» » » онлайн чтение - страница 12

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 12 мая 2014, 17:01


Автор книги: Пол Сассман


Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 12 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

– Вовсе нет, – ответила она, проводя рукой по его плечу. – Ты мне очень помог.

Они выбросили клочки исписанной бумаги в мусорное ведро и прошли в большую комнату. Лайла хотела предложить Тому выпить, но потом передумала. Вероятно, почувствовав ее нерасположенность к общению, Робертс объявил, что ему пора идти.

– Даже не знаю, как тебя отблагодарить, Том, – сказала Лайла, открывая дверь. – Ты меня просто выручил.

– Да ладно, пустяки! Мне самому было интересно, – ответил он, улыбаясь. – Ты же знаешь, я люблю головоломки. И обед был просто превосходный.

Он вышел на лестничную площадку.

– Лайла, послушай, я действительно сделал это чисто по-дружески… Да только я подумал… Не хочу тебе навязываться, но вдруг ты не против…

Он говорил нервно, сбивчиво. Она подошла поближе и поцеловала его в щеку.

– Давай поужинаем вместе, – сказала Лайла улыбаясь. – Можно тебе позвонить?

– Естественно! – Робертс засиял от радости. – Замечательно. Я буду ждать твоего звонка.

Ликуя от пробудившейся надежды, он вприпрыжку спустился с лестницы, а Лайла закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Она не собиралась ему звонить. Во всяком случае, в ближайшее время. Все ее мысли были заняты загадочным письмом.

– Кто ты такой, Г.Р.? – шептала она, глядя на листок с переводом. – Что ты нашел? И кто прислал мне твое письмо?

Иерусалим

Вечером Бен-Рой заехал в свою запущенную однокомнатную квартиру в Ромеме, принял душ, побрызгался одеколоном и пошел пешком к своей сестре Хаве, которая на Шаббат устраивала у себя дома ужин.

Вечер был ясный и прохладный; с севера дул легкий бриз, улицы словно вымерли. По дороге ему встретились лишь несколько евреев-хареди[42]42
  Хареди – ультраортодоксальные иудеи.


[Закрыть]
с вьющимися пейсами, спешивших домой из синагоги, да взвод женщин-пехотинцев в защитной спецодежде, куривших и весело болтавших на автовокзале компании «Эггед», держа на коленях винтовки «М-16». Бен-Рой любил такой город – безлюдный, чистый, тихий. В такие моменты появлялось чувство, что жизнь может начаться заново, с белого листа.

Хава жила неподалеку от Старого города, на Ха-Маалот – зеленой улице в центре западной части Иерусалима. Дойдя до желтоватого каменного здания, Бен-Рой сделал глоток водки и нажал на домофон рядом со стеклянной дверью. Через несколько секунд в аппарате послышался голос его племянника Хаима:

– Дядя Арие?

– Нет, Человек-паук, – ответил Бен-Рой с американским акцентом.

Мальчик некоторое время молчал и затем расхохотался:

– Никакой это не Человек-паук, а дядя Арие! Заходите!

Бен-Рой улыбнулся и открыл зажужжавшую дверь. Нажав кнопку вызова лифта, он всунул в рот пластинку мятной жвачки, чтобы скрыть запах алкоголя.

Шаббаты у сестры были редкими моментами в его серой жизни, когда он чувствовал себя уютно. Религиозные церемонии сами по себе не имели для Бен-Роя такого значения, как раньше. После Галиной гибели он почти перестал ходить в синагогу, даже на Пейсах, Рош-ха-Шана и Йом Киппур. Притягивала теплая, жизнерадостная атмосфера, царившая в семье сестры. Ему было приятно посидеть в узком кругу родных – Хавы, ее мужа Шимона и двух их детей – Хаима и Эзера. Его согревал вид веселых, счастливых людей – таких непохожих на него.

Арие вышел из лифта, и навстречу ему выскочили два брата-малыша.

– Поймал сегодня бандитов?

– А пистолет у тебя с собой?

– Возьмешь нас в бассейн на следующей неделе?

