Читать книгу "Великая и Малая Россия. Труды и дни фельдмаршала"

Коль часто и много мешает неизвестность в нужных предварительных распоряжениях, а разность мнений, заключений и видов расстраивает наилучше приемлемые мероположения, испытал я, всемилостивейшая государыня, вещественно в сей кампании. И что до союзных, то я должен наиусерднейше желать и нетерпеливо ожидать тех следствий, что будет иметь по высочайшей воле вашего императорского величества их послу сделанное внушение; понеже и поныне все мои требования и доказательства о моем попечении об общественном лучшем только одним видом приемлются и удовлетворяются.

Вашего императорского величества верноподданнейший

граф Петр Румянцев-Задунайский

Реляция П. А. Румянцева Екатерине II о поражении турок при Кючук-Козуле

19 ноября 1788 г., лагерь при Цецоре

Государыня всемилостивейшая!

Полковник Сиверс, который с передовыми легкими войсками на сей стороне Прута неприятеля преследовал, по известию от пленных татар сведав, что султан Сааб-Гирей в деревне Кючук-Козуле на закрытие оставлен, пошел на него и его разбил, где неприятель 72 убитых на месте оставил.

По сказкам плененного татарина Хаджи Али, должны Осман и Джур Оглу паши с некоторою частью войск идти в Бендеры, а хан, идучи в Каушаны, зайти в Гангуру. Я генералу Каменскому заметил, и я не несу ни малейшего в том сомнения, чтобы сей генерал не воспользовался и многими случаями при сем неприятельском уходе и рассеянии, ежели бы несносная стужа и глубоко вышедшие снега, от которых люди и скот крайне претерпевают, ему не сделали всего невозможным, и он еще и не вступил в ему назначенные квартиры, так как и корпус армии стоял тоже по сей день в прежнем положении в ожидании известий от Очакова, куда теперь все наши виды и внимания обращены, и откуда я от 1-го сего месяца никаких известий не имею.

Принц Карл Делинье приехал к своему отцу и ему привез повеление ехать в Вену, куда он, к моему большому сожалению, и отъезжает, понеже он так мне, как и земле, был большою помощью в часто встречающихся неприятностях от стороны их войск. Принц Карл полагает, что император может быть уже теперь в Вене и что удержание оружия могло быть тоже сделано, но между командирами войск раздельно, а не вообще; а по сему известию я наименее могу себя ласкать желаемым удовлетворением моих предложений, кои я принцу Кобургу о занятии Фокшан и в иных разных видах сделал, следовательно, и моих мероположений определительно брать, доколе я от вашего императорского величества всевысочайших наставлений на то иметь не буду.

Вашего императорского величества верноподданнейший

граф Петр Румянцев-Задунайский

Из реляции П. А. Румянцева Екатерине II о предложенной военной коллегией реформе полков

29 ноября 1788 г., Яссы

…Я получил на сих днях тоже указ из Военной коллегии о новой реформе еще пехотных полков и смею вам, всемилостивейшая государыня, мое без предложения мер всенижайшее мнение представить, что такое великое число людей в ротах, и особливо рекрут, службу весьма тяготит, а их большое неравенство и число батальонов в полках всем распоряжениям и расчетам вещественно мешать будут – и что, напротив, равность в батальонах и ротах в полках, как ближайшее к порядку, наиудобнейшим всегда признавалось и что по сему правилу удобнее и полезнее бы было сочинить все пехотные полки в два батальона и всякий батальон в шести ротах, в том числе по одной гренадерской роте, и всякую роту во 164 рядовых, где бы число сих последних было то же, каково ныне определяется, и роты остались без сей весьма чувствительной перемены в их прежнем состоянии, и число рекрут не было бы так приметно, которые, как известно, в их сбережении и на учении требуют весьма большего труда и присмотру, нежели старые, и что во множестве и при том же числе обер– и унтер-офицеров делаться отнюдь не может…

Письмо П. А. Румянцева Г. А. Потемкину об удачном нападении на турок

30 декабря 1788 г., Яссы

С некоторого времени турки стали гнездиться против моего левого крыла и, что мне казалось по многим причинам, иметь разные виды. Желая их узнать и от себя отогнать, я приказал генералу Каменскому на них напасть. Он обжидать был должен лучшей погоды, но, наконец, выйдя из терпения своего ждучи, сделал то с довольною удачей. Жаль только, что сия дурная погода, от которой все естество страдать до́лжно, мешает нам не только продолжать или умножать наши успехи, но отнимает у нас все способы к сообщению и доставлению необходимо надобных и жизненных средств. Особливо в самый праздник Рождества казались все стихии быть в движении, и я не помню ничего подобного, и ежели бы я прежде Молдавии не знал, я бы ее счел за землю, на беды и несчастия сотворенную. Я желаю от всего моего сердца, чтобы мы предуспели все свои распоряжения выполнить и войска ввести в квартиры до сих вьюг, или чтобы их вовсе не было, а и были бы, то род вихря, который мы уже перенесли; и всех благополучий на свете.

