Читать книгу "Лорд Дарси. Убийства и магия"

Примерно спустя минуту открылась внутренняя дверь, и в комнате появился высокий бледный мужчина в облачении бенедиктинца. С приятной улыбкой на лице он стремительными шагами пересек комнату, чтобы обменяться рукопожатием со следователем.

– Лорд Дарси, я отец Патрик. К вашим услугам, милорд.

– А я к вашим, преподобный отец. Это мой слуга Шон.

Священник обернулся, чтобы засвидетельствовать знакомство, но помедлил, и в глазах его вспыхнул веселый огонек.

– Мастер Шон, вы одеты в чужой наряд. Даже ливрея слуги не способна скрыть сущность мага.

– Я и не надеялся скрыться от принадлежащего к ордену прозорливца, преподобный сэр, – ответил ему улыбкой мастер Шон.

Улыбнулся и лорд Дарси. Он как раз и надеялся на то, что отец Патрик окажется прозорливцем. Бенедиктинцы умели укрепить Талант на этой стадии развития, если брат ордена оказывался его обладателем, и к тому же весьма гордились тем, что сам основатель их братства, святой отец Бенедикт, еще в начале шестого века в существенной мере обладал этой способностью задолго до того, как были сформулированы и подвергнуты научному исследованию сами законы магии как таковые. Прозорливцев нельзя было обмануть изменением внешности без радикального преображения личности. Такой человек способен воспринять in toto личность другого человека, таким людям нет цены в качестве целителей, особенно в случаях одержимости демонами, а также прочих умственных болезней.

– Так чем я могу услужить вам, милорд? – любезно поинтересовался бенедиктинец.

Лорд Дарси извлек свои документы и представился в качестве главного следователя герцога Ричарда.

– Не удивлен, – проговорил священник. – Учитывая исчезновение милорда маркиза.

– Стены монастыря трудно назвать непроницаемыми, так, преподобный отец? – сухо усмехнулся лорд Дарси.

Отец Патрик улыбнулся.

– Мы равным образом открыты и для божественных откровений, и для земных слухов. Прошу вас, садитесь: здесь нам никто не помешает.

– Благодарю вас, отче, – произнес лорд Дарси, усаживаясь в кресло. – Насколько я понимаю, после Рождества вас несколько раз вызывали к милорду де Шербуру. Миледи, супруга маркиза, и милорд епископ Гернси и Сарка рассказывали мне о природе этих приступов – что по сути дела заставляет держать происшествие в тайне, – однако прежде всего меня интересует ваше мнение как целителя.

Священник пожал плечами и развел руки.

– Готов сообщить вам все, что мне известно, милорд, но, боюсь, не знаю практически ничего. Приступы каждый раз длились всего несколько минут и не оставляли следа к тому мгновению, когда я мог оказаться возле милорда маркиза. К этому времени он уже приходил в нормальное состояние – разве что несколько недоумевал. Он говорил, что не помнит ни о каких изменениях в своем состоянии, о которых рассказывала миледи. Он как будто терял сознание, а когда оно возвращалось к нему, испытывал только растерянность и легкое головокружение.

– И у вас не появилось никакого диагноза, отче? – уточнил лорд Дарси.

– Даже несколько, милорд, – нахмурился бенедиктинец. – По собственным наблюдениям и по симптомам, названным милордом маркизом, я предположил бы, что мы имеем дело с легкой формой эпилепсии, которую мы называем petit mal, малой формой. Вопреки популярному мнению, эпилепсия вызывается не демоническим одержанием, а органическим расстройством, о котором нам известно очень немного. В случае grand mal, большой болезни, мы имеем дело с припадками, обыкновенно связываемыми с ней, – конвульсиями, полностью лишающими больного власти над мышцами своего тела, судорогами и так далее. Однако малая форма всего лишь вызывает кратковременную потерю сознания – настолько недолгую, что больной даже не замечает ее. Нет ни судорог, ни паралича – только пустой, бессмысленный взгляд, длящийся несколько секунд или минут.

