Читать книгу "Большой босс для Золушки Plus Size"

Глава 5

Надя

– Вот, Надюш, билет, – Любочка из секретариата протягивает мне распечатку с таким сочувствующим видом, будто это не посадочный талон, а смертельный диагноз. – На «Ласточку» до завтра мест нет, только самолет. Час полета – и ты на месте. Надолго летишь?

– Открытие объекта через неделю, – вздыхаю, бегло пробегая глазами по строчкам. – Значит, до следующих выходных меня там будет мотать, если, конечно, мачеха к тому времени не продаст мою квартиру с молотка.

Люба вздыхает еще проникновеннее. Сую билет в сумку и плетусь к выходу, чувствуя себя этакой офисной мученицей.

– Надя! – слышу визжащий голос простигосподи ИО босса Марины. – Не забудь про ежедневные отчеты! Малейшая задержка, и я лично доложу Игнату Васильевичу!

Закатываю глаза. В эту секунду все, чего я хочу – это получить суперсилу стирать с лица губы. Серьезно! Чтобы как минимум до конца медового месяца босса не слышать этот омерзительный визг.

Время, впрочем, поджимает. Быстро прикинув в уме маршрут «дом-аэропорт» с учетом московских пробок, я вызываю такси на полчаса вперед и бегу с работы.

Дорога домой напоминает полосу препятствий: увернуться от любопытных бабулек на лавочке («Наденька, а ты чего это днем, уволили, что ли?»), перепрыгнуть через недовольного дворника Василия и его вечно протекающий шланг и, наконец, ворваться в квартиру, пока мачеха не опомнилась.

– Надя? – Людмила Васильевна отрывается от телесериала, на экране которого героиня льет скупые слезы над изменой мачо-мужа. – Ты чего так рано? Тебя уволили?! Говорила я! А мы с девочками на что жить будем?! На одних макаронах?!

Ее голос достигает той частоты, от которой у собак начинается паника. Но я, как старый, закаленный в боях солдат, уже научилась фильтровать этот ультразвук. Всего-то на пять лет. Ох, папа, ну за что такое наказание?

– Я в командировку на неделю, – чеканю ледяным голосом, влетая в свою комнату и начиная сгребать в сумку все необходимое. – Так что вы тут сами. Без меня как-нибудь.

– Как в командировку?! – визжит мачеха, влетая следом. – Нельзя в командировку! А я? А девочки? Твой отец завещал… – Она вцепляется в ручку моей сумки мертвой хваткой.

– Он завещал, – шиплю, ощущая, как меня покидают остатки терпения, – чтобы вы тут жили. Я никого не выгоняю. Но готовить, убирать и зарабатывать на свои маникюры будете сами. Рекомендую начать с поиска работы.

– Мы на это не подписывались! – она упирает руки в бока, принимая позу оскорбленной царицы. – Я тебя растила! Мать заменила! А ты неблагодарная тварь!

Вздергиваю подбородок. Я так устала. Боже, как же я от нее устала!

– Вот и поживите недельку без этой твари. Авось, научитесь плиту включать! – гаркаю, выдергивая сумку. Затем буквально впрыгиваю в туфли и вылетаю в коридор. Захлопываю дверь под аккомпанемент ее оглушительного: «НАДЯ! МЫ НЕ ДОГОВО…».

Вздох. Глубокий. Еще один. Тащу все сама: сумки, работу, иждивенцев, прицепленных ко мне волей покойного папы.

Когда-то я радовалась своей квартире. Свое жилье – это же прекрасно! Пока не поняла, что получила в придачу трех ленивых, не желающих работать и мыть посуду человек.

Их любимый аргумент: «Квартира не наша, зачем стараться?». Логика железная. Прямо как мои нервы.

Дальше все как в тумане. Дорога, аэропорт, регистрация, час в воздухе в соседстве с дрыхнущим мужиком, пускающим слюни мне на плечо.

И вот я в аэропорту Нижнего. Чистом, светлом, и, кажется, даже воздух здесь другой, не такой спертый, как в Москве.

– Может, переехать сюда? – мелькает шальная мысль. В уме тут же начинается привычный подсчет бюджета. Ипотека, первоначальный взнос, проценты… Эх, нет. Моя зарплата старшего аналитика такое не потянет.

Вызываю такси и еду прямиком в офис «Волна-Строй».

Интересно, а этот Сергей Сибирский какой? Девчонки в офисе поговаривали, что он однажды приезжал на переговоры. Я тогда на больничном была. Вроде отзывы неплохие, но Любочка шептала, что глаза у него лед-льдом.

