Читать книгу "Развод. Вторая весна генерала"

Глава 9

Ладно. Это должно было когда-то случиться.

И сердце не остановилось. Я спокойна. Ну, почти.

Поворачиваюсь, хорошо, что руки заняты чашкой ароматного травяного чая.

Молчу.

Пусть сын сам скажет, а я уже буду думать, что делать дальше.

– Это Фролов, да?

Ох, сыночек мой, Капитан Очевидность. Фролов… да.

– Генерал Фролов?

– Да. Фролов. Генерал.

Рассматриваю такие знакомые и почему-то незнакомые черты сына. Вырос он как! Возмужал. Да, не мальчишка уже, совсем не мальчишка. Двадцать лет уже. Совсем мужчина. И воспитала этого мужчину я. Да, именно я ему объясняла, как нужно обращаться сначала с девочками, потом с девушками, что такое дружба, честь, верность. Любовь.

Мне бы кто объяснил, что такое эта чертова любовь…

– Генерал, который на место Зимина приехал, да? Говорят, Зимина в столицу отправляют и теперь весь наш округ будет под Фроловым.

– Будет под? Как-то это странно звучит, сынок.

– Ну, ты меня поняла же, мам?

– Поняла. Да, Фролов теперь будет командовать. Местный царь и бог. Ну, это если его тут примут.

– Примут. Говорят, мировой мужик, боевой генерал. Ранения имеются.

Ранения… Он хромал же? Не долечился или что-то серьезное? Если серьезное – почему не комиссовали?

– Мам, а он правда из-за тебя подрался? Говорят, его в отделение забрали? Что случилось?

Слишком много вопросов. Но ответить сыну я должна. Быстро пересказываю свою версию событий. Сидела с подругами в ресторане, прицепился пьяный, Фролов заступился, его забрали.

– Странно, почему его-то? А ты что, не сказала, что он тебя защищал?

– Меня там уже не было.

– А сюда он зачем приходил? И… ну… Он что, тоже к тебе приставал?

– Приставал? С чего ты взял?

– Мам, я не слепой же!

Не слепой, это очевидно.

– Ну, я не знаю, зачем он приходил, я к нему в голову не влезу. И он не приставал, просто…

Что просто, Алёна? Что? Думай, как объяснить сыну странное поведение чужого мужика, и объяснить так, чтобы он ничего не понял. По крайней мере сейчас.

А потом…

Черт, потом ведь меня Герман не простит… Не поймет, почему я ему сразу не рассказала. Он ведь у меня такой. Правдолюбец, как и его отец.

Настоящий отец.

А может… Может, к черту всё? Взять и признаться? Вот так просто взять и сказать – Гер, он твой папа?

А дальше что?

Армагеддон со всех сторон дальше, вот что.

Получу я по полной, от всех. И от сына, за то, что молчала про отца, и от мужа, за то, что призналась, кто именно, и от Фрола.

Главное – от Фрола.

С другой стороны… Не пошел бы он? Сам виноват!

Он! Не я…

Делаю глоток остывшего чая, морщусь.

Да, я сама к нему пришла. Дурочка влюбленная.

Не знала, что делать с этими чувствами. Не готова была.

Только осознание пришло, что это не вчера случилось, любовь эта. Я же сразу, сразу его выделила из всех, сразу оценила. Понравился сильно, сердце сбоило каждый раз. Потому и бегала.

Боялась, что разобьет.

Правильно боялась.

Гор тогда меня домой отправил. Сказал – это просто благодарность, не любовь. И уехал из нашего города в городок к родителям. Недалеко, конечно. Что тут расстояние? Десять минут на машине, даже меньше.

Мне “добрые” подружки напели, что он там с какой-то местной красавицей замутил. Больно было и обидно.

Нам оставалось всего две недели до сентября. Потом ему в Москву, мне в областной центр. И всё?

Я помню вечер, когда он пришел, у мамы была ночная смена, я одна.