– Но вы не уверены в этом диагнозе? – спросил лорд Дарси.

Священник нахмурился.

– Не уверен. Если миледи маркиза говорит правду – a я не вижу причин в этом сомневаться, – его поведение во время… скажем так, припадков… так вот, его поведение во время припадков было атипично. Во время обыкновенного приступа petit mal больной полностью лишается сознания – смотрит в пространство, не может ни двигаться, ни говорить, не способен выйти из этого состояния. Но милорд вел себя по-другому, если верить миледи. Он находился в смятении, волновался, вел себя очень глупо, но сознание все же не терял.

– И поэтому вы обдумывали другие диагнозы, отче? – предположил лорд Дарси.

Отец Патрик задумчиво кивнул.

– Да. Наблюдения миледи маркизы, если они точны, допускают несколько других вариантов. Однако ни один из них не подходит лучше самого первого.

– Какого же?

– Удар, нанесенный психической индукцией.

Мастер Шон неспешно кивнул и помрачнел.

– По типу восковой куколки и булавки, – проговорил лорд Дарси.

– Именно так, милорд. – Отец Патрик утвердительно кивнул. – Хотя, как вам, конечно, известно, в настоящее время практикуются куда более действенные методы.

– Ну конечно, – отрывисто произнес лорд Дарси. Теоретически ему было известно, что наилучшим считался метод симулякра. Согласно Законам подобия, ничто не способно произвести более сильный эффект, чем воздействие на точную копию. Размер симулякра особого влияния не оказывал, все определяла точность подобия – даже воспроизведение внутренних органов.

Однако изготовление воскового симулякра – помимо необходимого для этого дела художественного дарования – влекло за собой сложности, граничащие с мрачной областью неизведанного. Пчелиный воск действовал эффективнее минерального благодаря своей животной природе, усиливавшей подобие в отличие от минеральной. Но почему в ту же сторону действовало добавление солей аммония? Маги утверждали, что добавление солей аммония, селитры и нескольких других минералов неведомым способом усиливает подобие, и этим ограничивались; у чародеев есть куда более важные дела, чем блуждать в минералогических дебрях.

– Дело в том, – продолжил отец Патрик, – что метод психической индукции почти всегда сопряжен с физической болью или заболеванием – расстройством желудка, сердечным приступом или расстройством внутренней секреции. Следов чего-либо подобного мы не обнаружили. Если только не относить расстройство мозговой деятельности к заболеваниям внутренней секреции, но и в таком случае оно должно было сопровождаться болью.

– То есть данный диагноз вы также уже не рассматриваете? – уточнил лорд Дарси.

Отец Патрик отрицательно покачал головой.

– Я не могу отказаться ни от одного из сделанных мной диагнозов, потому что не имею для этого достаточно информации.

– Значит, можете предложить и другие теории?

– Да, милорд. Прямое демоническое одержание.

Прищурившись, лорд Дарси взглянул в глаза священнику.

– На самом деле вы в это не верите, преподобный сэр.

– Не верю, – смиренно признал отец Патрик. – Но, как прозорливец, питаю определенное доверие к собственным способностям. Если бы во плоти милорда обитала вторая личность, не сомневаюсь в том, что сумел бы… ощутить ее.

Лорд Дарси не сводил с бенедиктинца взгляда.

– Я подозревал это, преподобный отец. Если бы мы имели дело со случаем множественной личности, вы ощутили бы это, так?

– Не сомневаюсь, милорд, – согласился отец Патрик. – Если бы во плоти милорда Шербурского обитала вторая личность, я обнаружил бы ее даже в том случае, если бы она была надежно укрыта.

– Понимаете, лорд Дарси… – Он чуть помедлил, затем шевельнул рукой. – Лишняя личность в одном человеческом теле, в одном человеческом мозгу, может скрыться, спрятаться от внешнего наблюдателя. Доминирующая личность во всякий день и час скрывает от стороннего наблюдателя факт сосуществования множественных личностей. Однако эти… alter egos не могут спрятать себя от подлинного прозорливца.

