Читать книгу "ONTUDATLAN"

Глава 4

На улице было всего начало седьмого, но кругом уже стемнело. Я давно снял свою перевязку и теперь просто мял платок в кармане своего плаща по типу того, если бы это были настоящие четки. Один темный проулок сменял другой проулок, один темный и грязный пригород сменял другой. Где-то далеко, по другую сторону города, сейчас в спальных районах улицы были освещены электрическим светом, днем и ночью там было светло, и, на первый взгляд, безопасно. Криминальная обстановка во всем городе была накалена, но там, где был свет, криминальная сторона жизни принимала несколько иную сторону в отличие от той, что царила в той части города, где проживали я и моя мать. Разница лишь состояла в том, что в спаленках жил богатенький преуспевающий класс города. Этим счастливцам вместе с продажей квартиры в спальном районе продавалась еще и гарантия того, что этот уличный свет, зажигаемый по ночам, будет гореть у них всегда, независимо от обстоятельств: «Продается квартира в элитном районе со всеми коммуникациями: светом, водой и газом, – охраняемой территорией и ночным освещением!». Что же касалось нас, то гарантия ходить по освещенным в ночное и пасмурное время улицам исчезала сразу же, как только кто-то из жителей квартала не мог оплатить коммунальные услуги. Когда впервые остро встал вопрос об истощении месторождений нефти в Прикаспийской впадине и Персидском заливе, Мировое Правительство решило, что оно лишит прелестей коммунальных благ тех, кто не может ими грамотно распоряжаться. Таким образом, отключение уличного света в ночное время встало в длинный черед воспитательных мер, которыми Правительство наказывало недобросовестных плательщиков. Эта мера наказания была очень популярна в высоких кругах, так как, во-первых, казалась действенной, а, во-вторых, была обусловлена истощением месторождений: «Мы дадим их только тем, кто может за них хорошо заплатить».

Я прошел еще один переулок. Меня уже минут 10 что-то беспокоило. Накатил необоснованный страх. Так бывало со мной и ранее. Вроде ты живешь обычной жизнью, но вдруг тебя накатывает волной паники, объяснить причину которой ввиду неожиданности ее возникновения представляется невозможным. Ты идешь, ты живешь с этим чувством, пока либо не сходишь с ума, либо не успокаиваешься сам собой с трудом.

Мне отчетливо казалось, что все эти десять минут меня кто-то преследовал. Что-то скрюченное, мешковатое делало уже не первый поворот вслед за мной.

Я решил проверить свое предположение. Впереди рядом с автобусной остановкой стоял одинокий живой еще фонарь, который отбрасывал слабый свет на площадку перед остановкой. Он освещал только краешек скамейки и одну из стен остановки, так что за задней стенкой снова наступала уже кромешная тьма. Я думал, что мне стоит ускорить шаг, чтобы оторваться от того, что преследовало меня, дойти до остановки и спрятаться за эту заднюю стенку, так чтобы меня не было видно. А потом…

На что будет потом, я не стал тратить времени. Я ускорил шаг, дыхание участилось, я добежал до стенки и спрятался за ней. Здравый рассудок подсказывал мне, что мне нужно притаиться, затаить дыхание и наблюдать за действиями преследователя. Так сначала и было. Что-то еще некоторое время пыталось нагнать меня, но упустило и теперь в замешательстве нерешительно приближалось к остановке. Постепенно из темноты начала выглядывать человеческая фигура, похожая на большой мешок, в который в старину ссыпали сельскохозяйственные культуры. Этот мешок боязно приближался на свет фонаря. Видимо, тот человек, который скрывался под этим мешком, был подслеповат или просто даже такой тусклый свет способен был ослепить его: он протянул вперед себя руки и пытался ими что-то нашарить в воздухе. Я чуть-чуть выглянул из-за своего убежища и одним глазом следил за его передвижениями. Короткие руки загребали воздух, пока, наконец, не наткнулись на фонарь. Он обхватил его правой рукой, осторожно поводил по нему вверх и вниз грязными пальцами и остановился. Человек медленно поводил косматой головой в вязаной шапке из стороны в сторону, пока не опустил ее на правую руку, покоившуюся на фонаре. Он тяжело дышал. Сейчас он меньше всего напоминал мне преследователя, который следил за мной для того, чтобы обокрасть. Что-то другое было в этой понурой позе.

