Читать книгу "Топить в огне бушующем печали. Том 3"

008

Сотрудники Отдела ликвидации последствий, вооружившись дюжиной ревербераторов, неспешно двинулись вслед за оперативной группой, замыкая колонну.

Двери микроавтобуса Отдела реставрации древних рукописей уже почти закрылись, как вдруг рядом с ним остановился белый минивэн. Боковое стекло опустилось, и из автомобиля высунулась голова начальника Хуана:

– Профессор Ван, вы ведь уже не мальчик, поезжайте со мной: прокатитесь с удобствами, заодно и поболтаем в дороге.

Профессору Вану изначально не особо хотелось разделять радости и печали жизни с подчиненными, поэтому он тут же вытянул свою гусиную шею и, мельком глянув на спецмашину, сразу засеменил в ее сторону. Сев внутрь, он тут же опустил стекло и, обнажив в улыбке выступающие передние зубы, помахал на прощание коллегам из Отдела древностей.

– Разве Бюро не предоставило вам служебную машину? – Начальник Хуан помог старому профессору прибрать его трость. – Ни к чему вам тесниться с молодежью. Путь не близкий.

Профессор Ван не только медленно реагировал – после двух дней полевых работ он, похоже, еще и оглох. Наклонив ухо к начальнику Хуану, почтенный старик, пытаясь перекрыть шум двигателя, прокричал:

– Что вы сказали? Сосиску? Спасибо, я за завтраком плотно поел!

Начальник Хуан опешил.

– На старости лет надо есть на семьдесят процентов, чтобы насытиться! – Профессор показал «семь» на пальцах, затем ткнул в слегка выпирающий живот Хуана и протяжно вздохнул: – В таком возрасте объедаться уже нельзя, нужно заботиться о своем здоровье!

– Ага… да, – сдался начальник. – Что ж, отдыхайте. Ехать нам долго, я опущу ваше сидение.

– А? Не слышу!

Хуану уже ничего не оставалось, кроме как, направив всю энергию в даньтянь, прокричать во всю глотку:

– Я сказал, ОТ-ДЫ-ХАЙ-ТЕ! Поспите, как проснетесь – мы уже доберемся до Главного управления… кхе-кхе.

Горло у него охрипло от крика.

Водитель автомобиля, взглянув в зеркало заднего вида на двух орущих вразнобой стариков, сощурился.

Шофер Хуана был обычным человеком лет тридцати, звали его Сяо Сунь, и поступил он сюда вместе со своим начальником. Когда он улыбался, можно было заметить два выступающих клыка. Разговаривал Сяо Сунь столь редко, что его можно было принять за немого, но выдержка у него была отменная. Каких бы крылатых или хвостатых тварей он ни видел, и бровью не поводил. Каждый день Сяо Сунь отвозил Хуана в Бюро и тут же пропадал, да еще и самым подозрительным образом: то на мойку ездил, то на заправку, то на техническое обслуживание – в офисе он никогда не задерживался, всякий раз у него находились какие-то дела. Но как только начальнику нужна была машина, Сяо Сунь был тут как тут.

Водитель посмотрел назад лишь мельком: на повороте он быстро переключил все внимание на дорогу и перевел взгляд на левое зеркало заднего вида. Как раз в этот момент дремавший профессор Ван внезапно раскрыл глаза, и из его рта беззвучно вылетел пузырь: быстро раздувшись до размеров огромного шара, он захватил сидевшего рядом начальника Хуана. Меньше чем через секунду он так же бесшумно растворился, разделив салон машины на два разных мирка.

Профессор Ван медленно перевернулся на бок, лицом к окну, и, прикрыв рот воротником, заговорил:

– Не о чем волноваться, теперь нас даже с помощью жучка не подслушать.

– Сяо Сунь давно со мной, ему можно доверять, – понизив голос, ответил Хуан.

