Читать книгу "Невеста Крылатого Змея"

Глава 3. Лето в «книжном» и новые драконы

В качестве поощрения за все подтянутые «хвосты» и закрытую сессию родители наградили Алису путевкой на теплое море. Какое именно, пусть выберет сама. Утром, пока оба нежились в постели, отмечая встречу, Алиса решила посоветоваться с Андреем.

– Ну, решай, Турция или Тайланд?

– Лисенок, у меня дела в городе, столько планов, сейчас не до того. Еще надо документы оформлять, мы с ребятами в Калининград едем, все очень серьезно, – наморщил лоб Колосов, вспоминая массу важных дел впереди.

– Ну, опять вернешься оттуда загруженный, месяц будешь отходить! Это что, обязательно? Пусть теперь копают другие, ты уже засветился на всю область. Тебя и так везде знают.

– Мне самому нужно, я должен там быть, понимаешь?

Алиса обиженно надула губки, а потом все же сменила гнев на милость, уложив рыжую голову на плечо друга:

– Давай хоть на десять дней выберемся куда-то, мне хочется отдохнуть и тебе не помешает отвлечься. Если с деньгами напряг, мои помогут, ты маме нравишься, возьмет путевку на двоих.

– Я ведь не бедный, мне тоже предки могут деньжат подкинуть, просто курорт сейчас не планировал. Мы с ребятами…

– Может, в Египет? – перебила Алиса, и тут же сама ответила, – фу-у, не хочу! Отстой!

– Ну, да… Мы были в прошлый год, надо расширять горизонты.

– Индонезия?

– Слушай, если уж ехать, то ближе к Европе, ты в Греции была? В Италии? Памятники, музеи… древняя культура, вот куда меня тянет, – пробормотал Андрей.

– Так чего ждать! Давай на сайте «Глобуса» посмотрим, что у них сейчас интересного, потом в агентство – и сразу закажем. Давай, Андрюш, а? Последний год осталось доучиться, надо набраться сил перед дипломом, меня последняя сессия выжала как лимон.

Тяжело дыша, Алиса приложила руку Андрея к своей обнаженной груди.

– Ты же видишь, я хожу сама не своя, в салоне уже не была неделю, занятия по йоге забросила, мне из «тренажерки» звонят, спрашивают, где любимая клиентка потерялась. Ничего не хочу, у меня стресс, похоже, нужно расслабиться. Море… песочек белый, вилла на двоих… я тебя так буду любить!

Андрея вдруг кольнули воспоминания о вечерах в Ингале. Не то, чтобы стало совестно за роман с другой, пока Алиса в тяжких муках пересдавала экзамены. Просто всполохами костра метнулись перед глазами робкие ласки Леды, ее доверчивость и открытость.

«А я, свинья, паршиво с ней поступил. Так сама согласилась, я же не заставлял. Славная она, милая. Но ведь Рыжая просто так не отцепится. И море… На море я бы тоже не прочь».

Словно угадывая тайные сомнения Андрея, опытная в сердечных делах Алиса продолжала уговоры, умело совмещая слова с поцелуями.

– Зайчик, мы замечательно отдохнем. Потом сразу с головой в работу, материалы для диплома подготовишь, защитишься круче всех и в аспирантуру рванешь.

– Да-а уж! Тебе явно туда соваться не стоит. Умишко-то бабский.

Алиса легко проигнорировала небрежное замечание в свой адрес, уверенная, что женский ум заключается, прежде всего, в умении быть привлекательной и нужной для тщательно выбранного мужчины.

А ученых старых дев она видела за свою веселую юность, да вот хотя бы пара преподавательниц с ее факультета. Перезрелые груши – сутулые тетки в старомодных костюмах.

Ну, пусть они доценты, профессора, а семьи-то нет, и сами похожи археологические находки, что веками лежали в земле, – ни одеться толком не умеют, ни причесаться, заброшены и неухожены, а еще женщины… Да кто польститься на такую рассохшуюся амфору?

Есть и элегантные исключения, конечно, но все они лишь подтверждают Алисино правило: «Женщине не место в науке! Пусть мудреными разработками и нудными статьями занимаются мужчины. Вот они-то могут выглядеть сексуально даже с лысинкой и в огромных очках, особенно при хорошем окладе».

