Читать книгу "Невеста Крылатого Змея"

– Солнышко мое, какая сейчас работа?! Гуляй, воздухом дыши, ну, вдохни-ка поглубже… чувствуешь натуру? Аж крылья растут! Каково?

– Да, тут у вас очень красиво, словно мир другой. Настоящая старина русская, вот людей бы еще таких, чтобы понимали, ценили, берегли. А не то, чтобы приехать в бане помыться да водки напиться на выходных.

Бащкирцев ладонь с плеча Леды убрал и теперь смотрел серьезно, даже с каким-то особым интересом:

– Осуждаешь меня?

– Судить права не имею, а только хочу, чтобы иностранные гости отсюда уезжали с доброй памятью о Сибири. С уважением о наших людях потом рассказывали.

– Так и я того же хочу. Слушай, оставайся-ка ты со мной. Мне такой понимающий человек очень нужен. С Шамовым я договорюсь, уступит, никуда не денется.

– Владимир Иванович, мы же не на базаре! – возмущенно воскликнула Леда.

– Понял, понял! Устала, завтра обсудим на свежую голову. Предложение сделаю, от которого отказываются только полные дуры, а ты, надеюсь, не из таких. Про Шамова забудь, он по сравнению со мной сошка мелкая, спорить не станет. А мы тут с тобой развернемся, дел наворотим. Ладно, на сегодня для тебя слишком много впечатлений, отдыхай. Вон, Алёна идет, проводит до твоего домика, там уж все готово для постояльцев. До завтра, солнышко лесное!

Насвистывая старенькую мелодию, вполне довольный собой, Башкирцев отправился проведать приятеля, не помер ли там Шаман часом от перегрева. А Леда растерянно смотрела вслед хозяину, прижав ладошку к щеке, которая еще горела от прикосновения жестких усов.

«Угораздило же меня согласиться на эту поездку! Странные люди, думают, если денег – куча, так все сразу позволено. Могла бы, – тотчас вернулась в город, а теперь придется еще и завтра тут красотами любоваться. Все как-то напыщенно, гламурно, неправдоподобно… А самое главное и растеряли, – то, что не деньгами меряется, не кубометрами построек. Души в этой „Былине“ нет, один коммерческий душок. И даже писать ничего не хочется».

Но Леда покорно шла вслед за улыбчивой служащей в униформе а-ля русский сарафанчик, правда, наряд сей был длиной лишь до колен. Большеглазая, светлокосая девица, представившись Аленой, проводила к маленькому бревенчатому домику, сообщила, что вскоре принесет ужин, и после церемонного поклона удалилась.

Леда осталась в комнате одна и первым делом плюхнулась на кровать, раскинув в стороны руки.

– Вымоталась до края. А ведь здесь можно было бы хорошо отдохнуть, от городских будней отвлечься. Смолой пахнет, что за день нагрелась на солнце, птицы поют, ящерки по деревянным скульптурам бегают.

Может, этот Башкрицев – «Кудеяр» в чем-то прав, мне в самом деле надо быть проще, смеяться его пошловатым шуточкам, поддакивать, глазками хлопать, руку не сбрасывать с плеча. Нет, не смогу, неприятно. И взгляд у него бывает насмешливый, всезнающий, самодовольный. Шамов тоже хорош! Не хочу! Не умею так…

Чтобы немного успокоиться, начала разбирать свои вещи из рюкзачка: вынула маленький ноутбук, подключила к сети, достала туалетные принадлежности. А тут и «Алёнушка» заглянула, принесла в плетеном лукошке глиняной горшочек под крышечкой из теста, разложила на салфетке аппетитные бутерброды.

– Владимир Иваныч вас в баньку приглашает. Не желаете с дорожки помыться?

– Н-нет, спасибо! Может быть, позже…

– Это уж вы как хотите. Хозяин сейчас с вашим начальником отмечают встречу на террасе, самоварчик давно готов. О вас, кажется, речь ведут. Сильно хвалят.

Леде вдруг почудилась лукавая усмешка в последних словах. Начала подробней расспрашивать:

– Фотограф наш с ними… А водитель?

– Да все ваши уже сыты и помыты, Филин их на ночлег повел, – снисходительно отвечала Алена.

– Кто это – Филин?

