Текст книги "Умри сегодня"
![](/books_files/covers/thumbs_240/umri-segodnya-150984.jpg)
Автор книги: Питер Джеймс
Жанр: Крутой детектив, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 20
Среда, 20 апреля
Строчки прочитанного когда-то стихотворения вертелись в голове, точно заевшая пластинка. Он ехал по узкой извилистой ленте дороги на Бичи-Хед и пытался вспомнить, кто это написал. Слева, невидимые в темноте, тянулись сельскохозяйственные угодья Саут-Даунс. Справа, за неширокой травяной лужайкой, шли отвесные кручи. За ними – небо. Под ними – море.
Севен-Систерс, Семь сестер. Меловые утесы, которые вздымались прямо из Ла-Манша. Высота невероятная, откуда ни глянь, а самая высокая точка – скала Бичи-Хед. Неминуемая смерть. Проверено на практике. Главное – шагнуть вниз в нужном месте.
Высота всегда его немного пугала, но и завораживала тоже. В детстве он часто налегал на перила, смотрел вниз и пытался вообразить падение. Что это за чувство? Неужели свободы? Ведь ты летишь и понимаешь, что вот-вот все кончится. Тебя не станет. Ты исчезнешь.
Будет ли больно – в последнюю секунду?
Он думал об этом и сейчас.
Думал, будет ли больно, и вспоминал, кто сочинил проклятые стихи.
Странно, размышлял он и мельком подмечал стадо овец слева в свете фар. С друзьями они иногда шутили – мол, кто что станет делать, если ему останется жить двадцать четыре часа. В ответах преобладали секс, еда и выпивка. А теперь, когда ему остались не часы даже, а минуты, его мысли заняты совсем другим. Он, видите ли, вспоминает имя проклятого поэта и гадает, больно ли умирать.
Произойдет ли все мгновенно? Или он будет лежать на камнях, разбитый в лепешку, но в сознании – секунды, минуты или даже часы, пока жизнь его не угаснет?
Лежать, ждать смерти и думать о стихотворении.
Неважно. Он спокоен. Совершенно безмятежен. Сегодняшние события куда-то отступили, подернулись дымкой. Семья – тоже. Все казалось удивительно простым, словно он принял волшебную таблетку.
Кто написал стихи?
Неважно. Скоро вообще все станет неважно, все и навсегда. Для него.
Мелькали придорожные указатели. Пять миль… Две мили… И вот – подсвеченная вывеска гостиницы «Бичи-Хед».
Может, когда-то здесь и была гостиница, но теперь в длинном невысоком здании располагались паб и ресторан. В них подавали напитки и еду посетителям местных красот да пешим туристам, гуляющим по холмам Саут-Даунс. К счастью, поздно вечером в апрельскую среду в этой ветрено-дождливой глуши в двадцати милях от Брайтона оказалось не так уж много туристов. Судя по пустой автостоянке, их тут не было вовсе.
Он аккуратно припарковал «БМВ» между двумя белыми линиями. Зачем? Наверное, из любви к порядку. Будет неприятно, если завтра утром о его машине сообщат в полицию. Неправильно припарковался, занял два места, эгоист проклятый…
Он выключил зажигание, и огоньки на приборной доске погасли. Посидел в темноте, послушал, как стихия раскачивает машину. От забытья отделяет лишь несколько сотен ярдов – ветреных, соленых, хлестко-дождливых.
Так просто.
Лес чуден, темен и глубок…
Кто это сочинил? Кто? Ну же, всплыви в памяти, покажись, я тебя не съем!
Его испугали фары, вспыхнувшие в темноте за спиной. Машина на хорошей скорости пронеслась мимо, и спокойствие вернулось.
Я поступаю правильно.
Другого выхода нет.
Я – убийца.
Неужели?
Нет. Конечно, нет.
Кто-то побывал в квартире, пока я бродил вокруг. Вот он и есть убийца. Разве я способен убить? Ведь нет?