– Не то чтобы я ему не доверял. Для него самого так будет лучше. – Мутные, похожие на сгнившие яблоки глаза профессора Вана, прикрытые обвисшими веками, наблюдали за людьми целых два столетия. От старческого маразма и каши в голове в его речах теперь не осталось и следа. – У линии физических и психических сил в запасе куда больше трюков, чем ты можешь себе представить. Не думай, что знаешь их все, если видел несколько допросов. Допросы должны быть эффективными и быстрыми, да еще и одобрение вышестоящих нужно получить, поэтому они такие шумные. На деле же самое страшное в представителях этой линии – то, как незаметно они могут разложить наше сознание в обычных обстоятельствах. А ты думаешь, зачем оперативники носят защиту? На случай, если рядом окажется недобрый «особенный» из линии физических и психических сил и припрячет в твоем мозгу какое-нибудь взрывное устройство. А потом и не поймешь: то ли ты сам по себе переменился, то ли тобой кто-то управляет. Не знаю насчет остальных, но друг Сян и друг Сун… если бы их не подставили, они бы в жизни так не облажались с этими бабочками.

Прежний начальник Бюро и бывший глава Службы безопасности скрывали реальное число погибших с помощью Зеркальных бабочек. Доказательства были собраны, расследование завершено, директор Сун во всем сознался – и последний гвоздь был вбит в доску. Однако профессор Ван с самого начала отказывался признавать, что эти двое действовали по собственной воле, и твердо верил, что они оказались под воздействием психических сил.

В таких случаях у каждого свое мнение, и никто не может сказать наверняка. Начальник Хуан не стал с ним препираться и сменил тему:

– Учитель, а что вы думаете про Шэн Сяо…

Профессор Ван, не оборачиваясь, махнул рукой:

– Не трогай ты его. Если есть какое дело к нему или нужен совет – ограничивайся лишь сухими фактами. Захочет – сам все расскажет, а не захочет – сам не вздумай копаться в его прошлом. Ты же не знаешь, каких слов в разговоре с ним стоит избегать.

Начальник Хуан нетерпеливо спросил:

– Выходит, он действительно «тот самый» Шэн Сяо? Неужели в мире взаправду существует такая вещь, как воскрешение?

Профессор Ван многозначительно изрек:

– Тех, кто восстал из мертвых, я не встречал. Зато бессмертных в последнее время видел немало.

Сердце начальника Хуана забилось быстрее: старый профессор намекнул, что природа «Шэн Сяо» была та же, что у жэньмо.

– Видел запись, на которой он, сражаясь с Тенью, управляет марионетками «Фэншэнь»? Кто-то из оперативников не выключил регистратор – там много интересного, посмотри на досуге.

– О чем это вы? – изумился Хуан.

– Все жэньмо в свое время могли устроить восьмибалльное землетрясение, топнув ногой, а у той Тени к тому же стопроцентная способность к мимикрии. Ну а наши ребята… эх, да ты и сам знаешь: большинство из них выходцы из обычных семей и все свои скромные знания получили на вводных курсах. – Профессор Ван с грустью вздохнул. – Это равносильно… как бы тебе объяснить… Кто еще, кроме людей, пришедших из «тех самых времен», способен попытаться запереть динозавра с помощью бумажных кукол?.. Этим проказникам крупно повезло: насколько бы они ни были одарены, их кругозор невообразимо расширился.

В «те самые времена» смертные сражались не на жизнь, а на смерть на земле, где бесчинствовали чудовища. Словно в эпической поэме они вы́резали всех демонов до последнего, отвоевав себе место под солнцем.

Начальник Хуан невольно вздрогнул.

– А что насчет младшего директора Сюаня?

– Хватит так его называть. Неужто ты принял все за чистую монету только потому, что он показал тебе удостоверение? Дурачок. – Профессор Ван улыбнулся. – Директор Сюань – человек тихий и немногословный, но его крылья показались мне очень знакомыми. Прежде мне посчастливилось увидеть перо похожего цвета и формы – то была реликвия моей школы.

– И что же это было?

Профессор Ван еле слышно ответил:

– Перо Чжу-Цюэ.

– Чжу… но это же миф! – потрясенно воскликнул начальник.

