Читать книгу "И никого не стало. Зачем миру дети?"

Тех, кто беспокоится о нехватке детей, можно обвинить в разжигании «моральной паники». Да, коэффициент рождаемости мал, а число стран, где он снижается, становится все больше, но так ли это плохо? Общества вроде еще функционируют.

Свет пока не погас. Может, мы суетимся из-за пустяков? Нам рассказывают, что еще вчера специалисты нервничали из-за того, что у нас слишком много людей. Теперь они нервничают из-за того, что их слишком мало.

Британская организация под названием Population Watch[45]45
  Название организации можно перевести как «демографический патруль». (Прим. науч. ред.)


[Закрыть], осуждая одного политика за то, что он обеспокоился низким уровнем рождаемости, говорит об «определенной доле истерии вокруг этих вопросов». Она настаивает на том, что «нам нужно искать позитивные, творческие пути решения проблемы старения населения»[46]46
  Population Matters, 24th May 2023 https://populationmatters. org/news/2023/05/pronatalism-in-the-uk/ (просмотрено 9 августа 2023 года).


[Закрыть]. Недавно на заседании аналитического центра я слушал одного из чиновников Евросоюза, и у меня сложилось впечатление, что цель любой демографической стратегии ЕС – управлять сокращением численности населения, а не обращать эту тенденцию вспять.

Высказывается также аргумент, что можно рассмотреть проблему низких показателей рождаемости в историческом контексте и убедиться, что они на самом деле не так уж плохи. В 1920-х и 1930-х годах коэффициент фертильности снизился по всей Европе, упав, например, в Германии и Соединенном Королевстве с 3 до 2. Экономист Джон Мейнард Кейнс выражал глубокую обеспокоенность таким снижением рождаемости и переживал, что падение численности населения окажется «серьезной катастрофой»[47]47
  Petersen, William, ‘John Maynard Keynes’s Theories of Population and the Concept of “Optimum”’, Population Studies, 8 (3), 1955, pp. 228–46.


[Закрыть]. Но к всеобщему удивлению, после Второй мировой войны коэффициент подпрыгнул как раз в тех регионах, где в 1930-е годы он был наиболее низким, и в большинстве из них в течение нескольких десятилетий рождаемость сохранялась на достаточно высоком уровне. Возможно, это снова произойдет – без переполоха, озабоченности, обсуждения или политики.

Во-первых, нынешнюю ситуацию отличает глубина падения коэффициента фертильности[48]48
  Измерение суммарного коэффициента фертильности (ожидаемое количество детей на одну женщину) появилось позднее, чем измерение уровня рождаемости (количество рождений по отношению к численности населения в целом), и в межвоенный период этот показатель не определяли, однако его вычислили ретроспективно.


[Закрыть]. В межвоенный период даже в самых развитых и урбанизированных странах он не опускался ниже двух детей на женщину, а это гораздо выше наблюдаемого сегодня во многих странах уровня рождаемости менее 1,5, а то и ниже 1.

Во-вторых, депрессивные показатели рождаемости в наши дни распространены гораздо шире, чем тогда. В мире существовало лишь немного стран, которые пережили быстрый рост и первые демографические переходы, – США, Великобритания и Германия; в целом же на планете уровень рождаемости оставался очень высоким. В менее развитых странах Европы и в большинстве неевропейских стран женщины по-прежнему рожали много детей. Однако сегодня доля государств с уровнем рождаемости ниже 1,5 постоянно растет, включая такие разные и далекие друг от друга страны, как Сент-Люсия, Испания и Сингапур. (Возможности аллитерации при выборе территорий с низким уровнем рождаемости безграничны; с таким же успехом можно было бы выбрать Пуэрто-Рико, Португалию и Польшу, или Ямайку, Джерси и Японию[49]49
  Аллитерация – повторение одинаковых звуков. Автор подобрал страны и территории, названия которых в английском языке начинается одинаково (Saint Lucia, Spain, Singapore, Puerto Rico, Portugal, Poland, Jamaica, Jersey, Japan). Остров Джерси – коронное владение Великобритании, которое формально не входит в состав Соединенного Королевства. (Прим. пер.)


[Закрыть].)

В-третьих, нынешний демографический спад длится намного дольше по сравнению с относительно коротким межвоенным периодом. Действительно низкие показатели рождаемости в начале и середине 1930-х годов, вероятно, в значительной степени отражали сложные экономические условия того времени, когда индустриальный мир переживал величайший экономический кризис. Удивительно, но в Великобритании к 1943 году уровень рождаемости вновь превысил 2[50]50
  ONS https://www.ons.gov.uk/peoplepopulationandcommunity/ birthsdeathsandmarriages/livebirths/bulletins/birthsummar-ytablesenglandandwales/2021 (просмотрено 7 августа 2023 года).