Сколько воспоминаний, самых разных! Не обращать на них внимания. Просто шагнуть со скалы в нужном месте – он примерно знал, в каком, – а дальше…
Ничего.
Что было на земле до рождения, то останется и после кончины.
Пустота неизменно побеждает. Она лишь ждет своей очереди.
Может, позвонить жене? Исповедаться. Рассказать, как он сейчас поступит, – порядочно.
Нет, этого ему не вынести.
Лучше послать записку. Что написать? Он начал набирать сообщение.
«Дорогая, у меня кое-что произошло. Я…»
Замер. Все удалил. В голову не приходило ничего осмысленного. Он вылез из машины. И сразу ощутил силу стихии – дуло так, что трудно было устоять на ногах; дождевые капли дробинками хлестали по лицу. Он нажал кнопку, запер двери. Хотя какая разница, украдут машину или нет?
Прощай, жестокая жизнь.
Мокрый до нитки – плевать! – он посветил мобильником, преодолел подъем, затем перешел дорогу. Слева горели огни в гостинице «Бичи-Хед». Может, еще открыто? Зайти бы туда, выпить кружку-другую пива, отполировать вискарем… Для храбрости.
Говорят, пьяному море по колено. Где и кто видел такое море? А еще есть выражение «смелость во хмелю»…
Да, охмелеть для смелости сейчас было бы неплохо.
Однако он двинулся вперед. Круто вверх, потом по мокрой траве. Дальше – кромешная тьма.
Вершина скалы. Внизу – камни и черная вода.
Чем ближе он подходил к пропасти, тем крепче становилась буря.
И гуще – тьма.
Далеко в море что-то мерцало. Яхта? Там никто о нем не знал – так же, как он не знал ничего о ее пассажирах. Те и не подозревали, что сегодня он убил женщину. Свою любовницу.
Только он ведь не убивал, правда?
Жизнь никогда не будет прежней.
Никому не под силу изменить случившееся – Лорна мертва. Ее не оживить.
Никак.
Когда он последний раз молился? Не вспомнить. Кажется, в раннем детстве – возносил молитвы о подарках на Рождество и на день рождения. Хочу радиоуправляемый самолет. Хочу спортивный велосипед.
Не самые высокие отношения с Богом. Хочу то, хочу это, не буду молиться, если не получу…
С другой стороны, где же Бог в нынешнюю трудную минуту?
Уж точно не здесь.
Животным проще. У него с женой была немецкая овчарка по кличке Роми, которая прожила двенадцать лет. Потом у нее отказали задние ноги, она волочила их по саду и отчаянно пыталась вести себя как прежде. Печальное было зрелище. Ветеринар сказал, что сохранять ей жизнь дальше – жестоко, что Роми мучается. Через несколько дней они согласились. Ветеринар с помощницей приехал к ним домой и усыпил Роми одним уколом. Через несколько мгновений чудесная, веселая, умная собака была мертва. Она больше не страдала.
Почему с людьми нельзя так же?
Или можно? Скоро выяснится…
Он подошел к краю пропасти, посветил на мокрую траву. Сквозь завывания бури было слышно море – далеко-далеко внизу.
Вдруг свет мобильника скрестился с лучом фонаря.
За спиной прозвучал грубоватый добродушный голос:
– Приветствую!
Кто здесь?
Сзади подошел бородач в зюйдвестке и с мощным фонарем.
– Я хотел глянуть, все ли у вас нормально, сэр?
– Нормально?
– Ну да. Вы прям у обрыва стоите. А у нас тут эрозия, мел размывает… Подходить к краю опасно.
– Понятно. Спасибо за предупреждение.
– Поболтаем немного?
– Поболтаем? – тупо переспросил он.
– Я из команды капелланов Бичи-Хед, мы патрулируем скалы. Меня зовут Билл, а вас?
– Меня… Роберт. Роберт Фрост.
Наконец-то в памяти всплыло имя поэта!
– У вас все хорошо? Погода совсем не прогулочная, да и ветер очень уж разошелся. На обрыве сейчас опасно.