– Именно поэтому я и сказал тебе ни во что не вмешиваться. Эти воды слишком глубоки, – снова перебил его профессор Ван. – Они оба носят на себе печать Алой Бездны. Не то что ты, даже «особенные» из великих родословных не посмеют им и вопроса задать. Верь тому, что они говорят, и все дела. Без причины обманывать они не станут. Сам посуди: ты ведь не будешь в свободное время развлекать себя игрой с муравьями? Как это называется… «снижение когнитивной нагрузки»? Тьфу, что за слова в наше время выдумывают, сами, главное, сытые-одетые ходят, а думать им все равно в тягость!

Начальник Хуан промолчал.

Профессор Ван, пристально на него посмотрев, сказал:

– Не забывай, для чего ты пришел в Бюро по контролю над аномалиями.

Взгляд Хуана потяжелел, ладони, лежавшие на коленях, медленно сжались в кулаки, так, что на них выступили вены. Спустя мгновение он, чеканя каждый слог, тихо произнес:

– Я никогда этого не забуду.

– Чжихэн, – профессор Ван назвал начальника по имени и с глубокой сердечностью заговорил: – У тебя еще все впереди. Когда это закончится, просто живи как живется. И если через пару-тройку лет ты найдешь себе новую спутницу, уверен, малютка Го все поймет. Нельзя же вечно бороться с самим собой, верно? Как гласит поговорка, глубокое чувство не живет долго. Ты не можешь запереть себя в прошлом и все делать ради покойницы.

Начальник Хуан смущенно отмахнулся:

– О чем вы говорите… Какие глубокие чувства, что за сопли? Я ведь не подросток какой-нибудь!

Он замолчал, и вспыхнувшая в нем неловкость постепенно погасла, в конце концов оставив после себя лишь холодную серую маску, словно лицо начальника Хуана был сделано из цемента.

– Я все понимаю, – промолвил он едва слышно. – Учитель, простые люди вроде нас живут всего несколько десятков лет, и после пятидесяти наши родственники и близкие друзья один за другим начинают нас покидать. Взять даже молодых супругов – рано или поздно кто-то из них уйдет первым. И что, другому лечь и умереть?.. Если ее заберет болезнь, авария или какая другая беда – придется с этим смириться. Зимой я провожу ее в последний путь, а весной приду на могилу. Мы не герои, а обычные люди. И если другие способны принять свою судьбу, то и мы не должны упрямиться.

Губы начальника Хуана задрожали.

– Но ведь нельзя же было просто… размолоть ее, словно женьшень или кордицепс, и съесть. Вы же видели Хэ Цуйюй и ей подобных. Она была самой опытной из «особенных», последней из ведомства Цинпин, ее влиянию не было предела. А у моей жены была совсем ничтожная способность, она даже бутылку воды не могла поднять, только и умела, что ходить за продуктами и вести счета. И что, из-за этого она не человек? Это просто бред! Учитель, я буду бороться с ними до последнего вздоха.

Не поворачивая головы, профессор Ван протянул руку и молча похлопал начальника Хуана по плечу. Рука старика была сухой, шершавой и теплой.

– Это моя вина, – вздохнул профессор Ван, словно с этим прикосновением вся накопленная горечь хлынула наружу. – Я ведь тогда поднял тему взаимосвязи Алой Бездны и рождаемости «особенных». Я строил воздушные замки, всем сердцем желал раскрыть тайны «особенных»… Будто мне нечего было делать. Мои лучшие ученики: Гун Чэнгун… ах, лучше не будем о нем говорить, друг Сян и друг Сун на склоне лет покрыли себя позором, Шань Линь скитается где-то по окраинам и годами не показывается на глаза, ну а малютка Го… от нее даже праха не осталось.

Моментально успокоившись, начальник Хуан покачал головой:

– Она занималась мониторингом аномальной энергии, заметила кое-какие ошибки и сама напросилась к вам в исследовательскую группу. Пожалуйста, не вините себя.

Профессор Ван шепотом разъяснил:

– В Главном управлении небезопасно, только здесь я могу перекинуться с тобой парой фраз. По утверждению «того самого», лишь люди и прочие человекоподобные кланы способны породить демонов-жэньмо. Теперь они вновь запечатаны, но в следующий раз, боюсь, с нами не станут церемониться. Будь осторожен. Если за происшествием с Зеркальными бабочками стоят те, кто призвал жэньмо, вряд ли они хотят просто срубить деревце в нашем здании.

