие виды намерения нашего также перенести оружие на его берег, дабы сим обстоятельством не только преклонить его важнейшее внимание, но и разделить силы для стражи против многих мест.

Напоследок, как польза требует, дабы во всех частях военные действия сопрягались по общей связи между собой согласием и помогающим одни другим взаимством, то в сем только пункте коснусь я моим мнением ко 2-й армии. Ей до́лжно заблаговременно принять свое движение за реку Днепр, во избежание тех трудностей, которые причинили прошлого года промедление великое походу оной при разлитии сей реки. Также по видам своих операций надобно и сей армии положения действующего до той поры не оставлять, пока не достигнет оружие в полном совершенстве своих успехов, из случаев полезных, могущих открыться.

Граф Петр Румянцев

Из реляции П. А. Румянцева Екатерине II о взятии крепости журжи

Зимой – весной 1771 г. войсками под командованием Олица и Вейсмана были нанесены удары по турецким крепостям Тульче и Исакче, где были уничтожены большие продовольственные запасы, и взята крепость Журжа (об этом и сообщает данный документ). Однако в начале лета турки переправили на левый берег Дуная значительное подкрепление и вновь овладели Журжей. Попытки османской армии взять Бухарест были решительно отбиты, но снова взять Журжу русским удалось только в конце октября 1771 г.

3 марта 1771 г., Яссы

Государыня всемилостивейшая!

Вслед за моим донесением, по словесному токмо известию, о действии, предпринятом от генерал-аншефа и кавалера Олица на крепость Журжу, имею теперь я счастье, всемилостивейшая государыня, представить вашему императорскому величеству в подлиннике его рапорты с обстоятельным описанием знаменитой победы, которую сей генерал с своим корпусом одержал над неприятельскими войсками, защищавшими ту крепость, поразив их и внутрь стен, и с тем в полном торжестве овладел оною…

Рескрипт Екатерины II П. А. Румянцеву о необходимости постройки речных судов

11 марта 1771 г.

Граф Петр Александрович, российская есть пословица: «На Бога надейся, да сам не оплошай». Сия пословица заставляет мне ныне писать к вам, в рассуждении наших обстоятельств. Весьма, конечно, желателен мир, но, не видя сему желанию начала, не то чтобы конец, нужно, несомненно, думать о будущем. В том разуме отправлены к вам морские офицеры для измерения рек и осмотра лесов, но то и другое бесконечно будет, если вы да я не примемся прямо за дело построения судов – и какие суда строить, в том большая нужда есть ли. В 1772 году поспешит смелым предприятием конец бед рода человеческого, и для того прошу вас приказать наискорее сделать какое ни на есть положение: чего строить, где, кем и из чего; одним словом, разбудите нерасторопность господ морских и дайте жизни и живности сему предприятию, дабы время не ушло понапрасну и через то мы бы не были принуждены нести еще несколько лет тягостное бремя военного пламени. В прочем остаюсь как всегда к вам доброжелательна

Екатерина

Реляция П. А. Румянцева Екатерине II о постройке речной флотилии и о планах наступательных операций за Дунаем

15 марта 1771 г., Яссы

Государыня всемилостивейшая!

Ни единого способа из глаз не выпуская, каковыми только споспешествоваться может польза тех видов, что от вашего императорского величества открыты мне о будущей 1772 года кампании, стараюсь я, прежде всего, сколько от меня зависит, всевозможные находить средства к построению в сих местах судов. Споспешество, что я к тому могу от себя приложить, есть не больше как одно рачение мое, а в прочем, что касается до созидания судов, их родов и употребления, я, не будучи в сей науке отнюдь ни практиком, ниже́ зная первые правила теории, не осмелюсь распоряжаться тем, хотя того от меня требуется; а слагаю то на лучшее знание морской службы присланного ко мне капитана Нагаткина. Морского департамента есть делом определить количество, образ и производство строения здесь флотилий и уравновесить качество оного против действий предполагаемых. А долг мой есть донести вашему императорскому величеству, что если оную приготовлять для искания поверхности [преимущества] на воде над силами неприятельскими, то надобно уважить известное здесь состояние оных. Река Дунай, по производившемуся через оную торг с Царьградом и другими местами, носила на себе ежегодно более тысячи судов купеческих. Мы видели сами на оной и те и военные суда, а все оные остаются безвредно в руках турок.