– Сама куда после учебы собралась?

И снова она простила Андрею некоторое раздражение в голосе, ведь ясно – устал человек, шутка ли, больше недели в палатке спал, а еще комары, каша из котелка и никаких удобств. И любимая далеко, обнять ночью некому.

О том, что у нее может появиться соперница, Алисе даже в голову не могло прийти, настолько была уверена в своей неотразимой прелести. А что касается будущего, то для нее оно предельно понятно.

– Меня тетя Света обещала в департамент устроить, в Торгово-Промышленную палату области. Там скука, правда, всякие бумажки писать, отчеты, сводки, но бывают интересные мероприятия, иностранные делегации, поездки всякие. Вот недавно прошла встреча с послом Франции, тетя Света сама его по местным музеям водила, картины показывала. Ишимские ковры ручной работы с цветами на черном поле приглянулись французу. Сейчас китайцев ждем.

Алиса прижалась к Андрею всем телом, ласково поглаживая внутреннюю поверхность его откинутой руки.

– Я попробую там прижиться, если не пойдет, то к маме в салон, куда же еще. Главное, высшее образование у меня будет, а работать можно и для души. Правда, заинька? Ты же меня прокормишь, если что?

– В школу идти не хочешь, ребятишек учить? – лениво поинтересовался Андрей, заранее зная ответ.

– Ой, насмешил! Я с дуба рухнула? В школу – нервы трепать, не-ет, это для неудачников!

– Почему сразу – неудачников, там, вроде, платят сейчас неплохо…

– Ты знаешь, какие дети отмороженные? Это полный улет, отвечаю.

Пренебрежительный тон задел Колосова, хотя для себя он давно все распланировал четко: дипломная работа по высшему разряду, потом аспирантура и суровые будни исследователя, защита диссертации, ученая степень и любимое дело – лекции, встречи с молодежью, общественное движение. Каждый год новая блестящая статья, научные открытия.

Но иногда перед глазами вставали ряды парт, в ушах гудел беспокойный улей детских голосов. Андрей любил школу, вспоминал годы своей учебы с сентиментальной улыбкой, навещал старых учителей и всегда радовался выступлениям перед подростками. Одно из приятнейших дел, по-настоящему будораживших душу.

Те мальчишки и девчонки, что приходили в их маленький музей «Эхо памяти» уж точно не были «отмороженными», они живо интересовались историей родного края, с блестящими глазами рассматривали пожелтевшие треугольнички солдатских писем с фронта, фотографии тех, кто ушел на войну молодым, да так молодым и остался, пропал без вести для родных, был найден и «возвращен домой» усилиями отряда тюменцев.

Юные посетители музея хотели знать больше, они задавали вопросы, высказывали гипотезы. Андрею было легко с такими ребятами, он чувствовал себя в своей стихии, гордился знаниями «старого поисковика», чувствовал неподдельное уважение молодежи. Он был нужен, он делал что-то важное и полезное, а значит, и жил не зря. Почему-то для него всегда было важно оставить след.

Откровенность Алисы показала огромную разницу между ними – будущий доцент исторических наук и капризная светская красавица, мама которой владеет сетью салонов красоты в городе. Каким только ветром занесло эту девушку на Истфак… Впрочем, она не скрывала:

– Понимаешь, я бы на «Финансы и право» пошла, но с алгеброй у меня совсем глухо, да и скука там – сутками зубри законы, все равно по специальности работать не собираюсь, мне бы только диплом о высшем образовании получить, маман такое условие поставила. Иначе могла бы сразу к ней администратором, обещала, что подарит потом свою «Алису», я даже знаю, что там нужно поменять, дизайн фойе уже устарел, у меня куча идей, я так развернусь…

Андрей вздохнул, нехотя выбрался из кровати и поплелся в ванную, слыша за спиной легкие шаги и щебетание подруги, которая даже не думая одеваться, включала на постели ноутбук.

– Ну, что мы решили, зайчик? Я в «Глобус» звоню, ага? Я бы от Италии не отказалась. Прикинь, Тоскана… настоящее кьянти, лазанья… старинные крепости… Там же «Сумерки: Новолуние» снимали.