[Закрыть]. Сейчас же в некоторых странах рождаемость ниже уровня воспроизводства сохраняется уже более полувека, а экономические циклы оказывают умеренное влияние.

Таким образом, базовая демографическая ситуация теперь значительно хуже, а проблема слишком малого числа рождений острее, масштабнее и устойчивее, чем все, что мы наблюдали раньше. Этот кризис глубже, шире и продолжительнее, чем все, что было в прошлом.

Еще тревожнее то, что конца этому не видно. Наоборот – есть масса причин полагать, что коэффициент фертильности в когорте поколения Z, которое сейчас готовится стать потенциальными родителями, окажется еще ниже, чем у предшественников.

Прежде всего, об этом свидетельствуют имеющиеся данные. В наиболее развитых странах коэффициент фертильности быстрее всего падает в молодом возрасте и слегка увеличивается в более старшем. В большинстве стран мира тинейджерки сейчас беременеют гораздо реже, чем раньше, а женщины за сорок рожают чаще: в Великобритании коэффициент рождаемости для женщин старше 40 лет с 2004 по 2020 год вырос почти на 60 %. Однако для женщин в возрасте до 20 лет он снизился почти на 60 %, а для тех, кому двадцать с небольшим, – примерно на 33 %[51]51
  ONS https://www.ons.gov.uk/peoplepopulationandcommunity/birthsdeathsandmarriages/conceptionandfertilityrates/ adhocs/14218estimatedagespecificandtotalfertilityratesfo-rukbornandnonukbornwomenlivingintheukscotlandandnorth-ernireland (просмотрено 7 августа 2023 года).


[Закрыть]. В целом коэффициент фертильности уменьшился, поскольку исторически он гораздо выше в молодых группах, нежели в старших. В США в период с 1990 по 2019 год рождаемость среди тинейджерок упала более чем на 70 %, а среди тех, кому за двадцать, – более чем на 40 %. Здесь тоже резко возросло число рождений в более старшем возрасте, однако этого оказалось недостаточно, чтобы компенсировать падение рождаемости в более молодых возрастных группах[52]52
  US Census, 6th April 2022 https://www.census.gov/library/sto-ries/2022/04/fertility-rates-declined-for-younger-women-in-creased-for-older-women.html (просмотрено 9 августа 2023 года).


[Закрыть].

По мере того как общество становится богаче и образованнее, многие женщины хотят сначала получить образование и начать выстраивать карьеру и только потом заводить детей. Поэтому мы наблюдаем не только снижение рождаемости, но и увеличение среднего возраста рожающих женщин. Например, за десятилетие, предшествующее 2019 году, он вырос с 29 до 30 лет в Германии и с 25 до 27 лет в Румынии. В США всего за десять лет он подпрыгнул с 25 до 30 лет – поразительный скачок для такого короткого времени[53]53
  UN https://w3.unece.org/PXWeb/en/Table?IndicatorCode=34; Los Angeles Times, 6th May 2022 https://www.latimes.com/ world-nation/story/2022-05-06/motherhood-deferred-us-medi-an-age-for-giving-birth-hits-30 (просмотрено 7 августа 2023 года).


[Закрыть]. Но этот рост, как теперь выясняется, подпитывался не только долгосрочной тенденцией к откладыванию рождения детей, но и резким изменением отношения к детям у самого молодого поколения потенциальных родителей: они не просто откладывают появление детей, но и, похоже, все чаще решают не заводить их вовсе.

«Среди моих друзей я оказалась ранней невестой: вышла замуж в 25 лет, а первого ребенка родила в 29, – рассказывает одна моя знакомая. – У меня много друзей, им около тридцати, но ни у кого нет детей». Опрос, проведенный в 2023 году среди жителей Великобритании в возрасте от 20 до 34 лет, показал, что только 55 % из них планируют завести в будущем семью. Поразительно большая доля опрошенных – 25 % – вообще исключила такую возможность[54]54
  One Poll, 31st July 2023 https://mr.onepoll.com/attitudes-to-parenthood/ (просмотрено 7 августа 2023 года).