– Сергей с ледяными глазами, – хмыкаю про себя, расплачиваясь с таксистом. – Знакомо. Но жизнь – не любовный роман, таких совпадений не бывает.

Офис «Волна-Строй» встречает меня стильным лофтом, контрастирующим с вылизанным минимализмом нашего «Тристара». На ресепшене меня уже ждут.

– Добрый день, я из московского офиса, Надежда Пу…

– Знаем-знаем, Надежда! – улыбается милая девушка. – Нюра Павловна обо всем предупредила. Для вас готовы апартаменты, закреплен водитель Арсений и рабочее место. Пройдемте?

Слегка ошалевшая от такого приема, плетусь за ней к лифту. Неужели это из-за того, что я из столицы? Или у них тут так со всеми аудиторами? Хм!

– Третий этаж. Кабинет Сергея Александровича вы не пропустите, – девушка тыкает кнопку лифта. – В приемной обратитесь к Нюре Павловне, она вас представит. Удачи!

На автомате выполняю все инструкции. Взмокшая, в помятом костюме после дороги, с сумкой наперевес я добираюсь до нужной двери. От нее, кажется, и правда веет холодом. Под стать фамилии хозяина.

– Добрый день, – подхожу к женщине с безупречной укладкой и строгими очками. – Я Надежда Пуговкина. Из Москвы. Аудитор.

Она медленно, с ног до головы, окидывает меня оценивающим взглядом, затем встает, стряхивая невидимые ниточки с безупречного костюма. Молча идет в кабинет.

– Доброе утро! Сергей Александрович, ваш аудитор из «Тристар» приехала, ждет в приемной.

Вернувшись, она снова бросает на меня тот же нечитаемый взгляд.

– Пройдемте.

И я иду. Чувствуя себя не важным специалистом из головного офиса, а провинившейся школьницей, которую ведут к директору.

– Прошу, – она распахивает дверь.

Я переступаю порог. И тут же тону в до боли знакомой пронзительной синеве глаз.

Нет. Нет. НЕТ! Этого не может быть!

Мой мозг отказывается верить. Передо мной в безупречном дорогом костюме, идеально выбритый, пахнущий деньгами и властью, сидит он.

Тот самый Сергей. Мое ночное безумие. Мой принц на одну ночь.

Мой Сергей… который оказался Сергеем Сибирским. Моим новым боссом на неделю…

Глава 6

Сергей

Моя Надя.

Эти два слова застревают у меня в голове, как навязчивая мелодия, вытесняя все мысли о работе.

Я медленно поднимаюсь из-за стола, поправляю пиджак. Прокашливаюсь, но отвести взгляд от нее не в силах.

Моя Золушка. Та самая яркая озорная фурия. Королева бильярда. Но теперь она в строгом костюме, с испуганным взглядом из-под тех самых розовых очков. И от этого сочетания «аудитор и секс-бомба» становится до невозможности жарко.

– Присаживайтесь, Надежда, – произношу, стараясь, чтобы голос звучал ровно и по-деловому.

С нее будто спадает оцепенение. Она молча опускается в кресло напротив, держа папку с документами как щит.

Моя помощница Нюра, эта живая энциклопедия корпоративного спокойствия, оценивает нас обоих своим соколиным взглядом, в котором я читаю безмолвное: «Интересно, долго это продлится?».

– Кофе, Нюра, – распоряжаюсь, и она без единого слова выплывает из кабинета, плотно закрыв дверь.

В воздухе повисает напряженное молчание.

– Какая встреча, – наконец, я разбиваю его, не в силах сдержать ухмылку. Подхожу и присаживаюсь на край стола, прямо рядом с рыжулей, нарушая все правила субординации и личного пространства. От нее пахнет тем же цветочным парфюмом, что и в нашу ночь. От которого у меня тогда напрочь снесло крышу.

– Кхм, – Надя не бросается мне на шею с криками радости и поцелуями. Вместо этого она с достоинством поправляет очки и вздергивает подбородок. Моя колючка.

– Я бы хотела ознакомиться с документацией по строительству, – огорошивает меня своим деловым тоном. – Работы много, а до открытия объекта всего неделя.

Вот как? Решила поиграть в босса и подчиненную? Или, если точнее, в босса и неумолимого аудитора? Что ж, если она любит ролевые игры, я готов. Усмехаюсь про себя.

