Читать книгу "Безрассудные девушки"

Глава 7

Мое утреннее дежурство заканчивается с восходом солнца.

Небо словно охвачено пламенем: мягкие розовые тона, к которым я привыкла, стали ярко-красными, переходящими в оранжевый.

Цвета отражаются в зеркальной поверхности океана, и несмотря на то, что я нахожу это прекрасным, у меня сводит желудок.

Солнце красно с вечера – моряку бояться нечего,

Солнце красно поутру – моряку не по нутру.

Это первое, чему научил меня Ник, когда я начала осваивать азы хождения под парусом. Глядя на это кроваво-красное небо, я с трудом могу себе представить, что в нашу сторону движется шторм, но почти ощущаю его в воздухе – легкий холодный металлический привкус.

Нико высовывает голову из каюты и хмурится.

– Черт, – бормочет он и снова скрывается из виду.

Тревожные мурашки пробегают у меня по спине, и я спускаюсь за ним.

Он сидит за столом в каюте, хмуро разглядывая метеорологическую карту на экране ноутбука. Когда я подхожу ближе, он указывает на большое зеленое пятно.

– Вот он, – тычет Нико, и от этой простой фразы у меня подкашиваются ноги. – Не слишком большой, и если мы сейчас изменим курс, думаю, сможем зацепить только его край, но… – Он вздыхает, ероша волосы. – Не стану врать, будет непросто.

– Что ты подразумеваешь под «непросто»? – уточняю я, скрестив руки на груди, но Нико не успевает ответить, потому что дверь в каюту открывается.

Появляется Бриттани в свободной выцветшей футболке, сползающей с загорелого плеча, ее темные волосы растрепались, она смотрит на нас сонными глазами.

– Что-то не так? – спрашивает она, и я качаю головой.

– Просто погода немного испортилась, – объясняет Нико.

Его слова заставляют девушку проснуться. Ее глаза расширяются, и она поворачивается, чтобы что-то сказать Амме, которая, как я вижу, соскальзывает с кровати позади нее.

– Что нам нужно делать? – сразу включается в разговор Амма.

Нико некоторое время молчит.

– Послушайте, я сделаю все, что в моих силах, чтобы уберечь нас от худшего, но вам лучше одеться и захватить спасательные жилеты. Даже если у вас обычно не бывает морской болезни, примите какие-нибудь лекарства прямо сейчас. – Он подходит к шкафчикам и достает красную пластиковую аптечку, откуда берет блистер и бросает его Амме. – Оставайтесь внизу, – указывает он обеим девушкам. – И держитесь за что-нибудь. – Затем Нико поднимает глаза на меня. Прежде я не видела у него такого серьезного выражения лица. – Ты со мной, детка.

Эти слова согревают, даже когда меня охватывает самый настоящий страх.

Мы команда.

Мы пройдем через все вместе.

* * *

Буря начинается медленно, а потом стихия обрушивается со всей силы.

Первый признак – воздух становится холоднее настолько, что не терпится надеть дождевик, который дал мне Нико. Под ним спасательный жилет, вся одежда кажется громоздкой. Ситуация усугубляется тем фактом, что талию обвивает спасательный трос, который удержит меня на яхте.

Это внезапно заставляет почувствовать себя живой: мысль о ветре и волнах, достаточно сильных, чтобы выбросить меня за борт, и только трос защищает меня от мощи океана.

Я брала уроки парусного спорта как у Нико в Сан-Диего, так и на Мауи. Иногда меня учил сам Нико, иногда – кто-то из парней в марине, и я чувствовала себя на воде уверенной настолько, что несколько раз самостоятельно выходила в море. Но все эти уроки проходили в ясную погоду под ярко-голубым небом.

Сейчас все совсем иначе.

Через несколько часов небо темнеет, кажется, будто наступила ночь. Ветер, бьющий мне в лицо, холодный дождь, капли которого пробираются под куртку… Я чувствую, что весь мир перевернулся с ног на голову. Почти в буквальном смысле.

Нико твердо держится на ногах, стоя за штурвалом, и я моргаю – мое зрение затуманено дождем и морской водой. Я говорю себе, что лучше быть здесь, на палубе, чем внизу, как Бриттани и Амма, иначе я бы сошла с ума, не видя, что происходит.

Но когда я наблюдаю, как перед нами вздымается волна, поднимаясь все выше и выше, я инстинктивно зажмуриваюсь. Не хочу этого видеть, не хочу видеть эту стену воды, даже когда чувствую, что «Сюзанна» начинает подниматься. Ветер завывает так громко, что я не слышу крики Нико и пытаюсь удержаться на ногах, когда яхта кренится под невероятным углом.