– Понимаю, – произнес лорд Дарси.

– В то время, когда я обследовал… сознание маркиза де Шербура, внутри присутствовала только одна личность, причем личность, принадлежавшая самому маркизу.

– Ясно. – Лорд Дарси задумался. Он не сомневался в словах священника. Дарси знал, какой репутацией пользуется отец Патрик среди целителей.

– А как насчет зелий и снадобий, отче? – спросил он через мгновение. – Насколько я понимаю, существуют вещества, которые могут изменить личность человека.

Целитель-бенедиктинец улыбнулся.

– Конечно. На это способен алкоголь – эссенция вин и любого пива. Существуют и другие вещества. Одни оказывают временный эффект, другие не производят никакого воздействия при одноразовом применении – во всяком случае, заметного, – однако при регулярном применении их воздействие складывается и умножается. Так, например, масло полыни добавляют в несколько очень дорогих ликеров, в небольших количествах, разумеется. Опьянение таким напитком создает временный эффект, едва отличимый от опьянения алкоголем. Но если принимать этот напиток регулярно, в течение более или менее длительного времени, происходит определенное изменение личности.

Задумчиво кивнув, лорд Дарси направил взгляд на своего мага.

– Мастер Шон, фиал, будьте добры.

Коренастый и невысокий маг-ирландец порылся в кармане и извлек из него зажатый между большим и указательным пальцами небольшой закупоренный стеклянный фиал чуть более дюйма длиной и полдюйма в диаметре. Он передал его священнику, с любопытством смотревшему на предмет, почти целиком наполненный жидкостью цвета темного янтаря. В жидкости плавали крохи какого-то темного вещества, похожего на грубо нарезанный табак, оседавшие на дно и наполнявшие сосудик примерно на одну треть.

– Что это? – осведомился отец Патрик.

– Вот в этом я как раз и не уверен, преподобный, – нахмурился мастер Шон. – Прежде чем открыть флакончик, я проверил его на предмет наличия чар. Их не было. Посему я откупорил фиал и осторожно вдохнул. Пахнет как бренди со слабыми обертонами каких-то добавок. Естественным образом я не смог подвергнуть содержимое анализу, не имея никакого представления о том, что это такое. Без стандартного образца я не мог прибегнуть к методу аналогии. Посему я проверил бренди, и тут все оказалось как надо. Бренди, оно и есть бренди. Однако я не могу определить, что это за крошки. Его светлость предположил, что это может быть какой-то наркотик, и поскольку у целителя должны быть под рукой разные materia medica, я подумал, что вы можете помочь нам определить его.

– Конечно, – согласился священник. – Прямо сейчас и проверим пару идей. Тот факт, что вещество это разведено с бренди, предполагает, что оно или быстро разлагается, или же должно быть в чем-то растворено. Это, на мой взгляд, предполагает несколько возможностей.

– Могу ли я спросить, где именно вы обнаружили этот сосудик, милорд? – взглянул он на лорда Дарси.

Тот только улыбнулся.

– Нашел в цветочном горшке.

Отец Патрик, осознав, что дополнительных пояснений не последует, отреагировал на утверждение легким пожатием плеч.

– Очень хорошо, милорд, мы с мастером Шоном попытаемся определить, что может представлять собой таинственная субстанция.

– Спасибо вам, преподобный отец. – Лорд Дарси поднялся из кресла. – Ах да… еще один вопрос. Что вам известно о лорде Зейгере?

– Очень немного. Его светлость родом из Йоркшира… Норт-Райдинг, если не ошибаюсь. Последние несколько месяцев он работал с милордом де Шербуром – кажется, что-то связанное с книгами. Но я не знаю ничего о его семье и прочем, если вы именно это имеете в виду.

– Не совсем, – ответил лорд Дарси. – Вы его духовник? Или общались с ним в качестве целителя?

Бенедиктинец приподнял брови.