– Сторож, охранник… из местных он, у Владимира Иваныча второй год служит. Филин – это фамилия или прозвище у него, сама не знаю. Странный дяденька, неразговорчивый и всегда хмурый. Ну, пойду я. Доброй ночи вам на новом месте. Может, и суженый приснится, если повезет.

Леда грустно вздохнула.

– Недоработан у вас сервис. В «Былине» и сны должны быть волшебные. И в обязательном порядке для всех гостей.

– Сами и подскажите Владимиру Иванычу такую идею. Он человек дотошный, захочет, и до снов доберется. Особенно, до девичьих. Это он запросто.

Снова приклеенная улыбка, гибкий поклон, и нет Аленушки – выпорхнула из избы. Вот и ладно. Больше сегодня ни с кем не хотелось общаться. Уже ночь к окнам подбиралась, а свет в комнате нет желания зажигать. Леда лежала на постели в одежде, вертела в пальцах своего «дракончика».

– Вот и попал ты в родную вотчину, может, завтра прогуляемся до поля, если будет время. Повидаешь своих.

Кого именно «своих» не договорила, а так и задремала, зажав в ладони амулет. Не видела Леда, как желтоватыми огоньками вспыхнули камешки в глазницах, как золотые искры пробежали по красноватому металлу от пасти до кончика заостренного хвоста. Долго ли, коротко сон ее длился, но только очнулась она от противного скрежета по стеклу.

Приподнялась с постели и сначала даже не поняла, где оказалось, а когда вспомнила, на оконце уставилась, а там глазела на нее с улицы мохнатая звериная морда. Леда ойкнула и кинулась к выключателю, зажгла на стене светильник.

– Ух, дела… Какой тут суженый-ряженый! Привидится же такое чудище, почти испугалась.

Снова ложиться уже не хотелось. «А, может, это был человек? Тот же Филин заглядывал, ходят тут всякие…» Повинуясь неведомому порыву, она надела на шею свой амулетик с дракончиком с Ингалы. А после сами собой вспомнились слова старого деревенского заговора, что записала Леда у одной бабушки в селе, откуда мама родом была:

«Ты здесь местный, вот и защищай меня от всякого зла, волшебства, чародейства, от огня палящего, от леса заблудящего, от стрелы летящей, от воды кипящей, от ближних и дальних соседей, от дурного глаза, от худого дела. Да не сможет мне никто причинить вреда. Крепко слово мое, крепко сказанное. Ключ, замок, язык!»

Спокойнее стало, даже веселее, а сон – тот и вовсе пропал. Леда натянула кроссовки и вышла на крыльцо. Высоко стояла полная луна, руки сами потянулись вверх, словно к макушкам огромных елей, ершисто черневших на темно-лиловом полотнище неба.

– Матушка светлоокая! Прими мой привет, да только услышишь ли… Больно далека.

Странное кряхтенье и сопение донеслось из-за угла дома. Леда осторожно спустилась с крылечка и, обойдя завалинку, чуть не наткнулась на темный шевелящийся куль. Ладно, еще на весь лес не завизжала с испугу, а ведь имела на то полное девчоночье право.

– Мишка, ты что же, из клетки удрал? Бедняга, на волю хочешь. Посиди-ка в четырех стенах день-деньской. А если опять охотники поймают? Да, стой ты, глупышка! Ты мне в окно стучал? В гости просился?

Медвежонок заковылял к лесу, и Леда побежала за ним. Ноги будто сами повели. Только вскоре зверь пропал между белесыми в сумраке сосновыми стволами, а Леда с удивлением обнаружила, что оказалась одна посреди леса.

Чудное дело! Кажется, всего несколько шагов и сделала с территории базы, а позади деревья и впереди деревья. Куда же дальше идти?

Хорошо еще луна светит и не в кромешной тьме дорогу искать придется. Тихо-то как… Может, покликать кого, «Былина» ведь совсем рядом, сразу услышат и выведут к домику. Но ведь стыдно кричать, Леда трусихой никогда не была, сама справится и путь обратно найдет. Вот-вот, еще пара шажочков в эту сторону, или лучше в ту…

Меж соснами мелькнула тень, кажется, большая птица пролетела, скрылась в ветвях. А у Леды сердечко екнуло, метнулась она назад, да словно ноги в землю вросли от негромкого возгласа совсем рядом:

– Ты, милая, никак заплутала? Не бойся, я тебе верный путь укажу. Без обмана.