Я не хочу умереть, будучи унесенной за борт в бурлящие воды.

Палуба скользкая, я хватаюсь за поручни, привинченные к бортам. Паруса, разумеется, спущены, но двигатель все еще работает, помогая нам плыть, и я медленно пробираюсь к Нико, крича, чтобы быть услышанной сквозь ярость шторма.

– Чем я могу помочь?! – воплю я изо всех сил.

Вода стекает по его дождевику, руки покраснели, а костяшки пальцев побледнели от того, как крепко он держится за штурвал.

– Мы должны постараться удержать ее ровно! – кричит он в ответ. – Если она повернется…

Ему не нужно заканчивать предложение.

Если «Сюзанна» накренится, одна из этих волн может перевернуть ее, и тогда все будет кончено.

Я кладу свои руки рядом с его на штурвал, ощущая невероятное притяжение судна и океана, и сквозь льющуюся на нас воду вижу, как открывается дверь каюты.

Сначала я решаю, что она распахнулась из-за силы, с которой яхта бьется об волны, но потом я замечаю темные волосы Бриттани и ярко-оранжевый спасательный жилет. Девушка медленно выходит на палубу, пригибая голову от ветра и воды.

– Твою мать! – слышу я крик Нико, он поворачивает голову ко мне. – Отведи ее обратно! Она не пристегнута.

Я отпускаю штурвал, Нико кряхтит и сжимает его еще крепче. Я медленно иду в сторону Бриттани.

– Спускайся вниз! – указываю я, но она либо не понимает меня, либо ей все равно, потому что она выходит на палубу и оглядывается вокруг с удивлением или шоком, я не могу точно определить. Я снова зову: – Бриттани!

Наконец она поворачивается и смотрит на меня.

– Прости! Я просто не могла оставаться там, внизу! – кричит она в ответ, качая головой. – Не зная…

– Ладно, теперь ты знаешь! – Я не оставляю попыток перекричать шторм. – Это чертовски страшно!

Она смеется, хотя выглядит бледной и позеленевшей, и я подхожу ближе, подталкивая ее обратно к двери каюты.

Все происходит очень быстро.

Вот я стою на ногах, вытянув руки перед собой, а в следующую секунду яхта дает крен, мои ноги соскальзывают, и я падаю.

Палуба наклоняется, и я вижу, как рядом со мной вздымается белая пена. Я скольжу в ее объятия.

НЕТ!

Это единственная мысль в моем обезумевшем от страха разуме: «Нет, нет, нет, НЕТ, НЕТ, НЕТ!»

Мои ноги барахтаются на мокрой палубе, отчаянно пытаясь найти опору. Я хватаюсь за трос, обмотанный вокруг пояса; натягивающийся нейлон разрывает кожу пальцев.

Я слышу отдаленный хлопок, и на секунду мне кажется, что это сломалась косточка в руке. Только когда напряжение вокруг талии ослабевает, я понимаю, что лопнула веревка.

Больше я ничем не привязана к яхте.

Мои руки щиплет, они мокрые от морской воды и крови, но я упираюсь обеими ладонями в палубу, пытаясь остановить скольжение в никуда. За мной тянутся красные полосы, и я словно издалека наблюдаю, как вода окрашивает их в розовый цвет и смывает.

Я сильнее цепляюсь руками, хотя ухватиться не за что, и затем моя нога сильно ударяется о борт. Вот за бортом оказывается моя лодыжка; голень, ступня болтаются в пустоте. Я продолжаю скользить…

Еще один резкий крен, и я сползаю ниже.

«Сюзанна» выравнивается как раз в тот момент, когда меня вот-вот окончательно выбросит за борт, и я отползаю подальше от края, тяжело дыша.

– Лакс! – Я слышу, как Бриттани кричит, и краем глаза замечаю, что она пытается подойти ближе.

Мои руки ноют. Думаю, я могла сломать палец на ноге, но все равно вскакиваю, отталкивая девушку. Она, спотыкаясь, возвращается в каюту, а я закрываю дверь, прислоняюсь к ней. Колени подгибаются, и я падаю на палубу.

За считанные секунды из испуганного живого человека я превратилась в почти мертвого.

Я ищу Нико сквозь ветер и дождь, но теперь, когда я сижу, он скрыт от моих глаз. Интересно, видел ли он, как я чуть не упала за борт?

Не думаю, что он мог что-то сделать. Но, тем не менее, я слышала только крик Бриттани, а не его.

