Читать книгу "Лорд Дарси. Убийства и магия"

– Это был не ваш муж, миледи, – осторожно произнес лорд Дарси. – А его двойник, простодушный наймит этих людей.

Сэр Джеймс, конечно, никак не мог этого знать. Увидев, что маркизу грозит опасность, он немедленно приступил к действиям. С оружием в руках он распахнул дверь и потребовал освободить человека, которого принял за маркиза. Он приказал этому человеку встать. Заметив, что тот загипнотизирован, сэр Джеймс накинул ему на плечи собственный плащ, и они начали отступать к двери, пока он держал под прицелом чародея и главаря.

Однако на складе прятался еще один человек, которого сэр Джеймс не заметил. Появившись в дверях, этот заговорщик оглушил сэра Джеймса ударом по голове. Как только он выронил оружие, маг и главарь набросились на него. Сэр Джеймс сперва сопротивлялся, но потом потерял сознание.

Тем временем человеком, которого сэр Джеймс пытался спасти, овладел страх, и он бросился наутек. Спускаясь во тьме по дубовой лестнице, он споткнулся и разбил голову об одну из нижних ступеней. Раненный, оглушенный, умирающий, он пытался бежать из пакгауза в единственное место во всем Шербуре, которое мог назвать своим домом, – в бистро под названием «Синий дельфин», находящееся в нескольких кварталах от пакгауза. Но немного не дошел и умер в считаных шагах от него на глазах проходящих мимо стражников.

– Они намеревались для чего-то использовать двойника вместо моего брата? – спросил епископ.

– В известной степени да, милорд. Но я сейчас все объясню.

– Прибыв сюда, – продолжил лорд Дарси, – я ни о чем подобном не знал. Мне было известно только то, что милорд де Шербур неожиданным образом исчез, и то, что он работал с агентами его величества. Затем обнаружилось тело, предварительно опознанное как милорд маркиз. Если тело действительно принадлежит маркизу и он убит, кто это сделал? Если же нет, какова связь между тем и другим? Я отправился к сэру Джеймсу и выяснил, что он пропал в ту же самую ночь. И снова: как все это связано?

Следующим шагом стала идентификация наркотика. Как могло это зелье регулярно попадать на корабли так, чтобы почти каждый матрос получал его ежедневно в небольшом количестве? Вкус и запах бренди обязательно будут чувствоваться в еде или в воде. Таким образом, получалось, что отравлен был винный рацион. Только виноторговец мог регулярно подмешивать это зелье в поставлявшееся на корабли вино.

Проверка корабельного регистра показала, что за последние пять лет старые приморские винодельни Империи скупили новые виноторговцы. На предоставленные поляками деньги они могли перекупить любую винодельню. Они делали хорошее вино и продавали его дешевле, чем могли позволить себе конкуренты. Они получали контракты. Они не пытались отравить все корабли, только немногие из плававших через Атлантику – достаточно для того, чтобы вызвать общий страх, но отвести подозрения от себя.

Оставалась еще проблема, связанная с милордом маркизом. В ту ночь он не покидал замок. И тем не менее исчез. Но как? И почему?

В замке оставалось еще четыре места, не обследованных капитаном. Я сразу исключил ледник, когда обнаружил, что люди входили и выходили оттуда весь день. Не мог он находиться и в казнохранилище, поскольку ведущая в него дорога слишком широка для того, чтобы один человек мог одновременно воспользоваться обоими ключами, чтобы открыть ее. Сэр Гийом неоднократно входил в винный погреб и выходил из него. Кроме того, кое-какие свидетельства указывали на то, что в тоннеле побывали гости.

– Но за какой надобностью он мог оказаться в этих местах, милорд? – поинтересовался сэр Гийом. – Разве не мог он просто уйти через тоннель?

– Едва ли. Вход в тоннель охранял агент короля. Если бы маркиз оставил той ночью замок и не вернулся, он сообщил бы об этом – если не капитану сэру Андре, то лорду Зейгеру. Однако этого он не сделал. Следовательно, маркиз в ту ночь не покидал замок.

