Читать книгу "Невеста Крылатого Змея"

Регина Грёз
Невеста Крылатого Змея

Посвящаю Наталье О’Шей (Хелависе)

Сказка – это сухая кожа, сброшенная с чешуйчатых колец мифа.

Е. Парнов

Вступление

Дорогие читатели!

«Сказка ложь, да в ней намек…» А точнее, не все в этой истории есть авторская фантазия, потому как Ингальская долина недалеко от города Тюмени существует на самом деле, и там, действительно, ведутся интересные археологические исследования.

Большинство имен книги выдуманы, сходство персонажей с реальными людьми случайность, за которую автор ответственности не несет. В книге использованы цитаты из стихотворений Натальи О, Шей, Николая Гумилева, Анны Ахматовой, Елены Благининой, авторские стихи, старинные заговоры и причеты.

Как говорили древние – «ab ovo» – начинаем сказание наше «с яйца», то бишь с самого начала.

Глава 1. Рожденная в день Луны

Отец сам выбирал для нее имя, желая, чтобы оно было единственным и неповторимым. Однако и выдумывать не хотелось.

Когда у Александра Михайлова родилась дочь, он как раз успешно защитил кандидатскую по Древнегреческой мифологии. Особенному разбору и анализу подлежала легенда о том, как Зевс в виде лебедя совратил жену спартанского царя – Леду.

Дочка Михайлова появилась на свет в понедельник, а этим днем, по мнению древнегреческих философов, управляла Луна. Поэтому выбор был прост, назвать малышку Селеной, в честь богини Луны, или же Ледой, в честь красавицы, которой соблазнился сам Громовержец.

Жена Михайлова остановилась на Леде, это имя показалось короче и понятней. Правда, самой Ольге хотелось бы назвать дочурку попроще, например Лизонькой или Аней, но как спорить с высокоученым мужем простой парикмахерше с девятью классами образования. Да никак.

Их брак с самого начала считался мезальянсом, но Михайлов был влюблен в стройную шатенку, у которой частенько подстригал непокорные кудри. Родители его всерьез утверждали, что «девушка из деревни» на остатки волос сделала приворот и захомутала обеспеченного городского парня из солидной семьи.

Однако порицать единственного сына интеллигентные родители не стали, всеми правдами-неправдами вымудрили молодоженам однокомнатную квартиру и даже всерьез расстроились, когда после пяти лет жизни с Ольгой, ставшей к тому времени мастером-универсалом, Михайлов подал на развод.

Возможно, главной причиной такого решения стала молоденькая, но подающая большие надежды аспирантка. Звали ее Таисья, у нее были серые глаза, стройная фигура и гладкие смуглые плечи.

– Таис Афинская, – взволнованно шептал Михайлов, снимая запотевшие очки.

– Мой Александр Великий! – томно отвечала ему красавица, соблазнительно поводя крутыми бедрами.

Участь доцента была решена. Правда, бывшей жене и маленькой дочери Михайлов всегда старался помогать, а когда пришло время определяться с выбором учебного заведения после школы, подключил связи, и Леду приняли на бюджетное место Исторического факультета.

Леда любила и уважала отца, хотя видела редко. Он появлялся неожиданно, порой встречал возле школы, дарил прекрасно иллюстрированные книги о Древней Греции, энциклопедии легенд и преданий народов мира, роскошные томики русских народных сказок.

Леда рано научилась читать и к десяти годам назубок знала всех богов и героев Эллады, их многочисленные подвиги и приключения, обожала русский фольклор.

Сам того не подозревая, Михайлов казался ей сказочным существом, наделенным могуществом и силой исполнять любое желание. Все божества обычно далеки от мелких нужд простых смертных, а потому, имея дома уникальную коллекцию исторических книг, Леда ходила в потрепанных кофточках и старых сапожках, над которыми подшучивали одноклассницы.

– На какие деньги ей одеться, у нее мама одна, еще и парикмахер, что она там получает! Ха.