Мне показалось, что Гор пьяный, шальной был.

Стоял у двери и говорил – не пускай меня, я за себя не отвечаю. А я пустила. Мы, наверное, час с ним в коридоре целовались, потом я его ужином накормила, а потом… Было совсем не страшно и не больно. Какое-то дикое сумасшествие. Я даже не представляла, что секс – это вот так!

– Это любовь, глупенькая моя… – Он так сказал.

Это на самом деле была любовь.

Две недели какого-то невозможного счастья. И жуткая боль при расставании.

Он приехал осенью, я так ждала!

А в декабре прислал мне деньги на билет до Москвы. Мама кричала, что не пустит меня, что я веду себя как шалава, а мне было плевать.

Гор снял небольшую квартирку у друга, и мы провели там самую счастливую неделю в жизни.

Столицу я почти не видела. Побывала на Красной площади и в Большом театре, остальное время мы провели в постели.

Тогда Гор серьезно сказал, что летом мы поженимся.

– Не могу без тебя, дышать не могу.

– И я… Гор, я так тебя люблю…

– Дождешься меня?

– Ты с ума сошел? Я живу тобой!

Он всё распланировал – свадьба, мой переезд, сказал, что поможет перевестись в столичный институт, он тогда подрабатывал, деньги были, мог снимать квартиру, его родители обещали помогать.

Я верила, что всё так и будет.

Я так ему верила! А вот он мне – нет.

– Мам, ты его раньше знала, да? Он ведь местный?

Вот оно. Самый главный вопрос.

На который у меня нет правильного ответа. Пока нет.

– Местный, да. Его отец тут родился и служил потом.

– Понятно.

Понятно ему… Хорошо, что он считает, что ему всё понятно, потому что я пока не готова.

– Он на тебя запал, что ли?

– Что?

Удивленно на сына смотрю и понимаю, что краснею, очень некстати.

– А что? Ты у меня красивая, а он холостой, говорят. Ну… в разводе.

– А ты уже всё знаешь, да? Ты как баба Зина. Местная радиостанция! Все новости в прямом эфире, да?

– Просто… Ну, любопытно стало, мам.

– От любопытства кошка сдохла.

– Мам, я это… если что… не против.

– Не против? В смысле?

– Ну, не против, чтобы ты нашла нормального мужика, так ясно?

– А Фролов, по-твоему, нормальный?

– Конечно, мам! Он же генерал! И будет тут самым крутым. Круче мэра города, ма, сечешь?

– Что за слова, Гер?

– Обычные, ма. Ты с Фроловым задружись, он тебе поможет.

– Поможет? С чем?

– С разводом, мам, и с тем, чтобы сохранить бизнес, со всем, короче. Потому что…

– Что?

– Да, слышал я, что этот собирается тебя ни с чем оставить.

Глава 10

Слова сына меня вводят в ступор. Думаю об этом остаток дня.

Как ни с чем?

Ну, допустим, квартиру эту он покупал сам, да, ну, то есть не покупал, ему на откуп дали, как мэру.

Хорошо, я не претендую.

Но бизнес? Магазины? Это мое детище!

И я как минимум должна при разводе получить половину! Это справедливо.

Придумываю речь в ожидании мужа, который, естественно, домой не торопится.

Зато торопится его маман.

Кривлюсь, прежде чем открыть дверь, в которую она настойчиво звонит. Светлана Борисовна прикатила на такси, я в окно видела, прошествовала гордо, твердо чеканя шаг, до входа, как генерал, направляющийся к нам с важной миссией, и чувствую, она не уйдет, пока не добьется своего.

Мне смешно – свекровь кажется более генералом мне сейчас, чем настоящий генерал – мой Фролов. То есть не мой, конечно.

– Здравствуйте, Светлана Борисовна… А вы…

Не успеваю начать разговор, как она движется на меня с упорством ледокола. Торпеда, блин.

– Я по делу, Алёна, – выдает, задирая голову, водит по мне взглядом снизу вверх, будто ищет поломку в идеальном механизме.