– Все хорошо, не волнуйтесь. В полном порядке. Я… Я работаю над стихами… Я приехал за вдохновением.
– Вы поэт?
– Да, поэт.
– Вас зовут Роберт Фрост?
– Именно.
– С удовольствием почитаю ваши стихи, мистер Фрост. Поищу.
– Да, отлично, спасибо.
– Вот и ладно. Вы точно в порядке?
– Все хорошо. Спасибо.
А вот и неправда. Совсем не хорошо. Он вдруг вспомнил, что оставил на пассажирском сиденье фотографию – ту самую, которую забрал со стены в квартире. Они с Лорной.
Он брел к машине, а добрый самаритянин из капелланства шел в отдалении позади.
Вот и «БМВ». Залезть внутрь, завести машину.
В голове страшная путаница, миллион мыслей мечутся как сумасшедшие. Надо где-нибудь остановиться и подумать.
Подумать.
А еще найти урну и выкинуть фотографию.
А потом?
Он не знал.
Вернуться на Бичи-Хед? Только припарковать машину не там же, а где-то рядом…
По радио играла песня. Песня, под которую они с Лорной впервые занимались любовью. Их песня. «Городская девчонка» Билли Джоэла.
Проклятье.
Сколько воспоминаний. Прекрасных воспоминаний.
Что я натворил…
По телу пробежала дрожь. Как же он продрог, продрог до костей… В морге тоже холодно. Там завтра будет Лорна. А его собственное тело, упавшее со скалы? Привезут туда же, к Лорне? Положат их вместе?
Он вновь вздрогнул.
Машину раскачивало ветром.
Думай. Что? Что? Что делать?
Броситься в жуткую ледяную черноту?
Не надо.
Я скрыл свои следы.
Это был не я.
Глава 21
Четверг, 21 апреля
Немецкий адвокат Андреас Томас, которого Сэнди назначила своим душеприказчиком, неплохо говорил по-английски, однако по телефону Рой Грейс понимал не все, поэтому часто переспрашивал, и беседа затянулась.
Разрешение на перевоз тела Сэнди в Англию было готово, похоронное бюро в Брайтоне выбрано. Похороны запланировали на следующий четверг на огромном кладбище Хоува; там же, по случайному стечению обстоятельств, покоились бабушка и дедушка Сэнди. Бабушку и дедушку Роя в свое время кремировали на кладбище Вудвейл – более красивом, по мнению Роя. Сам же он до сих пор не знал, какой вариант «заказать» для себя. Грейса не привлекало ни то, ни другое. Он понимал, что нужно решать, однако в глубине души боялся, что окончательный выбор может накликать смерть. Ребячество? Ну и пусть.
В немецких завещаниях редко есть указания насчет похорон, пояснил Андреас Томас, ведь последнюю волю усопшего обычно находят или оглашают через несколько недель после смерти. Адвокат согласился с тем, что тело Сэнди лучше предать земле.
Непонятной пока была ситуация с внушительным состоянием Сэнди. Незадолго до ухода от Роя, сообщил Андреас Томас, на нее нежданно свалилось наследство от тети. Сэнди ничего не рассказала мужу и дала распоряжение перевести деньги на счет в швейцарском банке – она явно готовила побег. Возможно, именно это наследство и придало ей необходимого мужества, предположил адвокат. Сэнди оставила четкие указания: почти все ее средства должны перейти в трастовый фонд, из которого попечители будут оплачивать частное образование Бруно. В двадцать один год он получит оставшиеся деньги. Сейчас состояние оценивалось в четыре миллиона евро.
Сэнди вплотную занялась созданием трастового фонда еще до того, как попала под колеса такси. К неприятному удивлению Роя, попечителями она назначила своих родителей и мюнхенского адвоката.
Андреасу Томасу Грейс объяснил, что его волнуют вовсе не деньги. Он возьмет на себя ответственность за Бруно. Мальчик приедет в Англию, будет жить с Роем, Клио и малышом Ноем, пойдет в хорошую школу. Вот только Рой хотел сам принимать решения о судьбе Бруно, а не плясать под дудку родителей Сэнди.