Из-за ствола высокой раскидистой сосны, опираясь на суковатый посох, вышел человек. Лица его Леда не могла разглядеть, но сразу успокоилась.

– Ой, спасибо большое! А вы медвежонка здесь не встречали, он из «Былины» сбежал?

Человек усмехнулся. Он не собирался подходить ближе. Да и Леда стояла на прежнем месте ожидая ответа.

– За косолапого не переживай, пригляжу за ним. И тебе давно к своим пора. Заждалась, небось, измаялась вся. Ничего, скоро дома окажешься. Вон огонек видишь, среди деревьев мелькает, иди прямо на него, не ошибешься.

– Подождите, какой огонек? Очень далеко светит. Не может быть! Домики всего в двух шагах, я не могла уйти за километр от «Былины», вы что-то путаете. Мне на турбазу надо, а не в местную деревню! И сами вы кто такой? Вы здесь работаете?

– Живу я здесь, девица. И жил еще до того, как в этом лесу первый топор застучал. Такая уж у меня доля.

Леда невольно поежилась, словно легкий ночной ветерок пробежал по кронам, а потом над полянкой вновь пролетела крупная птица. Сова или филин. Только они по ночам охотятся, бесшумно проверяя свои владенья.

И более никого рядом не было, – исчез чудной человек, как сгинул. Леда всерьез насторожилась.

– Эй, где вы там? Что за шутки! Я в прятки с вами играть не собираюсь! Мне, правда, помощь нужна, а вы… вы!

Недолго поразмыслив, она двинулась в сторону слабо мерцающего вдали маячка. Не стоять же всю ночь посреди леса. По пути несколько раз крикнула изо всех сил, но никто не ответил, и это тоже было очень странно. Жутко даже. Будто поблизости не находилось никакого жилья, только дремучий лес и его суровые обитатели.

Леда шла долго, потому что двигалась медленно и осторожно. То кочка на пути, то валежник, ладно еще сосны высокие кругом, а не березняк, там бы одних веточек на пути встретилось, успевай только отводи с лица.

– Повезло, что такая лунная ночь. Иначе, совсем бы ничего не видела в двух шагах перед собой. Спасибо, Луна-матушка, что ясно светишь, куда бы я без тебя!

Подшучивая вслух сама над собой для пущей бодрости, с присказками для поднятия духа выбралась Леда из леса и до того растерялась, оказавшись на краю поля, что и слов сразу не нашла.

– Это что такое? Я думала к Башкирцеву иду, а тут – равнина. Точно леший мороку напустил, вот и не верь после этого в сказки. Ну, теперь уж надо идти до конца!

Она устало побрела по глинистой неровной почве в сторону одинокого огонька и, пройдя часть пути, вдруг обнаружила, что позади догорающего костра высится черная насыпь.

– Курган! Ничего себе! Вот куда меня, оказывается, занесло. В самое сердце Ингалы. Ну, встречайте гостью, раз добралась…

Леда неуверенно шагнула вперед и остановилась. Холодок страха пробежал по спине, еще недавно спокойненько на крыльце стояла, собиралась укладываться на ночлег да суженого загадывать, а теперь бредет по мрачной долине неведомо куда. А вдруг тут кто недобрый обитает, и не обязательно человек.

В памяти Леды ожили довольно страшные истории про ночевки на кладбище, про духов болотных и стражей гробниц.

– Так ведь я с миром пришла, никому зла не желаю. Злата-серебра мне вашего не надобно. Э-гэй! Есть тут кто живо-ой… Домой бы мне попасть поскорее.

Стоя у едва тлеющего костра, Леда огляделась по сторонам. Снова покликала людей, никто не отозвался. Только траву у подножия кургана ветерок взъерошил, волосы растрепал, оттого и принялась она сама с собой вслух говорить, все не так страшно:

– Вот уже и огонь погас. Будто только меня и дожидался. И веток нет, чтобы еще подбросить. Кто же его разжег на поле? И куда делся сам? Может, с вечера мальчишки играли, может, деревенька неподалеку… Ну, что, делать, посижу здесь до утра, все равно дороги не знаю, как бы сильнее не заблудиться. Утром меня непременно найдут.