Пока я разглядывал его, человек шевельнулся. Мне показалось, что он тяжело вздохнул или даже застонал. Отнял голову от руки, руку от фонаря и медленно разворачивался в ту сторону, из которой пришел.

На меня что-то накатило. Я мигом выскочил из своего убежища, в три шага настиг мешка, схватил его за шиворот и потащил под самый фонарь. Человек еле сопротивлялся и прикрыл голову руками. Я потащил его под фонарь и сильно тряхнул, как копилку, из которой надеются вытрясти последнюю мелочь. Человек запищал и еще сильнее сжал голову руками. Я тряхнул его еще раз и с силой оторвал руки от лица, загнув их за спину мешка. На меня уставились два серых помутневших глаза, один из которых был слегка красным и слезился. Мелкие слезы стекали по его старому лицу. Над бровью красовался рубец.

Мое сердце сразу защемило. Что-то до боли знакомое было в этом немолодом страдальческом лице. Какой-то посыл мне отправляли эти мутные серые глаза. Пока меня не осенило.

– Янош!!!

– Онту, мальчик…

Я горячо обнял старика.

– Я ничего, ничего не слышал про Вас с роспуска Академии…

– Да, мальчик, да, мне пришлось тогда совсем несладко.

– Я так рад… безгранично рад.

– Я тоже, Онту, но нам лучше долго не стоять на одном месте…

– Какие-то проблемы?

– Проблемы у меня не прекращались с тех самых пор, как прошло наше совместное с представителями Комитета образования Мирового Правительства заседание. Задолго еще до роспуска…

– Пойдемте, Янош, я знаю неприметное местечко здесь.

Мы перешли через дорогу, прошли несколько метров вперед и свернули на неприметную лестницу, ведшую вниз, в место, которое называлось Коридор подвалов. Это был старый промышленный район города, в котором раньше располагались местные предприятия, окруженные кольцом жестяных контейнеров-домушек для рабочих. На такой контейнер приходилось по одному маленькому окошечку, сквозь которое просвечивал тусклый свет. Эти домишки тесно прилегали друг к другу, но свет из окон был все равно настолько неярок и терялся в темноте, что пространство между одной и другой стороной жестянок, образовывавших коридор, как бы вернее сказать читателю, был чуть светлее, чем остальная темнота. Как в подвале, вроде и не полная темень, но и не столь светло, как раз чтобы чуть-чуть проглядывали очертания предметов, чтобы не наткнуться на их острые углы. Мы долго шли по этому коридору, пока не остановились возле одной жестянки, к стене которой был прибит горшок с петуньей.

Я постучался.

Дверь приоткрыла черная фигура.

– А, Онту… засмеялись сверкавшие в темноте глаза, – А это кто? – глаза уставились на Яноша.

– Это свой, Нин.

– Хорошо, проходите, – щелкнул запор, и дверь открылась.

Мы быстро прошмыгнули внутрь.

Нин, хозяин заведения, провел нас через всю комнату и усадил за стол в углу комнаты.

– Прямо как в шпионских детективах или боевиках, – Янош приглаживал руками свои взъерошенные космы.

– Вы, наверное, голодны, Янош. Я сейчас что-нибудь закажу, – я приподнялся и пошел к барной стойке. Когда я вернулся через три минуты, я застал Яноша облокотившимся о стену. Он спал.

– Янош… – я тихонько потрепал его по плечу.

– А! Что? – он вскрикнул и встрепенулся. – Это ты… он снова сник.

– Держи.

– Говяжьи колбаски! Какая непозволительная роскошь для меня, – и с минуты две было слышно только его чавканье.

– А знаешь, Онту, ты несчастен.

– Да? Почему?

– Я чувствую.