– Ага… зарождение этрусской цивилизации, Леонардо да Винчи, Алигьери и Микеланждело… – устало вздохнул Андрей, – едем, Алиса, едем в Тоскану, солнце! Звони в «Глобус».

* * *

Леде знойная Италия не грозила. Леда всерьез подумывала о том, чтобы на остаток лета устроиться продавцом-консультантом в магазин Букинистической книги. Зарплата мизерная, но занятие интересное.

тому же подруга Ирина – верный сотрудник магазина как раз нуждается в отпуске, а найти стоящую подмену на три недели в разгар лета почти за гроши – непростое дело.

– Ледушка, выручай! Я буду тебя на выходные отпускать, только дней пяток продержись, пока я с сынишкой в деревню съезжу. Раз в год бабушку видит пацан, а там красотища, речка почти у дома, ягод полно. Ну, что ребенку в городе торчать в жару.

– Да поезжай хоть на десять дней, я совершенно свободна, у меня все родственники теперь в городе.

– Да ты мой ангелочек! – радостно верещала подруга. – Я тебе сейчас про последнее поступление расскажу. К нам дедуля забавный повадился, все полки облазил, кажется, он историком в школе работал и сейчас пишет книгу о разных кладах, что в округе попрятаны. Карту составил, где золото Колчака искать, где Ермак татарское серебро припрятал. Умора! Я для него отложила пару книг по истории края, очень просил.

Так вот, учти, дедушка всегда по пятницам заходит, завтра жди. Только с ним держись особенно вежливо, а то он вспыльчивый и еще болтун, как начнет свои лекции читать, не остановишь. И про то, как у нас в Тюмени саркофаг с телом Ленина прятали в годы войны, и про декабристов, и про народные восстания…

– Не переживай, справлюсь! Я слушать умею. Поезжай спокойно.

– Еще одна девушка должна за Крапивиным прийти, она все его издания собирает, сама студентка-филолог. Вот, смотри, еще Лагунова ей предложишь, вчера только принесли. Представляешь, в одном томе все произведения Лагунова для детей, а какие иллюстрации! Совсем люди книги не ценят, даже не поморщилась дама, когда я сказала, что только за сто рублей могу принять. Такую книгу и вдруг отдать за полкило пельменей!

– Не самых лучших пельменей… – вздохнула Леда, пару дней назад столкнувшаяся с некоторой дилеммой, стоя у холодильника в гипермаркете.

– О том и речь, – тараторила Ирина, – также всю «Анжелику» обещали забрать. Одна солидная тетя хотела увезти на дачу и читать в гамаке как французскую классику. О, еще чуть не забыла, смотри, что нам недавно сдали – Русско-ненецкий словарь аж 1941 года издания. Их же потом вообще не выпускали! Если знаток придет, будет в восторге, да этой книжице цены нет! Я бы в музей отнесла, но не имею такого права, а самой покупать, знаешь, триста рублей тоже на дороге не валяются.

– Всего триста? Я сейчас же отцу позвоню, кто-то из его знакомых обязательно заберет, – загорелась Леда.

– Давай– давай, если много чего раскупят, хозяйка премию тебе выпишет, я похлопочу. Галин Иванна вообще классная тетка, она по-своему филантроп – денег куры не клюют, личная строительная фирма на двоих с мужем, а вот держит эту бумажную лавку чисто для души. Книжки, говорит, люблю с детства, особенно старые, это – моя ностальгия, память о родителях, они тоже всю жизнь собирали, таскали за собой по стране. Во, как человек книги любит! Сейчас мало таких.

– Я тоже люблю, – кивнула Леда, – но книги стали очень дорогие, вот только ваши подержанные и спасают, а еще папа часто раньше дарил. Сейчас ему не до меня, сыновья растут, им много чего надо, и телефоны по последней моде и компьютеры, чтобы поддерживали современные видеоигры, от сверстников опять же не отстать. Я у него ничего не прошу, он и так мне все положенное выплатил.

Ирина нахмурилась, сверля подругу проницательным взглядом.