Вам всегда искренно желающий и сердцем вас любящий и почитающий граф

Румянцев-Задунайский

Из реляции П. А. Румянцева Екатерине II о положении дел на нижнем Дунае

28 февраля 1789 г., Яссы

…Неприятель продолжает все усиливать свои войска в нижней части Дуная и делать разные покушения по обоим сторонам Прута и от Бендер, и одна оттуда высланная партия напала 19-го сего месяца на наш в селе Мирени из 25 казаков состоящей обвещательный пост, при чем два казака убиты, а одиннадцать пленными взяты были; но донским полковником Серебряковым, которой по первому известию за ней погнался, была она на реке Быке опрокинута, и многие на месте положены, и предводитель сам с другими пятью пленными сделаны…

Каспар Карсен. Дунай.

1850-е гг.

Секретный рескрипт Екатерины II П. А. Румянцеву о вызове его ко двору

Ухудшение отношений между Румянцевым и Потемкиным все больше затрудняло их сотрудничество и, следовательно, вставала острая необходимость сосредоточить главное командование армиями в одних руках. Потемкин явно не обладал качествами полководца, и интересы войны требовали назначения главнокомандующим Румянцева. Екатерина, однако, решила иначе. Назначение получил ее фаворит Потемкин, Румянцев же под надуманными предлогами был отозван из армии.

8 марта 1789 г., Санкт-Петербург

Союз оборонительный между нами и императором Римским, в 1781 году восстановленный, сколь скоро известен стал берлинскому двору, возбудил в нем подозрение; и хотя со стороны нашей употреблены были все средства к отъятию оного уверениями, что обязательства наши суть в существе их невинные, что в них ручательство наше на целость германской конституции предохранено и что мы ни на что вредное королю Прусскому не поддадимся, покуда он дружбу и доброе согласие с нами сохранять станет, но, по взаимному соперничеству берлинского двора с венским, целые полвека продолжавшемуся, не могли сии уверения вовсе успокоить первый. Правда, что невзирая на то, когда настояли у нас споры с Портой, присоединением Тавриды к империи нашей кончившиеся, когда венский двор в силу помянутого союза готовил знатные вооружения и когда Франция для недопущения нас удержать за собою татарские земли употребила разные средства и самые угрозы венскому двору, подавая повод берлинскому принять с ней участие в недоброхотных ее против нас поступках, покойный король Прусский[118]118
  Фридрих II Великий скончался в 1786 г. Его на прусском престоле сменил Фридрих Вильгельм II. (Примеч. ред.)


[Закрыть] не токмо остался спокойным зрителем сего события, но и когда вслед за тем дело шло о промене Баварии в пользу императора на Нидерланды, искал он сие отвратить найвяще самыми дружественными с нами изъяснениями, соблюдая умеренность и надлежащее к нам уважение по кончину свою. По вступлении на престол племянника его, потсдамский кабинет, управляемый министром беспокойным и заносчивым, весьма переменил свое поведение. Вам известно, что, не имея от нас ни малейшей причины к вражде, употребил он через посланника его Дица в Константинополе сильные способы возбудить турок к объявлению нам войны самой неправедной. Собственное ваше проницание объемлет, без всякого сомнения, какие для себя виды имел он из такового возжения войны между нами и врагом всего христианства. Мы однако же продолжали сохранять дружество с королем Прусским и, конечно, далеки были и тут, чтобы искать и заводить новые во вред его беспокойства; но он не удовольствовался сими потаенными против нас подвигами, а приняв в досаду, что мы по существованию между нами и Портой войны, в которой император принял деятельное участие, не могли на настоящее время приступить к возобновлению союза, с дядей его бывшего, ниже́ принять тотчас от него предложенное в примирение нас с турками после свежего и тяжкого оскорбления, нам от сих варваров причиненного, начал и явно вопреки нашим интересам действовать, как то известны его поступки в Польше, в Дании и Швеции, нимало не сходные тем дружеским изъяснениям, кои не один раз от него повторены были в самое то время, когда уже дела вовсе оным противные располагаемы были.