[Закрыть]. Представитель компании, проводившей опрос, выразился так: «На протяжении многих поколений рождение детей считалось обязательным делом, но, похоже, молодые люди все чаще и чаще принимают решение отказаться от него»[55]55
  The Relevant, 29th July 2023 https://relevantmagazine.com/ life5/one-in-four-gen-z-and-millennials-say-no-to-ever-having-a-baby/ (просмотрено 7 августа 2023 года).


[Закрыть]. Причины, названные в ходе опроса, хорошо знакомы: желание наслаждаться жизнью, не отвлекаясь на детей, и беспокойство о финансах и будущем. В США 27 % представителей поколения Z заявляют, что не хотят иметь детей[56]56
  Forbes 20th June 2022 https://www.forbes.com/sites/christin-ecarter/2022/06/20/gen-z-women-postpone-motherhood-be-cause-of-the-challenges-working-millennial-moms-encoun-ter/?sh=3a66c1f82b90 (просмотрено 7 августа 2023 года).


[Закрыть]. Возможно, со временем позиция твердых «антиродителей» смягчится, но многие из тех, кто говорит, что мог бы или даже хотел бы иметь детей, никогда не родят их по целому ряду причин. Одна 23-летняя девушка из Великобритании, работающая в театре, сообщила, что обеспокоена тем, что финансовые проблемы, связанные с рождением детей, приведут к тому, что ей придется слишком много работать. «Я хотела детей, когда была моложе, но уже начала сомневаться, а потом случился ковид. Мы с партнером оба потеряли работу, и я поняла, что у меня никогда не будет стабильного материального положения для семьи – разве что работать до упаду»[57]57
  The Guardian, 23rd April 2021 https://www.theguardian.com/ society/2021/apr/23/i-had-second-thoughts-the-gen-z-ers-choosing-not-to-have-children (просмотрено 7 августа 2023 года).


[Закрыть]. Наблюдается общая тенденция откладывать создание семьи до возраста, когда начинаются проблемы с биологией. Самый распространенный возраст деторождения у женщин, родившихся в Великобритании в 1975 году, – 31 год, в то время как у их матерей этот показатель составлял 22 года[58]58
  ONS https://www.ons.gov.uk/peoplepopulationandcommunity/birthsdeathsandmarriages/conceptionandfertilityrates/bulletins/childbearingforwomenbornindifferentyearsenglandan-dwales/2020 (просмотрено 14 ноября 2023 года).


[Закрыть]. Хотя коэффициент фертильности начинает существенно снижаться только в возрасте тридцати с небольшим, средний возраст деторождения 31 год говорит о том, что значительно больше женщин пытаются забеременеть в более позднем возрасте. Оценивается, что к 35 годам фертильность у женщин снижается примерно вдвое[59]59
  British Fertility Society https://www.britishfertilitysociety.org.uk/ fei/at-what-age-does-fertility-begin-to-decrease/ (просмотрено 14 ноября 2023 года).


[Закрыть].

Каковы бы ни были причины, происходит смена поколений, которая почти гарантирует в ближайшие десятилетия дальнейшее падение рождаемости, а не ее восстановление. Появление общедоступных и, как правило, удобных противозачаточных средств, безусловно, сыграло свою роль в снижении рождаемости в большинстве стран мира, однако практически не подвергался сомнению тезис, что иметь детей в определенный момент – это норма. Сегодня же когорты, вступающие в детородный возраст, все чаще его оспаривают. Мы можем считать это положительным явлением – люди стали более взвешенно и вдумчиво подходить к важным жизненным событиям, а не просто следовать социальным нормам, которые раньше не подлежали сомнению. Но если мы хотим избежать проблем, описанных в этой книге, нам жизненно необходимо привести аргументы в пользу рождения детей.

После завершения демографического перехода страны могут обладать двумя, но не тремя из следующих признаков: низкий уровень рождаемости и малое количество детей, этническая однородность и динамика в экономике. Я называю это «демографической трилеммой». Если они предпочитают первые два – низкий общий коэффициент фертильности и сохранение однородного общества без массовой иммиграции, – то они, подобно Японии, столкнутся с постоянно ухудшающимся коэффициентом нагрузки относительно пожилого населения и слабеющей экономикой. Если страны хотят иметь низкий общий коэффициент фертильности и динамичную экономику (или хотя бы стремятся к экономическому росту), то им придется снижать «пожилую часть» коэффициента нагрузки за счет массовой иммиграции – но это в любом случае является лишь временным решением, если учитывать снижение уровня рождаемости на планете. И только при высоком уровне рождаемости страна может обладать динамичной экономикой и не зависеть от иммиграции[60]60
  Morland, Paul, Tomorrow’s People: The Future of Humanity in Ten Numbers, London, Picador, 2022 pp. 249-53


[Закрыть].