Садиться на холодную землю не хотелось, а рядом ничего похожего на бревнышко или кучу хвороста. Леда протянула руки к мерцающим уголькам. На сердце затаилась тревога. Предчувствие нехорошее.

И вдруг откуда-то из-за кургана послышался четкий звук колокольчика, позвякивание металла и тяжелые шаги. Вскоре к кострищу приблизился человек, – он вёл за собой хромающую лошадь, на узде которой бренчали металлические украшения. Нежданный гость не обратил внимания на одинокую девичью фигурку. Он медленно выронил из руки поводья, отпустил коня и тот уныло побрел в сумрак прочь.

Сам же гость склонился к тлеющим в золе углям и тоже протянул к ним широкие ладони. И с чего бы ему мерзнуть? На голове островерхая меховая шапка, даже пушистый хвост на плечо свесился. Кто ж такие носит посреди лета …

– Вы из деревни? – тихо спросила Леда, присаживаясь на колени перед кострищем напротив странного гостя.

Тот резко поднял к ней лицо, и немного присмотревшись, в лунном свете можно было разглядеть его черты – черные провалы глазниц и череп, обтянутый кожей, щель вместо рта, а из нее облачко дыма вылетело и раздался глухой, рокочущий голос:

– Отдай, что на шее носишь. Не твое!

Дикий ужас на мгновение лишил разума и телесных сил. Леда упала на бок и попыталась отползти подальше от неведомого существа. Непослушными руками стянула через голову шнурок с дракончиком и бросила свой амулетик в сторону жуткого создания. Да не рассчитала, упал оберег прямо на угли, и в том самом месте тотчас вспыхнуло пламя.

– Якши! Ай, якши!

Леда не могла больше смотреть, как по ту сторону огня корчится в приступе хохота подобие человека в лохмотьях. Поднявшись кое-как с колен, она побежала вперед и вскоре наткнулась на земляную насыпь. Без единой мысли в голове, из чувства самосохранения она принялась карабкаться вверх, обдирая до крови пальцы, ломая ногти.

«Мамочка! Мамочка! Что за кошмар здесь творится… Боже мой, что делать… Спаси, сохрани, от огня палящего, леса заблудящего, от стрелы летящей… Ключ, замок, язык… Помогите…»

Казалось, еще немного и ухватится за ее ногу костистая длань скелета, а потому Леда спешила подняться выше и выше, почти не замечая, как мягчает под ней земля, становится рыхлой, пуховой. Еще одно движение вперед – и Леда с криком провалилась в разверзшиеся недра кургана.

«Съедят, точно съедят – и даже не знаю кто…»

Глава 6. Сват Наум

Ах, иначе в былые года

Колдовала земля с небесами,

Дива дивные зрелись тогда,

Чуда чудные деялись сами…

Н. Гумилев

Леда открыла глаза и попробовала вдохнуть глубже, пытаясь прийти в себя. День на дворе. Светло и тепло. Никакого подземелья нет в помине. Она села, опираясь на руки, потом пошевелила ногами. Все в порядке, тело слушается, хотя одежда мятая, грязная, волосы растрепаны.

Главное, сама цела-невредима. И тут же мысли недобрые в голову заползли. Наверняка, это была шутка и все подстроено заранее. Сама же Башкирцеву сказала, что дракон не страшный, вот и устроили ей представление по всем канонам добротного триллера.

Медвежонка выпустили, а сова, конечно, тоже ручная. И тот дяденька у костра, вероятно, был в маске. Вот только откуда он знал про её амулет… Единственная загадка, пожалуй. Но Леда не против и этот секрет разгадать.

Сейчас она встанет, вернется в «Былину» и выскажет Владимиру Иванычу все, что думает по поводу своих ночных приключений. Идея интересная, никто не спорит, но лучше заранее предупреждать о нежити из тумана. Кто-то и описаться мог от страха, вышел бы конфуз, также есть люди с больным сердцем. Странная шутка у Башкирцева получилась, злой розыгрыш.

Леда отряхнула с одежды комочки и с удивлением огляделась. Ни равнины с курганами, ни сосен величавых – стояла она на поляне посреди березняка. А еще ёлочки молоденькие в сторонке красовались и пара трепетных осинок.