Звезда и знак ордена Св. Андрея Первозванного с бриллиантами

Хотя мы в сугубой войне нашей и прилагаем всемерное попечение отвратить воспаление нового огня и хотя не упускаем истощевать [затрачивать] средстваумеренности, но оные не могут иначе быть, как соразмерно достоинству нашему, и потому мы обязаны заранее помышлять о способах к предохранению всего, что с честью, безопасностью и пользой империи, от Бога нам вверенной, сопряжено. Уважения сии заставляют нас планы военных действий наших против неприятелей наших открытых располагать таким образом, чтобы мы могли найтись в мерах и против помянутого государя, если бы он, не удовольствовавшись посредственными неприязненностями, принудил нас до непосредственной обороны.

Мы, во-первых, тут приемлем в уважение, что против такого неприятеля предводительство оружия нашего всего лучше и для государства надежнее вверить полководцу, которого первые отличные подвиги, знаменитыми успехами увенчанные, были против сего неприятеля, в ожидании, покуда дела решатся или мирно, о чем мы не престаем молить Всевышнего, или же дойдут до иной развязки. Вы просвещенным советом вашим и трудами общими с прочими от нас доверенными будете наилучше способствовать надлежащим приготовлениям и распоряжениям; почему и соизволяем, чтобы вы ко двору нашему прибыли, оставив войска, Украинскую армию составляющие, под главным начальством нашего генерал-фельдмаршала князя Потемкина-Таврического, тем более что, как выше сказано, соображая план войны нашей против Порты с нужными и в другую сторону осторожностями, да и уважая на те препятствия, коими легкомысленные поляки, обольщенные прусским двором, затрудняют самые необходимые надобности для армии нашей, мы долженствуем сократить действия наши на пунктах к границам нашим, под начальством означенного генерал-фельдмаршала состоящим, ближайших и подручных, дабы обеспечить пропитание и снабжение войск наших изнутри пределов российских.

При сем случае воспоминая ваши усердия к нам и Отечеству, подъятые в течение многих лет труды и знатные заслуги, славу неувядаемую вам приобретшие, не можем оставить без подания вам удостоверения, что мы всегда были и пребудем к оным признательны и что монаршая наша милость и отличное к вам благоволение навсегда с вами останутся.

На проезд ваш всемилостивейше жалуем вам из суммы на чрезвычайные расходы по армии, определенной в пятнадцать тысяч рублей. Столовые же деньги, кои вы как прежде, так и по командованию Украинскою армией получали, имеете и впредь получать.

Пребываем в прочем вам императорскою нашею милостью всегда благосклонны.

Екатерина

Реляция П. А. Румянцева Екатерине II с просьбой об увольнении в отпуск для лечения

29 марта 1789 г., Яссы

Всемилостивейшая государыня!

Я узнаю всю великость милости вашего императорского величества в об разе, каким я от команды отозван, и моя пятидесятилетняя служба, от всех вредных заключений публики, коя часто по одним догадкам славу наидостойнейших мужей помрачает, охранена; и мое счастье было бы совершенно, ежели бы я в состоянии был в новом назначении вашему императорскому величеству служить. Но при всем горячем желании, будучи теперь удручен тяжкими болезнями, я себя вижу принужденным вашего императорского величества о всемилостивейшем увольнении от всех дел, до совершенного восстановления моего вовсе разрушенного здоровья, и отпуска к баням[119]119
  То есть на лечение минеральными водами. (Примеч. ред.)


[Закрыть] всенижайше просить. Вашего императорского величества свету известное и вам единственно и едино свойственное великодушие, в коем я всякий раз всю мою надежду полагаю, подает мне наилучшее упование, так в одержании мною всеподданнейше просимой милости, как и в продолжение вашего всевысочайшего покровительства, в коем одном все мое благополучие состоит. И с сими чувствами и с всеглубочайшим благоговением, что я имею счастье к вашим ногам пасть и быть вашего императорского величества верный и бесконечной благодарностью вам обязанный подданный.

Граф Петр Румянцев-Задунайский

Письмо П. А. Румянцева Г. А. Потемкину о расположении войск украинской армии и движении противника

2 апреля 1789 г., Яссы

Светлейший князь!

Милостивый государь!