Я хмыкнул. Еще две минуты мы сидели в тишине, пока Янош доедал колбаски.

– У тебя был такой талант, и вдруг все в один миг разрушилось. Ведь если я скажу, что ты вновь не возвращался к этому делу, я не ошибусь?

– Не ошибешься…

Он грустно улыбнулся.

– Сразу после развала Академии я пошел на курсы по программированию, через полгода поступил в университет, закончил его, устроился в исследовательскую лабораторию и теперь работаю ученым.

Я сам кисло улыбнулся после сказанного.

– Мне самому смешно все это, – я отвернулся от Яноша и сделал вид, что высматриваю пятно на полу, хотя на самом деле просто хотел скрыть досаду, выпрыснувшую на мое лицо.

– Пока я учил вас, я сделал для себя один очень важный вывод.

Я снова посмотрел на него, прямо в глаза. Он не выдержал моего взгляда и опустил его на стол, а в руки взял тканевую салфетку и начал теребить ее.

– В этой жизни ты должен оправдать только свои собственные ожидания, ожидания от самого себя. Не оправдаешь чужих ожиданий – это их проблема, не оправдаешь свои – это твоя катастрофа. Я часто задумываюсь о том, кем бы вы все могли стать, не случись того тогда. У нас отняли Академию, право писать по старинке, возможность рисовать по старинке и еще что-то рукотворное привносить в общество… Ты пошел по ожиданиям твоего отца…

Я снова ухмыльнулся. На этот раз к горлу подступил комок.

– Я практически ничего о нем не знаю. Он считал себя компьютерным гением, ушел от жены и маленького ребенка в неизвестность и за все эти годы не дал о себе знать.

– Я не спорю и даже не сомневаюсь в этом. Но кто тебя знает, может, пойдя по его пути, ты решил, что так сможешь быстрее его отыскать?

– Я? Что? Я не понял…

Янош кинул салфетку обратно на стол и теперь второпях ощупывал карманы своего пальто.

– Я не понимаю, Янош.

Тот как-будто не замечал его и продолжал заниматься поисками неизвестно чего.

Я спрашивал его, но ответа получать не хотел. Слишком больно укололи меня его слова.

– Ты надолго здесь, Янош?

– Нет. Мне нельзя было сюда возвращаться, но слишком сильно меня потянуло к своим корням.

– Где ты сейчас?

– Я езжу.

– В каком смысле?

– В прямом. Езжу.

Я по-прежнему смотрел на него со слегка вздернутыми от удивления бровями.

– Ну, хорошо, разъезжаю. Мне опасно оставаться на одном месте даже самое короткое время, поэтому мне ничего не остается, как постоянно находится в движении: с поезда на поезд, с попутки на попутку, с одной укромной тропы на другую. Я изгой, Онту.

– Жизнь не могла с тобой так поступить…

– Но как видишь. Если бы я был свободен, я бы уже давно стал писателем и опубликовал книгу о своих житейских передрягах, и, возможно, получил бы за это приличные деньги. Но я персона нон-грата.

– Это неправда! Тебя давно уже простили и забыли о тебе.

– Нет.

– Да!

– Не будь кроликом в розовых очках, Онту! – он начал раздражаться.

Я замолчал.

Янош еще какое-то время ерзал на своем месте, но потом внезапно раздался его крик.

– Что случилось? – спросил я.

– Они… они здесь.. там.. их тени… он вскочил из-за стола и вжался в самый угол.

– Кто, я не понимаю?

– Они там, за окном, они следили за мной! Нужно уходить, – он весь трясся.

– Бежим через запасной выход!

Я схватил его за руку, и мы выскочили через запасной выход на другую сторону коридора. Я потянул его в сторону лестницы, по которой мы спускались сюда.

– Нет! – он вцепился мне мертвой хваткой в руку, – срочно на вокзал или на пригородную ветку.