– Нет. Ни то ни другое. Но почему…

– Тогда я могу задать вам вопрос о его душе. Что он за человек? И что за странность присутствует в нем? И что в нем настолько пугает миледи маркизу, несмотря на его безупречное поведение?

Заметив на лице священника нерешительность, Дарси продолжил, не позволяя отцу Патрику ответить:

– Я спрашиваю не из праздного любопытства, ваше преподобие. Я расследую обстоятельства убийства.

Глаза священника округлились.

– Разве?..

Он осекся.

– Понял. Разумеется, что в качестве прозорливца я кое-что знаю о лорде Зейгере. Он страдает от серьезного заболевания души. Мы не знаем, каким образом происходят подобные вещи, но иногда у личности полностью отсутствует та часть души, которую мы называем совестью, во всяком случае в отношении определенных поступков. Мы не можем, конечно, думать, что Бог забывает снабдить их подобной вещью. Поэтому теологи объясняют эту недостачу действием дьявола на раннем этапе жизни ребенка – возможно, еще внутриутробной, когда крещение еще не может защитить дитя. Лорд Зейгер как раз представляет собой такого человека. Психопатическую личность. Лорд Зейгер родился, не имея способности видеть разницу между добром и злом, каковыми терминами мы обычно пользуемся. Такой человек выполняет определенное действие или воздерживается от этого, повинуясь лишь собственному удобству. Определенные поступки, которые мы с вами считаем отвратительными, могут показаться ему даже приятными. Иными словами, лорд Зейгер – по сути дела убийца и психопат.

– Так я и думал, – проговорил лорд Дарси. – Полагаю, что он находится под присмотром?

– Ох, ну конечно, конечно же!

Священник разволновался оттого, что могло быть иначе.

– Подобного человека нельзя порицать из-за врожденного недостатка, однако не следует и предоставлять ему возможность стать опасным для общества. Вы знакомы с теорией гейса, мастер Шон?

– Отчасти, – согласился мастер Шон. – Я занимаюсь другими делами, но, конечно же, знакомился с основами теории. Боюсь, что манипуляции с символами для меня несколько сложны. Дальше психической алгебры я не зашел.

– Хорошо. Итак, лорд Дарси, в терминах, понятных для обывателя, на пораженную таким образом персону накладывается могущественное заклинание, так называемый гейс – заставляющий его ограничивать свою деятельность предметами, не опасными для окружающих его людей. Мы не можем слишком сильно ограничить такого человека, ибо полностью лишить его свободной воли – значит совершить грех. Например, за ним сохраняется собственная половая мораль, однако он не может прибегать к силе в этих вопросах. Масштаб гейса зависит от состояния личности и обработки, совершенной целителем, выполнявшим эту работу.

– Насколько я понимаю, она требует глубокого и подлинного владения магическими искусствами? – спросил лорд Дарси.

– О да. Ни один целитель не возьмется за подобное дело до тех пор, пока не получит степень доктора тавматургии и не поработает какое-то время под присмотром опытного специалиста. Докторов этой науки немного. Так как лорд Зейгер родом из Йоркшира, осмелюсь предположить, что работу эту выполнил его милость архиепископ Йоркский, весьма благочестивый и могущественный целитель. Лично я не взялся бы за подобное вмешательство.

– Однако вы можете сказать, что на него нанесли подобное заклинание?

– С той же уверенностью, с которой хирургевт может сказать, что над больным была произведена операция брюшной полости, – улыбнулся отец Патрик.

– А гейс можно снять? Хотя бы частично?

– Конечно, на это способен столь же искусный и сильный мастер. Но я заметил бы и это. В случае лорда Зейгера подобное воздействие не было произведено.

– Можете ли вы определить, как много свободы ему разрешено?

– Нет, – ответил священник. – Это определяет тонкая структура гейса, наблюдение которой требует подробного анализа.

– То есть, – уточнил лорд Дарси, – вы не в состоянии сказать, существуют или нет такие условия, при которых гейс позволит ему совершить убийство? Например, в случае… э… самозащиты?