– Тогда что же с ним произошло? – спросил сэр Гийом.

– Этот вопрос возвращает нас к его двойнику, Полю Сарто, – произнес лорд Дарси. – Не поясните ли, мастер Шон?

– Итак, миледи и благородные сэры, – начал коротышка волшебник. – Милорд Дарси заподозрил, что дело здесь не обошлось без магии. Этот польский маг весьма криворукий, по чести сказать: когда я поймал его в пакгаузе, он попытался подействовать на меня своими совершенно бестолковыми поляцкими заклинаниями. Но когда я обработал его доброй порцией ирландского волшебства, он мигом сделался кротким как овечка.

– Ближе к делу, мастер Шон, – сухо посоветовал лорд Дарси.

– Прошу прощения, милорд. В общем, этот польский маг, увидев, что Поль – точная копия милорда маркиза, решил воспользоваться им для того, чтобы получить власть над милордом – по Закону сродства. Вы знаете, как втыкают булавки в восковых куколок? Этот грубый метод психической индукции тем не менее весьма эффективен в том случае, если сходство достаточно велико. A в ком может найтись больше сродства к человеку, чем в его двойнике?

– Вы хотите сказать, что заговорщики использовали этого несчастного в качестве восковой куклы? – тихо спросила маркиза.

– Можно сказать и так, ваша светлость. Но чтобы заклинания оказали воздействие, необходимо, чтобы двойник не был крепок умом. Каким и был этот человек. Посему они переманили его деньгами с прошлой работы и начали обрабатывать. Заставили его мыться, носить богатую одежду и постепенно овладели его разумом. Они втолковали ему, что он-то и есть маркиз. Добившись сей степени аналогии, они надеялись управлять самим маркизом так, как управляли его симулякром.

Миледи Элейна ужаснулась.

– Вызывая те самым эти жуткие приступы?

– Именно так, ваша светлость. Когда милорд маркиз уставал или расслаблялся, им удавалось на короткое время подчинить его себе. Мерзкое дело, за которое не возьмется ни один честный маг, однако вполне пригодное к использованию.

– Но что они сделали с моим мужем? – спросила леди де Шербур.

– Ну, как бы это сказать, ваша светлость, – проговорил мастер Шон, – что, по-вашему, могло приключиться с его светлостью, когда его симулякр получил тяжелейшую травму головы, приведшую к его смерти? Шок, испытанный его светлостью, был настолько велик, что едва не убил его на месте… точнее убил бы и его, если бы сродство успели как следует укрепить. Он впал в кому, миледи.

Лорд Дарси вновь взял на себя роль рассказчика.

– Маркиз упал без чувств на том месте, где стоял. Он оставался в замке до прошлой ночи, когда за ним явились польские агенты. Они убили караулившего ход человека нашего короля, избавились от трупа, вошли через тоннель, забрали маркиза и доставили его на свой корабль. Когда капитан сэр Андре сказал мне, что стражник «дезертировал», я уже догадывался, что именно произошло. Я знал, что милорда маркиза держат в плену или на складе виноторговца, или на готовящемся к отплытию в Польшу корабле. Оба наших рейда доказали мою правоту.

– Вы хотите сказать, – проговорил сэр Гийом, – что все это время милорд лежал в холодном тоннеле? Как это ужасно!

Лорд Дарси пристально посмотрел на него.

– Нет. Не всё это время, сэр Гийом. Никто – а особенно польские агенты – не мог узнать, что он там находится. Его отнесли в тоннель на следующее утро после того, как обнаружили в винном погребе.

– Забавно! – удивился сэр Гийом. – Я должен был его заметить!

– Безусловно, – согласился лорд Дарси. – И вы, конечно же, видели его. Какая потрясающая неожиданность: возвратиться домой после схватки в пакгаузе и обнаружить маркиза лежащим без сознания на полу винного погреба! Установив вашу вину, я понял, что вы выдали своего нанимателя. Вы сказали, что в тот вечер играли в карты с Ордвином Вейном, так что я заранее знал, чей винный склад нужно обыскать.