И мы дернули. Один проулок сменял другой, жестянки то появлялись, то исчезали, было то совсем темно, то где-то мелькал свет. Мы бежали как угорелые. Наконец впереди показалось здание Восточного вокзала. Мы проскользнули в ближайшую дверь и оказались на торговой галерее, которая шла параллельно путям. Через огромные окна был виден одиноко стоящий на перроне состав, который блистал огнями и, видимо, вот-вот отправлялся. Машинисты начинали закрывать двери.

– Скорее! – Янош вырвался вперед и побежал к выходу на платформу.

Я побежал за ним. Вдруг он резко повернулся и побежал обратно в мою сторону.

– Тебе нельзя со мной! Спрячься где-нибудь здесь и пережди какое-то время.

– Но?

– Хоть иногда вспоминай меня, – он крепко сжал мою руку, с 10 секунд посмотрел мне в глаза, всхлипнул и побежал обратно к поезду. Я остался на месте и простоял так, пока он не выбежал из галереи. Потом я подошел к окну и медленно пошел вдоль галереи параллельно составу.

Янош добежал до вагона и в последний момент вскочил в него. И практически в эту же минуту в уже закрытую дверь впечатались двое грузных парней в черном.

Я тут же пригнулся и спрятался за сидение в заднем ряду.

Глава 5

– И так, мы можем начинать!

Мы сидели в небольшой комнате, жалюзи на окнах были приспущены. Каждый член команды, приглашенной для тестирования приложения, сидел за своим отдельным небольшим столом наподобие школьной парты.

Лягушка обводила всех присутствующих строгим взглядом.

– Напоминаю всем тем, кто вчера хорошо повеселился на фуршете в честь заключения договоренности между нашими учреждениями, – здесь он сделал многозначительную паузу, – что меня зовут Питер. Моего коллегу, вместе с которым от имени компании мы будем следить за ходом выполнения тестовых заданий, зовут Рони, – он махнул рукой в том направлении, где стоял Рони. Тот поймал его жест, сделал один шаг вперед, поклонился и снова сделал шаг назад.

– Для начала я хотел бы изложить некоторые организационные моменты, касающиеся нашей предстоящей работы. Прежде всего, вы будете работать индивидуально. Каждому из вас будет выделено помещение под работу.

По залу прошел легкий гул.

– Во-вторых, по окончании рабочего дня каждый из вас будет представлять отчет о проделанной работе и о тех впечатлениях, которые вы получили от использования приложения. Ваши коллеги не должны знать о том, что содержится в вашем отчете.

– А какой в этом смысл?

– Что?

– Я спрашиваю, какой в этом смысл? – с задних рядов послышался голос одного из наших с Ольве коллег: худощавый, высокий парень с постоянно дергающимся левым глазом, – рано или поздно мы встретимся в курилке или за обедом и все разболтаем друг другу.

– Поверьте мне, что поводов для обмена мнениями у вас не будет.

Питер сделал многозначительную паузу.

– Помимо той базовой ставки, которую каждый из вас получит за выполненную работу согласно заключенному договору, за уникальность сведений, представляемых в отчетах, вы получите приятные бонусы, финансовые бонусы.

– Хотите стравить нас друг с другом? – послышался тот же голос парня с дергающимся левым глазом.

– Здоровая конкуренция между сотрудниками – это часть нашей, если так выразится, корпоративной культуры, – Питер немного рявкнул, – и это в одинаковой мере касается как сотрудника отдела продаж, так и сотрудника вашего отдела.

Парень приоткрыл рот с намерением что-то возразить, но Лягушка опередил его.

– Если у вас остались вопросы относительно организации нашего сотрудничества, то я с удовольствием на них отвечу, задавайте. Но в том случае, если таковых не найдется – он пристально оглядел всю комнату – то мы можем приступить к самому главному – к самому приложению Ontudatlan.

В без того практически погруженной в темноту комнате стало совсем темно. Где-то по левую руку от Лягушки ударил яркий луч света, который на доли секунды осветил комнату, а потом сжался до размера небольшого комка, который прыгал по электронной доске.

– Ontudatlan – новое мобильное приложение, которое позволяет его пользователю… которое позволяет его пользователю управлять чужими и своими мыслями, чувствами, эмоциями.