– Да, – признал священник. – Однако я могу утверждать, что для психопата-убийцы крайне редко могут оставить даже такую возможность, как самозащиту. Гейс в таком случае по необходимости передает пациенту право оценки ситуации как требующей самозащиты. Нормальный человек понимает, что существуют различные уровни самозащиты: врага можно лишить сознания, убежать от него, ответить резкостью или просто сохранить спокойствие. Однако психопат-убийца может воспринять простое оскорбление как действие, требующее самозащиты и, таким образом, разрешающее убить. Ни один целитель не оставит такое решение в руках пациента.

Лицо его помрачнело.

– Безусловно, никто в здравом уме не позволит лорду Зейгеру принимать такое решение.

– Значит, вы считаете, что он не представляет опасности, отче?

Бенедиктинец промедлил с ответом не больше мгновения.

– Да. Да, я так считаю. И не допускаю, что он мог совершить подобный антиобщественный акт. Целитель постарался обеспечить безопасность и самому лорду Зейгеру, защитив его от людских козней. Он практически не способен покуситься на чужую собственность, поведение его всегда безупречно, он не способен никого оскорбить и практически не имеет возможности физически защитить себя самого, кроме как от величайшей провокации. Однажды я присутствовал при фехтовальном поединке с милордом маркизом. Лорд Зейгер – великолепный фехтовальщик, много более сильный, чем милорд маркиз. Де Шербур не мог нанести лорду Зейгеру даже укол, настолько хороша была его защита. Однако и лорд Зейгер не мог коснуться клинком милорда. Он даже не пытался это сделать. Его блестящее мастерство имеет полностью оборонительный характер.

Он на мгновение умолк.

– Вы фехтуете, милорд?

Вопрос этот сложно было назвать вопросом – священник был вполне уверен в том, что следователь герцога обязан уверенно владеть любыми видами оружия.

Он не ошибся: лорд Дарси молча кивнул. Фехтование в полностью оборонительном стиле подразумевало не просто великолепное – и в высшей степени превосходное – владение клинком, но и железное самообладание, доступное очень и очень немногим людям. Впрочем, в случае лорда Зейгера качество это едва ли подразумевало самоконтроль. Контроль над собой осуществлял не он сам.

– В таком случае вы можете понять, – продолжил священник, – почему я считаю, что ему можно доверять. Если его целитель посчитал необходимым установить подобные ограничения и защитные меры, то он, конечно же, не оставил за лордом Зейгером возможности решать, имеет ли он право убить другого человека.

– Понятно, святой отец. Благодарю вас за информацию и уверяю, что все сказанное останется строго между нами.

– Благодарю, милорд. Если у вас есть что-то еще…

– В данный момент вопросов больше не имею, преподобный отец. Еще раз благодарю вас.

– Наша беседа принесла мне удовольствие, лорд Дарси. A теперь, мастер Шон, не пора ли нам заглянуть в мою лабораторию?

***

По прошествии часа лорд Дарси сидел в гостиной, в которую сэр Гийом провел его день назад. Он попыхивал баварской трубкой, набитой табаком, выращенным в южных герцогствах Новой Англии, погруженный в размышления, когда вошел мастер Шон.

– Милорд, – с улыбкой произнес коротышка маг. – Мы с преподобным отцом сумели выяснить природу вещества.

– Отлично! – Лорд Дарси указал на кресло. – И что же это?

– Нам повезло, милорд. – Мастер Шон сел. – У его преподобия нашелся образчик зелья. Как только мы установили аналогию образцов, нам стало понятно, что это гриб, известный под названием «Трон дьявола». Его сушат, размалывают и настаивают на бренди или другом спиртном напитке. Настойку сливают, а кусочки гриба выбрасывают – впрочем, иногда его настаивают повторно. В больших дозах настойка приводит к безумию, судорогам и быстрой смерти. В малых дозах на начальной стадии он создает легкую эйфорию и опьянение. Но при регулярном приеме действие обретает кумулятивный эффект и создает сначала маниакальное, галлюцинаторное состояние, а затем приводит к мании преследования и покушениям на насилие.