Маму Леда безмерно любила, хотя общались они мало. Ольга бралась за любую работу, чтобы обеспечить дочке достойную жизнь да и себя не забыть. Поклонников было немало, но все не серьезно и достатка в дом не приносило.

Почему-то ухажеры сами норовили на шею сесть и не думали поддержать финансово одинокую маму с подрастающей дочуркой.

Леда росла девочкой разумной и все понимала, на жизнь смотрела серьезно, была не по годам взрослой. Маму жалела, никогда не теребила высокими запросами, обходилась тем, что доступно. Модным нарядам и дорогим гаджетам одноклассниц не завидовала, поскольку сама больше жила в придуманном мире фантастических историй, мифов и былин.

Книги заменяли ей живое общение, подруг в реальном мире было немного. Слишком разнились интересы. Леда любила историю, увлекалась краеведением. В то время как ровесницы ходили на танцевальные занятия и аэробику, она охотно посещала туристический кружок и общалась с поисковиками из местной организации «Эхо памяти».

Ребята там подобрались хорошие, занимались важным делом – искали останки солдат, погибших на полях сражений Второй мировой, составляли списки имен красноармейцев по обнаруженным смертным медальонам, отправляли информацию родственникам.

Леда сразу прижилась в дружном коллективе, с трепетом разглядывала в маленьком музее жутковатые находки с той страшной войны: автоматные гильзы, пробитые каски, погнутые ложки, найденный в болоте под Ржевом пулемет.

Перед выпускным классом, на летние каникулы даже хотела поехать вместе с поисковой экспедицией в Кировский район Ленинградской области, но мама не отпустила, заволновалась далеко отправлять дочь с компанией незнакомых людей, где большая часть – молодые ребята.

Леда расстроилась. Она хотела быть ближе к Андрею Колосову, студенту второго курса Истфака. Андрей считался умным и веселым парнем, душой любой компании, имел много друзей и поклонниц. Да и собой хорош: рост выше среднего, стройный, спортивный, общительный ясноглазый блондин. Занимался легкой атлетикой, бегал по утрам в парке, кандидат в мастера по шахматам.

Леда в него влюбилась с первого взгляда, но сама стеснялась новых чувств, таила глубоко в душе, потому что была по натуре скромной и тихой мечтательницей, не стремилась оказаться на виду.

А вот Андрей, хотя всегда был в центре внимания, робкую голубоглазую девушку с длинными каштановым волосами все же заметил. Сначала его привлекло необычное имя.

Он даже ошибся, как и многие при знакомстве с ней, – Лидой назвал. И был тотчас поправлен.

– Нет– нет, именно Леда… Михайлова. Очень приятно.

– Удивительно! Это богиня какая-то, да? Леда… красиво.

– Царица, – покраснев, добавила Леда.

– С грустной историей, ага, помню, конечно, я тебя просто проверял, – выкрутился Андрей. – Она же лебедя полюбила, правильно?

– Скорее, это Зевс ее приметил. Явился к ней в образе лебедя и соблазнил, – Леда опустила глаза, сердце колотилось нещадно, в первый раз она так долго разговаривала со своим кумиром.

– Кого только Зевс не любил. Золотой дождь еще проливал, наслышал-наслышан.

«Хорошенькая, но маленькая еще», – подумал Андрей и отвлекся на более взрослую и фигуристую соратницу Оксану.

Та давно посматривала на него широко открытыми жаркими очами гоголевской панночки, и Колосов высоко вскинул голову, приосанился. Вот с такой дивчиной можно вечерком прогуляться по городу, в кафе посидеть, к себе в гости позвать, благо родители на даче.

Леда грустно проводила взглядом красивую пару, идущую к дверям. А что оставалось ей самой? Вернуться в однокомнатную квартирку, что оставил отец, взяться за привычные книжки.

А там Сигурд – победитель дракона, гордая Брунгильда – валькирия, кузнец Велунд и Лебяжье белая дева, Илья Муромец, Добрыня Никитич, русские князья и волоокие, трепетные девицы, что скорее бросятся с вершины башни или сгорят в пламени подожженной избы, чем падут на руки врага-захватчика.