– Я вас слушаю… Может, пройдете? Чай будете? – проявляю нужную вежливость.

Однажды вот так вот не пригласила с ходу на чай, она мне это год вспоминала, мол, она тут для меня нежеланная гостья и я ей не рада.

Я и не рада. Но хрен она придерется!

– Некогда мне чаи распивать. Алёна, мне с тобой поговорить надо. Я вокруг да около ходить не буду. Ты зачем нас позоришь?

– Позорю? – Поднимаю бровь.

Естественно, именно этого я и ждала! Что она еще может сказать?

– Да, позоришь! – Она передергивает плечами. – Ты в своем уме? Что за встречи с генералами? Ты вообще понимаешь, что ты творишь? У моего сына политическая карьера, а ты… Ты решила всё испортить? Ну, не любишь ты его, так зачем держишь рядом с собой?

– Я держу? – Вот тут от возмущения у меня глаза на лоб лезут, и я не выдерживаю: – Да я бы с радостью ушла!

– Так уходи, в чем вопрос?

Меня морозит.

Слышать такое от свекрови… Вот же гадина!

Да, она всегда была женщина прямая, властная, жесткая, ни одного доброго слова я от нее не слышала, да и не ждала, если честно, но чтобы вот так… Сглатываю горечь. Некогда переживать. Надо дать ей достойный отпор.

– Я бы ушла, это ваш сынок меня не отпускает, – говорю спокойно, твердым голосом, в ответ на это она хмыкает и глаза закатывает.

– Не отпускает? Что за ерунда, Алёна? Ему зачем жена, которая хвостом крутит? Ты, девочка, заигралась! Смотри, вылетишь отсюда как пробка!

Внезапно я чувствую такую свободу! Господи, да я ведь, по сути, уже в шаге от развода! Еще чуть-чуть, и вот эта мадам мне будет никто! И не надо будет политесы с ней разводить! Да, что там, уже и сейчас не надо!

И я ей покажу, кто отсюда вылетит и как!

Прищуриваюсь, руки в бока упираю.

– А вы мне, Светлана Борисовна, не угрожайте. Вы сюда когда летели, не думали прежде с сыном поговорить? Узнать, что он думает по этому поводу? И очень жаль! Потому что карьера его, как вы говорите, политическая, в моих руках! Думаете, побежит народ голосовать за мэра, который жене изменяет и выгнал ее из дома? Как бы не так!

Смотрю, как свекровь в лице меняется, белеет на глазах, ноздри раздувает.

– А вот теперь… Слушайте! На развод я сама подам. Измены его терпеть больше не намерена. Но разведусь я на своих условиях.

– Условиях? Да? Это даже интересно. – Она приподнимает бровь, глядя на меня по-новому, в ее глазах мелькает злость вместе с нездоровым интересом. – Просветишь?

– Естественно, – киваю, – поделим жилье, бизнес. Всё, как полагается по закону. Пополам.

– Пополам?! А не много ли ты хочешь? Неблагодарная! Он тебя с чужим приплодом взял, а ты… Да ты… Да кто ты такая вообще? Да ты хоть знаешь, что мы с тобой можем сделать?

– Вы мне решили угрожать, Светлана Борисовна, я правильно понимаю? – цежу слова, глядя на женщину, которая давно перестала прикидываться вежливой и отбросила все привычные церемонии, да еще и на самое больное надавила. – Уверены, что стоит это делать? Я же вам объяснила – я могу устроить так, что политическая карьера Стаса по одному месту пойдет. Не то чтобы я об этом мечтала, но если так дальше будет, то …

Щелчок входной двери прерывает мою речь, я замолкаю, глядя, как открывается дверь, Стас входит в квартиру, и его лицо вытягивается.

– Мама? Что ты тут…

– Сынок, я пришла узнать, что тут у вас происходит.

Стас кидает на меня нервный взгляд, берет маму под локоть.