Замок и ключи от турецкой крепости Журжа, взятые в качестве трофея русскими войсками

Несколько, что нам достались, служат в доказательство, что и купеческие их суда имеют артиллерию и способность быть обращены к военному вооружению. Соразмерной сему пропорции создать нам тут ополчение в один год, дабы и войско в сорока тысячах посадить, и пропитание также на воде обеспечить, – дело будет превосходящее возможность, умалчивая обо всех припасах для строения судов, которых здесь отнюдь достать нельзя, и кои по весу и ценам своим в велико станут, когда необходимо из наших границ доставлять оные сюда до́лжно. Но если однако же и неудобность одолевать надобно, то заблаговременно нужно, чтобы сюда прислать потребное число всех чинов, знающих морскую службу и строительство флота не меньше, и определить снабжение всеми к тому потребами, ибо из здешних жителей совершенно знающие сему делу не находятся. Бедствия военные, а заразительная болезнь и того боле, здешний край подвергли во многих местах опустошению в людях.

Когда генерал-фельдцейхмейстер и кавалер граф Орлов предполагал в своих мнениях об отделении корпуса на будущую 1772 года кампанию за Дунай в сорока тысячах, чтобы, дойдя до Варны, оттуда ему водным путем идти на атаку Царьграда, тогда еще армия вашего императорского величества, мне вверенная, не приобрела всех пространных завоеваний, что теперь имеет на береге дунайском, да и за первое правило поставлял он, предопределяя сию экспедицию, дабы прежде армию, к таковым операциям готовящуюся, сколько можно усиливать как числом, так и способностью. Но прибавок ныне войск, назначенных в сию армию, состоит весь из шести пехотных полков, коего числа недостанет и для гарнизонов, коими до́лжно мне снабдить завоеванные крепости в такую пропорцию, чтобы они собою могли, по крайней мере, воспротивиться на первый случай неприятельским покушениям. Я не возьму смелости делать тут объяснения о войне наступательной и оборонительной. Ваше императорское величество пресовершенно знать соизволите свойства различные одной перед другой. Полководец, ведущий свои действия по правилам первой, в предмете имеет один главный пункт, и к оному течет со всем устремлением, поелику одолением оного опровергает все другие от того зависящие. Но в оборонительной войне нельзя взять предмет такого равновесия, ибо тут на все части потребны и силы и внимание по подвержению оных попыткам неприятельским. Сие есть мое настоящее положение, и когда я соразмеряю число моих сил с великим пространством объятой земли, которую защитить до́лжно во облагонадеживание повсеместно жителей, уповающих на щит оружия вашего императорского величества, когда полагаю потребную стражу и ополчение для завоеванных крепостей, кои ежели тем не обеспечить, то разве разорить, иначе же бы достались они в пользу неприятелю. Когда убыль по естественным причинам, ежегодно бываемая в армии в людях, хотя бы Бог сохранил от прикосновения заразы, приносит довольное оскудение, то и не осмелюсь мнить за возможное, чтобы после наступающей кампании быть в состоянии здешней армии отделить в сорока или тридцати тысячах корпус за Дунай на овладение Царьградом. Такое число отделивши, что может остаться на здешней стороне, в удержание сильнейшей защиты и сообщения с оным? Для такого действия я могу сказать: от шести полков прибывших армия не получит усилия [усиления], но надобно разве удвоить ее против нынешнего числа.

Заботит меня положение крепости Очаковской, если против оной для стражи не будет оставлен деташемент при обращении 2-й армии к Крыму. Гарнизон в сей крепости, конечно, усилят турки и для диверсии той армии, равно и мне, могут производить покушения по крайней мере в обеспокоение нам при наших упражнениях впереди.

Всеподданнейше прошу, всемилостивейшая государыня, сим моим слабым мнениям определить точность и преподать высочайшее руководство.

Вашего императорского величества всеподданнейший раб

граф Петр Румянцев

Из реляции П. А. Румянцева Екатерине II о взятии города Исакчи

21 апреля 1771 г., Яссы

Государыня всемилостивейшая!

Нынешний священный день рождения вашего императорского величества в сугубом торжестве провождает армия, мне вверенная, празднуя по полученному накануне сего уведомлению от генерал-майора и кавалера фон Вейсмана об одержанной лично им предводительствуемым деташементом мужественной победе за рекой Дунаем и в самом уже городе Исакче над неприятельским корпусом, в шести тысячах бывшем. Кроме, что взят был сей город с опровержением столького числа войск и артиллерии в 51 орудие, еще к вящему знаменованию силы и храбрости оружия российского сколько помянутый генерал отбил тут у неприятеля на батареях пушек, знамен, судов, коим образом истребил тамошний магазин, флотилию и великие лесные приготовления для моста, о том и для подробного усмотрения всего производства столь храброго предприятия имею честь в оригинале поднести при сем его ко мне рапорт, через подполковника датчанина фон Блихера, который участвовал в сей экспедиции и заслужил отличное одобрение своим подвигам от реченного предводителя.