Рой договорился с Андреасом Томасом о встрече завтра утром, в мюнхенском офисе адвоката, и уже собрался позвонить турагенту, когда ожил рабочий телефон. Звонил оперативный дежурный, инспектор Дэвид Грэм, которого все звали по инициалам – ДГ. Он работал в центральной диспетчерской, расположенной в современном здании на территории полицейского управления. Такой звонок не сулил ничего хорошего.
– Рой, мне сказали, что дежурный старший следователь нынче ты… А разве ты еще дежуришь?
– Не дежурю, ДГ, но на этой неделе подменяю Кевина Шепланда. Что произошло?
– Подозрительная смерть. Женщина в ванне. Многоквартирный дом в Хоуве. Женщину обнаружил электрик, который пришел ремонтировать проводку. На место прибыли отряд быстрого реагирования и «Скорая помощь», которая подтвердила – женщина мертва. Причем давно.
– Давно? Сколько? Дни, недели?
– Нет, несколько часов. Возможно, ночь.
– Причина смерти установлена?
– Похоже на несчастный случай, удар электротоком по неосторожности. Но у женщины на затылке – рана, а на стене ванной – кровь. Ребятам это не понравилось, они запросили совета у начальства. Приехал их сержант, согласился с ними и объявил квартиру возможным местом преступления. Уже вызвали старшего эксперта-криминалиста и дежурного дивизионного инспектора. Кое-какие обстоятельства наводят меня на мысль, что пора подключать отдел тяжких преступлений. Ты сможешь туда подъехать, Рой?
– Охрану выставили?
– Да.
– Хорошо. Нужно сообщить коронерам.
– Уже сообщил.
– Тогда диктуй адрес, я выезжаю. Что известно о жертве? И что там за особые обстоятельства, ДГ?
– Ее зовут Лорна Джейн Беллинг. Она жертва домашнего насилия – белая женщина, тридцать пять лет, замужем, работает парикмахером на дому, в Холлингбери. Однако нашли ее не там, а в арендованной квартире на набережной Хоува, в Валланс-Мэншнз. Это обветшалый многоквартирный дом, арендаторы уже не первый год жалуются на домовладельца из-за состояния жилья. Пару лет назад там даже была инспекция из агентства по безопасности и охране здоровья.
– Значит, домовладелец может быть виновен в непредумышленном убийстве?
– Не исключено, но есть одно дополнительное обстоятельство. В нынешний понедельник в семейный дом Лорны Беллинг выезжал экипаж быстрого реагирования – она сообщила о нападении мужа, Корина Беллинга. Причем сообщила уже третий раз за год. Мужа арестовали, о происшествии уведомили службу помощи жертвам домашнего насилия, и оттуда миссис Беллинг сразу же позвонили. На следующий вечер Корина Беллинга отпустили, поскольку его жена отказалась выдвигать обвинение. Похоже, квартира в Хоуве была тайным убежищем жертвы.
– Или любовным гнездышком?
– Возможно.
– Мужу сообщили?
– Учитывая обстоятельства, еще нет.
– Хорошо, пусть пока так и будет. Известно, где он работает?
– В компании под названием «Саут-Даунс ай-ти солюшнз».
– Что-то знакомое… – Грейс нахмурился.
– Еще бы, Рой! Эта фирма была в трех сотнях ярдов от Сассекс-Хаус, в промышленном районе, возле старого здания «Аргуса».
– Точно!
– Но сейчас она в Бёрджесс-Хилл.
Рой позвонил временному детективу-инспектору Гаю Батчелору и попросил немедленно зайти. Тот работал этажом выше, в новом кабинете следователей – большом помещении открытой планировки.
Через две минуты Гай Батчелор уже стучал в двери. Был он мужчиной крепким, голову брил, одевался и обувался консервативно, всегда крепко пах табачным дымом, обладал доброй душой и телосложением игрока в регби. В прежнем своем кабинете Рой сел бы вместе с Гаем за круглый столик для совещаний. Здесь же он мог предложить посетителю только пустой письменный стол напротив своего собственного.