Мстивой Ломаный и Зима Желановна. Тристан и Изольда. Фархад и Ширин. Ланселот и Гвиневера.

Щемящая душу нежность и великая печаль, мечта о большой любви, истинной верности, которой не помеха ни годы, ни расстояния, ни людская молвь.

Но в эти томительные майские вечера не помогали даже любимые сказки. Леда подолгу стояла у окна, слушала раскаты первого грома, следила за струями воды, щедро омывавшими стекло, и тосковала по тому неведомому, что непременно ожидало впереди.

Сами собой шепотом срывались с губ слова из читанной-перечитанной книги: «Где же ты, тот, кого я всегда жду? И дождусь ли…»

После школьного выпускного бала незаметно промелькнуло на редкость дождливое лето. Зато студенческая жизнь добавила ярких красок в унылые сентябрьские будни, лекции по истории древних славян захватывали воображение, погружали в мир старины.

Оказавшись в своей стихии, Леда сама будто расцвела и несказанно похорошела. От матери ей достались изящная фигура и вьющиеся волосы в цвет ореха, а глаза были чисто голубые – Михайловские, недаром отец говорил, что личиком Леда пошла в их городскую прабабушку, скончавшуюся ровно за год до её рождения.

Софья Аркадьевна была потомственной дворянкой из благородного московского семейства. Еще молодой женщиной приехала в сибирскую ссылку за мужем, тут и осталась. А схоронив супруга, одна поднимала сыновей, отказалась выходить замуж второй раз, хотя от приличных женихов не было отбоя.

Леда с трепетом собирала историю своих предков, рисовала на листе ватмана ветвистое генеалогическое древо Михайловых, подклеивала порыжевшие от времени фотографии.

Увлекательное занятие, во время которого чувствуешь себя крохотным листочком среди разветвленной кроны близких и дальних родственников. А корни уходят так глубоко, что теряются во мгле веков, в русской родной землице.

На Истфаке девушку с уникальным именем быстро оценила мужская половина курса. Леда спокойно принимала комплименты, с появившимися вдруг ухажерами вела себя ровно, никого не поощряла, поскольку сердце занимал Андрей Колосов, – на два года старше и, казалось, намного умней, интересней.

Порой они сталкивались в коридоре или столовой универа, обменивались приветствиями, потом Андрей убегал по своим многочисленным делам. Теперь у него была новая подруга – одногруппница Алиса с волосами, выкрашенными в огненно-рыжий цвет, бойкая чертовка-хохотушка.

Колосову всегда нравились девушки, выделяющиеся из толпы, активные и готовые к свободным отношениям, без обязательств. Леда все понимала и не надеялась привлечь внимание такого видного парня.

«Может, правду говорят, рожденные в понедельник редко бывают везунчики. Хотя, папа меня всегда в обратном убеждал. Рассказывал, что первым днем недели правит Луна и потому день этот считался у греков именно женским.

Все девочки, появившиеся на свет в понедельник, найдут свое счастье в любви и создадут крепкие семьи. Рано отчаиваться и тосковать. Все у меня еще впереди».

Глава 2. Ингальская долина

Леда узнала, что летняя полевая практика после первого курса будет проходить в Ингале. Так называют низменность в дельте сибирских рек Исеть и Тобол, в семидесяти километрах от славного города Тюмени.

Некогда здесь располагались древние поселения и даже небольшие города. Тому свидетели увалы рукотворные и череда курганов-могильников, таящих в себе загадочные сокровища.

Еще русским царям воеводы тобольские докладывали про ушлый народишко, который тащит из татарских могил золотые и серебряные вещицы. Так получилось, что первыми исследователями долины стали «бугровщики», то есть разорители древних гробниц.

Прознав о кладах, зарытых в устье Исети, сибирские губернаторы грабеж старались всячески пресекать и поручили раскопки государевым служащим, людям ученым.

Самому Петру Первому прислали несколько партий сибирских кладов, часть которых и по сей день хранится в Эрмитаже, в галерее драгоценностей «Золото скифов».