– Мам, мы сами тут разберемся.

– Сами? А ты в курсе, что твоя жена мне угрожает?

– Алёна?

– Я никому не угрожаю. Я просто отвечаю на обвинения твоей матери, – произношу холодно, вынужденная держать двойную оборону, потому что и Стас смотрит на меня враждебно, стоит с матерью напротив меня с ненавистью в глазах.

– Я? Я разве обвиняла? Это ты грозилась разрушить карьеру моего сына! Стас, ты бы слышал, что она тут говорила! – возмущается Светлана Борисовна, заставляя меня снова защищаться.

– Стас, объясни своей матери, что я как раз сейчас пытаюсь твою долбаную карьеру сохранить! И это ты не даешь мне развод из-за выборов.

– Мама, правда, зачем ты пришла? Я тебя просил? – нервно цедит муж.

Свекровь машет руками.

– Но я уже по городу не могу пройти спокойно из-за слухов о том, что она крутит шашни с генералом! Сын, так нельзя!

– Но я же как-то ходила, когда ваш сын спал с другими?

– Алёна! – Стас сопит, как потревоженный еж.

– Это другое… – мямлит свекровь, но он осаживает ее взглядом так, что она тут же затыкается, и я чувствую, что в этом раунде одержала победу.

Муж и его мать смотрят на меня в каком-то ожидании, видимо исчерпав нужные аргументы, тогда их даю я:

– В общем, так. Или вы дадите мне жить спокойно это время до выборов, или я сейчас ухожу и устраиваю скандал!

– Да ты… Ну ты только посмотри на нее!

– Мам… – Стас цепко хватает мать за локоть и тащит на выход. – Мам, не надо нервничать, и зачем ты вообще пришла? Я не маленький, мы сами разберемся! Я провожу тебя…

– Сынок? Нет, ну я хотела как лучше, я… Ладно…

Она бросает на меня полный презрения и ярости взгляд, после чего Стас уводит ее за дверь, бормоча что-то вроде – я вернусь, и мы поговорим.

Дверь хлопает, я погружаюсь в гулкую тишину, которая опустошает. После ссоры со свекровью и мужем во мне словно вакуум образовался, и я не знаю, чем его заполнить.

Надо выдохнуть, успокоиться, в себя прийти…

Подумать…

Но я не успеваю.

Едва захожу на кухню, минут десять простояв в коридоре неподвижно, как снова слышу щелчок замка.

Уже думаю, что так быстро вернулся Стас, но по звукам понимаю, что не он пришел. Значит, это Герман.

– Сынок? – иду к нему и застываю на месте от ужаса.

Сын держится рукой за стену, а на лице у него я замечаю ссадины, кровь…

Господи!

– Герман, что случилось? Господи… – бросаюсь к нему, он выставляет руку вперед.

– Мам, всё хорошо, не беспокойся.

– Хорошо?! Ты весь в крови! На тебя напали?

– Не на меня, мам… На одну девчонку, хулиганы к ней пристали, я защитил. Навалял им, – усмехается и тут же кривится, губа у него тоже разбита и кровит.

– Пойдем скорее на кухню, обработаю! Что за девочка? Объясни!

Кошусь на дверь, будто эти самые хулиганы сейчас в нее ворвутся.

Страх мечется внутри, сбивая дыхание и вынуждая сердце суматошно колотиться, дрожащие руки не могут найти себе места – я постоянно зачем-то волосы трогаю, губы, потом, когда в кухне оказываемся, открываю не те дверцы у шкафчиков, прежде чем найти и достать аптечку.

– Мам, всё нормально, – сын замечает мое паническое состояние, видимо, пугается, что это всё из-за него, ведь он не знает, что только добавил своим ЧП мне нервов после ссоры с мужем и свекровью.

На лице у него появляется извиняющееся выражение.

– Мам, давай я сам…

Двигает ящик с лекарствами, к себе поворачивает, и тут я прихожу в себя, мать-наседка берет верх, и я принимаюсь обрабатывать раны на лице сына.