Грейс коротко ввел Батчелора в курс дела и спросил:
– Хочешь замещать меня в качестве старшего следователя по делу, Гай? Сегодня мы поедем на место преступления вместе, а потом ты останешься у руля до моего возвращения. Что скажешь?
– Хорошо, шеф, – Батчелор задумчиво кивнул.
– Это большая ответственность. Если сомневаешься, я могу попросить старшего инспектора Беста, он завтра сменяет меня на дежурстве.
– Нет, я возьмусь с большим удовольствием.
– Если там умышленное убийство, то расследование может стать для тебя большим карьерным прорывом, Гай. Я предпочел бы оставить дело за нами, не передавать его Нику Бесту. Но если тебе срочно понадобится совет, смело обращайся к Бесту, я его предупрежу.
– Спасибо, шеф, я очень признателен. Похоже, у нас уже есть подозреваемый. Муж, который терроризировал жену. Наверное, мы быстро все раскроем.
– Вспомни полицейскую мантру, Гай, – предостерег Грейс.
Ничего не домысливай. Никому не верь. Все проверяй.
– Она у меня в душе!
Рой ухмыльнулся. Батчелор ему очень нравился. Умный парень, наверняка далеко пойдет. Вполне вероятно, дальше самого Грейса. Станет когда-нибудь главным констеблем…
– Молодец, – похвалил Рой.
– Я вас не подведу, шеф.
– Поэтому я тебя и выбрал.
Глава 22
Четверг, 21 апреля
Грейс и Батчелор выехали из ворот полицейской штаб-квартиры в служебной машине без опознавательных знаков и двинулись вверх по жилой улочке. За рулем был Грейс. Правая нога, из которой несколько месяцев назад извлекли одиннадцать дробинок, еще побаливала. Грейс не обращал на нее внимания и продолжал подробно растолковывать Батчелору процедуру расследования. Тот прилежно записывал все в блокнот, посвященный операции «Бантамка», – такое название выбрала полицейская компьютерная система.
Они проскочили туннель Кулфейл в горах на окраине Льюиса, столицы графства, и выбрались на трассу А-27. Грейс испытывал знакомый прилив адреналина – так всегда бывало перед прибытием на место убийства. Неделями корпеть над бумагами, конечно, необходимо, однако настоящее удовольствие Рой всегда получал – и будет получать – от расследований. Возбуждение мешалось с детским любопытством и капелькой страха – перед тем, что предстояло увидеть. В комплекте к этим чувствам шло ощущение огромной, просто гигантской ответственности. Жертва заслуживает возмездия, а ее семья – хоть какого-то успокоения. Семья жертвы важнее всего. Пока преступнику не вынесут приговор, семья не сможет нормально жить дальше.
Грейс никогда об этом не забывал.
На первый взгляд нынешнее дело обещало быть простым. Главный подозреваемый определен. В восьмидесяти процентах случаев жертву убивает кто-то из знакомых, и муж Лорны Беллинг, уже попадавший в полицию за насилие над женой, – подходящий кандидат. Впрочем, за годы работы Рой хорошо усвоил: то, что кажется очевидным, не обязательно правда.
– Нужно перепроверить рассказ электрика, Гай. Выяснить имена всех жильцов дома и изучить их данные. Всех мастеров и подрядчиков, которые обслуживают или недавно обслуживали здание. Дальше. Список друзей и родственников жертвы, ее коллег и клиентов.
Батчелор записывал.
– Я бы еще проверил недавно освободившихся преступников, которые ранее нападали на женщин. Вдруг есть кто-то, связанный с Брайтон-энд-Хоув.
– Обязательно, Гай, правильно мыслишь.