А в наши дни территория Ингалы признана этнографическим памятником и природоохранной зоной. Археологические изыскания здесь ведутся серьезно и позволяют делать удивительные находки: древние захоронения, остатки крепостных стен, домашняя утварь и украшения.

Леда с нетерпением ожидала поездку в Исетский район. Слышала, что рядом с их студенческой базой пройдет историческая реконструкция, а значит, будут девушки в старинных одеждах, парни в кольчугах и шеломах русских витязей, потешные поединки с нешутейным азартом и синяками, толпы зрителей, костры и походные котелки с ушицей, а в сумерках песни под гитару, дружеские беседы, россказни бывалых.

В прошлый раз Леда с одногруппниками попала на игровой эпизод покорения Сибири атаманом Ермаком. Проходила встреча близ Тобольска, а сейчас в Ингальской долине собирается большая инициативная группа из Екатеринбурга.

Со стороны местного студенческого совета курировать приезжих будет Андрей Колосов. Ух, как душа запела от этой вести!

Однако первые дни практики настолько захватили, что Леда на время и думать забыла о делах сердечных. Студентов привели на место настоящих раскопок, о методах и задачах которых было прослушано немало увлекательных лекций.

Вот он – наяву, не в книжке, раскинулся на всеобщее обозрение старый город, открыл дары восхищенным потомкам: полуразрушенные дома, глиняные черепки кувшинов, наконечники стрел, остатки полусгнившей погребальной лодки из некрополя, бронзовые топоры, бусины из голубой шпинели.

Над бусинами профессор Матвеев особенно умилялся.

– Это же редкий ювелирный минерал. Он в Индостане добывается да вроде еще на Шри-Ланке, как сюда попал, а? Настоящая сенсация! Полагаю, здесь Шелковый путь проходил, торговцы из Китая в наши камыши заглядывали.

Леда знала, что на языке сибирских татар «Ингала» означала «камыш». А еще среди чудесных находок были статуэтки египетских богов и фаянсовый амулет Гарпократа (эллинистическая традиция изображения древнеегипетского бога Гора).

– Здесь кто-то из царского рода похоронен, вероятно, один из владык племени саргатов, бравших с заезжих купцов дань – плату за возможность по этим землям дальше двигаться, – восхищался Матвеев.

Во время первой экскурсии на раскопки Леда ходила как завороженная, ведь рядом притаилась древняя сказка, оживающая на глазах, можно рукой коснуться.

Что за народ населял родную Сибирь тысячи лет назад, чем эти люди жили – охотой, земледелием, войной, когда еще кости мамонтов и шерстистых носорогов были не так глубоко засыпаны «пылью времен» на Западно-Сибирской равнине.

Вечером первого дня, едва студенты разместились в маленьких коттеджах исследовательской базы от Университета, Леда встретила Андрея. Случайно столкнулись у домика преподавателей – Андрей первым широко улыбнулся.

– Приветствую совратительницу Богов! Ты Вишнягова не видела?

Именем своим Леда втайне гордилась, но сейчас подосадовала на шутку. Впрочем, этому парню она бы многое простила.

– Ты Сашу ищешь? Он сидит у Матвеева, – вместе разбирают серебряные бляшки, говорят, нашли целую пригоршню.

– А-а-а, ясно, до утра будут над ними трястись, ладно, тревожить не стану. Современные хлопоты подождут. А ты чего скучаешь? Пошли к нам, Ситников сейчас будет про динозавра рассказывать. Все уже собрались.

– Ого! Я думала, он только мамонтами интересуется. Особенно малышами, помнишь, на Ямале нашли четырехмесячного мамонтенка, отлично сохранился. Я репортажи видела, так жалко…

– Кого жалко? – притворно удивился Андрей, в душе потешаясь над чувствительной второкурсницей.

– Ученые выяснили, что он еще маминым молоком питался по своему возрасту, а так глупо погиб, провалился под лед, утонул. Обидно и грустно, – пояснила Леда.

Колосов с возрастающим интересом смотрел на взволнованное личико трепетавшей перед ним девушки.

«А она ничего… повзрослела, миленькая такая».