– Думаю, для начала вам стоит освоиться. До открытия целая неделя, и у нас, уверяю вас, идеальный порядок с документами. Вам останется лишь поставить свою подпись.

Дверь бесшумно открывается, и Нюра, словно джинн, возникает с двумя чашками эспрессо. Ставит на стол и так же бесшумно исчезает. Надя явно нервничает, пальцами беспокойно теребит сумку. Мне не хочется ее нервировать. Хочется кое-чего другого.

Я мельком осматриваю свою Золушку. Уставшая. Прелестные рыжие локоны выбиваются из строгой прически, под глазами легкая тень. Движения слегка заторможенные. Не выспалась?

– Вы прямо с самолета? – спрашиваю, делая глоток горького кофе.

– Да, но это никоим образом не скажется на качестве моей работы, – парирует Наденька, глядя мне прямо в глаза. И я снова тону в небесной голубизне с золотыми искорками. Мне дико хочется сорвать с нее этот пиджак, эти строгие брючки и усадить на свой стол, а потом…

– Сергей Александрович, – ее слегка дрожащий голос возвращает меня к реальности. Булочка пытается взять себя в руки. – Я подчиняюсь напрямую Игнату Васильевичу. И он дал четкое указание: проверить все документы лично.

– Не доверяешь мне? – я выгибаю бровь, намеренно переходя на «ты».

– В рабочих вопросах я доверяю только своим глазам. И… когда мы успели перейти на «ты»? – она невозмутима, а мой самоконтроль трещит по швам, как лед на Волге в апреле. Я хочу ее. До безумия. А она такая колючая.

Хорошо, Сибирский. Значит, легко не будет. Эта рыжая бестия и так разбудила во мне инстинкт охотника, спавший лет пять. Что ж, я ее завоюю! Чего бы мне это ни стоило.

– Позвольте, я покажу вам ваш кабинет, Надя… Могу я вас теперь так называть? – позволяю себе легкую улыбку.

– Как сочтете нужным, Сергей Александрович, – она поднимается, демонстративно бросая взгляд на чашку с эспрессо. – Простите, я не люблю кофе.

– Буду знать, – сую руки в карманы. Я в упор смотрю на эту девушку, что ворвалась в мою размеренную скучную жизнь, как свежий морской бриз.

– Пройдемте, – легонько касаюсь ее спины, проводя к двери. Она вздрагивает, будто от удара током.

Реакция есть. Уже хорошо. Но я намеренно убираю руку, открывая перед ней дверь. Наденька гордо проходит вперед, демонстрируя свою независимость.

– Я провожу, Сергей Александрович, – тут же возникает Нюра, но я жестом останавливаю ее.

– Я сам. Займись работой.

Надя упорно смотрит куда угодно, только не на меня: на стены, панорамные окна, собственное отражение в стекле.

– Поскольку вы теперь мой официальный аудитор, – распахиваю дверь в соседний кабинет: светлый, просторный и ничуть не хуже моего, – будете работать здесь.

Надя замирает на пороге.

– Позвольте, – я мягко, но настойчиво беру у нее из рук тяжелую сумку.

– Не стоит, я сама… – рыжик пытается взбунтоваться, но я не отпускаю. Наши пальцы ненадолго соприкасаются, и по телу проносится горячий разряд тока, осев в паху.

Надя тоже вздрагивает. Ее щеки покрываются предательским румянцем.

Ну и сколько мы будем играть в эти кошки-мышки, милая? Ты не сбежишь. Но видно, что орешек она крепкий.

Рыжуля делает шаг в кабинет, окидывает его восхищенным взглядом, но тут же берет себя в руки.

– Надеюсь, – она оборачивается, и взгляд девушки становится таким строгим, что у меня снова все внутри напрягается от желания, – это не взятка за то, чтобы я закрыла глаза на возможные нарушения.

– Нет, Надюша, – я хрипло смеюсь, нагло рассматривая ее с ног до головы. – Это просто забота о ценных кадрах. Кстати… – добавляю небрежно, – в офисе есть корпоративная бильярдная комната. Можете играть когда угодно. Я предлагаю реванш. Что скажете?

Глава 7

Надя

– Простите, Сергей Александрович, но мне не до игр сейчас, – я стараюсь быть невозмутимой, а это ой как непросто! Взгляд постоянно соскальзывает на красивое мужское лицо, пронзительные голубые глаза и совершенное тело под дорогущим костюмом.