Сей новый и отважный поиск на Исакчу определил я свершить, дабы неприятеля понудить сильнее на разделение сил его, которые он наиболее устремляет, как все известия от времени достовернее подтверждают, в верх Дуная. Чтобы также противные виды дать ему чувствовать о моем состоянии, нежели ему оное по настоящему не лучшему положению знать доходит, а не менее того, дабы и в войска неприятельские, которые собою не познали наших в прошедшую кампанию успехов, и вновь ныне собираются, поселить в начале страх отважным делом…

Ордер П. А. Румянцева Н. В. Репнину об отношении к населению завоеванных областей

18 мая 1771 г., Яссы

Ведано всем, что при самом принятии мной команды над армией, перед выступлением в кампанию, и по возвращении на винтер-квартиры, чрез циркулярные мои ордеры сделаны от меня пристойные напоминания в согласие военного устава всем в войске находящимся о добром поведении, прилежности к должности и о охранении себя от всего того, что сего устава артикулы наистрожайше делать запрещают. И особливо рекомендовано, чтобы с покорившимися державе ее императорского величества новыми подданными Молдавского и Валашского княжеств обывателями, обходясь ласково, приобретали себе любовь и доверенность. Не обыкновенно и не надобно в войске благоучрежденном повторять повелений, а взыскивать исполнение; но как не послужили на желаемой конец все сии мероприятия, но, напротив, оказались, к сожалению, в небрежении оных не одни нижние чины но не достойные быть в чинах обер-офицерских, кои должны были примером для подчиненных своих служить, и в делах не между посредственными преступлениями считаемых, то есть: в похищении государевой казны, им в сбережение вверенной, употреблении не позволенным образом заготовленного в магазинах провианта в собственную себе корысть, разорении обывателей собиранием без потребы подвод, принуждении их через разные притеснения к побегам, а потом продаже оставшегося их скота посторонним людям в свою корысть, в насилии над женщинами, бое мужей оных и других граждан и поселян и под разными видами, через добронравие их и незнание языка, присвоении над ними и их умением власти, в неуважении даваемых сальвогвардий и в побегах.

Жители Молдавии.

Рисунок. Первая половина XIX в.

Должность, обязывающая меня, не предполагает мне, как и выше сказал, подтверждать, но ускромлять в самом начале таковы и сим подобные беспорядки, бесславие войску и вред службе наносящие; и потому я приказал обличенных явно лишить вечно всех чинов и имение их обратить к награждению казенного и народного убытка, а над другими содержать военный суд, совсем после сего не надеясь иметь прискорбность, чтобы не только в офицерах, но ниже́ в рядовых подобное видеть, но что все прочие похвально служащие в войске, воззрев с омерзением на столь недостойные поступки, потщатся, мне в том прямо подражать. И для сохранения собственной и всего войска славы подчиненных своих от всех случаев, приводящих и честь, и жизнь в опасность, удалять добрым присмотром, советами и увещаниями, а таковых, в коих они не подействуют, нижних чинов начальникам по мере каждого власти укрощать наказаниями, а об офицерах, коль скоро явятся в таковых беспорядках, нимало не щадя [постараются] представлять к моему рассмотрению.

Румянцев

Ордер П. А. Румянцева генерал– майору А. В. Римскому-Корсакову об управлении княжеством Молдавским

22 мая 1771 г.

Служба меня отзывает для предстоящих военных действий, а должность предполагает заботиться, чтобы все дела, к высоким интересам ее императорского величества касающиеся, скорое и сходное с настоящими обстоятельствами течение имели и внутренняя безопасность и добрый порядок в княжестве Молдавском наблюдаемы были; я, вам оставляя управление во оном, а команду над всеми войсками, в нем находящимися, по доброй надежде на ваше искусство и прозорливость, не считаю надобным говорить о многих подробностях, до внутренних распоряжений и должной воинской осторожности касающихся, а хочу только подать вам мое мнение в главнейших пунктах, а именно:

1. Гарнизон здешний расположить в лагере или в замке, где дровами снабжать обыватели, чаю, не откажутся, но ежели бы паче ожидания почли они то в тягость или же в замке и поместить бы неудобно было, в таком случае, не рассеивая по разным местам, расположить по квартирам близ замка и на всякой случай и время не излишнюю, но надобную и пристойную в благоучрежденной команде осторожность хранить. Особливо, что до караулов при магазинах, которые, как в прежнем ордере моем под № 150 от 19-го сего точно сказано, не иметь между строения, чтобы не только обречь сим от нечаянных иногда от огня случаев, но и никто к оным, кроме определенных чинов, и близко пущаемы не были.