По силе ее императорского величества всевысочайшего и от августа прошедшего зачисленного повеления, должны войска Украинской армии в непосредственную команду вашей светлости оставлены быть, следовательно, и их дальнейшей службы назначения от вас ожидать. Но как они по прежним видам, как на Валахию, так и на обложение Бендер их станы брали и на уничтожение неприятельских покушений некоторые движения уже сделали, а и остальные к тому готовыми были, то я за нужное судил господину генерал-аншефу и кавалеру Каменскому, которому до дальнейшего определения вашей светлости и команда над всеми войсками поручена, – между Кишиневым и Лапушней, а господину генерал-поручику князю Волконскому – между Лапушней и Рябой Могилой, над Калмацуем, – их станы взять; и сему последнему в удобнейшем месте через Прут мосты положить, дабы, посредством тех, в потребном случае и с господином генерал-поручиком фон Дерфельденом, которой недалеко Фальчи стоит, беспрепятственное и надежное сообщение иметь.

Я сообщаю здесь вашей светлости с сего моего ордера копию[120]120
  Не публикуется. (Примеч. ред.)


[Закрыть], и имею честь уведомить, что провианта в Польше по новый урожай запасено и что для подвижного магазина в пособие купли тысяча каруц [телег] и четыре тысячи волов с Молдавии к 15-го сего месяца в Яссы и Сороку поставить, а в Германештах, на Пруте, сто лодок тоже заготовить велено. И что сия бывшая армия при всех возможных трудностях и недостатках касательно военной части вообще находится в довольно хорошем состоянии; и я должен, при сем случае, так генералам, как и всем войскам, отдать справедливую похвалу, что каждый в своем качестве их верность и ревность всякий раз с отличностью доказывали. Касательно неприятеля, то оный многими тысячами скопляется в нижней части Прута и Серета, от Галаца и Фокшан, и по последним известиям и единогласным сказкам пленных, – войска их начинают приходить над Дунай и в Измаил и визирь ожидается с санджак-шерифом в Исакчу.

С чувствами наивысшего уважения и почтения, что я имею честь быть, вашей светлости всепокорный и всепослушный слуга граф

Румянцев-Задунайский

Реляция П. А. Румянцева Екатерине II об овладении галацем

22 апреля 1789 г., Яссы

Государыня всемилостивейшая!

Неприятель, которой нас в другую сторону все отвлекать или наши движения приостанавливать старался, подал тем случай к новой славе вашего императорского величества оружия. Генерал-поручик фон Дерфельден с весьма малым уроном с нашей стороны и Галацем, и всем лагерем неприятельским, и всей артиллерией овладел, и Ибрагим-пашу, который его защищал, по некотором сопротивлении, со всеми его войсками пленными сделал. Сие столь удачливое происшествие при открытии кампаний должно бы иметь наилучшие следствия, ежели бы его план был известен и войска союзные и от другой армии уже были в движении; но в сей неизвестности и теперешнем положении Украинской армии, и особливо по затруднениям, что оказывают и теперь союзные в занятии Фокшан без нашего содействия, удержание сего места, а тем более переход через Серет, требуют с нашей стороны большего внимания и кажутся быть сопряжены со многими трудностями.

Генерал Каменский употребил и при сем случае все свое усердие к пользе вашего императорского величества, а не менее и генерал-поручик фон Дерфельден, под которым, как слышу, лошадь убита и он сам контузию получил. И как все то к следствиям моих распоряжений надлежит и пребывание нового предводителя здесь еще неизвестно, то я поспешаю вашему императорскому величеству о сем мое всеподданнейшее донесение учинить и обоих сих генералов, так как и всех в сем деле отличившихся, вашего императорского величества всевысочайшему благоволению всенижайше препоручить.

Вашего императорского величества верноподданный

граф Петр Румянцев-Задунайский

Записка П. А. Румянцева, врученная припередаче им командования украинской армией генерал-аншефу Н. В. Репнину