И как назло, я помню каждую его родинку, каждый мускул, каждое прикосновение его сильных рук. Наша первая и единственная ночь оставила в моей душе несмываемый отпечаток.

Сергей Сибирский был так нежен! И внимателен! Вопреки всем моим ожиданиям от «мачо с ледяными глазами».

– Много работать вредно, Наденька, – ухмыляется он. – Вы бы больше отдыхали. Развлекались.

Ах, если бы он знал! Я бы с радостью отдыхала и веселилась. Ходила бы на свидания, флиртовала, позволяла себе маленькие женские радости.

Если бы на моей шее не сидели три иждивенки, которые свесили ножки и нагло отказываются сами себя обслуживать. Моя личная команда – анти-Золушки.

Полгода назад.

Я сижу у кровати отца, стараясь не смотреть на вены на его исхудавших руках.

Принесла ему свежих фруктов, хотя он уже почти ничего не ест. Только что оплатила очередной курс лечения.

Мачеха Людмила Васильевна заперлась у себя в комнате. У нее, видите ли, депрессия от перспективы стать вдовой. А вот младшая Ирочка притихла в углу и смотрит на отца большими испуганными глазами.

– Надюша, – хрипит папа, сжимая мою руку. – Скоро меня не станет. Не трать на меня последние деньги.

– Что ты такое говоришь! – пытаюсь возразить. – Прогнозы хорошие, ты должен бороться!

Но он будто не слышит.

– Прости меня, дочка. И за все… и за маму твою… что не уберег, – глаза его увлажняются. – И сейчас… я иначе не могу. В завещании… условие. Пока Ире восемнадцать не исполнится… не выселять их. Пусть крыша над головой будет. Иначе они на улице окажутся…

Меня будто окатывают ледяной водой. Я понимаю, что он мне оставляет. Не квартиру, а петлю. Испытание на прочность.

У папы начинается приступ кашля, пищат приборы, врываются медсестры, увозят его в реанимацию. А я остаюсь одна в тишине, с гудящей в ушах правдой.

Он не хотел меня обидеть. Просто хотел спасти их. А меня он считал сильной.

Я не хочу вешать эти проблемы на Сергея. С таким-то багажом я для нормальных отношений непригодна.

Вижу, как Сибирский смотрит на меня с интересом и вожделением. Но он хищник. Красивый, успешный, состоявшийся.

А я толстая, не особо красивая рыжая девушка из бильярдной. Мы будем смотреться вместе, как ананас на витрине ювелирного магазина: ярко, но нелепо и не к месту.

От этой мысли больно сжимается сердце, но она правильная, трезвая. Мне нужен мужчина попроще. И уж точно не генеральный директор «Волна-Строй».

Сергей, наконец, уходит, оставив после себя шлейф дорогого парфюма и щемящее чувство пустоты. Я опускаюсь в кожаное кресло за своим новым шикарным столом из светлого дерева.

Не кабинет, а мечта. Просторный, с панорамным окном. Беру свою потрёпанную сумку, чтобы достать планшет, и тут заливисто звенит мобильный. Мачеха. Сердце предательски обрывается. Беру трубку.

– Надежда! – в ухо вонзается визгливый голос. – Где у нас гречка? И что с ней делать? Она же твердая! И Катюша требует котлеты, как ты делаешь!

Закрываю глаза, собирая волю в кулак. На фоне несутся два других голоса: «Надь, вернись!», «Да-а-а, без тебя скуууучно!».

– Людмила Васильевна, – говорю я ровно. – Гречка в шкафу слева, в большой банке с красной крышкой. Высыпаете в кастрюлю. Промываете холодной водой, пока она не станет прозрачной. Потом заливаете водой так, чтобы она покрывала гречку на два пальца. Солите. Включаете огонь. Ждете, пока закипит, убавляете и варите под крышкой минут пятнадцать. Поняли?

– Два пальца? Это чьи пальца-то? Твои или мои? У тебя пальцы толще! – несётся в ответ.

Я глубоко вздыхаю, чувствуя, как подступает мигрень.

– Ваши, Людмила Васильевна. Ваши два пальца. А по котлетам… открываете RuTube и ищете «котлеты домашние». Всё. У меня совещание.

Вешаю трубку, чувствуя себя абсолютно разбитой. В этот момент дверь бесшумно открывается, и в кабинет вплывает Нюра Павловна. Вернее, не просто вплывает. Она вкатывает перед собой целую тележку с документами! Гора папок угрожающе нависает надо мной.