Как только профессор Ван договорил, несколько пузырьков выплыли из его рта, прижались к груди, горлу и вискам начальника Хуана и затем мгновенно исчезли.

Опешив, Хуан торопливо сказал:

– Учитель, я приготовил достаточно защитного снаряжения, не стоит вам…

– Лишним не будет, – ответил профессор Ван. – Я многое повидал, хлебнул горя, вдоволь насладился роскошью. Я дожил до преклонных лет и стал бесполезным, выжившим из ума старикашкой. Я не в силах вернуть чужую жизнь, но помогу тебе чем смогу. Мне так легче.

Профессор не знал, что сказанные им слова окажутся пророческими.

Путь из Цзянчжоу в Главное управление на горе Сишань при благоприятной ситуации на дороге занимал от четырех до пяти часов. Три элитных отряда специального назначения казались столь могущественными, что даже обладавшие проблеском одухотворенности травинки, оказавшись у них на их пути, отступали на три чи, и вскоре десятки грузовиков с опасными предметами благополучно прибыли к зданию Главного управления.

Оставшиеся в штабе сотрудники уже успели выстроиться в ряд перед входом, нетерпеливо потирая руки в предвкушении сверхурочной работы. Издалека заприметив автоколонну, они с горящими глазами бросились ей навстречу.

– В жизни столько запечатанных контейнеров не видел!

– Директор велел отвезти все на задний склон, проверить, обезвредить и зарегистрировать. Товарищи, потрудитесь как следует!

– Слышал, там много реликвий, да?

– Дайте посмотреть, дайте! Можно сделать фотку? Никуда ее не выложу, обещаю!

Оперативники, бросившись наперегонки к автомобилям, отвлекли Шэн Линъюаня от медитации. Только он раскрыл веки, в лицо ударили солнечные лучи. Его величество поднял руку ко лбу, чтобы защититься от слепящего света, как вдруг его взгляд провалился в темную бездну чужих глаз. «Бездна» поймала его, и по ней прошла легкая рябь. Веки над ней равнодушно опустились.

– Ну что, – с напускным безразличием спросил Сюань Цзи, – есть какие-нибудь идеи?

– Кое-какие есть, – ответил Шэн Линъюань. – Что за шум?

– Это штабные сотрудники, ничего в своей жизни не видели…

Не успел он договорить, как вдруг послышались удивленные возгласы: исследователи, закончив перебирать опасные предметы, добрались до лежавших в глубине золотых слитков и жемчуга. Чтобы насладиться прелестью запечатанных во всех этих контейнерах артефактов, требовались специальные знания и толика смелости, но, чтобы оценить золото и драгоценности, много ума не надо: у любого, у кого есть глаза, зрение упадет на две диоптрии от их блеска.

– Скорее-скорее, ущипните меня кто-нибудь, это точно не плитки шоколада, обернутые золотой фольгой?

– Теперь я, кажется, видел все.

– Хорошо быть долгожителем! Если жить восемьсот лет и каждый день собирать пусть даже по медяку, то… Любой дурак сможет стать миллиардером… нет, триллионером!

Сюань Цзи опешил.

Ну что за брехня! Сам-то попробуй накопи столько!

В глазах Шэн Линъюаня заиграла улыбка. Небрежно открыв дверь, он вышел из машины:

– Пойдем.

Его величество в счетоводы не нанимался – он и так уже оказал оперативникам честь, сопровождая их всю дорогу. Дальше присматривать за ними и тем более участвовать в описи он точно не собирался. Главное управление строго охранялось: без пропуска туда даже муравей не пролез бы. Если случится какая неприятность – пусть сами разбираются.

Начальник Хуан был весьма предусмотрителен и, конечно, не позволил бы его величеству ехать на служебном автобусе, а потом еще и пересаживаться на метро. Он заранее велел выделить ему специальную машину. Сяо Чжэн принес ключи и уже собирался было бросить их Сюань Цзи, как вдруг кое-что вспомнил и с подозрением уставился на директора:

– Твое удостоверение оказалось фальшивкой – так, может, и права у тебя поддельные?