«Странно, неужели меня куда-то перенесли и нарочно бросили одну. Да что ж за люди такие – глупые эксперименты проводят, как девчонка городская собирается выживать в лесу и ориентироваться на местности. Камеры, наверно, по кустам понатыканы. Ждут от меня истерику и вопли. Не дождутся!»

Леда решительно зашагала в сторону просвета между деревьями, полностью уверенная, что ее снимает невидимая среди листвы современная аппаратура. Вскоре она наткнулась на неглубокий ложок и заросли дикой малины, немного подкрепилась кисловатыми мелкими ягодами и крепко задумалась.

Ни тропинки, ни следов присутствия человека. Старые березы с корявыми, наклонившимися к земле стволами, цветочное разнотравье, звонкие птичьи голоса в широких кронах, вон бурундучок промелькнул меж веток, взобрался на недосягаемую высоту, смотрит на Леду с любопытством.

Запахи свежие, теплые. Воздух чистейший, словно настоянный на меду и землянике. Только мысли в голову лезут тревожные. Когда организаторы шоу выведут к домам?

По старой привычке Леда начала рассуждать вслух:

– Только без паники. Бросить меня одну не имеют права, все равно к людям вернусь. Буду относиться к нелепой ситуации, словно к игре. Этакий сказочный квест по русскому лесу. Знать бы еще правила… Чего от меня хотят? Не буду пугаться и визжать на всю округу. И вчера не надо было мне лезть на гору, а посмеялась бы вместе со «скелетом», глядишь, шапку бы с маской снял. Некрасиво получилось, так я же не знала, что это шутки… А если нет? Даже представить страшно!

Она посидела еще немного на теплом плече овражка и двинулась дальше. Мысли в разбег, на глаза уже слезы наворачивались, хотелось пить и закусить чем – то посерьезней бусинок костяники, щедро разбросанных вокруг. И когда Леда заметила вдали округлую серую крышу, радости не было предела.

– Ну, братцы, вы и горазды народ пугать! Так Башкирцеву и сознаюсь, мол вчера ночью чуть сердце из груди не выскочило при виде персонажа с хромой лошадкой. Ничего не скажешь, колоритного «призрака» подобрали! Только где теперь мой дракончик? Обязаны вернуть!

Леда чуть не бегом пустилась к небольшому строению с ослепительно белыми стенами.

– Славный домишко! Не поймешь, деревянный или каменный, стены будто побелены известкой, окошечки махонькие под самым потолком. Если двери заперты и не попадешь внутрь.

По счастью, она легко отворила низковатую дверь и, согнувшись, проникла внутрь.

– Здравствуйте, люди добрые! Ау-у! Есть тут кт-о-о?

Леда с интересом разглядывала скромное убранство помещения. Всего одна большая светлая комната, печь русская почти четверть пространства занимает, ухваты и чугуны рядышком, огромный горшок на шестке стоит, вдоль стен лавки приспособлены, широченный деревянный стол. А в красном углу под вышитым полотенцем висит толстая витая веревка и нож-тесак.

– Интере-есное дизайнерское решение. Здесь бы лампадка смотрелась уместней, раз кому-то иконы не нравятся. Если даже в языческом стиле хотели сделать жилище, то хотя бы статуэтку идола сообразили, нож-то зачем, да еще такой огромный… Бр-р!

Уже с некоторой опаской Леда внимательно осмотрела странную избу.

«Точно комната страха для впечатлительных туристов!»

Между слюдяными окошечками на стенах были развешены черепа оленей с ветвистыми рогами и чучело – голова кабанья с оскаленной в предсмертной ярости мордой.

– Да уж! Здесь гостей не ждут и питательным завтраком меня не накормят… печально…

И тут Леда вздрогнула и едва не бросилась к дверям от звуков мягкого мужского баритона.

– Накормил бы я тебя, красавица с радостью превеликой, – да не все здесь в моей власти. А вот попробуй-ка, назови меня по имени да изложи свою просьбу, авось повезет.

– Вы где? Что-то я вас не вижу.

«Выйти из сумрака!»

Она прижала руки к груди и со страхом озиралась вокруг, не в силах понять, откуда доносится голос. А неведомый человек весело рассмеялся:

– Уж сколько лет я живу, а все равно людское удивление забавно! Здесь я, девица, рядышком с тобой нахожусь, да меня не увидишь – и не старайся.