– Расскажи всё, как было.

– Да что рассказывать? Шел по парку, срезал, как обычно, путь, увидел, что какие-то парни девчонку достают. Ну и вмешался. Потрепал их немного, – расплывается в улыбке.

Протирая его раны ватным диском, головой качаю.

– Кто еще кого потрепал…

– Мам, ну, их трое было, а я один. Они убежали, а я потом ее еще домой провожал.

Мечтательное выражение на лице сына сбивает с толку. Никогда такого не видела.

– Она… А что за девочка? – интересуюсь, нахмурив брови.

Как-то мне вся эта история не нравится, что-то в ней напрягает.

– Мам, она хорошая, – Герман улыбается, – Вика зовут… Виктория, победа…

Победа… Вздыхаю, глядя на сына. Совсем вырос мой парень!

Знать бы тогда, чем для нас обернется эта его Победа!

Глава 11

Сижу в кабинете директора в одном из магазинов, с бухгалтером, сверяем документы.

Работа муторная, но делать ее надо. Налоговая, конечно, знает, что магазины принадлежат мэру и его жене, но злоупотреблять нельзя. Как раз нужно стараться работать хорошо, именно потому, что владельцы магазина – мы.

Ну, это я так думала.

Что хорошо работать надо.

Сейчас вижу, что не везде всё так просто и прозрачно.

Что-то мой муженек намутил, ой, намутил! А разгребать мне.

Помощников нет.

Да я, честно говоря, и не надеялась.

Просто…

Просто, если честно, мне казалось, что Фролов как-то себя проявит. Он ведь сказал, что не оставит меня? Нет, не так он сказал.

Он сказал, что не собирается сдаваться. И хочет, чтобы мы нормально поговорили.

Я отказалась с ним говорить. Он ушел. И…

И всё.

Ни слуху, ни духу.

Я рада, конечно.

Нет. Господи, нет.

Совсем я не рада.

И не знаю, что со мной происходит всё это время.

Я каждый день вспоминаю. Каждый вечер и ночь.

Как назло, Стас постоянно трется рядом. Делает вид, что ничего не произошло.

Нет, конечно, в спальню я его не пускаю – еще чего! Умерла, так умерла!

Ночует он в гостевой комнате.

Ведет себя чересчур мило и деликатно. Алёнушка то, Алёнушка сё…

А меня вымораживает прямо! Хочется закончить этот фарс.

Но до выборов еще есть время.

Увы, я думала, что голосование через три недели, но пришел какой-то указ сверху, и дату перенесли.

Стас доволен как слон. А для меня это еще почти месяц вот этой вот жести!

Да и после выборов я сразу тоже не уйду. Как минимум месяц еще надо продержаться.

По крайней мере, такие требования выдвинул мой Савельев, и я согласилась.

Получается, мне еще два месяца придется жить эту унылую жизнь.

Уже две недели прошло с момента того визита Фролова.

Он пропал с радаров от слова совсем.

Я знаю, что он принимает должность, устраивается в гарнизоне. У него дел полно.

И всё же…

Нет, говорю себе, нет! Я не хочу его видеть! Это хорошо, что его нет!

Не дай бог, он столкнется с Германом! Не дай бог, он узнает, поймет…

Понимаю, какой это будет Армагеддон.

Герман, к счастью, про Фролова больше не вспоминает. У него, кажется, роман. Вернее, не кажется, а роман. Ходит счастливый. На крыльях любви.

Сказал мне, что она – та самая. Единственная. Ну, дай бог!

Показал фотографию – очень милая девочка, красивая.

Учится на первом курсе, в одном с моим Герой городе. Сюда приехала к бабушке.

– Мам, я понимаю, что рано, но… если я решу жениться на Вике, ты же меня поддержишь?

– Я всегда тебя поддержу, сынок.

Интересно, должна ли я буду сказать его отцу о том, что сын женится?