7 мая 1789 г., Яссы

Хотя уведомить ваше сиятельство обо всех подробностях, относительно теперь вашему предводительству вверенной Украинской армии, я имею честь вам сообщить, что она с начала войны и при отверстии прошедшей кампании на прикрытие собственных границ и Польши и на способствие действий Екатеринославской армии и союзных войск, сперва между Буга и Днестра, а потом между сей последней реки и Прутом назначена была, и что по сему назначению и все ее движения в прошедшую кампанию направлены, и все ее внутренние и к ее продовольствию относящиеся распоряжения деланы; и, следовательно, наши магазины сперва между нашими границами и Бугом, а потом и над Днестром заложены были. Но как при ее расположении на зимние квартиры в Молдавии другие повеления последовали, и по силе которых она уже должна была свои действия продолжать и до Валахии, а то без надежного ее обеспечения от стороны Бендер и иных между Днестром и Прутом лежащих турецких крепостей и без запасу в пропитании чиниться не могло, то и были при отряжении одной дивизии в нижнюю часть Молдавии, что между Прутом и Серетом лежит, такие меры взяты, посредством которых первая, то есть Бендеры, почти через всю зиму как бы в обложении держана, а другие, чрез посланные подъезды, беспрестанно беспокоены, а в Яссах и Оргее новые магазины заложены были; но, видя совершенную недеятельность союзных войск за Серетом и замешательства, происшедшие в Польше, и часто повторяемые нападения турок на наши посты между Прутом и Серетом, и что нам до́лжно было враз и бережно обходиться с союзными и с поляками и мешать сих сообщению с турками от стороны Днестра и уничтожать покушения последних, коими они старались всеми образами и способами от того предмета нас отвлекать, – я видел и надобность, во-первых, ту дивизию, что находилась под господином генералом-поручиком фон Дерфельденом на сей стороне Прута, усилить, а затем, и как скоро только к тому малая удобность оказалась, приказать господину генералу Каменскому между Кишиневом и Лапушной, а господину генерал-поручику князю Волконскому – между Лапушной и Рябой Могилой над Калмацуем, их станы взять, и сему последнему в удобном месте через Прут мосты положить, дабы посредством тех в потребном случае и с господином генерал-поручиком фон Дерфельденом, который уже тогда движение на поиск над неприятелем делал, беспрепятственное и надежное сообщение иметь. И следствия доказали, насколько первое к расширению славы оружия послужило, и которое могло бы уверительно и еще больше успехов иметь, ежели бы план будущих действий был знаем, и войска союзные и от другой армии их действия тоже уже начали, и сия армия в ей назначенном положении уже находилась, и по моему совету от пленных тотчас нужные сведения отобраны были. Но господин генерал Каменский, которого команде, до нового указания, в сем положении войска вверены были, нечто из того переменил, а как я слышу, и вовсе новое расписание сделал и о всех тех бумагах, что были взяты с пашами, и о требуемых известиях мне вовсе ничего не сообщил, и следовательно, все, что я могу знать, так через Мануила, как и через допросы пленных и выходцев [беженцев] и другие известия о неприятеле состоят только в том, что их войска прибывают ежедневно на Дунай, в Измаил и Бендеры, и что визирь был ожидаем в Исакчу к 23-му числу месяца прошедшего с санджак-шерифом, и что под сим местом к наведению моста на Дунае все приготовлено, и что большая часть их войск в сию кампанию против нас обращена будет, и что магазины вообще в сей нижней части Дуная не велики.

Иоганн Баптист Лампи Старший. Портрет графа Станислава Потоцкого.1780-е гг.

Что до продовольствия и снабжения сей армии, то они терпели тоже многие затруднения, так от поляков в их непропуске и недаче подвод, как и от недостатка сих последних в малой части Молдавии, что мы занимаем, и еще больше от тех дурных погод, что здесь, к удивлению и над память всех живых людей, чрез всю почти прошедшую зиму непрестанно продолжались; но и в том, что можно было делано, и количество провианта в учреждение возвышения цен почти по будущей год в разных местах в Польше закуплено и оный или посредством нанятых, или от здешней земли наряженных подвод из дальних в ближние магазины подвозим, и в крайности и для выигрышу времени, по близости и удобности к перевозу около Днестра, господином генерал-майором Шамшевым, на которого вообще над сим департаментом присмотр возложен, подряжаем и покупаем был. И войска по их наличному числу провиантом на сей месяц и с некоторым, может быть, еще и излишеством удовольствованы, и все их нужные вещи почти уже получили, и в прочем такие распоряжения в сей части сделаны были, что при малом наблюдении предписанного порядка все всякий раз к своему месту в срок доходить было должно, и особливо ежели бы подвижный магазин в ему надлежащее состояние уже приведен быть мог, и лодки на Пруте достроены были, и те насилия престали, кои теперь за всеми строжайшими запрещениями повсеместно в заборе рабочего скота и иных обывателям озлоблениях начинают оказываться. Ваше сиятельство в проезд ваш через Киев уведомлены уверительно и о том, что все рекруты, кои на укомплектование сей армии назначены, там мундируются и вооружаются, и что было сделано для того, чтобы, с одной стороны, сберечь те большие издержки, во что бы стал от Киева до армии их провоз, а с другой – чтобы сим рекрутам, по крайней мере, дать вид уже готовых солдат, ежели бы они должны были проходить через Польшу. Я приобщаю здесь в копиях мои ордеры к господину генералу Каменскому, и прежнее расписание сей армии на дивизии, и экстракт моей переписки с принцем Кобургом, графом Потоцким, который командует польскими войсками, и с нашим послом в Варшаве, и с тех ордеров, что от меня даны провиантскому департаменту и молдавскому Дивану, дабы ваше сиятельство вообще видеть могли то течение и состояние дел, в каком я их оставляю.