Побелев, сэр Гийом воскликнул:

– Я столько лет верой и правдой служил милорду и леди! Вы лжете.

– Неужели? – Лорд Дарси смерил сенешаля жестким взглядом. – Кто-то должен был сказать Ордвину Вейну, где находился маркиз – кто-то, подлинно знающий это. Ключи от подземного хода были только у маркиза, сэра Андре и у вас. Я видел ключ капитана – он потускнел и покрылся патиной. Механизм старого замка оставил на нем небольшие светлые царапины. Он не пользовался этим ключом долгое время. Только ваш ключ мог открыть дверь, чтобы вы впустили в подземный ход Ордвина Вейна и его людей!

– Ха! Вы забыли про логику! Если милорд маркиз лежал без сознания, значит, кто-то мог взять его ключ!

– Но не из тоннеля же. Зачем кому-то заходить туда? Дверь в него оставалась запертой, так что даже в том случае, если он там находился, без ключа его нельзя было найти. Но если бы он упал в тоннеле, то оставался бы там до моего прихода. Ни у вас, ни у кого-то другого не было никакой причины отпирать подземный ход – если только вы не искали место для того, чтобы спрятать там лишившегося сознания милорда маркиза!

– Но что ему понадобилось в винном погребе? – отрезал сэр Гийом. – И зачем он там заперся?

– Он спустился, чтобы проверить кое-какие хранящиеся там бутылки. Отчет сэра Джеймса заставил его заподозрить вас. Склады и винодельни подвергаются строгим инспекциям. Ордвин Вейн не хотел, чтобы инспекторы обнаружили у него на складе настойку грибов в бренди. Поэтому бутылки хранились здесь – в самом надежном во всем Шербуре месте. Кто заподозрит винный погреб маркиза? Он и сам почти не бывал в нем, однако все же начал что-то подозревать и решил собственноручно проверить. Дверь он запер для того, чтобы ему никто не помешал. Войти в винный погреб могли только вы, и он сразу услышал бы звук поворачивавшегося в замке ключа. Именно в этот момент Поль упал и разбил голову о дубовую ступеньку, а маркиз впал в кому.

Когда я приехал вчера, вы как раз собирались уничтожать улики. Поэтому в замок пришли люди Вейна и забрали бутылки с наркотиком, а также маркиза. Если вам нужны дальнейшие доказательства, могу сказать, что на корабле мы нашли наркотик в заново закупоренных бутылках дешевого бренди с частицами грибов. Однако на бутылках были наклеены ярлыки с надписью «Сен-Керлан Мишель» сорок шестого года! Кто, кроме вас, во всем Шербуре имел доступ к подобным пустым бутылкам?

Сэр Гийом отшатнулся.

– Ложь! Чистейшая ложь!

– Нет! – отрезал донесшийся от двери голос. – Правда! Чистейшая правда!

Лорд Дарси уже видел, что капитан сэр Андре молча отворил дверь и впустил в комнату еще троих людей, но остальные еще не заметили их и только теперь повернулись на голос.

В кресле-каталке сидел побледневший, но явно не утративший сил маркиз Хью де Шербур. За его спиной стояли сэр Джеймс ле Лейн и отец Патрик.

– Все, что сказал лорд Дарси, истинно до малейших подробностей, – ледяным тоном произнес милорд маркиз.

Задохнувшись, сэр Гийом вздрогнул и посмотрел на миледи маркизу.

– Но вы сказали, что он лишился разума!

– Мелкая ложь – ловушка для изменника, – ответила она холодным как лед голосом.

– Сэр Гийом де Браси, – произнес сэр Джеймс из-за спины маркиза, – именем короля обвиняю вас в государственной измене!

И тут почти одновременно произошли два события. Сэр Гийом дернул рукой в сторону кармана. Однако к этому времени лорд Зейгер уже наполовину вытащил из ножен изящно украшенный клинок. К тому времени, когда сэр Гийом достал пистолет, тот уже перерезал ему яремную вену острием рапиры. Прежде чем мешком повалиться на пол, сэр Гийом успел только повернуться и выстрелить.