Вместе с экономистом Филипом Пилкингтоном мы попробовали воплотить эту концепцию в цифры и определить, какие компромиссы потребуются. Рассматривая данные по Великобритании, мы задались вопросом, насколько ухудшится коэффициент нагрузки относительно пожилого населения, если уровень рождаемости в Великобритании продолжит падать и приблизится к показателям стран Восточной Азии, и при этом мы практически полностью остановим иммиграцию. Ответ шокировал: к 2070-м годам на каждого пенсионера придется всего два человека трудоспособного возраста.

Кризис нехватки рабочей силы и растущей государственной задолженности будет усугубляться независимо от налоговой и монетарной политики правительства. Соответственно, если Великобритания захочет сохранить нынешний (не очень здоровый) коэффициент нагрузки относительно пожилого населения и не допустить его дальнейшего роста, но уровень рождаемости продолжит снижаться, то к концу столетия люди, родившиеся за рубежом, должны составлять почти половину населения. Это потребует фактически беспрецедентного уровня иммиграции. Все вышесказанное относится практически ко всем развитым странам мира[61]61
  Morland, Paul and Pilkington, Philip, ‘Migration, Stagnation, or Procreation: Quantifying the Demographic Trilemma’, Arc Research https://www.arc-research.org/research-papers/the-demographic-trilemma (просмотрено 14 ноября 2023 года).


[Закрыть].

Существует мнение, что рынок сам разберется со всеми этими проблемами, и примером здесь служит рост реальной заработной платы в эпоху нехватки рабочей силы[62]62
  Смотрите Goodhart, Charles and Pradhan, Manoj, The Great Demographic Reversal: Ageing Societies, Waning Inequality and the Inflation Revival, Cham, Switzerland, Palgrave Macmillan, 2020


[Закрыть]. Эта точка зрения была очень популярна среди прорыночных правых в 1970-х и 1980-х годах, поэтому я не случайно вспомнил о ней, сидя недавно на ужине рядом с одним бывшим министром кабинета Тэтчер. За столом завязалась оживленная дискуссия об иммиграции, и один из ее участников утверждал, что высокий уровень иммиграции неизбежен в условиях нехватки рабочей силы. Экс-политик ответил примерно следующее:

«Какими бы ни были аргументы за или против иммиграции, абсурдно оправдывать ее на основе так называемого дефицита рабочей силы. У каждого товара в экономике есть своя цена, и если товара не хватает, то его цена растет до тех пор, пока спрос и предложение не сбалансируются и дефицит не исчезнет».

Рынки – действительно тот человеческий институт, который обладает почти чудесными свойствами и, как давно заметил Адам Смит, служит обществу, эффективно распределяя ресурсы, даже если никто из участников системы не преследует такую цель индивидуально. Роль рынков в человеческих делах, их сильные стороны и ограничения широко и активно обсуждались, и здесь не место для повторения этих аргументов. Однако стоит поразмышлять о том, что именно будет означать рыночный подход к проблемам демографии и действительно ли он может предложить решение. Конечно, предложения капитала, земли и труда ограничены и цены на них будут частично или полностью (в зависимости от склонности к государственному вмешательству) отражать спрос и предложение. Однако последствия низкого предложения труда по отношению к населению, которое он обслуживает (то есть, по сути, влияние высокого коэффициента нагрузки относительно пожилого населения), – достаточно новая вещь. Исторически мы не привыкли к обществам и экономикам такого рода. И последствия нам могут не понравиться.

Представьте себе, что мы живем в идеальном рыночном обществе, к которому, возможно, стремится этот бывший министр. Государственная поддержка любых услуг минимальна; всем заправляют частные корпорации. Нехватка рабочей силы и рост цен на нее задушат спрос на нее со стороны тех, кто менее всего способен платить. Менее обеспеченные люди не смогут попасть к терапевту, стоматологу, медсестре или даже обратиться в скорую помощь. Пожилые и немощные не найдут никого, кто позаботится о них, и при отсутствии готовых помочь родственников им останется в одиночестве ожидать смерти. Для детей из малообеспеченных семей не будет ни учителей, ни школ, в которых они могли бы учиться.