Граф Румянцев-Задунайский

Реляция П. А. Румянцева Екатерине II о намерении выехать в Малороссию

Несмотря на отставку, П. А. Румянцев рассчитывал, что положение дел все же вынудит Екатерину вновь призвать его в армию; и поэтому, под предлогом болезни, он долго не выезжал из Молдавии. Пребывание там военачальника, авторитет которого в армии был очень высок, ставило Потемкина в двусмысленное положение. Неудивительно, что императрица повторными рескриптами требовала отъезда Петра Александровича, который долго не подчинялся и выехал в Украину лишь в конце 1790 г.

7 мая 1790 г., село Лазорени

Всемилостивейшая государыня!

Вашего императорского величества всемилостивейшее и от 19-го прошедшего месяца зачисленное писание имел я счастье получить и по моему чистейшему и всех временных и сторонних видов чуждому усердию я могу смело вас, всемилостивейшая государыня, уверить о ничтожности всех толкований, и что мое пребывание нигде не может быть никаким образом для дел ваших неполезным, и никакая клевета не найдет себя никогда в состоянии меня в противном обличить. Что до места, где я теперь живу, то я не один раз уже был намерен по многим и довольно неприятным причинам его оставить; но болезни, которые меня восемь месяцев сряду в постели держат, и часто обновляющиеся припадки, как и тот, рода горячки, что я на сих днях потерпел, всякой раз мне в том мешали. Теперь однако же при хорошей погоде, коя что только здесь начинает устанавливаться, я велю себя везти в мои имения в Малороссию, какого бы то труда и изнурения мне ни стоило, и я пробуду там, доколе обстоятельства мне лучше к тому удобствовать будут, чтобы пользоваться вашим всемилостивейшим позволением и ехать в чужие край на сыскание последней уже остающейся помощи от вод и бань. При всем том, по моей горячей ревности к военной службе вашего императорского величества, я бы охотно хотел без того обойтись и предпочел бы всякой раз всем моим иным желаниям быть употребленным в оную. И я утешаю себя все еще сладчайшею надеждою на сие продолжение.

С чувствами всеподданнейшей и бесконечной благодарности за всемилостивейшее обнадеживание вашего всевысочайшего покровительства, в котором я все мое благобытие единственно и едино полагаю, и с всеглубочайшим благоговением, что я к вашим ногам пасть и быть счастье имею,

вашего императорского величества верноподданный

Граф Петр Румянцев-Задунайский

Реляция П. А. Румянцева Екатерине II о невозможности выехать из Молдавии из-за болезни

15 июля 1790 г., село Лазорени

Всемилостивейшая государыня!

Вследствие моего всеподданнейшего и от 7 мая месяца зачисленного донесения, я хотел отъехать отсюда тотчас и все надобные распоряжения были уже на то сделаны. Но как я, к моему величайшему несчастью, одержим болезнями, кои кажутся быть вовсе неизлечимыми, и ни часом, так сказать, располагать не могу и тяжкие припадки вновь претерпеваю, с коими; кроме видимой опасности, ехать было мне никак не можно; и к моему большому удивлению, я приметить мог, что мой сын Николай, меня увидев, нашел мое положение весьма печальнейшим, каковым он его себе воображал; а из того заключать должен, что все уведомления о нем суть весьма инаковы, то и есть моим долгом о том вам, всемилостивейшая государыня, всенижайше донести с тем уверением, что ваша всевысочайшая воля есть для меня наисвященнейшей закон, и я бы не колебался пожертвовать наиохотнейше остатком моих сил, да и самою моей жизнью, ежели бы сия жертва могла быть потребна и полезна для вашей службы, и что я должен сам желать отъехать отсюда, сколь скоро только можно.

Во всеглубочайшем благоговении, что я имею счастье к вашим ногам пасть и быть по мой конец вашего императорского величества верноподданный

Граф Петр Румянцев-Задунайский