– Документация по проекту, – сообщает она с бесстрастным лицом таможенника, конфискующего партию контрабанды. – Сергей Александрович распорядился, чтобы я была у вас на подхвате. По всем вопросам ко мне.

Я смотрю на этот макулатурный Эверест, потом на невозмутимую Нюру.

– Эээ… поняла, – выдавливаю. – Спасибо.

Нюра кивает и удаляется, оставив меня наедине с гигантским памятником моему профессиональному долгу.

И я прекрасно понимаю, что все это: и кабинет, и личный помощник – все неспроста. Властный босс решил поиграть с невзрачной сотрудницей. А я не хочу быть влюбленной идиоткой, которую променяют на первую же стройную длинноногую модель из его круга общения.

С яростью принимаюсь за работу, стараясь не думать о Сергее. Время летит незаметно.

А ровно в три часа дверь снова открывается. Нюра ставит на край моего стола плетеную корзинку, накрытую клетчатой салфеткой.

– Надежда, это вам.

Я отрываюсь от кипы договоров.

– Что это? Я ничего не заказывала.

– Корпоративная служба заботы о сотрудниках, – сухо парирует Нюра и, развернувшись, выходит.

С интересом откидываю салфетку. А там обед. Но не простой.

В прозрачных контейнерах нежнейший крем-суп из шампиньонов, паста с лобстером под сливочным соусом, салат с рукколой и грушей, кусочек нежнейшего тирамису в отдельной баночке и бутылочка холодного лимонада. Итальянский пир!

От одного вида у меня предательски урчит в животе.

К корзинке прикреплена записка.

Аудитор с пустым желудком принимает неверные решения. Поешь, королева. С. С.

А я, если честно, с утра и правда не ела.

Не могу сдержать глупую счастливую улыбку. Он помнит, как я в ту ночь говорила, что обожаю итальянскую кухню.

Я тронута до глубины души.

Но больше Сергей Сибирский не появляется. Я чувствую тягу к нему, физическую, почти болезненную. Это ненормально!

Надо гнать эти мысли. Снова зарываюсь в работу, сижу до самого вечера, пока за окном не темнеет.

Выходя из кабинета, я замечаю на двери стикер. На нем каллиграфическим почерком выведен адрес. И подпись: «Ваши апартаменты на время командировки. Ключ у консьержа. С. С.»

Он снова обо всем позаботился. На глаза наворачиваются предательские слезы. Сергей такой противоречивый: властный и настойчивый, но в мелочах нежный и внимательный.

Беру сумку и бреду по темным безлюдным коридорам к выходу. А на улице разбушевалась настоящая стихия.

Льет как из ведра. А обещанного водителя Арсения нигде не видно. Стою под крошечным козырьком, понимая, что мой единственный деловой костюм сейчас превратится в мокрую тряпку.

И вдруг над моей головой появляется большой черный зонт.

Сзади раздаётся знакомый бархатный голос, от которого по спине бегут мурашки:

– Аудитор Пуговкина, вы забыли посмотреть прогноз погоды?

Глава 8

Сергей

Черт возьми, какой же это ад! Весь день я не могу сосредоточиться. Все валится из рук. Совещания, отчеты, телефонные переговоры словно в тумане.

Я, Сергей Сибирский, человек, известный своей железной выдержкой, сегодня разваливаюсь на части.

И все из-за нее. Рыжей бестии, ворвавшейся в мою жизнь и устроившей там перезагрузку.

Прокручиваю в голове каждую деталь той ночи.

Ее веснушки, рассыпанные по лицу, как золотая пыль. Яркие рыжие локоны, в которые я зарывался пальцами. Голубые глаза, такие дерзкие за бильярдным столом и удивленно-невинные в моих объятиях. Такие мягкие алые губы. Шепот, смех, стоны. Как Наденька отдавалась, была только моей.

Я стал ее первым мужчиной. Это невероятно будоражит!

А теперь эта самая девушка, моя Надя, сидит в соседнем кабинете и делает вид, что мы чужие люди.

Я чувствую себя проигравшим. И мой главный соперник – ее работа! Это же смешно! И обидно.

Наверняка за ней в Москве толпа поклонников увивается. Да и тут, в Нижнем, мужики не промах. Такую яркую, умную, с характером… да ее в момент кто-нибудь приметит!

Нет, я не могу этого допустить. Надя моя. Нужно застолбить эту девочку и как можно скорее.

Для начала решаю понаблюдать. Периодически выхожу из кабинета под благовидным предлогом: попить воды, проверить, подписаны ли документы.