Лягушка гордо распрямил плечи при последних словах, в то время как мои коллеги и я осунулись после них.

– Это сложная многоуровневая система, – продолжал Лягушка, – в которой каждый пользователь может сам выбрать нужную опцию, однако, результат не будет получен до тех пор, пока пользователь не пройдет все уровни системы.

По комнате пронесся гул голосов.

– Мы ничего не поняли!

– Объясните нам еще раз!

– Что она там меняет???

– Господа! – Лягушка озлобленно посмотрела в зал. По его лицу было понятно, что лишние вопросы здесь были ни к месту, – вы лучше узнаете обо всем на практике.

– Ууууу……

Лягушка развернулся уже было в сторону своего напарника, чтобы отдать ему указания, но его остановил один голос из толпы.

– Стойте! – с задних рядов привстал грузный человек с сальными волосами.

– Да? – Лягушка вернулся на свое место.

– Стойте! – грузный человек облокотился одной рукой о стол, а другой мял краешек своего твидового пиджака.

Лягушка стоял и нервно втягивал ноздрями воздух.

– Вы сказали о том, что приложение может каким-то образом управлять чужими мыслями, чувствами, эмоциями, – грузный человек долго растягивал слова, – и своими тоже – он сглотнул.

– Да.

– А если это так, то как мы обезопасим самих себя от каких-либо изменений, от того, что в нас, например, что-нибудь не поменяется, или мы не свихнемся…

По залу прошел одобрительный шелест.

– Такие вопросы должны мало вас беспокоить, – Лягушка пожирал его глазами.

– Как? Как они могут меня не беспокоить, когда мне работать с этим? И я не знаю, что в итоге со мной произойдет?

Грузный человек убрал руку со стола и сделал небольшой шаг вперед. Он горячился.

– Мне кажется, что вы втягиваете нас в эксперимент, а раз так, то вы сами прекрасно должны знать об этических нормах исследователя, проводящего эксперимент на живых людях! – грузный человек медленными неуверенными шагами пошел прямо на Лягушку.

– Мне кажется, что вы переврали мои слова, – Лягушка сделал несколько больших шагов ему навстречу и теперь стоял практически в упор к нему, – Как Ваше имя?

– Мое? – он замялся, – Иван.

– Очень хорошо, Иван. Чтобы устранить любые недопонимания с наших сторон, предлагаю не откладывать дело в долгий ящик и прямо сейчас приступить к тестированию приложения. А вы, как самый заинтересованный из здесь сидящих, – Лягушка посмотрел грузному мужчине прямо в глаза, – будете первым испытателем и сами убедитесь в безопасности работы.

– Нууу… эээээ….

– Рони, – Лягушка окликнул своего партнера, тот вмиг подошел к нему, – покажите господину Ивану его рабочее место. Ему не терпится приступить к работе.

Иван хотел что-то возразить, но не успел. Цепкая рука Рони быстро подхватила его под руку и повела по направлению к выходу. В этот же момент оттуда показались лица двух мужчин в белых халатах и черных очках.

– Похвальное стремление к работе! Мы ценим такой подход к сотрудничеству, – Лягушка улыбнулся.

– Не нравится мне этот тип, – Ольве до этого молча сидевший на своем месте заерзал и сильно толкнул меня в плечо.

Я отшатнулся и помял плечо. Оно заныло.

– Ты только посмотри, как он скалится. Ловко он Ивана сделал.

– Да уж….

– Интересно, его вправду увели на рабочее место или так ненавязчиво отвели мозги промывать, если не что-то еще….

Молчание.

– Взглянуть бы поскорее на свой новый кабинет. Ха-ха-ха-ха-ха, надеюсь, мне разрешат там повесить фото девочек. Думаешь, они поверят, что это действительно стимулирует работу моего мозга? – он загоготал.

……..

– Онту, – он снова предпринял попытку толкнуть меня в плечо, но я вовремя увернулся, – да что ты обо всем этом думаешь?

– Не знаю.

– Тут столько происходит, а он не знаю!