Лорд Зейгер, оставаясь на месте, смотрел сверху вниз на павшего сэра Гийома со странной улыбкой на лице.

На какую-то секунду все замерли, словно лишившись дара речи. Отец Патрик бросился к павшему сенешалю. Однако было уже слишком поздно. Даже его исцеляющая сила не могла ничем помочь.

Маркиза подошла к лорду Зейгеру и взяла его за свободную руку.

– Милорд, быть может, кто-то и осудит вас за этот поступок. Кто-то, но не я. Это чудовище помогало отправить сотни ни в чем не повинных людей в лапы безумия и смерти. И оно едва не погубило моего возлюбленного Хью. Жаль, что этот мерзавец умер слишком легкой смертью. И я не осуждаю вас, милорд. Я вас благодарю.

– Не стоит благодарности, миледи. Я только выполнил свой долг. – В его голосе звучало странное напряжение. – И данный мне приказ, миледи.

После чего, подобно сдувшемуся аэростату, лорд Зейгер осел на пол.

Только в этот миг лорд Дарси и отец Патрик осознали, что пуля, выпущенная сэром Гийомом, все-таки нашла свою жертву, хотя лорд Зейгер до того не проявил никаких признаков ранения.

Лорд Зейгер не обладал совестью, однако не мог по собственному произволению убивать или даже защищать себя самого. Решения за него принимал сэр Джеймс. Агент короля лорд Зейгер мог без промедления убить кого угодно по приказу сэра Джеймса, но во всех прочих ситуациях был полностью безвреден. Решал не он, а сэр Джеймс.

Не отводя глаз от упавшего лорда Зейгера, сэр Джеймс произнес:

– Но… как он сумел это сделать? Я ведь ему не приказывал.

– Еще как приказали, – с усталостью в голосе произнес лорд Дарси. – На корабле. Вы велели ему уничтожить изменников. Так что он перешел к действиям, когда вы назвали сэра Гийома изменником. Он наполовину выдвинул меч из ножен еще до того, как сэр Гийом достал пистолет. Он хладнокровно сразил бы предателя даже в том случае, если бы сенешаль не пошевелился. Он был подобием газовой лампы, сэр Джеймс. Вы включили его, но позабыли выключить.

Ричард, герцог Нормандский, взглянул на павшего агента. Лицо лорда Зейгера странным образом не изменилось. Оно почти ничего не выражало при жизни и не изменилось в смерти.

– Он жив, преподобный отец? – спросил герцог.

– Мертв, ваше высочество.

– Да помилует Господь его душу, – произнес герцог Ричард.

И все присутствовавшие, восемь мужчин и одна женщина, молча перекрестились.

При чем тут вайда?

Боль и гордость переполняли душу придворного мебельщика его милости герцога Кентского, мастера Уолтера Готобеда, когда он отпирал дверь своей мастерской. Боль, как и гордость, шла изнутри; несмотря на свой более чем девяностолетний возраст, мастер Уолтер до сих пор был благословлен сильным жилистым телом и крепкими умелыми руками. Должным образом водрузив очки на длинный, тонкий и костлявый нос, он до сих пор был способен создать точный чертеж любого изделия, начиная от сигарного ящика и кончая внушительным гардеробом. На Троицу, в следующее воскресенье, двадцать четвертого мая 1964 года Господа нашего, мастер Уолтер намеревался отпраздновать пятидесятую годовщину своего назначения мебельным мастером герцога. Сейчас он служил уже при втором герцоге. Старый герцог скончался в 1927 году, а теперь мастер Уолтер намеревался продолжить службу и при третьем. Герцоги Кентские обычно на тот свет не спешили, однако мастер-краснодеревщик живет еще дольше, потому что плоть могучих деревьев, над которой он трудится, делится с ним крепостью и долголетием.

Мастерская благоухала ароматами благородной древесины – колким запахом кедра, мощью дуба, теплом сосны обыкновенной, плодовой сочностью яблоневой древесины – а утреннее солнце, заглядывая в окна, бросало косые лучи на заполнявшие собой мастерскую шкафы, письменные и обеденные столы, находившиеся в разной стадии готовности кресла и стулья. Таким был мир мастера Уолтера, в такой атмосфере он жил и работал.