Настоящему отцу?

Не хочу его видеть.

И хочу. Хочу тоже.

Хочу еще раз на него посмотреть. Хочу спросить, счастлив ли он?

Доволен ли он своей жизнью?

Когда-то он говорил, что не сможет без меня.

Дышать не может.

И я так говорила.

А вышло, что оба смогли…

Как я ждала его! Ждала, что приедет летом и мы будем вместе. И уже не нужно будет нам расставаться. Никогда.

Письма ему писала, длинные, на бумаге. Тогда уже можно было отправлять по электронной почте, но бумага же – это бумага!

Это совсем другое.

Как сейчас сравнивают книгу печатную и книгу из сети. Многие читают в сети, много читают, и я сама читаю, у меня целый список любимых сетевых авторов, читаю фэнтези, любовные романы. Сейчас мега-популярным стало писать про разводы, мне так и хочется написать в комментариях – знали бы вы, как оно всё на самом деле! Ни в одной книжке не придумаешь. Электронные книги – хорошо, но, когда берешь в руки бумажную, вдыхаешь аромат старых страниц. Для меня они почему-то пахнут детством.

Мы с Гором тогда в переписке как раз обсуждали любимые книги. Он мне прислал свою, написал в ней – любимой от любимого. И я тоже ему свою присылала, с такой же надписью.

Я тогда еще и дневник вела. Описывала свои любовные переживания, страдания и мечты. Как хочу свой дом, наш дом. Как хочу родить Гору сына…

На дискотеку я не собиралась, мать меня буквально выпихнула, когда Иришка с Машкой за мной пришли.

– Иди, потанцуй, ничего с тобой не случится.

Да, я потанцевала, ничего не случилось. Домой нас довез тогдашний Иринкин ухажер. Договорились пойти еще раз, через неделю. Он как раз отмечал день рождения в ресторане, потом танцы. Весело было. Друг этого парня всё меня танцевать приглашал. Говорил комплименты. Я объяснила, что почти замужем.

– Почти не считается, отобью!

Я посмеялась. Отбить меня? У Гора Фролова? Это утопия!

А еще через неделю Гор приехал.

Неожиданно.

Ввалился в нашу квартиру. Мамы дома не было.

– Как ты тут, Алёнушка, не скучаешь?

– Гор… любимый… ты откуда?

– От верблюда. Раздевайся.

– Что?

– Давай скорее, у меня времени нет.

– В смысле? Ты с ума сошел?

– Трахаться я хочу, ясно? Давай. Ты себе позволяешь, а я как дурак терплю.

– Что? Что я себе позволяю?

– Всё! Разделась, я сказал! Покажешь, как давала, говорят, ты такая опытная зажигалка…

Я никак не могла понять, о чем он говорит. Он меня просто оглушил. Я отупела.

То, что было дальше…

Это был просто кошмар. Гор никогда таким не был. Он реально на мне одежду порвал, завалил меня в гостиной прямо на ковер и… Это было жестко, грубо, и больно. Очень больно. Не физически.

Физически я даже получила удовольствие, сама не ожидала. Для меня был шок. Меня фактически силой берут, а я такой кайф испытываю! Но это же Гор меня брал? Я даже подумала на мгновение, может, это такая игра?

Оказалось, нет, не игра. Совсем.

Он закончил. Встал.

– Спасибо. Можешь развлекаться дальше…

– Гор, я не понимаю…

– Пусть тебе твой новый ебарь объяснит.

– Что?

– Не что, а кто. Прощай, красивая девочка Алёнка. Жаль, что гнилая.

Он уехал. Позже я узнала, что он бросил институт и пошел в армию. А потом поняла, что у меня задержка…

Стас появился не случайно. Это он был тем парнем, который смеялся и говорил, что сможет меня отбить. Не пришлось отбивать. Я честно призналась, что жду ребенка от другого. Савельев сказал, что его всё устраивает. Меня не устраивало, но выбора не было.