Сюань Цзи за день успел почувствовать себя отвергнутым, узнать, что шпана из исследовательского института считает его дураком, а сейчас в кои-то веки удостоился проехаться на спецмашине – и только благодаря славе его величества. Стоит ли говорить, что настроение у него было так себе.

– Да, я их сам напечатал, – выпалил Сюань Цзи. – У меня дома аж восемь тысяч печатей из редьки, специально их смастерил для подделки документов. Одна бумажка за пять юаней, три за десять! Свидетельства о браке, разводе и рождении ребенка продаются комплектом. Надо? Скину тебе двадцать процентов по старой дружбе.

Сяо Чжэн был обескуражен его кривляниями:

– Ты что, рехнулся?

Сюань Цзи, закрыв рот, надулся, словно рыба-фугу, и нажал на кнопку разблокировки дверей.

Шэн Линъюань принялся шутливо его утешать:

– Материальные блага – все равно что ветер у виска. Ты не можешь ни принести их с собой при рождении, ни унести после смерти. Те, кого чересчур возбуждают мирские желания, не в силах от них отказаться. Ты же свободен, тебя не обременяют никакие заботы, ясное дело, у тебя нет времени, чтобы каждый день… кхм, подбирать медяки по дороге.

Сяо Чжэн не знал, на что он намекает, но, заслышав эти слова, решил поспорить:

– Так дела не пойдут! Ему нельзя быть беззаботным, он еще деньги на кредитку не вернул. Если откажется от мирских желаний, превратится в бродягу и денег ему больше не дадут!

Не в силах больше терпеть, Сюань Цзи затолкал его величество в машину и сел за руль. Вдавив педаль в пол, он с ревом погнал вперед, словно был участником «Формулы–1», и, одарив Сяо Чжэна облаком выхлопных газов, в одностороннем порядке разорвал с ним всякие отношения.

В тот самый момент, когда Сюань Цзи молнией покинул Сишань, руководитель исследовательской группы, занимавшейся разгрузкой объектов, собрался зевнуть, как вдруг до него донесся какой-то звук. Это не был человеческий голос. Когда он коснулся барабанных перепонок, в ушах вдруг раздалось эхо, напоминавшее рев сотни зверей.

Руководитель так и застыл с раскрытым ртом. Зрачки его вдруг расширились, сердце бешено заколотилось, но уже в следующее мгновение он как ни в чем не бывало потянулся и потер глаза, пряча от других рыскающий по сторонам взгляд. Сотрудники были сосредоточены на работе, некоторые что-то шепотом обсуждали, другие вели прямую трансляцию для коллег из других отделов… ничего необычного.

И только он слышал этот голос… голос Провидца.

В первый день, когда он только вступил в эту школу, старшие говорили: однажды, когда мир будет нуждаться в тебе, ты услышишь его наставление, но тебе не нужно готовиться или чему-то учиться заранее. Едва услышав этот звук, он смог распознать в нем Провидца – это был голос, вырезанный предками в его костном мозгу.

Откровение прозвучало коротко и по-деловому, что было весьма кстати. В нем не было многословных молитв, свойственных классическим школам, лишь простое указание: «Запечатанный контейнер под номером 3S*001. Достать любой ценой».

В ту самую минуту невесть сколько сотрудников Главного управления, с головой погруженных в работу, получили точно такое же «сообщение».

Солнце, покинув зенит, покатилось на запад, тени людей начали растягиваться, а бесчисленные взгляды украдкой падали на мирно лежавший в углу контейнер под номером 3S*001.

18:30.

Стоя на кухне, Сюань Цзи разбил яйца прямо в кипящее масло, и те зашипели.

Когда один из исследователей за зданием Главного управления переносил контейнер под номером 3S*001, в его наушниках вдруг раздались помехи, похожие на звук прыжка в воду. Мужчину словно током ударило, он едва не упал, как вдруг его подхватила чья-то рука.