За мастером Уолтером следовали трое мужчин: подмастерье Генри Лавендер и два ученика, Том Уилдерспин и Гарри Венейбл. Они целеустремленно направились за мастером к своему шедевру – изделию из полированной ореховой древесины, стоявшему на скамье в одном из углов помещения. Мастер Уолтер остановился в двух шагах от него.

– Твое мнение, Генри? – спросил он, не поворачивая головы.

Подмастерье Генри, еще не достигший сорока лет, но уже излучавший ауру подлинного краснодеревщика, удовлетворенно кивнул:

– Прекрасная работа, мастер Уолтер, истинно великолепная!

В его словах слышалась искренняя оценка, а не лесть.

– Как по-твоему, будет довольна ее милость герцогиня? – спросил старик.

– Более чем довольна, мастер. Мм-м-м. Но с вечера поверхность запылилась. Эй, Том! Возьми чистую тряпку да лимонное масло и отполируй его еще раз.

Том покорно отправился исполнять приказание.

– Его милость герцог высоко оценил бы вашу работу, мастер, – продолжил Генри Лавендер. – Одна из самых прекрасных вещей, сработанных для него.

– Так и есть. Запомни, Генри, – a вы, ребята, усвойте всем сердцем, – красоту дереву придает не искусная резьба, но само дерево. Да, резьба важна, учтите это, я ничего не имею против резьбы, если она к месту. Но красоту все же дает само дерево. Простое, как здесь, без украшений и орнаментов, оно показывает, что дерево как таковое является творением самого Господа и улучшить его невозможно. Мы можем только надеяться извлечь из дерева ту красоту, которую вложил в него сам Бог. Вот что, Том, дай-ка мне тряпку, я сам наведу окончательный блеск.

Проводя намасленной, слегка пахнущей лимоном тряпкой по широкой и плоской поверхности своего изделия, мастер Уолтер продолжил:

– Совершенство достигается усердной работой, парни. Усердием и вниманием. Каждая часть должна прочно прилегать к соседней, нужно на славу ее приклеить или привинтить, без щелей и зазоров, – вот признаки хорошей работы. А подбор рисунка, тщательная подгонка деталей, точная строгальная и шлифовальная обработка поверхностей и финиш – воск, лак или шеллак – до полной гладкости – вот тут хорошая работа становится отличной. A уж замысел – да, замысел – превращает изделие в шедевр.

Ну хватит, хватит… Том, берись за передний конец, а ты, Гарри, за задний. Нам надо подняться наверх, но вы парни сильные, а сам ящик не слишком тяжел. К тому же краснодеревщику и столяру нужна сила, небольшая тренировка пойдет вам только на пользу.

Ученики послушно взялись за предписанные им концы… они уже переносили этот ящик и с точностью до фунта знали, сколько он весит. Они потянули вверх.

Но изделие из прекрасно отполированного орехового дерева почти не шевельнулось.

– Эй! В чем дело? – воскликнул мастер Уолтер. – Вы его чуть не уронили!

– Он тяжелый, мастер, – проговорил Том. – Внутри что-то лежит.

– Лежит? Как это? – Мастер Уолтер приоткрыл крышку и тут же едва не уронил ее назад. – Боже милостивый!

Не проронив ни слова, все четверо в полном недоумении уставились на то, что лежало внутри.

– Покойник, – протянул спустя мгновение подмастерье Генри.

Сомневаться в факте смерти не приходилось. Труп он труп и есть. Глазницы ввалились, кожа сделалась восковой. Перед ними лежал подлинный и несомненный мертвец.

Однако ужас усугубляло то, что нагое тело от макушки до кончиков пальцев ног было выкрашено густой синей, почти индиговой краской.

Мастер Уолтер вновь обрел дар речи. Волна негодования изгнала удивление и ужас.

– Но ему здесь не место! У него нет никакого права здесь находиться! Совершенно никакого!