– Так, значит, пацанам надо, а тебе нет? Ты посмотри, посмотри, во что одета, на тебя же только «колхозники» и позарятся, почему не красишься совсем? Ага, ясно… На хорошую косметику денег нет, а дешевка нам не катит, знаем уже, проходили. Ледушка моя, тебе надо устраивать личную жизнь, надо искать нормального парня…

– Ира, тебя сын, наверно, дома ждет? – перебила Леда.

– Намек ясен, уже исчезаю! С ключами разберешься? Ну, давай, не скучай, со старичками-книголюбами не кокетничай, среди них тоже бывают маньяки. А потому, как любил говаривать дядя Козьма Прутков – бди! Ну, пока… аривидерчи, детка! До связи!

– Пока-пока!

Ровно две недели провела Леда среди потрепанных и даже почти новеньких книг в букинистическом магазинчике. Посетителей, надо признать, было мало. Знала Иришка, когда брать отпуск, все завзятые книголюбы сейчас на даче или в разъездах, внуками занимаются, а то и закатыванием банок на зиму, а может, просто слушают шепот прибоя где-то на дальних берегах, качаясь под пальмами в гамаке.

В основном магазин посещали женщины средних лет, выбирали любовные романы карманного формата в мягкой обложке, – таких книжечек было навалом, несколько полок и большая плетеная корзина в углу. Серия «Шарм», «Соблазны» и «Алая роза» разбирались за день, а через неделю возвращались обратно, ожидая новых покупательниц.

Стоили такие книжицы всего двадцать рублей за штуку, чего ж не купить на вечерок развлекательное чтиво? Такой же популярностью пользовались книги Донцовой и других мастериц веселого детектива, а также брошюрки по эзотерике, цветоводству, кулинарии и ЗОЖ. Хорошо шла серия «Исцели себя сам», «Пробудись к свету», «Взрасти в себе мага и покори мир» и все такое прочее.

Леда охотно наводила порядок в книжном царстве, по-новому расположила томики на стеллажах, распечатала на компьютере броские заголовки, выделила место для новинок, исчезавших в сумках покупательниц, словно горячие пирожки: Дина Рубина, Пелевин, Рой, Стивен Кинг, Ремарк, Мопассан…

Также Леда поняла, что в магазине не задерживаются богато иллюстрированные издания с советами стилистов и дизайнеров, книги с глянцевыми переплетами по шейпингу и прочим способам улучшения женской фигуры. А подарочные энциклопедии для детей, особенно новехонькие, вообще, разбирались влет.

«Как они вообще к нам попадают? Неужели дети совсем не читают такие увлекательные и роскошно изданные книжки, уму не постижимо, как можно это не любить, тут одни картины чего стоят, одни названия волнуют: Мифология, Корабли мира, Страны и континенты, Чудеса Света… Уйму денег стоит в „Книжных столицах“, а мы принимаем за копейки и с небольшой накруткой продаем. Зато как рады наши покупатели, обнаружив за двести рублей чудесный подарок внуку, который увлекается историей Древнего мира или любит динозавров. Вот, пожалуйста, вчера только принесли на продажу две новехонькие книги: „Драконы в мифах и сказках народов мира“, первой же бабушке завтра предложу, устоять невозможно, хотя…»

Покорунная ярким изданием, книжку про драконов Леда решила оставить себе. Иллюстрации очень красивые, да и легенды завораживают. Не такие уж драконы злобные чудища, оказывается, с некоторыми из них людям вполне удавалось жить в мире. Особенно молодым и привлекательным дамам.

Также не смогла Леда расстаться и с подарком Андрея, а ведь была у нее первая мысль сразу же отнести «дракончика» руководителю группы или самому Матвееву. Отложила эту идею на время, испытывая угрызения совести, а потом и вовсе якобы забыла, закрутилась со сборами в город, практика-то подошла к концу.

Уже дома, в своей комнате Леда долго держала странную фигурку в руках, так и сяк вертела ее, пока не приняла «постыдное» решение оставить у себя насовсем.

А на другой день местное телевидение показало передачу, в которой сотрудники краеведческого музея рассказывали о последних находках Ингалы. На белой бумаге, что покрывала стол перед телекамерами, были разложены женские украшения: мониста и гривны, глиняные черепки с рисунками, наконечники стрел и несколько таких вот бронзовых «дракончиков».