– Я знаю только то, что благодаря твоим стараниям у меня теперь ноет плечо! – я злобно зашипел на него.

– Ну, ну, извини, – Ольве недовольно хмыкнул и отвернулся в сторону.

И как раз вовремя. Наше шептание прервала громкая команда Лягушки.

– Господа, прошу по местам! Вас сейчас разведут по кабинетам. Желаю продуктивной работы и встретимся снова вечером.

Сотрудники по одному начали вставать со своих мест. К каждому подходил человек в белом халате и черных очках и приглашающим жестом руки указывал на дверь. Так сотрудники быстро покидали помещение.

– Господа Ольве и Онту, – Лягушка обратился к нам, – прошу.

Мы встали и вышли из комнаты в сопровождении странных людей в белых халатах и черных очках.

– Ребята, что глаза прячете? Выпили вчера хорошо? Понимаю, сам не прочь побаловаться этим, – Ольве и я шли впереди них, и он постоянно оглядывался назад.

– Ольве, эти ребята на шутки не настроены, отстань от них.

– Блин, Онту, я первый раз вижу таких чудиков, – он подпрыгнул, – они же ведь не обидятся, если я задам парочку веселых вопросов ни о чем?

– Не обидятся до такой степени, что вместе с мозгом прочистят тебе что-нибудь еще.

– Не бухти, друг. Ничего они нам не сделают.

Мы вышли в небольшой холл, который пересекало большое количество дверных проемов и коридоров. Спутник Ольве потянул его влево, мой – направо.

– Эй…. – Буркнул Ольве.

– Вам необходимо пройти на свое рабочее место, – сопровождающий с силой потянул Ольве влево.

– Аккуратнее тут. Не мешки таскаешь. Увидимся вечером, Онту.

И фигура Ольве исчезла в ближайшем дверном проеме.

– Прошу Вас, – мой сопровождающий был более мягок, указал направление рукой.

Я шел впереди, а он сзади командовал моими передвижениями.

Мы шли по длинным узким коридорам вдоль бесконечного количества серых металлических дверей.

– Извините меня, конечно, но я не смогу с первого раза запомнить дорогу и вечером мне придется поплутать здесь, – я повернул голову назад в его сторону.

– Не переживайте. Я буду встречать вас каждый раз у рабочего места и провожать до него.

– Ага, вот как. Ладно.

Мы сделали еще один поворот и уперлись в дверь. На ней не было никаких опознавательных знаков: ни таблички, ни номера.

– Подождите, – мой спутник потянулся к двери и открыл ее, стараясь прикрыть при этом руку, открывавшую дверной замок, другой рукой, так что не было видно ключа. Это моментально бросилось мне в глаза, но я решил промолчать.

– Пожалуйста, – он открыл дверь, и я вошел в комнату.

Небольшое помещение с большим прямоугольным окном, с приспущенными жалюзи. В центре комнаты – стол и стул, на столе лампа. В дальнем углу комнаты – кулер с водой.

Я прошел внутрь. Сопровождающий прошел за мной. Я оглядывал комнату каким-то диким взглядом, но из всех сил не старался выказать своих чувств моему спутнику.

– Все, что вам необходимо для работы, лежит на столе. Это телефон с приложением, инструкция по его запуску и чистые листы бумаги с ручкой для написания отчета. Если захотите пить, кулер с водой стоит в дальнем углу комнаты. Если понадобится что-то еще – нажмите специальную красную кнопку, вмонтированную рядом с дверью, на дисплее над ней засветится экран, и вы сможете передать свою просьбу.

– А как я выйду отсюда?

– Я приду за вами ровно по истечении рабочего дня, – он указал на часы, висевшие прямо напротив моего стола, – через три часа.

– Хм…. Я присел за стол.

– У вас есть ко мне вопросы? – человек в халате и очках стоял рядом, скрестив руки за спиной.

– Ммм, нет, нет вопросов.

– Тогда хорошо. Работайте и ни о чем не беспокойтесь.

Он ушел. Защелкнул дверной запор. Я остался один, запертый в клетке.