– Осмелюсь предположить, мастер Уолтер, – попытался урезонить старика подмастерье Генри, – что он попал в этот ящик не по собственному желанию.

– Да. – Мастер Уолтер наконец взял себя в руки. – То есть, конечно, конечно же, нет. Но какое же странное место для трупа!

Вопреки собственным чувствам, ученик Том едва сумел подавить смешок.

Есть ли место уместней для трупа, чем гроб?

***

Даже самый любящий работу человек не станет сопротивляться, если судьба предоставит ему возможность устроить себе внеплановый выходной, и лорд Дарси, главный следователь по уголовным делам его королевского высочества принца Ричарда, герцога Нормандского, не был исключением. Он не только наслаждался своей работой, но и предпочитал ее прочим занятиям. Его острый ум с глубокой радостью разрешал загадки, которые постоянно ставила перед ним сама природа избранной им профессии. Однако он также понимал, что узкая специализация быстро притупляет разум, – и посему с большим удовольствием время от времени отпускал его – и себя – на свободу.

Ну и конечно, здорово было вернуться домой, в Англию. Франция прекрасна, это важная часть Империи, a работа на его высочество приятна сама по себе. Однако Англия была ему домом, и посещение родимых краев хотя бы раз в году приносило ему… облегчение. Несмотря на то что Англия и Франция уже восемь веков как объединились в одну страну, между регионами все еще сохранялись известные различия, из-за которых англичанин чувствовал себя во Франции все-таки слегка чужаком. Верно было и обратное, разумным образом полагал он.

Пристроившись у стены бального зала, лорд Дарси изучал собравшуюся публику. Оркестр взял паузу между номерами, и гости скрашивали ожидание следующего танца за разговорами. Дарси держал в руках бокал с разбавленным виски. Подобного рода развлечения теряли свое обаяние по прошествии уже двух недель, в то время как настоящая работа надоедала ему только к концу целого года. Тем не менее оба занятия служили отдыхом друг от друга.

Барон Дартмур, человек порядочный и приличный, а заодно и превосходный шахматист, умел к месту рассказать какую-нибудь занимательную историю. Леди Дартмур владела искусством пригласить на обед или бал нужных людей. Однако нельзя же вечно обитать в особняке Дартмуров. Да и лондонское общество отнюдь не являлось воплощением всех достоинств, которыми наделяют его те, кто с ним не знаком.

Лорд Дарси обнаружил, что подумывает вернуться в Руан уже двадцать второго мая.

– Лорд Дарси, простите меня, но возникли кое-какие обстоятельства.

Обернувшись на звук голоса хозяйки, он улыбнулся:

– Какие же?

– Вас кое-кто ожидает. Вы позволите вас проводить?

– Безусловно, миледи.

Дарси последовал за явно нервничавшей женщиной, он сразу понял, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

Она остановилась у двери библиотеки.

– Милорд, с вами намеревается переговорить… некий джентльмен. Он ожидает в библиотеке.

– Джентльмен? И кто же именно, миледи?

– Я… – Леди Дартмур вздохнула, прежде чем взять себя в руки. – Я не имею права назвать его имя, милорд. Он представится сам.

Лорд Дарси непринужденным движением завел обе руки за спину и правой рукой достал небольшой пистолет из кобуры, спрятанной под фалдами его зеленого фрака. Ловушкой как будто бы не пахло, однако причин для беззаботности тоже как будто бы не усматривалось.

Леди Дартмур отворила дверь.

– Лорд Дарси, си… сэр.

– Пусть войдет, миледи, – донесся голос изнутри.

Лорд Дарси вошел, пряча пистолет за спиной под фалдой фрака. Дверь за его спиной закрылась.

Мужчина стоял спиной к двери, разглядывая в окно ярко освещенную лондонскую улицу.

– Лорд Дарси, – произнес он, не поворачиваясь, – если вы тот человек, которым я привык вас себе представлять, то сейчас вы на грани совершения государственной измены.

Однако лорд Дарси, лишь мельком взглянув на обращенную к нему спину, уже убрал пистолет и опустился на одно колено.

– Как известно вашему величеству, я скорее умру, чем совершу преступление против вашей персоны.