Вслух же сказал, важно надув щеки:

– Нет, сейчас не про то разговор! Представляешь, в Ингале нашли скелет ящера с крыльями.

– Птеродактиль? – изумленно ахнула Леда.

– Выше бери, – загадочно подмигнул Андрей. – Ситников сказал, больше на дракона похож.

– Ага! Ситников еще не то расскажет, любит выдумывать. Я уже заголовки вижу: «Найдены останки первого сибирского дракона. Мировая сенсация!»

– А что ты против летающих ящеров имеешь?

– Совершенно ничего, только не по-нашему как-то, – задумалась Леда. – Драконы – это Европа, ну, еще Китай. А у нас всегда были Змеи крылатые. Сказки же знаешь? Змей Горыныч… Змей Волос… И вообще, дурная слава ходила на Руси о подобных динозаврах. Ты предание о Петре и Февронии слышал?

Леда торжественно повысила голос и прола нараспев:

– Однажды в семье Павла случилась беда – повадился летать к его жене змий, принявший облик самого Павла. Младший брат Павла – Петр взял Агриков меч, и, выследив змея, поразил его…

– Слишком уж вы суровы, мадмуазель! – смеялся Андрей. – Всех змеев богатыри у нас давным-давно истребили, даже в Красную книгу некого занести. А вот то, что в Ингале водились летающие ящеры, кажется, скоро станет научным фактом. Идешь со мной?

И зачем он такое спрашивал, Леда без раздумий пошла бы с ним на край света, а не то что в палаточный лагерь по соседству со студенческой базой.

– Я только девочкам скажу, чтобы не потеряли.

– Точно-точно! А то вдруг какой-нибудь древнерусский дракон до сей поры спит в одном из курганов. Услышит твой легкий шаг и проснется, чтобы в подземный мир утащить.

– Я под землю на хочу. А вот в облаках полетала бы, – Леда мечтательно прикрыла глаза.

– А Персефону, например, никто и не спрашивал! – стращал Андрей, наклоняясь ближе. – Утащил Аид под землю, сделал своей женой. Кстати, с Ледой Зевс тоже не особо церемонился, раз уж она ему приглянулась. Будь осторожна, девица! Лазят тут всякие…

– Сейчас напугаешь, побоюсь идти с тобой через поле, – смотри, темнеет уже. А ты обратно проводишь? – затаив дыхание, спросила Леда.

– Зачем? У меня на двоих палатка, скажи подружкам, что останешься до утра, – усмехнулся Андрей, ощутив, как сильно бьется собственное сердце.

– Хватит шутить, мне надо вернуться к полуночи, – прошептала Леда, поднимая на него доверчивый взгляд.

– Та-ак, никакой кареты я не вижу, тыква и мыши нам явно не грозят, разве, что твои кроссовки превратятся… превратятся…

– Да, какая из меня Золушка? Брось чудить.

Андрей смеялся, радуясь новому развлечению, а у Леды голова кружилась от счастья. Он ведь за руку ее взял, когда она чуть не споткнулась на неровной тропинке. И теперь идут они рядышком в сумерках по той самой древней Ингале, – солнце давненько уселось на свой ночной шесток, только потягивается перед сладким сном, дразнит последними лучиками.

А еще до срока выплыла на небо луна, и Леда мысленно обратила к ней свою мольбу, с детства почитая за личную покровительницу:

«Пусть буду мила ему и желанна, матушка Луна, пускай же все сбудется!»

Андрей тоже был доволен. Его Алиска рыжекосая в городе осталась сессию пересдавать, подтягивать длиннющие хвосты, а здесь на игрищах все девчонки со своими парнями, ни с кем не побалуешься.

Приезжие из Екатеринбурга строгие оказались, все как на подбор крепкие, ладные парни, лихо машут топорами и стреляют из всамделишного лука. Подружки визжат от восторга, на Андрея внимания не обращают.

Непривычно было оставаться на вторых ролях, самолюбие саднило второй день, а тут Леда… Смотрит блестящими, большими глазами, словно дороже и нет у нее никого. Неделя обещает пройти весело и с размахом. Чудесная девчонка, странно, что до сих пор одна, если бы не Алиса, пожалуй, можно бы с ней погулять подольше.