– В зоопарк! В зоопарк!

Он взял детей на руки и понес в квартиру, закрыв ногой входную дверь. Из кухни вышел шурин – низкорослый толстяк с прической в африканском стиле и с пахнущим жареной курицей передником. Не зная его, Бен-Рой никогда не поверил бы, что Шимон парашютист, да еще отмеченный высокими наградами.

– Как поживаешь, родственник? – спросил тот, хлопая Бен-Роя по плечу.

Арие мотнул головой в ответ и снял малышей с рук. Они побежали в спальню, гогоча и имитируя стрельбу.

– Налить тебе? – спросил Шимон.

– А ты как думаешь? – огрызнулся Бен-Рой. – Где Хава?

– Свечи готовит. Вместе с Сарой.

Полицейский нахмурился: он привык, что посторонних у сестры не бывает.

– Наша подруга, – пояснил Шимон. – Решили пригласить сегодня.

Он посмотрел в коридор и добавил притихшим голосом:

– Кстати, очень симпатичная. И без парня!

Он подмигнул ему и ушел в кухню за спиртным. Бен-Рой наблюдал за ним, сидя на диване в гостиной. Его сестра, высокая, коротко подстриженная, с широкими бедрами женщина, наклонилась над столом, освещая свечи для Шаббата. Рядом стояла другая женщина – ниже ее ростом и с более стройной фигурой. Ее золотисто-каштановые волосы спадали почти до самой талии. На ней были хлопчатые брюки, белая рубашка и сандалии.

– Барух ата Адонаи, элохейну мелех хаолам, ашер кидшану бмитцвотав втизвану л’хадлих нер шел Шаббат, – произносила традиционную молитву сестра.

Шимон принес виски. За ним в комнату вошли женщины, и Хава обняла брата.

– Ты чудесно пахнешь! Новый одеколон? – сказала она, целуя его в щеку. – Знакомься – Сара.

Она отошла в сторону, и ее подруга, улыбнувшись, протянула Бен-Рою руку.

– Хава много мне о вас рассказывала.

Бен-Рой невнятно пробормотал что-то, не особенно стараясь быть любезным. Он любил приходить в гости к Хаве, потому что чувствовал себя у нее непринужденно, раскованно; теперь, когда какая-то незнакомка вторглась в семейный круг, вечер был практически испорчен.

– Не обращай внимания, – пошутила Хава, кивая на брата. – Он настоящий сабра[43]43
  Сабра – кактус; прозвище коренных израильтян. Имеется в виду, что они, как кактус, колючие снаружи и мягкие внутри.


[Закрыть]
. Предложишь десерт – и он тут же растает.

Молодая женщина улыбнулась, но ничего не сказала, а Бен-Рой двумя долгими глотками допил виски.

Через некоторое время Хава извинилась и пошла на кухню, сославшись на то, что ей нужно посмотреть за готовкой. Бен-Рой последовал за сестрой, сказав, что хочет наполнить рюмку.

– Ну, что скажешь? – спросила его сестра, как только они оказались вдвоем.

– Насчет чего?

– Насчет Сары, дурень! Она же такая красивая!

Бен-Рой налил виски и пожал плечами.

– Да я как-то не заметил.

– Молодец! – рассмеялась Хава, открывая печку, чтобы проверить, не готова ли большая курица, жарившаяся внутри.

Бен-Рой подошел к плите и, сняв крышку кастрюли, затянулся ароматом своего любимого куриного бульона с кнейдлахами.

– Она очень приятная, – говорила Хава, поливая курицу жиром. – Веселая, умная, мягкая. И без молодого человека.

– Шимон мне уже доложил, – буркнул Бен-Рой, поднося ко рту ложку горячего супа.

Хава стукнула его по руке и накрыла кастрюлю.

– Слушай, Арие, я вовсе не хочу остепенить тебя…

– Ага, черт побери, как же, поверил!

– Ты забыл, что у нас дома не бранятся? Брось сейчас же монету!