Пожилой доцент с горящими от научного возбуждения глазами вещал о том, что коренные жители Сибири еще застали бодрых динозавров, потому как раньше на Западно-Сибирской равнине был совершенно другой климат – настоящие тропики и всякой древней живности было здесь пруд пруди, а вот мамонты появились гораздо позже, когда даже трилобиты и гигантские моллюски – наутилусы вымерли. Причем, все можно легко доказать благодаря удивительным находкам.

Репортаж Леду успокоил, значит, Колосов не соврал, – у артефакта оказались копии, и потому она немедленно повесила личного ящера на изгиб старомодного настенного светильника у кровати.

– Станет моим амулетом! Только вот любопытно, что за шар у него в лапах, не в футбол же играть собрался. Хотя, ничему не удивлюсь, может, русские драконы были разумные парни и мяч гоняли по Ингальским болотам… Кто их знает!

Теперь к амулету добавилась еще и книга. Леда прилежно стерла мыльной тряпочкой чайные подтеки с глянцевой обложки, потом насухо отшлифовала мягкой фланелью корешок. Издания порой приносили затасканные, с пятнами и выпадывающими страницами. Служащие магазинчика невольно становились книжными докторами – рестовраторами.

«Так дальше дело пойдет, мне и настоящий крылатый дракон встретится, вот только где… В чащу дремучую я не собираюсь, на Пермскую анамалию и без меня ребята съездят, обещали фото показать, Аркаим на следующее лето запланирован, может, получится с группой выбраться, смотря, как с финансами будет, постараюсь накопить хоть немного за зиму, только с чего копить… Скорее бы диплом получить и найти работу».

Леда с головой погрузилась в будни книжного магазина и вскоре заметила, что гораздо легче сходится с людьми старше себя по возрасту. Она почти час беседовала с назойливым старичком-краеведом, выслушала массу витиеватых комплиментов в свой адрес, а через пару дней у нее на столе лежала огромная шоколадка в качестве презента.

Леда разделила вкусняшку с «филологинями», забравшими несколько томов Крапивина и Лагунова, а заодно и новые, будто ни разу не раскрытые, сборники местных поэтов. Романтичные девушки оказались. Леда вдруг почувствовала себя старше этих резвых веселушек почти на столетие.

«Не зря же за спиной однокурсники у виска пальцем крутят – чокнутая, „книжный червь“, зануда, – ну, и пускай! Что я сделаю, если мне с ними не интересно, зачем притворяться? И музыка современная популярная мне не нравится, и фильмы старые пересматриваю вместо новинок, и драные джинсы никогда не надену, – мне стыдно по улице идти, когда коленки сквозь дыры торчат. Конечно, Андрюше было бы со мной неловко, ему нравятся девушки модные, а что я… Нечего о нем думать».

Так, чередуя солнечные и дождливые дни, промелькнуло лето, на факультет Леда пришла словно бы другим человеком. Однокурсники заметили, как тихоня повзрослела, стала более раскованной и открытой, уже не тушевалась, если нужно было отвечать доклад, не опускала глаза перед нагловатыми репликами.

Теперь она могла так ловко парировать скользкие шуточки, что языкастому оппоненту и возразить было нечего. Леду невольно зауважали, но дистанция между ней и ровесниками еще более увеличилась. Зато появились поклонники со старших курсов и даже молодые аспиранты заглядывались на серьезную девушку с умными, ясными глазами.

Сама о том не догадываясь, Леда выделялась из толпы студентов. По правде сказать, всем выделялась, хотя бы плавной походкой, будто плыла над полом, голову и спину всегда держала ровно, улыбалась знакомым приветливо, так что и у тайных недоброжелателей на душе тепло становилось.

«Ну, ее малохольную… точно не от мира сего!»

В перерывах между лекциями часто Леда стояла задумавшись у окна, листала какую-нибудь книгу, правила карандашиком наброски курсовой работы. Тему исследования выбрала интересную и непростую: «Языческие мотивы в русских деревенских заговорах».

Материал большой и слабо изученный на территории Приисетья, о чем пытливую студентку сразу честно предупредил куратор. Но сказочные элементы в будущем исследовании только привлекали, вызывая желание глубже разобраться, с головой уйти в бабушкину магию.