* * *

Первым стихает ветер, затем дождь, пока не превращается в мелкую морось, а после… все просто заканчивается.

Кажется, буря утихла так же быстро, как и появилась, небо над головой внезапно снова становится голубым, а не свинцовым, и на нас падают яркие лучи солнца. Все кончено.

Я все еще сижу на палубе в дождевике, обливаясь потом, и пытаюсь осознать, как быстро все изменилось. Нико за штурвалом смеется, расстегивая куртку.

– Господи Иисусе! – Он проводит рукой по волосам, стряхивая капли воды. – Это был сущий ад.

Так оно и было, но Нико говорит это с таким весельем, что мне кажется, он на самом деле не осознает, насколько страшно мне было, в какой опасности я оказалась. Я чувствую, как гнев закипает внутри, давит на грудь, заставляя руки дрожать. Я преодолеваю небольшое расстояние между нами.

– Мы могли погибнуть! – рявкаю я. – Я чуть не погибла. Ты хоть видел, насколько бесполезной оказалась эта чертова штука? Меня чуть не вынесло за борт! – Я поднимаю потрепанный конец своей страховочной веревки, и он хмурится, зажимая его между пальцами.

– Черт, детка, – протяжно произносит он, и я чувствую, как к горлу подступают слезы. – Но ты же в порядке, правда? – Он задает вопрос, глядя на меня своими карими глазами, и… по правде говоря, я действительно в порядке. Конечно, я испугалась, мои руки все еще сильно болят, но он прав. Все могло закончиться очень плохо, но обошлось.

Я слышу, как за моей спиной Бриттани и Амма поднимаются на палубу. Я не хочу ссориться у них на глазах, не хочу, чтобы они увидели во мне истерящую и не очень крутую подружку Нико, поэтому отпускаю ситуацию. Что еще я могу сделать? Буря уже миновала.

Я качаю головой и прижимаюсь к Нико, обнимая его за шею.

– Я в порядке, – твердо произношу я, и он снова улыбается.

Бриттани обвивает меня руками и крепко прижимает к себе.

– Черт возьми, ты была на высоте! – хвалит она меня, отстраняясь. На ее лице читается неподдельное восхищение. Обернувшись, она кричит Амме: – Видела бы ты эту дерзкую девчонку! Она чуть не упала за борт, но лишь сказала: «Не сегодня, ублюдок!» Она забралась на палубу и…

– Яхта сама выровнялась, – поправляю я, качая головой.

Теперь, когда страх немного отступает, я чувствую себя глупо. На самом деле за бортом оказалась лишь одна нога, а те пальцы, которые я считала сломанными, сейчас слабо пульсируют. Я могу пошевелить ими в ботинках.

Бриттани поворачивается ко мне.

– Нет, ты вытянула себя на палубу. Говорю тебе, это было потрясающе! – Она обхватывает мои плечи обеими руками, на губах играет улыбка. – Ты умеешь выживать, Лакс.

– Никто не хочет умереть так глупо, – отвечаю я. – На моем месте ты бы сделала то же самое.

Бриттани качает головой.

– Я так не думаю. Честно. Некоторые бы слишком испугались, чтобы что-то сделать. Они бы просто приняли свою участь. Так проще, понимаешь?

Я киваю, потому что действительно понимаю, и внезапно чувствую сильную усталость, адреналин покидает мое тело.

– Боевое крещение, – с усмешкой добавляет Нико, обнимая меня за плечи, и я стараюсь не думать о моменте, когда я скользила по палубе, а рукам не за что было зацепиться, и моя кровь стекала по белоснежным доскам «Сюзанны».

Я стараюсь не думать о том, что доверила свою жизнь Нико, а он чуть не отпустил меня.

Тогда

На яхте Нико девушка.

За месяц, прошедший с тех пор, как Лакс вышла из «Бухты» рука об руку с Нико, она успела повидать разных людей на борту «Сюзанны». К нему приходило бесчисленное количество друзей, но это всегда были парни, мужчины, которые выглядели как Нико. Загорелые, красивые, с такими ровными и белоснежными зубами, каких можно достичь только с помощью стоматологического вмешательства стоимостью в тысячи долларов. А еще все они пахнут как Нико – смесью соли и моторного масла, к которой так привыкла Лакс.

Девушки никогда не приходили.

Но теперь одна есть. Когда Лакс спускается по причалу с сумками, набитыми продуктами, она видит ее – девушку с длинными темными волосами, стоящую на палубе «Сюзанны». Сейчас ранний вечер, и она освещена золотистым светом. На ней сарафан в цветочек с развевающимся подолом, а с одного плеча свисает дорогая на вид кожаная сумка. Ее руки опущены вдоль стройного тела, и пока Лакс наблюдает за ней, одна рука взлетает вверх, проводя по щеке под огромными солнечными очками.