2. Предупреждая всякие вредные следствия, прикажите комендантам наблюдать всегда наиточнейшую городскую полицию, и особливо в пункте заразительной болезни к должной осторожности присовокупить всегдашнюю внутри города чистоту; назначьте для приезжающих из Польши и других заграничных мест купцов, жидов и христиан особые в одном угле квартиры и особой рынок для их торга, осведомляясь прежде въезда их в город, откуда они приехали, за каким торгом или делом и надолго ли, а во время их пребывания наведываться коменданту об их состоянии, образе жизни, упражнениях и отбытии из города, определив для сего тайно присмотрщиков надежных несколько человек из здешних жителей с довольным денежным награждением. Одним словом, учредите все сие таким образом, чтобы обо всех приезжающих и отъезжающих из города и об их здесь поведении вы и комендант известны были, и установите также часы, в которые ночью все вольные дома и лавки заперты быть должны. Но при всех сих однако же полицейских учреждениях надлежит смотреть, чтоб оные не обратились кому-либо в тягость и притеснение, но сами бы обыватели познали, что все то собственной их ради пользы и безопасности устраивается.

3. По приложенной у сего копией моему предложению, данному Дивану согласно возложенной на вас должности, наблюдать и настоять, чтобы оное исполняемо было во всей его силе, и надзирать над здешними правителями и чиновниками и от каждого по его знанию взыскивать, чтобы всем озлобленным и в обидах жалобы приносящим правосудное удовольствие без волокит доставляемо было и все управляющие старались бы о сохранении в народе доброго порядка и спокойствия, а не удручали бы оного какими-либо насилиями; равномерно и в сборе доходов и управлении казны поступали бы без отягощения жителей и злоупотреблений по предписанным правилам, представляя о противном ко мне со всеми обстоятельствами.

4. И хотя от преданности и усердия всех великих чинов и обывателей княжества Молдавского надеюсь, что они, ощутивши к ним всевысочайшую ее императорского величества милость и видя мое о благосостоянии их попечение, всемерно будут способствовать в высоких интересах ее величества и поступать каждый по долгу своему; но ежели бы паче чаяния нашлись такие, коли в нужных и скорого отправления требующих делах явились медленны, упорны и явно недоброжелательны, или, следуя примерам варварским, угнетать стали бессильных и неповинных, или входить в какое-либо непозволенное сообщение с неприятелем, рассевать в народе зловредные разглашения, то за непослушание и худые поступки исправников и всех других нижних земских чинов отрешать, предавать суду и меня о том тотчас уведомлять, а явившихся в подозрении в запрещенной переписке, разглашениях и тому подобном, заблаговременно брать под караул, от общества удалять и, сделав им надлежащие вопросы, представлять ко мне, не различая особ.

5. Приложено наблюдать, чтобы сближающиеся к трансильванской и венгерской границам воинские наши команды никогда и ни под каким предлогом к оным не прикасались и с обывателями, соседственными Молдавии, сохранено бы было мирное дружеское и сколь можно снисходительное обхождение без малейших знаков как от воинских чинов, так и от землян здешних вражды и несогласия. И, наконец,

6. Как расположенные внутрь здешней земли войска содержать в строгой и должной воинской дисциплине, так и проходящие к армии команды воздерживать от всяких непристойных поступков с обывателями, охраняя последних по всей возможности от всяких обид, притеснений и наглостей со стороны воинских чинов; а сих, кои бы явились в таковых и подобных беспорядках, равно под командою вашей состоящих, как и проходящих к армии, по мере власти чина вашего наказывая или задерживая под караулом, рапортовать мне, а о изъятых из оной подробные [рапорты] с описаниями их вины представлять немедленно ко мне.

Граф Румянцев

Яссы.

Гравюра. Первая половина XIX в.