Бен-Рой пробурчал что-то в извинение и, вынув из кармана монету в пять шекелей, швырнул ее в стоявший на подоконнике зедаках[44]44
  Зедаках – ящик для пожертвований; неизменный элемент многих еврейских домов.


[Закрыть]
.

– Так вот, я не стремлюсь тебя угомонить, – повторила Хава, – но мне кажется…

– Что пора бы мне отыметь какую-нибудь бабу?

Он прикусил губу и, вынув монету в десять шекелей, кинул ее в ящик.

– Прости.

Хава подошла к нему и обняла за шею.

– Арие, успокойся. На тебя страшно смотреть, когда ты такой… такой несчастный… такой измученный. Галя бы этого не хотела. Я знаю. Она хотела, чтобы ты жил долго и был счастлив.

Бен-Рой позволил ей обнимать себя несколько мгновений, затем отпихнул и сделал затяжной глоток виски.

– Дай мне самому разобраться, ладно? Мне нужно время.

– Нельзя ведь всю жизнь убиваться! Нужно двигаться вперед, Арие.

Он вылил в себя остаток жидкости из рюмки и почувствовал, как начинает ожесточаться.

– На хрен! Буду убиваться сколько хочу! Не суйся не в свое дело, пока не просят, Хава!

На этот раз он не бросил монету и даже не извинился.

– По крайней мере будь вежлив, Арие. Прошу тебя. Постарайся быть милым.

Он посмотрел в ее влажные от слез глаза, кивнул и вышел в коридор.

Через двадцать минут все собрались в гостиной. Мужчины и мальчики надели ермолки, Шимон прочитал киддуш[45]45
  Киддуш – еврейская молитва, которую читают на Шаббат и по праздникам.


[Закрыть]
, и, сделав по глотку вина, они сели за стол. Эзер и Хаим добились разрешения расположиться рядом с Бен-Роем.

– Ты арестован, дядя Арие, – важно заявил Эзер. – Мы твои охранники.

После нескольких рюмок настроение Бен-Роя улучшилось.

– Ладно, – сказал он. – Только помните: если хотите, чтобы вас приняли в полицию, вы должны не спускать с меня глаз. Ни на секунду! И даже не есть.

Поначалу мальчики стойко выполняли задание, но как только принесли кастрюлю с супом, они тут же потеряли интерес к игре. Шимон кивнул Бен-Рою, и тот встал, чтобы откупорить стоявшую на буфете бутылку вина.

– Вот вы какие охранники, оказывается! – засмеялась Сара. – Ваш дядя сбежал, а вы не заметили.

– Никуда он не сбежал, – пробурчал Эзер, прихлебывая суп с ложки. – За ним смотрят другие охранники, только они невидимые.

Слова малыша всех рассмешили. Бен-Рой на мгновение встретился взглядом с Сарой, но тут же отвел глаза в сторону. Он поставил открытую бутылку на стол и сел на свое место.

– Так чем вы занимаетесь? – спросил он у нее, разливая вино.

– Сара – учитель, – сказала сестра.

– Она разве немая? – перебил жену Шимон. – Пускай сама расскажет.

– Да-да, конечно, – сказала Хава. – Прости, Сара.

Молодая женщина пожала плечами.

– Я учительница.

– И где же вы преподаете? – спросил Бен-Рой, невольно улыбнувшись.

– В Сильване.

– Где? В Сильване? – Бен-Рой удивленно посмотрел на Сару.

– Да. Есть там такая экспериментальная школа для еврейских и палестинских детей. Мы надеемся, что, учась с ранних лет вместе, дети смогут избавиться от опасных стереотипов.

Бен-Рой некоторое время смотрел на нее, затем прикрыл глаза, и улыбка сошла с его губ. Шимон взял кусочек хлеба и провел им по краям своей пиалы.

– Как там с программой поддержки, о которой ты просила?

Сара покачала головой.

– Деньги дают поселенцам, а не школам… Нам сейчас даже раскраски и ручки не на что купить.

– Я что-то не понимаю, зачем вам это нужно, – пробурчал Бен-Рой, катая кнейдлах вокруг тарелки.