Она плачет.

Нико стоит напротив нее, держась за мачту. На его лице застыло выражение, которое Лакс еще не видела.

Он выглядит… скучающим? Но в его скованной позе есть нечто такое, от чего в ее голове заливается тревожный звоночек.

Лакс вспоминает, как она сидела на переднем сиденье маминой Honda Civic в тот день, когда они переезжали в Калифорнию. Ей было двенадцать, она устроилась рядом с водительским креслом и смотрела в окно на родителей, стоящих во дворе дома.

«Теперь это его дом», – подумала она тогда. Мама что-то говорила, качая головой, но отец молча стоял в расслабленной позе, засунув руки в карманы. Все, что было связано с ним, напоминало запертую дверь, и Лакс знала, что у ее мамы больше нет ключа.

Именно так сейчас выглядит Нико. Что бы ни говорила ему эта девушка, он кивает и слушает, но для него ее слова не имеют значения.

Лакс почти вплотную приближается к ним, кроссовки бесшумно ступают по выцветшему дереву причала, и Нико, заметив ее, слегка указывает подбородком в ее сторону, хотя уголки его рта на мгновение опускаются.

Девушка оборачивается, и Лакс чувствует, как глаза незнакомки, скрытые за солнцезащитными очками, оценивают ее: рыжие волосы, пакеты с продуктами в руках, голубую клетчатую рубашку Нико, надетую поверх купальника.

Незнакомка поджимает губы, затем снова поворачивается к Нико.

– Итак, полагаю, между нами все кончено, – выдавливает она.

– Именно так, Сюз, – отвечает он, запрокидывая голову и глядя в небо.

– Ладно.

Девушка опирается рукой на мачту, прежде чем сойти с яхты, ее босоножки на танкетке скрипят по палубе.

Когда она проходит мимо, свежий и чистый аромат ее парфюма окутывает Лакс легкой дымкой.

– Итак, ты – новый проект, – произносит она, и Лакс на мгновение теряет дар речи. – Он большой поклонник проектов, – продолжает девушка, ее губы неприятно, даже презрительно изгибаются. – Удачи.

Взмахнув подолом, она исчезает в облаке дорогих духов, оставляя Лакс с пакетом увядающего салата и быстро тающим фисташковым мороженым.

Взглянув на Нико, она приподнимает брови.

– Не хочешь ввести меня в курс дела?

Он вздыхает, пересекая причал, чтобы взять у нее пакеты.

– Ничего особенного.

– Не похоже.

– Мы недолго встречались, она недовольна тем, как все закончилось. Думаю, она решила, что нужно сообщить мне об этом лично. Снова.

Лакс следует за Нико на «Сюзанну», которая слегка покачивается на волнах.

– Спустя месяц?

Когда Нико выразительно смотрит на нее через плечо, Лакс пытается не обращать внимания на внезапный холодок внизу живота.

– Я имею в виду, – начинает она, засовывая руки в задние карманы шорт, – мы вместе уже месяц. Очевидно, вы расстались еще раньше.

– Как я уже сказал, – повторяет Нико, протягивая руку, чтобы открыть дверь в каюту, – это не имеет значения.

Лакс спускается за ним. Внизу свет тусклый, и она щурится, когда Нико начинает раскладывать продукты.

Он отплывает на Мауи через неделю, может быть, через две, и они еще не говорили о том, что это значит для них двоих. В конце концов, их отношения – это что-то новенькое. Все стало по-настоящему серьезно очень быстро – Лакс в последнее время практически живет на яхте, которая, безусловно, лучше ее убогой квартирки, похожей на коробку для обуви, – но, возможно, Нико всегда рассматривал ее как временный вариант.

Лакс знает, что любит его, хотя еще не сказала об этом вслух. Такого, как Нико, у нее еще не было. Конечно, она встречалась с другими парнями, но отношения никогда не перерастали во что-то серьезное, у нее никогда не возникало того чувства, которое она испытывает к Нико, чувства, будто они настоящие партнеры.

Команда.

Она думает, что он, вероятно, тоже любит ее, и продолжает ждать тех заветных слов: «Поедем со мной на Мауи». И пока ничего.

Лакс думает о том, какой она была раньше, о смелой девушке, которая считала себя сильной, которая не думала, что мир может ранить ее, – о той, какой она была до смерти мамы. Та девушка без лишних раздумий подошла бы и спросила: «Эй, можно я поеду с тобой?» Иногда ей кажется, что вопрос застревает у нее в горле, и какая-то часть ее разума твердит: «Просто спроси, черт возьми, ну и что, если он скажет “нет”?»