Яичный белок в сковороде мгновенно схватился, во все стороны фейерверком летели брызги горячего масла. Капля попала на руку Сюань Цзи, и тот рассеянно ее вытер. Подготавливая одной рукой соус, другой он вылавливал готовые яйца, попутно забрасывая ветчину и овощи в кастрюлю с бурлящей кашей. Каждая из рук была занята своим делом и не мешала другой: готовил он легко и непринужденно, демонстрируя его величеству свои превосходно отточенные навыки. Все же три тысячи лет не прошли даром: за это время он накопил немалое количество талантов.

Тем временем в Главном управлении руководитель исследовательской группы, подхвативший своего подчиненного, позвал на помощь и быстро всучил пострадавшего дежурившему оперативнику, попросив доставить беднягу в медпункт. Пока всеобщее внимание было приковано к пациенту, руководитель заложил руки за спину и незаметно протянул назад листок. Упав на запечатанный контейнер, листок тотчас растворился вместе с ним.

009

Шэн Линъюань приоткрыл глаза. В тот же миг на заднем склоне горы Сишань из неприметного дупла высунулась воробьиная головка. Прячась в тени высохшего дерева, птица скользнула взглядом по округе и вновь скрылась в темноте.

Глазами воробья смотрел Шэн Линъюань, который, развалившись на диване как у себя дома, ждал еду и смотрел какой-то документальный фильм – он обладал поразительной способностью делать два дела одновременно.

Из автомобиля, перевозившего запечатанный контейнер под номером 3S*001, уже выгрузили все объекты, внутри ничего не осталось – все передали исследователям для проверки и последующей инвентаризации, освободив место для следующей машины. Водитель, бросив взор на патрулирующих территорию оперативников, направился к первому пункту контроля аномальной энергии, тщательно следя за скоростью движения.

На месте проверки водитель и оперативник, обменявшись взглядами, без слов сообщили что-то друг другу, и грузовик не спеша миновал первый контрольный пункт. На экране детектора в пустом кузове высветился запечатанный контейнер, и устройство тут же выдало огромный предупреждающий знак. Не успела аппаратура подать сигнал, как инспектор тут же нажал кнопку ложной тревоги и пропустил грузовик.

Когда машина проезжала мимо, из горла инспектора вырвался причудливый звук, водитель ответил ему тем же. Даже если бы рядом оказался кто-то, понимающий язык демонов, вряд ли он разобрал бы смысл их странного диалога: обладая человеческим ртом, эти двое упорно пытались воспроизвести говор нечисти, отчего напоминали двух жаб разных видов, в припадке безумия вообразивших друг друга близкими родственниками.

Сначала все шло гладко, но, как назло, именно в этот момент из Центрального координационного штаба вдруг вышел работник и обратился к товарищам:

– Дорогие коллеги из исследовательского института, прошу прощения, руководство просило передать вам: пожалуйста, будьте осторожны с запечатанным контейнером 3S*001. Его ни в коем случае нельзя открывать, и ему требуется особая защита.

Один из исследователей выпрямился:

– Ты как раз вовремя, мы недавно выгрузили контейнеры со звездочкой… Вот только разве среди них были ящики под номером 3S? И почему я не заметил…

Беда!

Инспектор и водитель быстро переглянулись, и в ту же секунду водитель вдавил педаль газа в пол. Достав из кармана блокнот, проверяющий одним рывком выдрал из него листок и написал на нем автомобильный номер, а затем в спешке прижал его к кузову. Номерной знак на грузовике тут же изменился.

Едва они успели провернуть этот трюк, как в исследовательском институте после срочной перепроверки подтвердили пропажу особого запечатанного контейнера, и задний склон горы огласила тревога!

Как только зазвучала сигнализация, патрульные бросились вдогонку за грузовиком и вломились в пункт проверки:

– Грузовик, перевозивший контейнер со звездочкой, проезжал здесь?

Инспектор растерянно покачал головой:

– Я вроде не видел, но есть записи с камер…

Оперативники немедленно проверили номерной знак стоявшего рядом грузовика:

– Это не он! Зараза, я же только что видел, как он ехал к контрольному пункту!