– Раскрашивать книжки?

– Да нет, учить израильских и палестинских детей вместе.

Она подняла на него сверкающие глаза.

– Думаете, не стоит даже попробовать?

– Пытаться сблизить людей совершенно различных культур с абсолютно несхожими ценностями? Не наивно ли это?

– Ну, вообще-то мы кое-чего уже добились, – возразила Сара. – Дети играют вместе, обмениваются опытом, становятся друзьями. Между прочим, они удивительно открыты в общении.

– Ага, это сейчас они такие прелестные. А через пару лет будут резать друг другу глотки, – сказал Бен-Рой. – Надо смотреть на вещи трезво.

Некоторое время Сара сидела молча, раздумывая о контраргументе. В конце концов она просто улыбнулась и слегка повела плечами.

– Все же, мне кажется, лучше не сидеть сложа руки и не смотреть, как дети растут с ненавистью в сердцах, а пытаться что-то изменить.

Наступила неловкая пауза, которую прервал Хаим, рассказав, как он с друзьями нашел в туалете бассейна крысу и как спасатель убил ее шваброй.

– И правильно сделал, – кивнул Бен-Рой, доев суп и бросив взгляд на сидевшую напротив Сару. – Паразитов надо давить не мешкая.

Большую часть ужина Арие промолчал, пока остальные говорили о политике. Под конец вечера все вместе спели земирот[46]46
  Земирот – субботняя праздничная молитва.


[Закрыть]
, и Бен-Рой подпел своим бесцветным голосом. Около десяти он засобирался уходить.

– Мне тоже пора, – сказала Сара. – Хава, спасибо огромное, я замечательно провела время.

Бен-Рой злился, что не смог уйти один. В лифте они ехали молча, затем, выйдя на улицу, Арие спросил Сару, в какую сторону ей нужно.

– Направо, – ответила она.

– Мне налево. – Бен-Рой слукавил: ему тоже нужно было направо.

Наступила неловкая пауза.

– Ну что же, приятно было познакомиться, – пробормотала наконец Сара, улыбнувшись и протянув руку.

Он покачал головой, развернулся и пошел прочь. Пройдя всего несколько метров, он услышал за спиной ее мягкий, нежный голос:

– Мне очень жаль, Арие. Хава мне все рассказала о вас. Мне очень жаль, поверьте.

Он замедлил шаг. «Ни хрена тебе не жалко, мерзкая ты тварь! – чуть не закричал Бен-Рой. – Арабы убили единственную женщину, которую я любил, а ты якшаешься с ними и играешь с их детьми. Будь ты проклята, тупая вонючая сука!» Однако он ничего не сказал, а, слегка помахав рукой на прощание, пошел дальше, свернув за угол на улицу Ха-Мелех Геория.


Спустя три часа беспробудного пьянства в баре на улице Яффо Бен-Рой, шатаясь из стороны в сторону, приполз домой и, поставив диск Шломо Арци в плейер, свалился на диван.

Сидя в баре, Арие подумывал, не взять ли с собой болтавшуюся там проститутку – молоденькую блондинку, на вид русскую, с густо накрашенными ресницами и исколотыми от частого употребления наркотиков руками. Ему просто хотелось забыться, как-то заглушить гнев и отчаяние, разрывавшие его на части. Однако Бен-Рой быстро отбросил эту мысль, представив, что тогда будет ненавидеть себя еще больше. Девушка пыталась заигрывать с ним, но Арие послал ее и продолжил пить в одиночестве, тупо уставившись в отражение своей физиономии в высоких створках зеркала.

Бен-Рой долго лежал на диване, закрыв глаза: голова шла кругом, как во время качки, тошнота стягивала глотку. Он приоткрыл глаза и попытался остановить взгляд на каком-нибудь предмете, да только неудачно: перед ним, словно на карусели, пролетали не задерживаясь разрозненные образы – плейер на коленях, трещина в потолке, детектив Бати Гур[47]47
  Батя Гур – популярная израильская писательница.