Из реляции П. А. Румянцева Екатерине II о преступной сдаче майором Гензелем крепости Журжи

6 июня 1771 г.

…Между тем князь Репнин сколько ни спешил на помощь Журжи, сведав напоследок, что неприятель ее атакует, и пришел к оной в четвертый марш от Турны, сделав с лишком 120 верст, но уже нашел ее в руках неприятельских, ибо за несколько часов перед его приходом в 29-й день мая гарнизон наш сдался на капитуляцию, выговорив себе, чтобы при всей верхней и нижней амуниции, со всеми военными частями из города выступить и беспрепятственный иметь путь до Бухареста.

Не зная еще о сем несчастии и приходя к сей крепости, помянутый генерал-поручик встречен был неприятельской конницей, которую атаковал и принудил под город бежать; взяв же в то сражение одного пленного, от него сведал как вышеописанное, так и то, что неприятель имеет с лишком двенадцать тысяч пехоты в городе и ретраншементе. Сие самое еще ему подтвердил из нашего гарнизона офицер, которого неприятель к нему, князю, выслал для объявления ему договора, учиненного гарнизоном. Тогда генерал-поручик князь Репнин, не в силах такое знатное число войск в укреплениях атаковать, принужден отступить к реке Аргису, пославши повеление и генералу-майору Потемкину следовать с корпусом за сию же реку и заслонить своею позицией город Бухарест, против дороги, что от Журжи лежит к оному. 1-го числа сего месяца неприятель прислал к князю Репнину весь бывший гарнизон в Журже, в препровождении турецкого конвоя. Под раненых и под разные гарнизонные экипажи неприятель дал свои подводы, которые ему и возвращены.

Сие прискорбное приключение, и первое от начала моего командования, не может меня не трогать наичувствительнее, всемилостивейшая государыня, и потому наиболее, что произвели оное не силы и не предприимчивость неприятеля, но трудность и упадок духа бесприкладные [беспримерные] тамошнего нашего коменданта майора Гензеля и бывших с ним в крепости офицеров.

Крепость Журжевская, по осмотру генерала-квартирмейстера Боура и самого генерала-поручика князя Репнина, как особливо первый, возвратясь из Валахии, меня уверял, столько была в хорошем укреплении и снабжена довольно военными и съестными припасами, что отнюдь опасности не было потерять ее так, как по малодушию гарнизона случилось оную невероятным образом утратить.

Венцель Антон Доминик Кауниц-Ритберг

(1711–1794)

Венцель Антон Доминик Кауниц-Ритберг, наследник древнего графского рода, прославился как искусный дипломат в 1748 г., во время Ахенского конгресса. В 1750–1753 гг. был послом во Франции, а с 1753 по 1792 г. – государственным канцлером. В его ведении в этот период находилась внешняя политика Австрийской империи. Оказывал влияние Кауниц и на внутренние дела страны, содействуя проведению реформ в различных областях государственной жизни.

Во время Семилетней войны Кауниц поддерживал созданную при его участии коалицию Франции, России, Австрии, Саксонии, Швеции и Польши против Пруссии и Англии. Но после воцарения Петра III, выхода России из войны и заключения союза с Пруссией, Австрия была вынуждена согласиться на заключение мира. С этого момента и до Первого раздела Польши в 1772 г. внешняя политика Австрии под руководством Кауница носила антирусский характер. В первые годы Русско-турецкой войны 1768–1774 гг., особенно в 1771 г., когда между Австрией и Османской империей было заключено секретное соглашение, австро-русские отношения едва не были разорваны. Однако затем Кауниц участвовал в подготовке Первого раздела Польши и, чтобы предотвратить возобновление русско-прусского союза, содействовал сближению Австрии и России.

Генерал-поручик князь Репнин объясняет, что оборона от нашего гарнизона столь слабая происходила, какой уже хуже представить себе не можно. Крепостные строения все целы, да и разбить их нечем было неприятелю, ибо он с собою не имел удобных к тому орудий. Комендант убоялся неприятельской батареи о двух пушках со столь превосходным количеством у себя артиллерии, и за превысокими каменными стенами, имея еще действительно под ружьем, как его рапорты гласят, в той крепости, кроме убитых и раненых, пятьсот сорок шесть пехоты да казаков девяносто девять человек. Я подношу тут рапорт коменданта Гензеля и мнение, поданное от субалтерн-офицеров, и журнал подробный, что там происходило. Всяк усмотреть может из собственных их описаний, что страх недостойный сие бесславие произвел, что тут самый слабый поиск на крепость делан от неприятеля, и что оную защищали совершенные трусы, а не победители россияне. Я приказал помянутого коменданта и всех офицеров того гарнизона, яко заслуживших смертную казнь, заковав в железа, отправить в крепость Хотинскую и содержать их там на хлебе и воде; ибо, после обличения вины в собственных их показаниях, не о чем уже над ними боле военным судом следовать. Постыдная боязнь о собственном своем животе владела ими больше славы и присяги в том, чтобы не щадить крови своей для пользы службы и высочайших интересов вашего императорского величества.