– Снова игра? Вы от Владимира Иваныча? – задыхаясь от волнения, спросила Леда.

Голос отвечал с грустной иронией:

– Не знаю, о ком ты баешь. А играть люблю сызмальства, только раз боком мне игрища вышли, за то и наказан крепко.

– А как вас зовут?

– Угадай!

Снова задорный смешок теперь уже гораздо ближе, чуть не в самое ухо, Леда отшатнулась в испуге и возмущенно пробормотала:

– Шуточки свои бросьте! Тут, наверно, и нет никого, а ваш разговор записан для гостей, чтобы испугать и удивить. Признаюсь, я под сильным впечатлением, примите мои горячие аплодисменты. Или вы где-то тут прячетесь с микрофоном, тогда можно выходить, конец игре. Я устала и проголодалась, а еще надо умыться после ночной физзарядки. Не подскажете, как мне выбраться из леса и вернуться домой? Кажется, я эти выходные на всю жизнь запомню. При вашем содействии.

В ответ раздался печальный вздох.

– Прости, красавица, но пока меня по имени не назовешь, ничем тебе помочь не смогу. Хотя жаль мне тебя, жаль до горючих слез, а что же поделать… И всплакнуть толком не получится за твою загубленную душу.

– Почему же сразу загубленную? Вы о чём? – вскрикнула Леда.

– Да о том, что напрасно ты сюда заглянула, милая, доля тебя ждет не завидная. Хозяин скоро вернется, а тут ты вместо подарка – цветочек луговой, ягодка спелая.

После таких слов Леда кинулась к двери, со злостью начала дергать кольцо, пытаясь выбраться наружу.

– Это уже все границы переходит! Я требую, чтобы меня выпустили. Слышите! Немедленно откройте дверь, я Башкирцеву пожалуюсь, если он в этом деле замешан, жалобу напишу в Департамент по культуре или куда-нибудь выше. Я в полицию буду обращаться! Вы издеваетесь над людьми, я на это шоу согласия не давала. Не позволю на мне ставить подобные эксперименты. Кто бы вы ни были, слышите?

Размазывая по лицу слезы, Леда всем телом яростно билась в двери, но они не поддавались, а рядом кто-то шмыгал невидимым носом, выражая неподдельное сочувствие.

– Сколько лет живу, а все вас людишек слабеньких жалко!

– Так помогите мне! – взмолилась Леда, опустившись на лавку, нервы начали сдавать.

– Имя мое скажи, – вкрадчиво прозвучало над ухом. – Да то затея пустая, никто не угадывал прежде…

– Так… имя– имя… надо сказать ваше имя…

Собравшись с духом, Леда уняла дрожь в ногах, попробовала собраться с мыслями и в который раз обежала взглядом белые стены.

– Раз хозяина ждете, стало быть, сами вы тут – слуга?

– Да, что-то вроде того, – угрюмо ответствовал голос.

– И вы у нас – невидимка? Верно?

– Не углядеть, не потрогать…хи-хих!

– Ага! Есть такой знакомый персонаж в одной старой сказке.

Леда даже приободрилась немного, что же, если это испытание, она попробует с ним справиться.

– Ну, тогда, может быть… Сват Наум. Ага, точно! Сват Наум, накорми меня!

Леда ожидала чего угодно: того, что откроется стена в тайную комнату или вылезет из подполья специальный сотрудник «Былины», пусть даже в костюме лешего или домового. Проще говоря, кто-то сейчас к ней выйдет и радостно объявит, что она – молодец, сказки знает и награждается призом за смекалку и храбрость.

И Леда даже простит начальнику свои страхи, жаловаться не будет, только бы поскорее отвезли в город. Но все получилось совершенно иначе. На столе сама собой расстелилась скатерть и на ней прямо из воздуха стали появляться блюда и чаши с дымящимся варевом, розовыми пластами мяса и рыбы.

Леда словно к лавке прилипла, сидела с разинутым ртом и никак не могла понять, с ума она сошла или это аппетитная иллюзия перед глазами, а может, гипноз.

Между тем задорный мужской голос добродушно гудел под потолком:

– Уф! Вот же радость-то за весь мой последний век. Чего сидишь, глазами хлопаешь, беги скорей, красавица, к столу – потчевать тебя буду, от всей души, что во мне осталась.