Глаза лорда Дарси сузились.

– Именно то, что надо. Благодарю вас. Но теперь возникает еще одна проблема. Мне нужно новое опознание этого трупа. Милорд епископ не уверен в том, что убит именно его брат, возможно, мы просто выдаем желаемое за действительное. Миледи маркиза отказывается осмотреть труп и утверждает, что это, безусловно, не ее муж, – позволяя себе предвзятое мнение. Но я должен знать это со всей определенностью. Можете ли вы экспериментально установить личность мертвеца?

– Я могу взять кровь из сердца убитого и сопоставить ее с кровью из жил милорда епископа.

– Ах да. Метод переноса Якоби, – вспомнил лорд Дарси.

– Не совсем, милорд. Методика Якоби подразумевает использование двух сердец. Но брать кровь из живого сердца опасно. И я предлагаю не менее эффективную методу.

– Я полагал, что эксперименты с кровью близких родственников дают ненадежные результаты.

– Ну, на это, милорд, могу сказать следующее… – начал мастер Шон. – Теория допускает крайне малую вероятность того, что сравнение крови брата и сестры, детей одних и тех же родителей, даст полностью отрицательный результат. Иными словами, того, что их кровь не обнаружит сродства.

Сродство крови имеет много градаций – от ноля до сорока шести. Сродство крови родителя и ребенка всегда выражается числом двадцать три – иными словами, ребенок всегда обязан половиной своей крови одному из родителей, а другой – второму.

Среди отпрысков одной пары тем не менее возможны вариации. Идентичные близнецы, например, дают полное сродство, то есть сорок шесть пунктов. Большинство отпрысков такой степени сродства не имеют и дают разные показания, в среднем около двадцати трех. Существует возможность того, что два брата или две сестры обнаружат сродство на уровне одного пункта или даже ноля, как я уже говорил. Однако вероятность этого находится на уровне семи или девяти миллионов миллионных долей. Впрочем, учитывая внешнее сходство милорда епископа и милорда маркиза, я готов поклясться собственной репутацией в том, что их сродство окажется много больше ноля и, скорее всего, даже больше двадцати трех пунктов.

– Очень хорошо, мастер Шон. Пока еще вы ни разу меня не подводили; сомневаюсь, что подобная неприятность может произойти. Жду от вас результатов.

– Да, милорд. Приложу все силы для того, чтобы вас удовлетворить.

И мастер Шон отбыл к делам, сверкая смесью гордости и решимости.

Докурив трубку, лорд Дарси направился в штаб-квартиру капитана сэра Андре Дюгласса.

***

Капитан с легким негодованием отреагировал на вопрос лорда Дарси.

– Я тщательно обыскал весь замок, ваш’лордство. Мы побывали всюду, куда мог зайти м’лорд маркиз.

– Вот что, капитан, – кротким тоном произнес лорд Дарси. – Я не имею никакого намерения сомневаться в ваших способностях, однако смею предположить, что существуют такие места, куда милорд де Шербур не мог заглянуть просто потому, что, по вашему мнению, ему нечего там было делать.

Капитан сэр Андре нахмурился.

– Например, милорд?

– Например, тайный ход.

На лице капитана промелькнула растерянность.

– Ну, – проговорил он, чуть помолчав. Наконец растерянность оставила его. – Но ваш’лордство же не думает…

– Я не знаю, вот в чем дело. У милорда имелись ключи ко всем дверям замка, не так ли?

– Да, ко всем, кроме монастыря. Они хранятся у милорда аббата.

– Естественно. Монастырь можно исключить. Куда еще вы не заглядывали?

– Ну… – задумался капитан. – Я оставил без внимания хранилище ценностей, винный погреб и ледник. У меня нет ключей от них. Сэр Гийом сообщил бы мне о каких-либо неполадках.

– Значит, ключи есть и у сэра Гийома? Значит, нам надо его найти.