К счастью, мы живем в другом обществе. Совершенно в другом. У нас социальное государство, и правительство обеспечивает основные услуги. По мере старения общества оно все больше и больше обращается к государству. Пожилые люди потребляют больше тех товаров и услуг, которые – в глазах избирателей – должно предоставлять государство, а не рынок. Им чаще нужны врачи, медсестры и сиделки, им требуется больше бытового топлива, которое, как мы ожидаем, государство должно предоставлять или субсидировать – либо всем, либо бедным слоям населения[63]63
  Buildings and Cities, 9th February 2021 https://www.build-ingsandcities.org/insights/commentaries/sustainability-single-households.html (просмотрено 29 августа 2023 года).


[Закрыть]. Во Франции государство тратит на это более 50 % ВВП, а в Великобритании и США – немногим меньше[64]64
  IMF https://www.imf.org/external/datamapper/exp@FPP/USA/ FRA/JPN/GBR/SWE/ESP/ITA/ZAF/IND (просмотрено 8 августа 2023 года).


[Закрыть]. Есть те, кто призывает к уменьшению вмешательства государства, особенно в англосфере, и обещает снизить налоги. Но это нереалистичное устремление, если учесть наше нынешнее демографическое состояние. Люди будут ожидать от государства все больше и больше, поскольку стареющему населению требуется повышенный уровень социального и медицинского обслуживания и все большая доля национальных расходов, направляемых на пенсии. Государство в развитых странах, от которого ожидается широкий спектр услуг, столкнется со все большими трудностями, поскольку ему придется задействовать и финансировать все большую долю сокращающейся национальной рабочей силы для предоставления услуг, которых требуют избиратели.

Финансовым результатом этого станет сочетание повышения налогов и роста государственного долга. Мы уже отмечали, что страны с наиболее серьезной и давней проблемой старения (например, Япония, Греция и Италия), как правило, имеют наихудшие показатели государственного долга по отношению к ВВП среди богатых стран. В Японии долг достиг более 200 % – вдвое выше, чем в Великобритании[65]65
  IMF https://www.imf.org/external/datamapper/CG_DEBT_ GDP@GDD/CHN/FRA/DEU/ITA/JPN/GBR/USA (просмотрено 8 августа 2023 года).


[Закрыть]. То, что общество требует от государства, и то, что оно готово заплатить за это в виде налогов, – далеко не одно и то же. Ожидания от государства и приемлемый уровень налогообложения сформировались в эпоху, когда молодых налогоплательщиков становилось все больше, а людей, нуждавшихся в пенсии и интенсивном медицинском обслуживании, насчитывалось относительно немного. Старение меняет эту ситуацию, но избиратели не понимают и не хотят понимать этого. Они по-прежнему желают сохранить и свободно тратить большую часть своих доходов и сбережений, при этом ожидая от государства то, о чем говорилось выше. В результате правительства прибегают к займам, чтобы заполнить образовавшийся разрыв.

В некоторых отношениях это работает неплохо. До роста инфляции и процентных ставок в начале 2020-х годов правительства могли брать кредиты по удивительно низким процентным ставкам. Доходность по японским государственным облигациям в августе 2023 года все еще была отрицательной в течение года и значительно ниже одного процента в течение десяти лет[66]66
  World Government Bonds http://www.worldgovernmentbonds. com/country/japan/ (просмотрено 8 августа 2023 года).


[Закрыть]. Отчасти это отражает дефляционные ожидания инвесторов, обусловленные демографическим пессимизмом в отношении перспектив японской экономики. Это также отражает тот факт, что японские инвесторы, будучи пожилыми, ищут наиболее безопасный класс активов и на данный момент рады размещать свои сбережения в государственных фондах, а не рисковать ими на локальных фондовых рынках, которые на протяжении десятилетий демонстрировали посредственные и даже катастрофические результаты[67]67
  Macrotrends https://www.macrotrends.net/2593/nikkei-225-in-dex-historical-chart-data (просмотрено 8 августа 2023 года).


[Закрыть]. Японские держатели сбережений, по крайней мере, готовы финансировать дефицит японского правительства. Центральный банк Японии просто выкупил значительную часть японского государственного долга[68]68
  Nippon.com, 10th July 2023 https://www.nippon.com/en/japan-data/h01720/ (просмотрено 8 августа 2023 года).


[Закрыть] – в рамках давней и обширной программы количественного смягчения[69]69
  Количественное смягчение – стимулирующая форма денежно-кредитной политики, позволяющая центробанкам стран проводить дополнительную денежную эмиссию, а на «новые» деньги покупать ценные бумаги в собственный портфель, например, государственный облигации или долговые обязательства банков. За счет этого деньги поступают в экономику страны, увеличивается денежная масса и стимулируется рост кредитования, снижается процентная ставка. (Прим. ред.)