Леда и сама не поняла, как оказалась на противоположной лавке прямо у стола, не иначе ветром перенесло ее ближе к яствам. А чего тут только не было: вареного-то и печеного, калачи да булки, медок ароматнейший, масла коровьего целый круг, сальцо полупрозрачными ломтиками порезано, творожок во взбитой сметанке тонет, рыбка малосольная соком истекает, ушица янтарной плёночкой подернулась, из жирной семушки, небось, сварена.

А блинки пухлые, ноздреватые, сейчас лишь со сковороды – сами в рот просятся, только нагребай красную икру в ложку с горкой, трубочкой блин сворачивай, сверху маслицем топленым поливай, все рядышком, все под рукой. Запотевшие кувшины с напитками так и манят жажду утолить.

Эх, пир горой, налетай, не стой!

Глазам не веря, Леда потянулась за пирожками, грудой наваленными на ближайшее блюдо.

– Ммм… с груздями! Прелесть какая, сто лет не ела таких! Спасибо огромное. А вы сами? Может, пообедаете со мной? Мне одной как-то неловко, может, уже покажетесь, расскажете, как это у вас получилось? Фокус, да? Ммм, очень вкусно, даже если это гипноз, все равно, спасибо большое!

Мужской голос снова по-доброму рассмеялся, но теперь в нем слышались несколько смущенные нотки.

– Давно никто меня за стол с собой не сажал, благодарствую за приглашение, только я сыт уже, почитай как ровнешенько триста лет. Да ты обо мне не заботься, кушай, славная, скоро хозяин вернется, надо бы тебя спрятать.

– Такой грозный хозяин у вас? – Леда налила из кувшинчика жидкости рубинового цвета, на вкус как морс клюквенный или брусничный, замечательно освежает.

– Лучше тебе с ним не видаться… А вот и он, легок на помине Бородатый пень. Полезай-ка, девка, на печь да овчиной получше укройся. И не вздумай голос подать, что бы сама тут не услыхала.

Повинуясь приказу, Леда выпрыгнула из-за стола и по высокой скамеечке шустро взобралась на печь. Там сразу же пахнуло на нее спёртым духом свалявшейся шерсти и сухой кожи, богато были навалены выделанные шкуры животных, аж в носу свербило от звериного запаха.

Преодолевая некоторое отвращение, Леда забилась в самый дальний угол и как заслон выставила перед собой растянутое на деревянной раме чучелко зайца.

«Браконьер, как пить дать, браконьер тут обитает! Злой, наверно, проверок из города боится, вот и гостей не любит».

Заслышав скрип открывающейся двери, Леда затаила дыхание, только сердце вдруг застучало, как бешеное, и всякая ерунда в голову полезла.

«А если они маньяки? И не только зверюшками промышляют…»

Она сжалась в комочек, со страхом прислушиваясь к тому, что творилось в избе, а чужой противный голос приказывал:

– Э-эй, Сват Наум, собери на стол да попроворней!

Тон недовольный и голос скрипучий, словно бы стариковский, надтреснутый. Тотчас зашелестела по столу тяжелая льняная скатерть, забрякали чашки-ложки, а потом раздалось громкое чавканье и ворчание, словно старый хряк добрался до кормушки.

– Р-р… хах… ум-м-м, мало… мало, еще давай! Скорее тащи – жутко голоден я!

А вот Сват Наум, прежде ласково беседовавший с Ледой, сейчас почему-то молчал, но, судя по довольному сопению за столом, беспрекословно выполнял все пожелания неведомого Хозяина.

Тот вдруг начал громогласно фыркать и чихать на всю избу, следом раздался грохот бьющейся об пол посуды.

– Человечком воняет! Нешто кто ко мне заходил, а? Чего притих, сватушка? Кого здесь прячешь?

Виновато-заискивающе отвечал невидимый слуга:

– Сам-то где только не бывал, чем только не пропах! А человеку в наших краях делать нечего, причудилось, видно. Никого здесь нет.

– Добро! Наелся, убери… устал я, спать буду.

Леда дрожала в своем углу на печке ни жива не мертва, вдруг пришло ясное осознание, что никакой это не розыгрыш, а на ее глазах происходят очень странные и пока необъяснимые события. Ко всему теперь надо быть готовой, даже к тому, что она попала в какую-то параллельную реальность.