Сэра Гийома они отыскали в винном погребе, куда его по приказу леди Элейны отправил за бутылкой бренди лорд Зейгер. Лорд Дарси следом за капитаном Андре последовал в погреба по винтовой каменной лестнице.

– Помещения эти в основном используются в качестве складов, – произнес капитан, указывая рукой на окружавшие их просторные неосвещенные комнаты. – Мы их тщательно осмотрели. Винный погреб будет здесь, ваш’светлость.

Дубовая, укрепленная железными полосами дверь погреба была чуть приоткрыта. Очевидно, услышав шаги, сэр Гийом распахнул ее еще шире и высунул голову в щель.

– Кто это? Oх. Добрый день, милорд. Добрый день, капитан. Могу ли я чем-то помочь?

Он отступил назад, еще шире приоткрывая дверь, чтобы пропустить пришедших.

– Благодарю вас, сэр Гийом, – промолвил лорд Дарси. – Мы отчасти по делу, отчасти из любопытства. Я успел заметить, что милорд маркиз содержит великолепный винный погреб, полный самых изысканных вин, а его коллекция бренди вообще не имеет себе равных. «Сен-Керлан Мишель» сорок шестого года в наши дни отыскать крайне трудно.

– Да, ваша светлость, – с печалью на лице ответил сэр Гийом. – Боюсь, что кроме наших двух последних ящиков других в природе уже не существует. И в данный момент я со всем прискорбием вскрываю один из них.

Вздохнув, он указал на стол, на котором стоял частично вскрытый деревянный ящик. Беглый взгляд позволил лорду Дарси заметить, что в бутылках находится не что иное, как бренди, а свинцовые колпачки на пробках не повреждены.

– Не хочется мешать вам, сэр Гийом, – произнес лорд Дарси. – Можно ли нам осмотреть помещение?

– Конечно, ваша светлость. Чувствуйте себя как дома.

И он вернулся к своему делу, продолжив вскрывать ящик с бренди коротким ломиком.

Лорд Дарси пробежал опытным взглядом по стеллажам, отмечая ярлыки и печати. Естественно, он не ожидал найти здесь какие-то следы подмешивания яда или наркотиков в бутылки: пила эти вина не только миледи, a отравление какой-либо из партий произвело бы слишком неизбирательный эффект.

Сам по себе винный погреб был невелик, однако его наполняли великолепные вина. В одном из углов оставалась пара пустых полок, остальные занимало роскошное собрание бутылок различных форм и объемов. Их укутывала разной толщины пыльная пелена: сэр Гийом не беспокоил вина без необходимости.

– И кто же выбирал все эти вина: его светлость или вы, сэр Гийом? – задал вопрос лорд Дарси, показывая на ряды бутылок.

– Позволю с гордостью признаться в том, что милорд маркиз всегда доверял мне выбор вин и спиртных напитков.

– Должен сделать комплимент вам обоим, – проговорил лорд Дарси. – Вам за отменный вкус, и его светлости за то, что сумел разглядеть в вас эту способность.

Он выдержал паузу.

– Однако у нас с вами есть более настоятельное дело.

– Чем же могу помочь, милорд? – Наконец вскрыв последнюю доску, он отряхнул руки от пыли и со смесью гордости и печали посмотрел на бутылки с «Сен-Керлан Мишель» сорок шестого года, выдержанным в дубовой бочке в течение тридцати лет до того, как его разлили в бутылки, и, по общему мнению, возможно являвшимся лучшим бренди из всех когда-либо созданных на свете.

Лорд Дарси неспешно объяснил ему, что в замке имеется несколько мест, которые капитан сэр Андре не мог осмотреть.

– Существует возможность, что в одном из таких укромных мест с его светлостью мог приключиться сердечный – или какой-нибудь другой – приступ, и он упал на пол.

Глаза сэра Гийома округлились.

– И до сих пор там лежит? Боже правый! Пойдемте, ваша светлость! Сюда! В леднике я был, как и командир, но казнохранилище никто не открывал!

Он побежал рысцой, лорд Дарси сразу за ним, сэр Андре замыкал процессию. Бежать было недалеко, однако ходы в подземелье изгибались самым причудливым образом и часто ветвились.