[Закрыть].

Но банкротство, как говорил персонаж одного из романов Эрнеста Хемингуэя, происходит «сначала постепенно, а потом сразу»[70]70
  Майкл Кэмпбелл, герой романа Э. Хемингуэя «Фиеста». Перевод В. Топер. (Прим. пер.)


[Закрыть]. Невозможно точно определить, когда печатание денег для финансирования долга запустит инфляцию. Инфляция во многих странах, возникшая в начале 2020-х годов после нескольких лет быстрого печатания денег, в целом оказалась неожиданной. Паника по поводу кредитоспособности должника может возникнуть совершенно внезапно. Доходность облигаций правительства Великобритании, которое считали расточительным и некомпетентным, за несколько недель в конце лета и начале осени 2022 года выросла с чуть менее 2 % до почти 4,5 %[71]71
  Trading Economics https://tradingeconomics.com/united-kingdom/government-bond-yield (просмотрено 8 августа 2023 года).


[Закрыть]. Результатом стали политический кризис и смена руководства. Однако это мелочь по сравнению с теми катастрофами, которые могут произойти, если частные и профессиональные инвесторы решат, что они не доверяют правительствам свои деньги, и прекратят финансировать государственный долг через рынки облигаций.

С учетом перспективы бесконечного роста государственного долга такое событие нельзя сбрасывать со счетов, как нельзя предсказать его наступление. Но если и когда это произойдет, может рухнуть вся экономическая и политическая система. Летом 2023 года одно из крупнейших рейтинговых агентств понизило рейтинг государственных долговых обязательств США, которые традиционно считаются последним словом в безрисковых активах[72]72
  Reuters, August 2nd 2023 https://www.reuters.com/markets/us/ fitch-cuts-us-governments-aaa-credit-rating-by-one-notch-2023-08-01/ (просмотрено 8 августа 2023 года).


[Закрыть]. Рейтинговые агентства связывают потерю доверия к государственным финансам со старением населения. «В прошлом демографические показатели являлись среднесрочным и долгосрочным фактором. Сегодня это будущее уже настало и бьет по кредитным профилям государств», – отмечает представитель агентства Moody’s. «Хотя демографические процессы идут медленно, проблема становится все более актуальной. Во многих странах мы уже ощущаем серьезные негативные последствия, и они только усиливаются», – говорит один из руководителей агентства Fitch[73]73
  Financial Times, 17th May 2023 https://www.ft.com/content/ f434c586-db1f-4d81-8b29-989db5c78f72 (просмотрено 1 сентября 2023 года).


[Закрыть]. Несомненно, этому есть масса сложных причин, однако основные бюджетные проблемы Соединенных Штатов и других развитых стран выглядели бы совсем иначе, если бы у них имелось молодое подрастающее население, как было в этих странах 30 или 40 лет назад.

Когда в 2008 году финансовое доверие пошатнулось, спасти систему смогли только действия правительств, являющихся конечным источником кредитоспособности. Если же рухнет финансовое доверие к правительствам, никакой поддержки не останется. В последний раз, когда произошел обвал подобного масштаба, это вылилось в бурный рост коммунизма, фашизма и войны. Какую форму примет кризис в следующий раз, можно только догадываться, но вряд ли она будет приятной. Даже если такой финансовый армагеддон никогда не случится, нам необходимо демографическое возрождение, чтобы вернуть развитые страны к тому демографическому состоянию, в котором они находились 50 лет назад. Но даже если ситуация с рождаемостью исправится уже завтра, восстановление произойдет только через несколько десятилетий.

Существует и еще один аргумент в пользу «антипанической» точки зрения. Утверждается, что это просто очередное «бутылочное горлышко» – уменьшение популяции, с которым люди и другие виды часто сталкивались и раньше. В прошлом голод, война или мор сокращали население, оставляя после себя уменьшенное сообщество, которое со временем восстанавливало численность. На этот раз кризис вызовет не какая-то внешняя катастрофа, а собственные действия, в результате которых те, кто не хочет иметь детей, постепенно исчезнут, а те, кто склонен к пронатализму, оставят потомство, которое в итоге займет освободившееся место.