Из рации донесся голос командира патруля:

– Вниманию служащих всех отделов: утерян особо опасный объект класса «3S». Мы полностью перекрываем задний склон. Всем сотрудникам оставаться на местах, любые передвижения запрещены. Повторяю: всем оставаться на местах! Мы проведем досмотр всех транспортных средств, проверим людей и обыщем каждый участок, где может быть спрятан опасный объект. Просим всех коллег содействовать.

Лицо инспектора побледнело, и он невольно бросил взгляд на грузовик, над которым только что собственными руками проделал кое-какой фокус.

Не успел он и слова сказать, как несколько патрульных поблизости, получив указания, направились к ближайшим машинам для проверки.

По вискам инспектора побежали капли холодного пота, и он незаметно засунул руку в карман…

А Сюань Цзи, приложив все усилия, приготовил обед из пяти блюд. Он нервничал больше, чем участник какого-нибудь телевизионного кулинарного шоу, хотя зрителей у него не было. Вложив в готовку всю душу, он достал красивый сервиз, которым не пользовался с момента покупки, и расставил все так аккуратно, что даже человек с обсессивно-компульсивным расстройством не нашел бы к чему придраться. Затем, напустив на себя нарочито безразличный вид, он поставил блюда на стол так, будто это были две тарелки залитой кипятком пакетированной лапши.

– Готовлю я не очень, у меня всего лишь четвертый разряд, так что до императорских поваров дворца Дулин мне, конечно, далеко, – завуалированно похвастался Сюань Цзи. – Попробуйте, ваше величество. Если не понравится, в следующий раз закажем доставку. Нужно есть, пока не остыло. Что хорошего в том, чтобы сидеть голодным?

Похваляясь, он пытался казаться равнодушным, но, как только Шэн Линъюань взял палочки для еды, невольно задержал дыхание.

Пользовался палочками его величество немного неловко. Глядя за каждым его движением, Сюань Цзи изо всех сил старался скрыть напряжение, но не смог утаить взгляд, полный нетерпеливого ожидания. Взор этот поражал намертво: твердый, как скала, разум его величества едва не покрылся трещинами.

Шэн Линъюань тотчас опустил веки, чтобы избежать этого взгляда, и, уняв дрожь в руках, со смехом заявил:

– Не переживай. Так или иначе, Мы не пробовали блюда императорской кухни, так что Нам и сравнивать не с чем.

Сюань Цзи опешил, внезапно осознав, что неловкость его величества вовсе не была притворной: он и вправду бо́льшую часть своей жизни не держал в руках палочки.

В молодости Шэн Линъюань не придавал особого значения еде – не то чтобы он не любил поесть вволю, просто обстоятельства этого не позволяли. В конце концов, даже обнищав, он все еще оставался наследным принцем, к тому же ребенком. Даже в бегах, захоти его высочество чем-то полакомиться, он всегда мог отправить своих людей на поиски съестного – вот только остались бы они целы и невредимы? Подобная неумеренность могла стоить кому-то жизни. Потому он и не осмеливался жадничать, смирившись с образом жизни пуританина.

В детстве он ел лишь для того, чтобы выжить, а в юности, преуспев в совершенствовании, попросту отказался от еды. Позже в силу обстоятельств вкус исчез у него первым из пяти чувств. В год, когда Алая Бездна была запечатана, Шэн Линъюань вконец распрощался со сладостью и горечью жизни, решив не растрачивать пищу понапрасну.

Так называемые «императорские повара» существовали лишь для того, чтобы придать блеска званым обедам, в обычное же время еда на дворцовой кухне готовилась лишь для прислуги.

Если подумать, он за всю жизнь ничего вкусного и не ел.

– У тебя золотые руки. – Попробовав кусочек, Шэн Линъюань со своим скудным опытом вкусовых ощущений не смог по достоинству оценить вкус блюда, так что просто решил польстить. – Видно, все это время твоя жизнь была не только увлекательной, но и вкусной.