Нюра, моя всевидящая и всепонимающая помощница, следит за мной с каменным лицом. В очередной раз выйдя к ее столу и бесполезно перекладывая бумаги, я не выдерживаю.

– Надежда не выходила? – стараюсь спросить как можно небрежнее.

– Нет, Сергей Александрович. Работает.

Смотрю на часы. Три часа! Она с утра с самолета сразу сюда приехала…

– Она ела? На обед ходила? – голос выдает мое волнение, я это слышу сам. Черт.

– Нет.

Вот же упрямая! Самостоятельная. Самоотверженная. Глупышка! Нельзя же так относиться к себе.

– Ясно. Нюра, через полчаса вам доставят обед из «Беллотто», отнесите Надежде, – говорю ей. Беру с ее стола блокнот, вырываю листок. Что написать? Рука, уверенно подписывающая многомиллионные контракты, сейчас дрожит.

Пишу: «Аудитор с пустым желудком принимает неверные решения. Поешь, королева. С.С.»

Король неслыханной сентиментальности. Но я помню, как в тот вечер в баре ее глаза сияли, когда Наденька рассказывала о своей любви к итальянской кухне.

Я помню каждое ее слово. А сейчас эти глаза уставшие…

Нет, я все сделаю правильно. Чувствую себя пацаном. Словно иду по тонкому льду. Боюсь оступиться, провалиться, испугать.

Спустя полчаса Нюра возникает в дверях.

– Обед доставлен.

– И? – не выдерживаю я. – СТОЯТЬ, НЮРА! Что она? Как отреагировала?

Помощница смотрит на меня своим пронзительным взглядом, в котором читается безмерная усталость от моего дурачества.

– Сами посмотрите, Сергей Александрович, у меня работа, – говорит она и уходит, оставив меня в состоянии полнейшей неопределенности.

Весь остаток дня я мучаюсь. Мысленно уже поставил в кабинете Надюши камеру, чтобы любоваться на свою рыжулю, но тут же гоню эту дурацкую идею прочь.

Я же не извращенец. Нужно действовать, как взрослый уважаемый мужчина. Пригласить ее на ужин. Сегодня. Иначе я с ума сойду. Вчера почти не спал, все мерещились ее мягкие, пышные изгибы, тепло ее кожи…

К вечеру за окном начинается настоящий шторм. Все сотрудники потихоньку расходятся. Я остаюсь, доделываю дела. Когда шея затекает, выхожу в приемную. Нюра собирает вещи.

– Ключи от апартаментов Надежде отдали? – спрашиваю.

– Нет, она не спрашивала.

– Наверное, заработалась и забыла. У вас есть адрес?

– Да, я оставлю ей записку…

– Дайте адрес и езжайте домой, Нюра. Я сам ей передам.

Она смотрит на меня, и в ее глазах мелькает что-то, отдаленно напоминающее человеческую эмоцию. Кажется, это облегчение.

– Ну, наконец-то, – вздыхает она. Что это значит, я, как обычно, понять не в силах.

Нюра уезжает. Я пишу адрес на стикере и леплю его на дверь ее кабинета. Возвращаюсь к себе, но не работаю, а слушаю.

В половине девятого слышу, как наконец-то скрипнула ее дверь, зашуршали шаги. Сердце колотится, как бешеное. Я отпустил Арсения, сообщив, что сам все улажу.

Спустя пять минут выхожу и следую за Надей по коридору. Это странно будоражит. Охота. Но не с целью поймать и съесть, а с целью… заслужить.

Заслужить ее внимание, улыбку, хрупкое доверие. Снова стать для нее тем Сережей, чье имя она стонала ночью, а не боссом Сергеем Александровичем.

Наденька внизу. Смотрит на ливень с видом полнейшей обреченности. Без зонта, конечно же. Все мои расчеты оказались верны.

Подхожу сзади, раскрываю зонт над ее головой.

– Аудитор Пуговкина, вы забыли посмотреть прогноз погоды?

Она вздрагивает и оборачивается. Глаза за стеклами очков широко распахнуты от удивления. Боже, какая же она красивая, даже уставшая и растерянная.

– Сергей Александрович! Я… я как-нибудь сама.

– Не сама, – твердо говорю. – Арсений внезапно заболел. Я вас подвезу.

Вру, не моргнув глазом. Надя колеблется, но ливень не оставляет выбора. Она кивает. Подгоняю машину, открываю дверь перед своей рыжулей.