И Башкирцев не поможет, потому как он сейчас далеко и знать о ней ничегошеньки не знает. Пропала Леда, – с глаз долой из памяти вон, мало ли что девке на ум пришло, может, закапризничала или обиделась и в город ночью сбежала из «Былины».

А старик, который сейчас храпит у стола на лавке, вероятно, очень-очень опасен, чистую правду про него Сват Наум говорил. Вот уж снова тихонько на ухо шепчет, легок на помине:

– Девица? Ты здесь еще, краса ненаглядная? Не боись, заснул супостат, скоро выйдем из дому, выведу тебя на тропу.

Теплые слова сразу же придали сил. Леда осторожно выбралась из – под звериных шкур и приподняла занавеску, что отгораживала закуток на печке. И тут же сморщилась, прикрывая рот ладошкой. На полу были разбросаны кости крупных животных, посуда в беспорядке валялась на столе опрокинутая, суп разлит, каша растеклась по скатерти из сваленного на бок расписного горшочка.

Развалился на лавке неприметный с виду мужичонка, росточком чуть не вдвое меньше самой Леды, прямо карлик, только ступни голые непомерно большие и руки, как деревяшки свисают до пола, заканчиваясь пудовыми кулачищами.

А борода жиденькая, но длинная, белесая, тянется к поясу, трижды за его петли обвиваясь. Неприятное впечатление производил человечек, особенно, когда храпел, – безобразно разевал рот да носом сиплые посвисты выводил.

Леду будто ветром с печи снесло и подбросило к самой двери. А не тут-то было, крепок оказался засов!

– Открыть попроси… – жаркий шепоток едва не опалил щеку.

– Сват Наум, выпусти за порог, будь другом, – еле шевеля побелевшими губами, проговорила Леда. – И вообще, зачем тебе прислуживать старому лешему, пойдем-ка лучше со мной.

– Умница моя, догадалась позвать! Я уж и отчаялся побывать на воле.

Двери широко распахнулись, и Леда оказалась у леса. А потом потащило ее дальше и дальше от дома, аж голова кругом пошла, в глазах потемнело от мелькающих перед лицом веток и листвы.

– Да что же так быстро? Или боишься, что догонит прежний хозяин?

Ответом ей был лишь довольный смешок:

– А дед трухлявый мне теперь не господин, ты же меня с собой взяла, тебе и владеть мной… до поры. Хех!

Леда выдохнула с нескрываемым облегчением:

– Вот и прекрасно! Отправь меня домой, в родной город, поскорее, пожалуйста!

– Прости, хозяюшка, только мне не под силу такое. Напоить, накормить – это я запросто. Обидчику какому шею свернуть и бока намять, тоже с удовольствием превеликим, а вот в ненашенский мир будешь добираться сама.

– Так я даже не знаю, куда мне идти! Как ваши края называются? – расстроилась Леда.

– Дарилана – земля всеведов. Змеиные угодья рядышком совсем, только я там еще не бывал, не доводилось. Знаю Торжок или Звенигорье.

– Чудеса в решете. Может, вы все-таки шутите? И кто вы сами, еще вопрос… «То, не знаю что», – такое даже во сне не привидится.

Леда приложила прохладные ладони к пылающим от волненья щекам.

– Торжок, Звенигорье… по словам – города русские. А что такое Змеиные угодья?

– Гнездовье здесь все знают. И братьев-князей тоже.

– Скажите одно, как мне попасть домой! Именно туда, куда я хочу.

– Хм… а коли к знающему кому сведу, отпустишь меня насовсем? – с надеждой вопросил голос.

– Господи, да, конечно! – обещала Леда.

Хохот невидимого существа прозвучал как раскат грома. Кажется, он был весьма доволен ответом.

– Значит, по рукам?

– Ну, да… по рукам.

Леду толкнуло вдруг в плечо так, что она едва наземь не полетела, впрочем, тот, кто толкнул, после сам же и подхватил.

– Прости, душенька, не смог радость сдержать. Уж без малого триста лет я у проклятого лешака обитаю, надоел хуже горькой редьки. Пусть теперь без меня помыкается. Ух и сердит будет, как проснется, да нас ему не поймать. Кончится на реке его сила, а потому поспешить надобно.