Затем, отведав все блюда, он вежливо оценил каждое: комментарии его были приятны, но банальны. Шэн Линъюань напоминал мукбангера, которому недоставало словарного запаса… или сотрудника, которому задерживали зарплату, так что работал он соответственно – вполсилы. На его лице не было ни удовольствия, ни отвращения, словно его величество просто хватал палочками воздух, только делая вид, что ест.

Актер из него был никудышный.

И вскоре Сюань Цзи потерял всякий интерес.

Ему казалось, что сейчас дела обстоят даже хуже, чем когда они друг друга не узнавали. Тогда его величество с ним не церемонился, покрикивал, сыпал колкостями и подставлял, отчего Сюань Цзи постоянно набивал шишки… но даже если бы он разбил голову в кровь, это была бы рана, оставленная самим Линъюанем.

А теперь между ними образовалась пустота, в которой они были бесконечно далеки друг от друга.

«Пустота?..»

Погодите… неужто он создал ее нарочно?

Прежде чем Сюань Цзи успел погрузиться в раздумья, его телефон вдруг оглушительно зазвонил: рок-н-ролльный барабанный бой напугал его до полусмерти, прервав ход мыслей.

Сюань Цзи нервно взял трубку:

– Алло…

– Ди-директор, это я… Старина Ло!

Сюань Цзи сразу понял: что-то не так. Подхалим Ло Цуйцуй, обладавший некоторым чувством приличия, крайне редко звонил директору в нерабочее время.

– А? В чем дело?

Голос Ло Цуйцуя по ту сторону трубки был тихим, как у персонажа фильма ужасов. Его будто загнал в угол жуткий призрак, так что он даже дышать боялся.

– Запечатанный контейнер 3S*001… тот, в котором русалочья чешуя… исчез, – дрожа от страха, протараторил он. – Весь задний склон перекрыли… прибыли лично командир Ли из отряда «Лэйтин» и директор Сяо.

– Говори медленнее и отчетливее, не тараторь, я тебя плохо слышу, – сказал Сюань Цзи, нахмурив брови. – Директор Сяо на месте? Пусть тогда он со всем и разбирается, ты-то чего волнуешься?

Хоть Сяо Чжэн и происходил из богатой семьи и не знал ценности хвороста и риса, он десять лет варился на передовой в первых рядах «Фэншэнь» и «Лэйтин». Разве он мог хоть с чем-то не справиться на своей территории – пусть даже его противниками стали бы «старые друзья» из человекоподобного клана или оживший труп Хэ Цуйюй?

Из телефона доносилось лишь непрерывное клацанье: это был звук стучащих друг о друга зубов.

– Старина Ло? – позвал Сюань Цзи.

– Я… я тоже здесь, вместе… вместе с другими коллегами… Цяньжу и остальными.

– И что ты там забыл?

– Из Цзянчжоу доставили кое-какие ценные вещи, которые должны были пройти здесь обезвреживающую обработку, и я подумал, что это в компетенции нашего с вами отдела… Раз вы к тому времени уже ушли, я… я решил действовать самостоятельно: прихватил с собой молодых коллег и пришел на помощь… да и начальник Хуан еще не уехал…

Речь Ло Цуйцуя была сбивчивой и уклончивой, но Сюань Цзи, знакомый с офисной политикой, сразу все понял: этот проныра, собираясь на пенсию, пытался заработать себе как можно больше льгот напоследок и из кожи вон лез, чтобы выслужиться перед начальством.

Видимо, заметив, что «исполняющий обязанности директора» целыми днями тусуется с оперативниками и не слишком-то озабочен делами Отдела ликвидации последствий, в котором, похоже, надолго не задержится, Ло Цуйцуй быстренько произвел себя в «заместители директора» и хватался за любую возможность напомнить о себе руководству.

Сюань Цзи опускаться до его уровня не стал.

– И что, ты что-нибудь видел?

Ло Цуйцуй прятался в автомобиле вместе с молодняком из отдела: вся компания, сжавшись, сгрудилась внизу, у задних сидений. Над всеми четырьмя дверьми были наклеены бумажные амулеты, скрывающие человеческое присутствие. Никто не смел и головы поднять, чтобы выглянуть в окно.