Всемилостивейшая государыня! Теперь от власти вашего императорского величества зависит конечный жребий сих узников. Я осмеливаюсь представить мое мнение, чтобы их без пощады и в образец военной строгости наказать, дабы их позорная казнь так ужасала все войско, как ныне отвратительно для всех их недостойное деяние; ибо нет возможности тут ничего удержать, когда уже и крепость на три или четыре дни на ее собственную оборону оставить не можно. Я дерзаю сказать, что смерть, кровь и раны столь многих храбрых людей, двукратным оборением неприятеля приобретших нам сию крепость, сами вопиют о наказании сих извергов, которые плоды их мужественных подвигов вотще опровергнули.

К стыду преступников заключу я сие донесением вчера полученного мною рапорта от коменданта браиловского Борзова, что 3-го сего месяца неприятель на утренней заре, переплывши Дунай из города Гирсова числом боле двух тысяч человек, атаковал наш пост при устье Яломицы, под командой пехотного Бутырского полка секунд-майора Таубе; и хотя, окружив тут бывший редут, более шести часов турки со всею наглостью стремились штурмовать, но храбростью помянутого майора и его подчиненных не только отбиты, да еще и совершенно побеждены, ибо полегло их убитыми на месте более двухсот человек, шестнадцать в плен взято и два знамя, и великое число поглотила река бросающихся в робости на лодки…

Рескрипт Екатерины II П. А. Румянцеву с рекомендацией адмирала Поллиса

24 июля 1771 г.

Граф Петр Александрович, усердный адмирал Поллис, которого имя пишется Кновлес, услышав от меня, что у вас есть уже столько судов, что вы намереваетесь в Черное море поднять российского флага и послали требовать от вице-адмирала Синявина сигналы для узнании его в море, мне подал приложенную бумагу, которая содержит, по его мнению, лучшей способ, как сделать брандеры. Сей искусный и предприимчивый старик сам хотел скакать к Дунаю, но я его удержала, дабы имя его не сделало омбраж[83]83
  Омбраж – недоверие, сомнение. (Примеч. ред.)


[Закрыть] рановременно. Я обещала ему послать к вам сию его мысль, а вы ее употребите по вашему рассуждению. Адмирал сей ныне имеет всю интендантскую часть флота нашего и, чаю, что от него немалая будет службе польза, ибо, чаю, что он из первых в свете механиков и сам 53 года на море служил отлично. Взятие гавани последовало в последней войне по его проекту. Венский двор недоволен нашими мирными пропозициями, но, чаю, сбавит спеси, ибо прусский король пишет, что, драв крепко Кауницу за уши, все будет по-нашему, к чему, чаю, и он будет искренно вспомоществовать; и вероятно, что турки одни будут в дезавантажи, что мир столь неспешно идет, но они пеняй сами на себя. В прочем остаюсь как всегда к вам доброжелательна

Екатерина

Рескрипт Екатерины II П. А. Румянцеву по поводу неудачной атаки крепости Журжи генералом Х. Ю. Эссеном

24 августа 1771 г.

Граф Петр Александрович, в удачных предприятиях я вас поздравляла, ныне, в неудачном случае, когда генерал-поручик Эссен не успел взять Журжу, но сам с большой потерей остался, я вам также скажу свое мнение. Я о том хотя весьма сожалею, но что же делать, где вода была, опять быть может. Бог много милует нас, но иногда и наказует, дабы мы не возгордились; но как мы в счастье не были горды, то надеюсь, что и единую неудачу снесем с бодрым духом. Я надежна, что вы не оставите оное поправить, где случай будет; более всего мне прискорбно – великая потеря храбрых людей. Еще не одна баталия во всей войне столько людей не стоила; стараться буду оную потерю наградить и привести армии в наипочтительнейшее состояние, нежели еще была. В прочем пребываю к вам с всегдашней доверенностью и с непременным доброжелательством к вам добросклонна