Мужчина обернулся, и лорд Дарси впервые в жизни оказался лицом к лицу с его императорским величеством Джоном IV, королем и императором Английским, Французским, Шотландским, Ирландским, Новой Англии и Новой Франции, хранителем веры и так далее.

Внешне король очень напоминал своего младшего брата Ричарда Нормандского – такой же высокий светловолосый и красивый, как все Плантагенеты. Однако обоих братьев разделяли целых десять лет, и разница эта давала о себе знать. Король был на несколько лет моложе лорда Дарси, однако избороздившие его лицо морщины делали его старше.

– Подымитесь, милорд, – с улыбкой разрешил его величество. – Вы ведь действительно вошли с пистолетом в руке?

– Да, ваше величество. – Лорд Дарси плавно поднялся на ноги. – Приношу свои извинения, сир.

– Не извиняйтесь. Ничего другого от человека, наделенного вашими способностями, я и не ожидал. Прошу, садитесь. Нам никто не помешает, об этом позаботится миледи Дартмурская. Благодарю. У нас появилась проблема, лорд Дарси.

Следом за Дарси король опустился в кресло напротив него.

– Отбросим на время различия в титулах, – сказал король. – Слушайте меня и не перебивайте, пока я не расскажу все, что знаю. Вопросы зададите потом.

– Да, сир.

– Очень хорошо. У меня есть для вас работа, милорд. Я знаю, что вы в отпуске, и мне очень жаль нарушать ваш досуг, – однако это дело требует самого пристального внимания. Вам наверняка известно о деятельности так называемого священного Общества древнего Альбиона.

Это было утверждение, а не вопрос. Лорд Дарси, как и любой другой офицер службы королевского правосудия, знал об Обществе Альбиона, представлявшем собой не просто тайную организацию, но языческую секту, отпавшую от христианской церкви. Согласно известной ему информации, его члены занимались черной магией, особым образом почитали природу и утверждали, что их убеждения восходят к друидам доримского времени. Общество это после известного периода терпимого отношения к нему в прошлом веке затем наконец попало под запрет. Некоторые утверждали, что оно существовало все века, прошедшие после победы христианства, и позволило себе показаться на глаза общественности только в легкомысленном девятнадцатом веке, другие называли эту претензию на древнее происхождение ложной и утверждали, что на самом деле оно было учреждено лишь в 1820-х годах эксцентричным и, быть может, слегка безумным сэром Эдвардом Финнели. Вполне вероятно, что отчасти верными были обе версии.

Причиной запрета послужила не скрываемая ими пропаганда человеческих жертвоприношений. Отвергнув учение церкви, утверждавшее, что принесенная на кресте жертва навсегда отменила любые приношения человеческих жизней, Общество настаивало на том, что в опасные для страны времена сам король обязан умереть ради блага своего народа. Свидетельство, утверждавшее, что Вильгельм II, сын Завоевателя, был убит «стрелой, пущенной» одним из своих людей ради именно этой цели, добавляло авторитета версии, утверждавшей древность Общества. Считалось, что Рыжий Уильям Руфус и сам был язычником, поэтому охотно пошел на смерть – однако ни один из современных англо-французских монархов вряд ли последовал бы его примеру.

Изначально одно из основных положений этой странной веры требовало, чтобы жертва жертвоприношения приняла смерть охотно, даже с радостью, простое убийство было бы бесцельным и неэффективным. Однако усиливавшиеся трения между Империей и королевством Польским изменили политическую обстановку. Пришло время бедствий, объявило Общество, и король должен умереть, хочет он того или нет. Свидетельства указывали на то, что подобные идеи осторожно внедряли в Общество агенты самого короля Казимира IX.

– Сомневаюсь, – проговорил король Джон, – что Общество представляет собой реальную угрозу для правительства Империи. Для этого в Англии, попросту говоря, не хватит фанатиков. Однако король может пасть жертвой одинокого убийцы – особенно фанатика – с той же легкостью, как и любой другой человек. Я отнюдь не считаю свою персону незаменимой для Империи; если бы моя смерть безусловно облагодетельствовала наш народ, я прямо сейчас отправился бы на плаху. Но пока я еще не сомневаюсь, что мне неплохо еще какое-то время пожить.