Казнохранилище выглядело куда современнее, чем винный погреб. Тяжелая стальная дверь поворачивалась на шарнирных петлях. Толстенные каменные стены подкреплял бетон.

– Хорошо, что капитан здесь, ваша светлость, – запыхавшись, проговорил сенешаль, когда все трое остановились перед дверью. – Она отпирается двумя ключами. Один из них у меня, другой у капитана. У милорда маркиза, конечно, были оба. Капитан?

– Да-да, Гийом, мой ключ при мне.

У каждого края двери располагалось по четыре скважины. Лорд Дарси был знаком с подобной системой. Запирала дверь только одна из четырех. Вставленный в другую скважину ключ включал сигнал тревоги. Капитан знал, в какую из них вставлять свой ключ, знал свою скважину и сэр Гийом – однако они не ведали, какой скважиной пользуется другой. Возможности подсмотреть лишали установленные около скважин гребни, скрывавшие даже руки, в чем убедился лорд Дарси, внимательно наблюдавший за происходящим.

– Готовы, капитан? – спросил сэр Гийом.

– Готов.

– Поворачиваем.

Они оба одновременно повернули ключи. Внутри шестифутовой двери что-то защелкало, а когда сэр Гийом повернул рукоятку со своей стороны, она открылась.

Внутри оказалось много всякого добра, золотая и серебряная утварь, усыпанные самоцветами короны маркиза и маркизы, величественные, шитые золотом и драгоценными камнями парадные одеяния – иными словами, все принадлежности, необходимые для государственных дел. Теоретически все это великолепие принадлежало маркизу, однако на самом деле являлось его собственностью в той же мере, как и королевские драгоценности Империи – короля Джона IV. Подобно самому замку, они были частью властного антуража, их нельзя было ни заложить, ни продать.

Однако нигде в этом подземелье не обнаружилось ни живого, ни мертвого тела и даже признаков того, что такое могло здесь находиться.

– Отлично! – с облегчением выдохнул сэр Гийом. – Как же я рад! Вы перепугали меня, ваша светлость. – В его голосе прозвучала нотка укоризны.

– Я рад этому не меньше вас. Теперь проверим ледник.

Он находился в другой части подвала, и дверь в него была открыта. Один из поваров как раз выбирал мясо для жарки. Сэр Гийом пояснил, что отпирает ее каждое утро и оставляет открытой на попечение шеф-повара, запирающего ее по вечерам. Внимательный осмотр теплоизолированного промерзшего помещения убедил лорда Дарси в том, что в нем нет и не было ничего неположенного.

– Теперь зайдем в тоннель, – предложил лорд Дарси. – Ключ у вас при себе, сэр Гийом?

– Ну… ну да. Но эту дверь не открывали столько лет! Десятилетий! Во всяком случае, при мне ни разу.

– Ключ у меня есть, ваше лордство, – проговорил капитан. – Мне и в голову не приходило заглянуть туда. Что могло ему там понадобиться?

– Действительно, что? Но посмотреть нужно.

По подземелью загулял далекий и настойчивый звон колокольчика.

– Боже мой! – воскликнул сэр Гийом. – Бренди для миледи! Я совсем позабыл! У сэра Андре есть ключ от тоннеля, милорд. Надеюсь, вы меня извините?

– Безусловно, сэр Гийом. Спасибо вам за помощь.

– Мое удовольствие, милорд. – И он заторопился выполнять поручение.

– Вы правда надеялись обнаружить м’лорда маркиза в одном из этих помещений, ваш’светлость? – спросил сэр Андре. – Даже если бы м’лорд заходил туда, он едва ли запер бы за собой дверь.

– Ни в винном погребе, ни в леднике я не ожидал его обнаружить, – признал лорд Дарси, – однако казнохранилище предоставляло подобную возможность. Я хотел просто проверить, не осталось ли там каких-либо свидетельств его пребывания, и должен признать, что таковых не обнаружил.