Андрей снисходительно глянул вниз и влево на каштановые завитки волос у виска, на опущенную голову и скоро поймал в ответ восторженный ясный взгляд.

«Черт! Хорошенькая, чистенькая, все сказочки на уме. На такой сразу жениться надо, а мне рано еще создавать семью. Чепуха!»

Леда ни о каком замужестве не думала, просто шла рядом с юношей, о котором столько мечтала, и была рада его вниманию.

И все последующие вечера проводила с Андреем: вместе слушали у костра шутливые и вполне реальные истории из жизни ролевиков, всякие мистические байки, обсуждали новости студенческой жизни, спорт и киноиндустрию.

В эти дни Леда впервые услышала песни Хелависы и долго в себя прийти не могла, настолько показались ей близкими и знакомыми, аж по коже холодок и сердце щемит. Девушка из приезжих, назвавшаяся Младой, сама отлично на гитаре играла и дивно пела, подражая интонациям Натальи О, Шей.

Как завороженная Леда внимала каждому слову, быстро заучивая тексты наизусть.

– Андрюш, хорошо-то как, почему я раньше не знала, это же целый мир! Все наше, мое, – я чувствую, разделяю. И «меня заливает песня, как вода, сквозь перила ажурные тела…» Тоньше не скажешь.

– Да ладно тебе, и так ясно, что красиво поет. Пойдем ко мне!

Очарованная музыкой и атмосферой теплых вечеров у леса, Леда покорно шла к палатке Андрея, принимала его жадные торопливые поцелуи и, словно во сне, позволяла большее. А потом, когда все это между ними случилось, даже не испугалась, не пожалела, как должное приняла, только слова его после уж больно горькими показались.

– Ты что сразу не сказала, я бы может, не стал. Я ж не думал, что ты еще ни с кем не была. А теперь, скажешь, что я – подлец, девочку совратил. Леда, я тебя не заставлял. Ты сама. Ну, ты чего, реветь еще будешь? Прости, не могу ничего обещать. Я сразу сказал, мы просто друзья. Алису я не готов сейчас бросить, она дерганая, начнет истерить. И папаша у нее жесткий.

Леда медленно просыпалась от грёз, слушала Андрея со слабой улыбкой, даже погладила по руке, едва не жалея.

– Не переживай, винить не буду, сама так хотела. Думала, люблю.

– А теперь что?

Странно было слушать, как в голосе Колосова вдруг зазвучали ревнивые нотки.

«Хочет сразу для всех стать дорогим и любимым. Так не бывает», – задумалась Леда.

– Андрюша, мне пора. Нет, не провожай, помню дорогу. И не приходи больше, не надо. Я все поняла. Спасибо.

– Да за что спасибо? – вспылил он. – Слушай, ты из меня вообще козла какого-то делаешь? Попользовался и бросил… Леда, я тебе ничего не обещал!

– А я ничего и не прошу. Просто хочу уйти.

– Эй! Я тебя сейчас одну не оставлю, ты же чудная. Еще чего сделаешь над собой, а я виноват окажусь.

– Андрюш, я взрослая девочка и маму очень люблю, никогда не принесу ей такое горе. А то, что случилось, так говорю же, у меня все было по любви, а раз тебе не нужна – навязываться не стану. У тебя подруга в городе, а со мной ты от скуки, я догадывалась, но была согласна. И теперь как-то странно… теперь все иначе видится.

Она хотела сейчас остаться одна, убежать, спрятаться и выплакаться где-то вдали от его виноватых и уже чужих глаз. Смурно было в горнице души. И еще боялась, что не сдержится, обхватит Андрея руками и разревется на плече, а это стыдно и вроде бы теперь ни к чему.

Но и обиды на него не держала, и правда, сама пришла, сама все позволила, сама осмелилась поцеловать и была его ласкам рада.