Через пятнадцать минут автомобиль на светофоре свернул налево с Хоув-стрит на Кингсуэй, и Рой без всякого спутникового навигатора определил нужное здание. Возле него стояли две полицейские машины, белый фургон экспертов-криминалистов и автомобиль, у которого на каждой дверце красовался герб с надписью «Королевский коронер». Обветшалый многоквартирный дом был построен в пятидесятых годах прошлого столетия. У входа трепыхалась на ветру лента внешнего ограждения, ее охранял постовой в форме – сотрудник общественной поддержки полиции. Журналистов пока не наблюдалось, и Роя это порадовало. Хотя они не заставят себя долго ждать. Хорошо бы до общения с ними получить максимум сведений о деле.
Многие детективы испытывали к прессе и социальным сетям глубокую неприязнь, порожденную недоверием. Грейс придерживался иных взглядов. Он считал, что общественность имеет право знать о происходящем. Рой давно понял – если с прессой обращаться уважительно, то она может стать отличным союзником полиции и бесценным ее помощником. Ведь пресса призывает людей делиться информацией. Грейс одним из первых начал использовать социальные сети в качестве следственного инструмента.
Грейс и Батчелор достали из «дежурного чемоданчика» в багажнике защитные костюмы. Расписались в журнале у постового возле внешнего кордона и нырнули под ленту.
До них сразу донесся знакомый голос дежурного инспектора Роя Эппса. Он уже спешил к новоприбывшим, лицо почти полностью скрывала защитная экипировка.
– Рад встрече, Рой.
– Взаимно, – отозвался Грейс. – Говорят, ты выходишь в отставку?
– Да, в следующем году.
– Жаль, мне будет тебя не хватать.
– Мне самому странно, – тускло улыбнулся Эппс.
– Вернешься в прежнюю профессию?
– Ну, займусь чем-то на природе… Точнее еще не решил.
– Большая потеря для полиции.
– Старики уступают место молодежи. Нужна новая кровь, а?
На этот счет Грейс сомневался. Когда он поступал на службу, в отставку выходили после тридцати лет работы. Девятнадцатилетнему юноше этот срок казался очень далеким. Теперь же сорокалетний Грейс радовался тому, что возраст выхода на пенсию увеличили. Полиция потеряла много талантливых людей, которым не исполнилось еще и пятидесяти. Сотрудников с огромным опытом. Сотрудников, в которых было вложено немало денег. Рой очень уважал Эппса, до службы в полиции работавшего егерем. Прекрасный инспектор, один из лучших, чрезвычайно компетентный.
– И что, ты не будешь скучать по службе, Рой?
– Буду скучать по ребятам, по духу товарищества… А вот по политическим интригам – ни капли. Политики теперь стало слишком много. Знаешь, чего я хочу сильнее всего?
– Чего?
– Хочу в любом пабе говорить все, что я думаю. И не переживать – а вдруг кто-то из начальства услышит. И не ждать – а вдруг какая-нибудь газетенка назавтра напечатает: «Инспектор брайтонской полиции заявил, что юным преступникам не помешала бы хорошая взбучка от участкового полицейского».
Грейс улыбнулся.
– Да уж, не могу с тобой не согласиться. Ладно, что тут у нас?
– Хорошего мало, – ответил Эппс.
Детективы распечатали пакеты, извлекли голубые защитные костюмы, облачились. Следом в ход пошли бахилы, капюшоны, маски и перчатки.
Место преступления, расположенное в людном районе, часто окружают двумя кордонами, внешним и внутренним. Особенно если полиция работает в многоквартирном здании, как в данном случае, – ведь жильцы должны беспрепятственно попадать домой. Тогда вход в нужную квартиру преграждает внутренний кордон.
Не обращая внимания на древний лифт, Эппс провел детективов вверх по лестнице. Они поднялись на три пролета и обнаружили внутренний кордон, который охраняла еще одна сотрудница общественной поддержки. Расписались у нее в журнале. Эппс отошел, а Грейс сказал Батчелору:
– Помни первое правило, Гай. Смотри, куда ступаешь. Хорошо?
Батчелор кивнул и добавил:
– И принцип Локара.