Возможно, это правда, но имеется ряд причин для скептицизма или беспокойства. Прежде всего, это работает только в том случае, если выжившие популяции обладают неким иммунитетом к низкой рождаемости, которую предпочли выбрать те, чьи линии не продолжатся. Например, когда разразилась Черная смерть[74]74
  Черная смерть – эпидемия чумы в середине XIV века, когда, по различным оценкам, вымерло от 30 до 60 % населения Европы. (Прим. пер.)


[Закрыть], выжившие оказались в выгодном положении: благодаря процессу естественного отбора им было проще пережить дальнейшие волны болезни, и они передали свои гены будущим поколениям. Но эта аналогия работает только в том случае, если мы считаем, что предпочтение иметь много детей является генетическим – иными словами, что те люди, у кого нет таких генов, в прошлом заводили детей из-за отсутствия надежной и доступной контрацепции или из-за социального давления, так что до сих пор на такую генетическую предрасположенность отбор не действовал. Сейчас же, имея возможность избегать зачатия и оказавшись в новом социальном окружении, которое больше не поощряет деторождение, люди, не имеющие пронатального гена или комплекса генов, не будут иметь детей, и дети останутся только у тех, кто имеет пронатальную генетическую предрасположенность. Следовательно, будущие поколения с большей вероятностью окажутся носителями этого гена и уровень рождаемости повысится, поскольку люди будут выражать свои предпочтения посредством рождения большего числа детей. Можно допустить, что это правда, но, хотя существуют определенные подтверждения генетической связи с ранним деторождением, они не являются ни сильными, ни решающими[75]75
  Tropf, Felix C. et al, Human Fertility, ‘Molecular Genetics, and Natural Selection in Modern Societies’, PLOS One, 13th June 2013; The Guardian, 3rd June 2015 https://www.theguardian.com/ science/2015/jun/03/genetics-plays-role-in-deciding-at-what-age-women-have-first-child-says-study (просмотрено 8 августа 2023 года).


[Закрыть], и поэтому пронатализм вряд ли сможет на них опираться.

Другой вариант – подобное «бутылочное горлышко» оказывается не биологическим, а культурным. Даже если никакой генетической предрасположенности к пронатализму не существует, мы видели, что определенные группы, сформированные вокруг идеологий и особенно религий, настроены пронатально. Городские либеральные хипстеры вымрут и не смогут передать свою культуру, и в результате останутся только те, кто заведет детей и привьет им желание иметь свое собственное потомство. Культуры с высокой рождаемостью будут производить детей и прививать им пронатальные ценности, их потомки продолжат эту линию, и таким образом глобальный коэффициент фертильности снова вырастет.

Но опора на культуру пронатализма имеет свои недостатки. Эта система не работает, если подобное сообщество не способно поддерживать себя, обеспечивая свою стабильность. Какая-нибудь религия, привлекшая людей с высокой пронатальной активностью и культивирующая практику высокой рождаемости, все равно останется на демографических задворках, если родившиеся дети, в свою очередь, не останутся в этой группе и сами не родят много детей. Эффект роста происходит только в том случае, если большинство членов каждой когорты придерживаются этой религии и сами производят большое количество детей. Именно это привело к десятикратному росту числа амишей[76]76
  А миши – религиозное движение в США и Канаде, разновидность анабаптизма. Вступают в брак только с единоверцами, образуя закрытую группу. (Прим. пер.)


[Закрыть] с 1950-х годов, хотя сегодня их численность по-прежнему невелика. Чтобы это сообщество могло повлиять на общий уровень рождаемости в Соединенных Штатах, им придется вырасти еще один раз вдесятеро и еще один раз вдесятеро – причем в этот момент они все равно будут составлять лишь около 10 % населения США[77]77
  Количество амишей сейчас примерно 380 тыс., население США примерно 335 млн. (Прим. пер.)


[Закрыть]. Только на этом этапе их высокая рождаемость начнет замечаться на национальном уровне. Чтобы стократно увеличить свою численность, амиши должны предотвратить переход основной массы их молодежи в ту подавляющую часть американского общества, где нормы рождаемости низки. И делать это придется на протяжении очень долгого времени, возможно, 150 лет, а ведь к тому моменту характер общества, ассимилироваться в котором они не стремятся, будет неизмеримо отличаться от нынешнего.