Леда медленно брела к одинокому костру в поле. За полночь уже, ребята разошлись. Завтра последний день, показательные выступления, штурм крепости и много других интересных мероприятий. Журналисты приедут, съемочная группа местного ТВ, множество зрителей оценят яркий прощальный праздник.

А сейчас отдыхают туристы по своим палаткам, обнимают боевых подруг, предвкушая, как ладно будут поутру держать в умелых руках тяжеленькие мечи, сурово поглядывая на соперника.

Все пройдет удачно, и кольчуга приятно обнимет плечи, и лук будет натянут вовремя, и стрела поразит цель, а на память останется множество ярких фото и видео. Будет что вспоминать до следующих сборов. Эти «ингальские» явно удались.

Уже подходя к догорающему костру, Леда различила знакомый напев Млады. Рядом с ней сидел друг ее, взявший имя Ратибор, – ох, нарочно для завтрашней битвы не бривший рыжую бородищу вторую неделю.

Сильным, грудным голосом выводила Млада знакомую до дрожи песню:

 
– По лазоревой степи ходит месяц молодой,
С белой гривой до копыт, с позолоченной уздой,
Монистовый звон монгольских стремян,
Ветрами рожден и ливням пьян…
 

И сами собой у Леды полились лёгкие слезы. Вот оно – все рядом, испокон веков здесь было. Высится впереди высокий курган неизвестным народом на сибирской земле сложенный, дремлют в глубине насыпи тайны усопшего, а скоро придет черед подымать их на свет божий, открывать двери в прошлое, заглядывать цепким, внимательным оком ученого.

Бережно, но настойчиво придется тревожить последний причал полусгнившей лодки, где смиренно, как в колыбельке, сложив костистые длани на груди спит древний хозяин камышовой низменности в долине Приисетья.

Так, на убывающей луне посреди темной Ингалы превратилась Леда из мечтательной девочки в женщину. Задумалась, забоялась о своей судьбе, да вскоре смирилась. О чем тосковать, пока есть в теле сила, а в устах дыхание и ускоряется ток крови по венам при звуках любимой мелодии.

 
– Он шел ночною, порой ночною
За темной рекою, за быстрой водою.
Не знал укора, не знал покоя,
За желтой луною, за ней, вороною.
Пришел желанный, ушел постылый,
Чужая рана его томила,
Чужая слава его манила
Туда, где ходила ночная кобыла.
 

Леда долго еще сидела рядом с Младой, впервые пробуя подпевать, ибо пару дней тому назад еще выучила много песен «Мельницы» наизусть.

Потом вместе со Стасом, – ой, то есть с Ратибором, конечно, вытаскивали они из золы обжигающе горячие клубни картофеля, ели так, без соли и, казалось, ничего вкуснее Леда в жизни не пробовала, чем рассыпающаяся в ладонях желтая крупчатая мякоть под ломкой черной кожурой.

Не страшило больше одиночество, не пугала неопределенность будущего, затягивались обиды и раны прошлого-настоящего.

Как можно быть одиноким на родной земле, посреди людей, что на твоем же языке говорят, поют чудесные песни, улыбаются тебе светло, делят еду и на твою долю.

А когда истаяла ночь и забрезжил рассвет, Млада с Ратибором проводили ее до студенческого поселения. Оглянувшись на вытоптанное поле, Леда заметила, что возле остывающего кострища стоит Андрей, смотрит пристально, но не решается пойти следом.

Он встретил ее на следующий день, в разгар праздника. Внимательно заглянул в глаза и, не заметив в них особого укора, завел разговор:

– Я вечером уезжаю в город, хотел проститься с тобой, вашу группу завтра отправят, правильно?

Леда кивнула, удивляясь про себя тому, что чуть дрожащий голос юноши больше не вызывает в душе знакомого трепета.

Ти-ши-на.

– Обижаешься на меня, злишься? Я плохо с тобой поступил, каюсь, но ты и сама пойми…

– Мы вчера с тобой наши дела обсудили. Я не злюсь, Андрюш, успокойся уже. Все в порядке.

Он нервно взъерошил пятерней свою челку, равнодушный тон девушки немного выбивал из колеи.