Француза Эдмона Локара, родившегося в 1877 году, считали пионером судебной криминалистики. Его принцип гласил, что любой контакт оставляет след.
«Куда бы он ни ступил, чего бы ни коснулся, что бы ни оставил, пусть и безотчетно, – все это выступит безмолвным свидетелем против преступника. Не только его отпечатки пальцев или ступней, но и волосы, волокна одежды, разбитый им стакан, вмятина от инструмента, ободранная случайно краска, кровь или семя – пролитые или, наоборот, собранные… Материальная улика не ошибается, не умеет лжесвидетельствовать, не может отсутствовать напрочь. Лишь человек, неспособный отыскать ее, изучить и понять, готов оспаривать ценность такой улики».
– И еще одно, – предостерег Грейс. – Мысли широко. Помни – невозможное возможно.
– Есть, шеф!
Рой толкнул дверь и первым шагнул в небольшую квартиру-студию, окно которой выходило на набережную и на спорткомплекс Короля Альфреда. В комнате было зябко, пахло прелым ковром, жженой пластмассой и – едва уловимо – дезинфицирующим средством.
– Смотрите, шеф, – Батчелор указал на завязанную полиэтиленовую сумку на полу у двери. – Интересно, что там.
Грейс кивнул.
– Проследи, чтобы криминалисты это забрали.
В комнате стояли небольшой диван, кресло и дешевый кухонный столик с грязной пепельницей и двумя деревянными стульями; имелась тут двуспальная кровать с меховым покрывалом; на стенах висели две репродукции Брайтона. Одна изображала старый Цепочечный пирс, разрушенный штормом, кажется, в 1896 году – Грейс не мог похвастать хорошим знанием брайтонской истории. На другой репродукции был район Олд-Стейн примерно тех же времен. Справа от нее виднелся прямоугольный участок более темной штукатурки, с крюком посередине.
Возможно, отсюда недавно сняли картину или фотографию? Рой указал на прямоугольник Батчелору, и тот сделал пометку в блокноте.
Детективы вошли в ванную. Грейс напрягся. Если бы у него спросили, сколько мертвых он повидал за двадцать два года службы в полиции, Рой не сумел бы ответить. Как не сумел бы и описать свою реакцию на каждое тело. Но была у всех убитых одна общая черта – полная, смертельная неподвижность.
В теле живого человека, даже когда он в коме, есть постоянное движение и пульсация; мертвый же выглядит как восковая фигура. Порой Грейсу приходилось напоминать себе, что эта фигура еще недавно была живым человеком. Которого кто-то любил.
Рой взглянул на побледневшего Батчелора. Да, Гай участвовал в расследовании многих убийств, видел множество покойников, однако зрелище мертвого тела всегда поражает. Особенно если мертвые смотрят на тебя невидящими глазами, как сейчас.
– Ты как? – сочувственно спросил Рой.
– Нормально, шеф, – кивнул Батчелор. – Я в порядке.
Грейс внимательно осмотрел тело Лорны Беллинг. Она лежала в ванне, вода доходила ей до груди, откинутая назад голова упиралась в стену. Из почерневшей розетки в воду тянулся шнур от фена. На треснувшей кафельной плитке возле затылка несчастной виднелись кровавые пятна. Она, по всей видимости, сильно ударилась о стену. Кто-то толкнул? Отбросило ударом электротока? Поскользнулась в ванне?
У Лорны Беллинг было лицо классической английской красавицы, светлые, с выгоревшими прядями, волосы до плеч и подтянутая фигура – но со множеством синяков на верхней части тела и под правым глазом. Вокруг шеи тянулись бледные следы; они потемнели от натекшей с головы крови, а на лбу и щеках проступила россыпь красных точек размером с булавочную головку. Грейс заглянул в мертвые глаза и увидел в них такие же точки. Явные признаки удушения.
Господи, неужели муж может сотворить с женой такое? Неужели?.. Увы, может, если он – жестокая сволочь. Домашняя агрессия всегда вызывала у Грейса злость. Независимо от пола агрессора.