Я знала, что Фролов приезжал. Увольнение ему дали, что ли. А я гордо ходила с кольцом на пальце и с огромным животом.

Я и сейчас могу ходить гордо.

Я перед ним ни в чем не виновата. Его дружки увидели меня на дискотеке и наплели всякого. За что они так? Я до сих пор не понимаю. Наверное, мотивы были. Почему Гор им поверил? Это другой вопрос.

И это невозможно простить.

Или возможно?

Не знаю.

Мне казалось, я его ненавижу. Но ненависть – сильное чувство, сильнее, чем любовь. Проще было бы быть безразличной. Но это не моя история.

Почему сейчас я хочу его видеть?

Дурочка потому что. Вот и мать всю жизнь так про меня говорит.

Дурочка.

Фролов тут. В городе бывает каждый день. Приезжает к матери. Не звонит. Не пишет. Опять обманул?

Я не собираюсь сдаваться! Как же! Сдался.

Очень просто.

– Алёна Аристарховна, тут у нас опять в документах полная неразбериха. Я вообще ничего не понимаю. Что это? Налоговая проверка придет – и нам кранты!

– Давайте постараемся понять, что там?

– Не хватает договоров. Суммы разнятся.

– Господи…

Сижу в магазине до ночи. Пишу сыну, что задержусь. Сил нет.

Домой захожу в десять, хотя планировала работать до шести. В квартире полумрак, слышу какие-то звуки странные.

Включаю свет и замираю в дверях – Герман сидит на диване и целует какую-то девушку! Боже…

– Мам?

– Простите… – говорю, отворачиваясь.

– Ой…

Неловкая ситуация.

– Мам, ты обещала написать, как выйдешь.

– Да, я просто устала, и…

– Извините, я пойду.

– Куда ты пойдешь, Вик, погоди.

– Нет, поздно, я…

Голосок у нее дрожит, испугалась. Я вспоминаю себя в похожей ситуации, как-то мы сидели у Гора, и приехали его родители, неожиданно. Хорошо, что мы не в постели были!

– Подождите, давайте… чаю попьем? Я вот принесла плюшки и пирожные вкусные.

Смотрю на нее – она покраснела, и в глазах слезы стоят. Подхожу ближе.

– Герман, представь мне свою красавицу. Вы же та самая Победа, да?

Кивает испуганно.

– Я Виктория, да… Можно на “ты”…

– Вот и прекрасно! Ты такая хорошенькая, не бойся меня, я не кусаюсь, пойдем на кухню, сейчас чай сообразим. Гер, ты с нами давай, а то твоя девочка стесняется.

Мне удается разрядить обстановку. Чайник закипает, пока сын рассказывает, что они ходили в кино, обсуждали любимые книги, и Вика принесла ему Хемингуэя. У меня екает сердце.

– Мой любимый писатель.

– Да, я Вике тоже сказал, что ты любишь, она как раз принесла “Прощай, оружие”.

– Здорово.

Разливаю чай по чашкам, ставлю на стол тарелку с пирожными и плюшечками, бросаю взгляд на книгу и замираю

Это мой Хэм. Мой. Тот, которого я подарила…

Хватаю книгу, открываю.

“Любимому от любимой. Твоя А”. И моя завитушка.

– Это папина книга. Он ее с собой всегда возил.

– Папина? – я говорю медленно, заторможенно, разглядываю ее, чувствуя, как в голове нарастает шум. – А кто твой папа?

– Мам, ты представляешь, Фролов – ее папа, тот самый.

– Тот самый, ага…

Говорю и медленно выхожу из кухни, иду в ванную, закрываю дверь.

Мой сын и дочь Фролова.

Нет, не так.

Мой сын от Фролова и его дочь!

Господи… Они брат и сестра! И они целовались!

Только ли целовались?

Боже…

Я должна это прекратить! Должна остановить, но как?

Как мне сказать сыну, что его любимая девушка – его сестра?