«Хоть поплакать могла бы, как-нибудь обозвать, на шее повиснуть, глядишь, я бы и пожалел, придумал чего… Алиска порой из-за ерунды умеет мозг выносить, а эта тихоня только смотрит своими синими глазками, как Святая Дева, и все готова простить. Я от этого себе еще большим гадом кажусь, вот же история…»

– Андрюш, мне пора. Прощай!

У Колосова вдруг возникло неприятное ощущение, что его гонят, после того как самого будто бы использовали и бросили за ненадобностью. Странное, непривычное для бойкого парня чувство и горькая досада. Никогда еще ни одна девчонка не вызывала таких противоречивых эмоций.

Сам от себя не ожидая, Андрей выпалил:

– Леда, давай еще встретимся! В первый раз всегда не очень бывает, а потом… лучше.

– Не хочу! Руку отпусти, мне действительно идти надо, меня Матвеев давно ждет.

– Стой! Подарить тебе хочу одну безделицу, только никому не говори, обещаешь? Слово дай!

– Ничего не надо! – повысила голос Леда.

– Эх, ты не понимаешь! Я хотел в город увезти, а теперь тебе отдам, может, простишь меня, искуплю свои грехи, хоть не кровью. Держи, это я здесь нашел, еще пару дней назад.

Он сам взял ладошку Леды и разомкнул стиснутые пальцы. Она сначала нахмурилась, но не стала у всех на виду отчаянно вырываться. А потом замерла, приоткрыв рот. В руке у нее лежала маленькая, почерневшая от времени фигурка мифического существа.

Андрей пояснил со вздохом.

– Я когда нашел, сразу о тебе вспомнил, все наши долгие разговоры и прочее… Вот тебе русский дракон, собственной персоной. Ну, что – разве не похож?

– Похож… – Леда кивнула. – Только уж тогда – Змей, а не дракон, но где же его крылья?

– Ну, вот, будто горб на спине, видишь, значит, крылья сложены. Отдыхает, гаденыш!

– Не надо его ругать! – заступилась Леда, – смотри, он в передних лапах будто шар держит, что это может быть, интересно… Андрей, надо Матвееву скорей показать, и еще место, где ты этот предмет выкопал, заметить точно.

Колосов отрицательно замотал головой.

– Ты не понимаешь, дракончика я тебе дарю, но с условием, что только тебе. И совесть свою успокой, там – в рассохшемся сундучке еще пара таких же, и на черепках изображения крылатого чудища, – одного можешь смело себе оставить. На память. Не обо мне, так об этом лете на загадочной земле. А на долю историков хватит, весна урожайная была на подобные находки. Я диплом буду писать по Ингале, меня Ситников сам будет вести, представляешь?

– Скоро Ингалу назовут Змеиной Долиной. Туристы понаеду-ут…

Впервые за этот день Леда улыбнулась, и у Андрея сердце зашлось.

«Какая искренняя прелесть передо мной стоит, почему я раньше не замечал, что она такая славная штучка. Решено! Приеду в город, с Алиской сразу поговорю, хотя она истерику закатит, надоели уже ее заморочки. Поругаемся и скажу, что устал, хватит с меня. Леда простит и примет, будем вместе, ей понравится со мной, может, потом даже поженимся, хотя она из бедненькой семьи, слышал, мама где-то полы моет. Жалко, конечно, что такая пролетарская родня, мои предки точно на дыбы встанут. Зато девочка чистенькая, и я у нее первый, разве можно так отказаться так просто…»

А Леда уже об Андрее не думала, гладила пальчиками бронзовую фигурку в руках, и сердце билось чаще.

– Смотри, да она будто в огне побывала, краешки вот оплавились.

– Думаешь, погребальный костер?

– Ах…

– Оставь мне свой телефон, я позвоню.

Ответить она не успела или не пожелала, к Андрею подошли ребята в меховых татарских шапках, загудели басом, расспрашивая про расписание поединков.

А когда решил их вопросы и обернулся, Леда уже исчезла, унеся с собой маленький древний артефакт.