[Закрыть]
. Наконец взгляд его наткнулся на ряд фотографий в рамке, заполнявших полку у противоположной стены. Череда фотографических образов заставила Арие напрячься: вот они с сестрой свисают с абрикосового дерева; вот его прапрадедушка Иезекииль – непреклонный бородатый старец, еще в 1882 году в числе первых переехавший с семьей из России в Палестину, в то время находившуюся под властью Османской империи; вот Арие в день окончания полицейского училища; а вот он с Аль Пачино, который своей ролью в фильме «Серпико» подтолкнул его к решению стать полицейским. И конечно, последняя, самая большая фотография в ряду: он с Галей в Гиносаре, на фоне Галилейского моря, оба радостные, смеющиеся в камеру. Это было на его тридцатилетие, когда Галя подарила ему серебряную фляжку и кулон с миниатюрной менорой, который он с тех пор носил на шее.

Он не мог оторваться от фотографии, машинально теребя пальцами кулон, затем с усилием приподнялся на ноги и протопал в спальню. Там на стене была приклеена фотокопия газетной статьи, увеличенная в три раза, с подчеркнутыми толстыми линиями красных чернил словами, врезавшимися в его сознание: «Иерихон и долина Мертвого моря»; «Манио»; «высокий стройный мужчина»; «невиданный в истории палестинского экстремизма уровень секретности»; «внешний фактор». Бен-Рой уперся обеими руками в стену и принялся вчитываться в крупные буквы статьи, как он делал тысячу раз за этот год. В конце концов ноги его подкосились от усталости, и он рухнул на кровать, уставившись на флакон одеколона на шкафу.

– Чертов нытик, – пробормотал Арие, еле шевеля языком. – Ты меня бесишь.

И в ту же секунду он погрузился в сон, храпя и сжимая пальцы в кулак, словно хватаясь за вытяжной трос парашюта.

Иерусалим

Один и тот же кошмар преследовал ее каждую ночь без исключения. Она сидит в тесном подвале, в кромешной темноте. Пол вымазан чем-то склизким, а бетонные стены источают мучительный жар. Кроме нее, в подвале находится какая-то тварь – крыса или большой скорпион, точно не сказать. Совершенно нагая, она забивается в угол, подальше от страшного существа. Но тут извне раздается скрип шарниров и стены начинают медленно сходиться, подталкивая ее к животному. Она кричит, зовет на помощь папу, настаивает, что она не предательница, что она всегда была верна Палестине… Стены сдвинулись уже совсем близко, так что нельзя вытянуться, и вот она чувствует, как к ее коже прикасается ужасное существо. Она пытается не шевелиться и сдерживает дыхание, но существо, медленно перебирая липкими конечностями, крадется вверх по ее ноге, пока не заползает в промежность. Не в силах сдерживаться, она начинает дергаться и бьется о стены, однако боль внутри жжет только острее…

– Нет! – закричала Лайла на всю квартиру, вскакивая с кровати в холодном поту. – О Боже, пожалуйста, не надо!

Несколько секунд она тряслась и задыхалась, все еще не отойдя от кошмара, в ушах беспрерывно стоял звон. Наконец дыхание успокоилось, тело перестало дергаться и потеть, но звон не прекратился. Прошло еще несколько мгновений, прежде чем Лайла сообразила, что это телефон. Взглянув на светящиеся цифры будильника – 1.30, – она свесила ноги с кровати и, протерев глаза, прошла в рабочий кабинет.

– Лайла, это ты?

Звонил Том Робертс.

– Сейчас полвторого ночи, – раздраженно, заплетающимся языком ответила она.

– О Боже, прости меня, Лайла! Честное слово, я не знал, что так поздно. Я просто… Ну ладно, я могу перезвонить завтра.

Он говорил возбужденно, вероятно, заработавшись.

– Что ты хотел сказать?

– Так, ничего особенного. Я перезвоню.

– Я уже не сплю, Том.

Она еще не окончательно отошла от кошмара и потому говорила резко, подозрительно. У нее было нехорошее подозрение, что Робертс начнет сбивчивым голосом рассказывать, как он влюблен и не может без нее жить.