Но мы должны задаться вопросом, а действительно ли (даже если бы это было возможно) нам хочется создать общество, в котором здоровый уровень рождаемости достигается только благодаря тому, что все больше и больше людей становятся приверженцами верований и образа жизни, которые, вероятно, приемлемы для меньшинства, но приведут к серьезным проблемам, если начнут превалировать в обществе. Израиль уже столкнулся с этим вопросом, поскольку число харедим (ультраортодоксальных иудеев) выросло, и теперь они составляют более 10 % населения. Эти группы, как правило, воздерживаются от некоторых видов образования и профессий, которые позволяют функционировать современному обществу. Один мой друг работает дантистом в Лондоне, и большинство его клиентов – иудеи-харедим[78]78
  Хареди м (букв. с ивр. «трепещущие [перед Богом]» (этимология сходна со словом «квакеры»), ед. число «хареди») – самоназвание ультра-ортодоксальных еврейских общин и членов этих общин, строго приверженных ценностям и канонам иудаизма и традиционному образу жизни и бытовым практикам в том виде, в каком они сформировались и законсервировались к XIX веку. В частности, харедим чрезвычайно серьезно придерживаются заповеди «плодитесь и размножайтесь» [по канонам иудаизма муж и жена не вправе воздерживаться от зачатия детей и обязаны прилагать усилия к выполнению заповеди]. Харедим рано вступают в брак и их семьи отличаются многодетностью (нередки семьи с 12 и более детьми), что считается благословением. (Прим. науч. ред.)


[Закрыть]. Хотя существуют ортодоксальные иудеи, которые идут в медицину и смежные профессии, харедим в целом предпочитают, чтобы их дети не получали биологическое и медицинское образование, необходимое для работы в стоматологии, поэтому им приходится пользоваться услугами моего друга, как и услугами людей из других сфер, где они сами не желают работать. Если бы такие люди стали статистически значимым явлением, оказание основных услуг превратилось бы в нелегкое дело. И хотя я вполне доволен жизнью в лондонском районе, где число харедим за три десятилетия моего проживания значительно выросло, я вовсе не уверен, что хотел бы жить в стране, где люди с таким традиционным образом жизни составляли бы большинство избирателей.

Кроме того, такие группы лучше функционируют, когда они представляют собой незначительное меньшинство, живущее под большим либеральным зонтиком. Если их численность сильно увеличится, то им будет сложно общаться с другими людьми, придерживающимися принципиально иных взглядов. Недавно я столкнулся с одним знакомым, который родился в религиозной общине с высокой рождаемостью. Он женился в 18 лет, у них вскорости родились двое детей, после чего он расторг брак и вышел из общины. С тех пор он пробивает себе дорогу в светском обществе: для такой жизни его не готовило ни образование, ни даже знание языков. Я рассказал ему об этой книге. «Да, вы должны написать такую книгу и всячески распространять эти идеи, – сказал он мне. – Иначе детей будут иметь только фанатики, и в каком обществе мы тогда будем жить?» Как бы либералы-антинаталисты ни недолюбливали пронаталистов, эти чувства не симметричны. Напротив – мы понимаем, что общество, в котором мы живем, зависит от людей с либеральными взглядами, их мировоззрения, образа жизни и терпимости. Мы призываем их к тому, чтобы они сами рожали и воспитывали следующее поколение. Мы нуждаемся в них.

Было бы печально и, возможно, катастрофично потерять либералов, чьи нормы позволяют нам скреплять общества с необычайным разнообразием. Было бы ужасно потерять те культуры и цивилизации, которые по каким-либо причинам не взращивают высокоплодовитые сообщества будущего, что в конечном счете приведет к прекращению их существования как жизнеспособных народов. Мои знания корейской культуры ограничены (несмотря на поездки по этой стране), однако потеря языка и цивилизации Кореи с ее уникальной историей стала бы трагедией для множества людей. То же самое можно сказать о Японии и японцах. Три миллиона жителей Ямайки не сразу поймут, что при нынешних показателях рождаемости их популяция нежизнеспособна, а это означает потерю еще одной культуры, которую саму по себе ценит и собственный народ, и миллионы других людей по всему миру. То же самое относится и к итальянцам. Что бы вы ни предпочитали – корейскую поп-музыку, регги или оперу, – так можно потерять многие разнообразные фрагменты великолепной мозаики, которую представляет собой человечество.

Даже если нам предстоит пройти через «бутылочное горлышко» и даже если после выхода с другой стороны сохранятся хотя бы некоторые нации и этнические группы, состоящие из людей, любящих детей (по биологическим или культурным причинам), пройти через такое узкое место – нелегкая задача. В ходе этого процесса потеряется много ценного. Оставлять решение этой проблемы на историю – безответственная авантюра.