Может быть, Леде хотелось вновь ощутить дыхание старой печи, откуда «знаткие» люди брали уголёк и чертили круги на животике надрывающегося от крика младенца, утишая боль быстрым горячим шепотом.

Эта сцена и сейчас словно перед глазами, сама видела, ведь бабушка слыла по селу лекаркой, но рано ушла из жизни, Леда только-только закончила начальную школу, не успела и поговорить по душам, какие уж там перенять секреты.

Мама еще говорила, что односельчане к Серафиме Петровне шли не только с телесной хворью, но еще и с просьбой помочь в делах сердечных. Умела старушка мир и лад в семье сохранить, мужа непутевого домой вернуть, наказать обидчицу бесстыжую, которая привечает женатого мужика.

О многом бы ей Леда рассказала, испросила совета, да вот опоздала, не дожила бабушка, чтобы помочь внучке развеять подступающую порой тоску и тревогу. Только и осталось, что съездить летом в родную мамину деревеньку, порасспрашивать старожилов о местных поверьях и заговорах. Пора собирать материал для курсовой работы, а там, глядишь, диплом не за горами.

С Андреем Леда мельком виделась на переменах между парами, но, кажется, он ее избегал, кроме того, ходили слухи, что живет вместе с лисой – Алисой на съемной квартире, весь в грандиозных планах и проектах. Занятой, востребованный человек на виду всего Университета.

Конечно, не помнит уже Андрей летние ночи на Ингале, да и Леда словно бы стала их забывать. Только дракончик из кургана висел на ободке настенного бра – тонкий, изящный, покачивался порой, словно желая расправить крылья и взмыть в небо. Скучал.

– Задумаешь лететь, и меня забери. Я здесь не очень кому нужна, разве, что маме, а там, может, и пригодилась бы… нашла свое счастье. Правда, маму жаль оставить одну. Забери хоть на время.

Где это «там» Леда и сама толком не знала, только понравилось ей представлять, что есть «за горами, за морями, где люди не видят, а Боги не верят…» таинственная страна, где сохранились и вполне процветают древние крылатые создания.

С замиранием сердца, словно старинное заклинание снова и снова пропевала Леда слова Хелависы из песни о Драконе:

 
...Там тот последний в моем племени легко
Расправит крылья – железные перья,
И чешуею нарисованный узор
Разгонит ненастье воплощением страсти,
Взмывая в облака судьбе наперекор,
Безмерно опасен, безумно прекрасен.
И это лучшее на свете колдовство,
Ликует солнце на лезвии гребня,
И это все, и больше нету ничего —
Есть только небо, вечное небо…
 

«Нет, не любили на Руси драконов, боялись, боролись, – рассуждала Леда. – А я вот не верю, что все крылатые злы, и кто же мне мешает придумать себе дракона мудрого, сильного, справедливого да благородного. Пусть только в мечтах моих. Только лишь для меня. Чтобы мог защитить, уберечь, поднять над землей и показать мне ее сверху, такую родную, милую землю. Может, и я стала бы ему нужна. Вдруг он тоже одиноко по свету белому мается, о подруге тоскует. Всему живому на земле нужна пара, именно по себе пара, по душе и по сердцу. Я была бы ему верной спутницей и подругой, о ином и мечтать нечего. Он же – дракон, змей. А я – человек.»

Леда вспоминала, задумывалась, уже между строк читала с детства знакомые побасенки. И ведь есть старая русская сказка, в которой ясно говорится, как Змей унес царскую дочь, и так она ему поглянулась, что не стал обижать, а сделал своей женой. Каково?

Одна надежда, что чудовище может превращаться в обычного человеческого мужчину, а то жизнь с Ящером-мужем совсем не сладка юной девушке.

«Чего только не придумают люди себе на забаву».

Леда смеялась над своими фантазиями, а талисман в руках теплел, будто внутренним жаром наливался, крохотные желтые камешки в глазах дракончика слабо мерцали – и не в силах найти тому внятное объяснение. Леда считала, что это просто блики от лампы.

Однажды, расчувствовавшись, она коснулась губами бронзовой фигурки, вновь удивившись тому, каким мягким и теплым теперь казался красноватый металл в ее ладонях.

«Принеси мне удачу. Или меня к ней доставь. Я знаю, ты можешь…»