Должен отметить, что мои агенты успешно проникли в Общество и свидетельствовали, что не существует даже намека на реальную организованную попытку моей ликвидации. Однако теперь возникло новое обстоятельство.

Сегодня утром, незадолго до семи часов, скончался его милость герцог Кентский. Сие событие нельзя назвать неожиданным. Милорду было всего шестьдесят два года, однако здоровье его в последние годы заметно ухудшилось, а в недавние три недели состояние резко пошло под уклон. Мы вызвали лучших целителей, однако преподобные отцы заключили, что если человек сам решил умереть, церковь ничего сделать не может.

Ровно в семь утра придворный краснодеревщик герцога вошел в свою мастерскую забрать гроб, приготовленный им для его милости. Однако тот был занят – в нем лежало тело лорда Камбертона, главного следователя герцогства Кентского. Его закололи, a тело выкрасили в синий цвет!

Глаза лорда Дарси сузились.

– Нам пока неизвестно, – продолжил король, – как давно был убит лорд Камбертон. Возможно, его тело обработали фиксирующими чарами. В последний раз его видели в Кенте три недели назад, когда он отъезжал на отдых в Шотландию. Пока мы еще не знаем даже того, доехал ли он вообще до места своего отдыха, хотя мне вот-вот должны доложить об этом по телесону. Вот что мне известно в данный момент. Будут ли вопросы, лорд Дарси?

– Нет, сир.

Нет смысла задавать королю вопросы, на которые точнее ответят в самом Кентербери.

– Мой брат Ричард, – продолжил король, – высоко ценит ваши способности и отзывался о вас только в положительном свете. Я полностью доверяю его суждению, прекрасно подтвердившемуся в прошлом январе вашим успехом в деле «Атлантического проклятия». Мои личные агенты, впустую потратив несколько месяцев, так ничего и не обнаружили, в то время как вы всего за два дня проникли в самое сердце заговора. Посему я назначаю вас следователем Высшего Рыцарского суда по особым делам.

Передав лорду Дарси документ, извлеченный из внутреннего кармана сюртука, король продолжил:

– Я прибыл сюда инкогнито, потому что не желаю, чтобы о моем личном интересе к этому делу стало известно. Пока что публике объявили, что им рутинным образом занимается лорд-канцлер. Я хочу, чтобы вы отправились в Кентербери и установили, кто и по какой причине убил лорда Камбертона. Я этого не знаю, но хочу, чтобы узнали вы.

– Для меня это честь, сир, – проговорил лорд Дарси, убирая в карман документ на новую должность. – Ваше желание для меня закон.

– Отлично. Поезд в Кентербери отходит через час и… – его величество взглянул на наручные часы, – … семь минут. Успеете?

– Безусловно, сир.

– Прекрасно. Я распорядился, чтобы вас разместили во дворце архиепископа – так будет проще, да и тактичнее, чем просить родных герцога принять вас. Его милость архиепископ знает, что я лично заинтересован в этом деле, как и сэр Томас Лезе. А больше никто.

Лорд Дарси поднял бровь.

– Сэр Томас Лезе, сир? Теоретик тавматургии?

Король широко улыбнулся, как человек, которому наконец-то удалось удивить собеседника.

– Он самый, милорд. Член Общества Альбиона и мой агент.

– Идеальная работа, сир, – с улыбкой выразил свое восхищение лорд Дарси. – Такого выдающегося ученого невозможно заподозрить ни в том ни в другом.

– Согласен. Еще вопросы, милорд?

– Нет. Однако я хотел бы обратиться к вам с просьбой, сир. Сэр Томас, насколько я понимаю, не является практикующим магом…

– Совершенно верно, – согласился король. – Он всего лишь теоретик. Занимается совершенствованием своей теории концепции субъективной конгруэнтности… что бы это ни означало, в частности символизмом субъективной алгебры. И предоставляет всем желающим возможность проверять его теории на практике.