– Знаешь, я долго думал после нашей сегодняшней встречи…

«О Господи, только не сейчас!» – пронеслось в голове у Лайлы.

– …и мне кажется, я угадал, кто такой Г.Р.

Прошла секунда, пока она осознала, о чем говорит Робертс. В тот же момент Лайла пробудилась окончательно, словно пронзенная электрическим током, и, включив настольную лампу, стала искать ручку и бумагу.

– И кто же?

– Не пойму, почему я сразу не вспомнил… Так или иначе, упоминание Иерусалима и загадочных раскопок достаточно прозрачно указывает на то, что под инициалами Г.Р. мог скрываться некто Вильгельм де Релинкур.

Она нахмурилась, не касаясь ручкой бумаги.

– Но ведь инициалы-то Г.Р., а не В.Р.

– Правильно. Только в средневековой латыни имя «Вильгельм» транскрибировалось как «Гийом», через «Г». Из-за этого, наверное, мне сразу и не пришло в голову, кто он такой.

Она записала имя и провела под ним жирную черту.

– Так кто он был такой?

– Вот это самое интересное, – сказал Робертс. – Насколько я помню – правда, я не очень силен в этом периоде, я тебе уже говорил… В общем, этот человек построил, вернее, перестроил храм Гроба Господня. Первоначальная постройка была византийская. Или римская?.. Ладно, не важно. Главное, что, по слухам, когда Вильгельм де Релинкур раскапывал фундамент, он наткнулся на какое-то невероятное сокровище.

Лайла почувствовала, как мурашки побежали по коже.

– Что за сокровище?

– Я не знаю. Думаю, вообще никто не знает. Об этом рассказывается в одной хронике Крестовых походов – Вильгельма Тирского, если не ошибаюсь. Необыкновенное совпадение – одни и те же инициалы, приблизительно одно и то же время, Иерусалим, загадочное сокровище… Необыкновенно, не правда ли?

Лайла набросала пару заметок на бумаге, затем взяла перевод письма, который они сделали вечером, и перечитала его.

– Ты слушаешь, Лайла?

– Да, перечитываю послание.

Дочитав, она отложила письмо в сторону и провела рукой по коротко постриженным волосам.

– В средневековой истории я полный ноль, Том. Я могу в считанные часы получить любую информацию о каком-нибудь политике или комитете, но вот Средние века для меня настоящая терра инкогнита.

Наступила короткая пауза.

– Если ты не против, мы могли бы…

– Нет, Том, я буду искать все сама. – Она знала, куда он клонит. – Ты уж извини, я так всегда делаю. Ничего личного, просто я привыкла работать в одиночку.

Голос у нее жесткий, колючий. В иной раз Лайла извинилась бы – что бы она вообще делала, если бы не он! – однако сейчас она была не в духе.

– Конечно, конечно, – промямлил Робертс, сбитый с толку ее категоричностью. – Понимаю. Я и сам так привык.

– Мне нужно проконсультироваться, Том. Поговорить с кем-то, кто сечет во всем этом. Можешь посоветовать кого-нибудь?

Она слышала его дыхание на другом конце провода.

– Пожалуйста, Том!

Снова молчание.

– Есть один человек в храме Гроба Господня, – сказал он наконец; в голосе слегка чувствовалась обида. – Православный священник, грек. Отец Сергий – так его зовут. Толстый такой. Знает все по церковной истории. Несколько книг написал.

Лайла записала имя.

– Спасибо огромное, Том. Я тебе очень признательна.

Она чувствовала, что этих слов недостаточно. Он ждал чего-то более значительного, более теплого. Но она была не в духе. Теперь ее волновал только Вильгельм де Релинкур.

– Спасибо, – повторила Лайла. – Я позвоню тебе.

Она повесила трубку, включила ноутбук, подсоединила кабель и, запустив браузер, набрала в поисковой строке «Гугля» три слова: «Вильгельм де Релинкур».

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 3.3 Оценок: 4
Популярные книги за неделю

Рекомендации