Еще на заре отношений Клио вручила Рою гору книг, которые сама прочла в рамках курса по философии в Открытом университете, и с тех пор Грейс прилежно их штудировал – он отлично осознавал дыры в собственном образовании. Одни произведения оказались совершенно непонятными, зато другие многому научили Роя. В память ему врезались слова американского писателя и философа Генри Торо: «Большинство людей ведут жизнь в тихом отчаянии».
Грейс разглядывал синяки на теле Лорны. Была ли ее трагическая жизнь именно такой? Жизнью в тихом отчаянии? Возможно, эта квартирка действительно служила Лорне убежищем?
Он показал Батчелору отметины на шее:
– Что скажешь, Гай? Есть гипотезы?
– Есть, шеф. Судя по сведениям о муже жертвы, он мог убить ее и замаскировать убийство под несчастный случай. Хотя на данном этапе нельзя исключать ничего, даже самоубийства.
Грейс кивнул.
– На Лорну Беллинг мог напасть муж. Или кто-то другой. Или это самоубийство. Возможно, она оставила предсмертное письмо – в телефоне, ноутбуке или в другом устройстве. Но их пока не нашли. – Рой вышел в комнату, посмотрел на пепельницу. – Жертва курила?
Его прервал телефонный звонок.
– Рой Грейс? – Сердце упало. Это был голос Фрейзера Теобальда – крайне педантичного дежурного патологоанатома Министерства внутренних дел. – Добрый день, Рой. Я заканчиваю работу в Уокинге и выезжаю к вам. Буду примерно через два часа.
Крайне педантичный, но крайне обстоятельный и надежный, – с невольным уважением признал Грейс, заканчивая разговор.
– Я скоро брошу тебя одного, Гай. Ладно?
– Конечно, шеф.
– Спасибо, ты меня очень выручишь.
– Я все сделаю. Не волнуйтесь.
– Вернешься в управление – просмотри «Руководство по расследованию убийств». Отличное подспорье для следователя.
– Хорошо.
Они вышли из квартиры, не желая ее затаптывать, и почти сразу встретили подъехавшего эксперта-криминалиста Алекса Колла. Грейс представил Батчелора, объяснил его роль. Затем проинструктировал криминалиста – составить схему места преступления и узнать, можно ли провести срочную экспертизу улик. Грейс с Батчелором подождут на лестничной площадке, пока Колл сделает беглый осмотр.
Суперинтендант посмотрел на часы – сколько времени осталось до отъезда в аэропорт? Предстояло еще сообщить о смерти Лорны ее мужу, и Грейс хотел сделать это лично. Реакция мужа крайне важна. Однако отсюда уезжать пока нельзя, нужно подождать первоначальной оценки Алекса Колла. Вдруг Рой пропустил что-нибудь очевидное, а наметанный глаз Колла это заметит – и дело быстро раскроется?
Грейс и Батчелор поговорили с постовой на лестничной площадке, потом – с куратором места происшествия, которая прибыла с фотографом-криминалистом Джеймсом Гартреллом.
Через десять минут вышел Колл, закрыл за собой дверь.
– Так. Я обнаружил кое-что интересное. Во-первых, квартиру, судя по всему, пытались тщательно убрать. В пакете у двери лежат окурки и пивные банки. На банках я нашел следы и отослал их в электронном виде в бюро по отпечаткам пальцев. Еще я взял пробы с тела жертвы.
– Отлично, Алекс. А мобильный телефон или ноутбук? – спросил Грейс.
– Пока на глаза не попадались.
Грейс нахмурил брови.
– Их мог забрать убийца, – предположил Батчелор.
– Думаешь, неудачное ограбление, Гай?
– Как вариант.
Что-то пискнуло, и Колл достал из кармана планшет.
– Есть совпадение! – объявил он. – По отпечаткам с банки.
– О? – отозвался Грейс.
Криминалист многозначительно посмотрел на детективов.
– Корин Дуглас Беллинг. Вот вам и отправная точка.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?