Но эта, другая Лакс, новая и хрупкая, слишком боится лопнуть тот пузырь, в котором ей удавалось жить последний месяц, поэтому она просто… ждет.

Сюз.

Нико назвал ее Сюз.

Прислонившись к стене, Лакс скрещивает руки на груди.

– Это была Сюзанна? – интересуется она. – Та самая, в честь которой названа яхта?

Нико по-прежнему стоит к ней спиной, складывая бананы в маленький сетчатый пакет, висящий над раковиной, и она наблюдает, как поднимаются и опускаются его плечи.

– Да, это она, – подтверждает он, – но это…

– Неважно, да я поняла, – бросает Лакс.

Повернувшись, Нико опирается обеими руками о раковину.

– Мы встречались в университете, – объясняет он, глядя ей в глаза. – Пару лет. Мы были молоды и глупы, но мы были вместе, когда я купил яхту, и я назвал ее в честь Сюзанны, потому что я романтик, как тебе хорошо известно. – На последней фразе он слегка улыбается ей, отчего ямочки на его щеках становятся еще заметнее, и хотя Лакс ненавидит себя за это, она чувствует, как ее гнев понемногу улетучивается.

У Нико всегда хорошо получалось ее успокоить.

Шагнув вперед, он берет ее руки в свои, приподнимает одну и целует.

– Хочешь я переименую ее? – спрашивает он. – Лакс? Макаллистер?

Закатив глаза, Лакс позволяет ему притянуть себя ближе, и он приобнимает ее за талию.

– Я подумаю, – отвечает она, и он снова улыбается, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в кончик носа.

– Но у меня есть идея получше. Как ты смотришь на то, чтобы поехать со мной на Мауи через неделю?

Сердце Лакс подпрыгивает.

Вот он, вопрос, который она так ждала. Она знает, что скажет «да», но нечто все равно омрачает ее радость. Почему он спросил об этом сейчас, когда ей все еще кажется, что он что-то недоговаривает о Сюзанне?

Она снова думает о слезах девушки, о ее кривящихся губах.

Итак, ты – новый проект.

Что это вообще значит? И почему девушка, с которой он расстался несколько месяцев назад, плачет на его яхте, все еще обиженная и злая?

Затем Нико быстро и нежно целует ее.

– Ты так напряженно думаешь. – Он протягивает руку, чтобы убрать волосы с ее лица.

– Я просто… – начинает она, но не хочет заканчивать фразу, не хочет снова вспоминать о Сюзанне.

Ей не нужны ответы, которые, как она заранее знает, ей не понравятся.

«Не глупи. Жизнь так коротка. Здесь тебе нечего делать. Езжай на Мауи».

Так она и делает.

Сейчас

Глава 8

Мы увидели остров за день до того, как смогли до него добраться.

Его видно издалека. Сначала он напоминает скопление облаков, размытых и серых, но через несколько часов я уже различаю зеленые пятна, и мое сердце бешено стучит в груди, когда я стою на носу, обхватив руками поручни.

Внезапно это путешествие обретает немного больше смысла. Вот почему Бриттани и Амма захотели приехать сюда, почему Нико так любит жизнь на воде. Это похоже на волшебство – прокладывать курс к определенному месту, а затем наблюдать, как оно медленно материализуется перед тобой.

Бриттани встает рядом со мной, ее длинные волосы убраны с лица, и она наклоняется, чтобы сжать мою ладонь.

– Что хочешь сделать в первую очередь? После того, как мы встанем на якорь?

– Понятия не имею. – Я смеюсь, качая головой. – Может, исполнить какой-нибудь танец? При участии крабов и тропических птиц?

Она тоже хохочет и крепче сжимает мою руку.

– Отличная идея. Нико? – кричит она ему, и он со своего места за штурвалом слегка поддается вперед, приложив ладонь к уху:

– Что?

– Она хочет знать, что ты собираешься сделать в первую очередь, – подхватываю я, – когда мы доберемся до острова?

Выражение его лица меняется, и он ослепительно улыбается.

– Еще не решил. Думаю, обнажиться; довольно пикантное занятие.

Шторм сбил меня с толку, как сделал бы с любым другим человеком, но теперь все вернулось на круги своя. Мы в безопасности, пункт назначения прямо перед нами, и две недели абсолютного ничегонеделания – ни уборки гостиничных номеров, ни мытья раковин, ни ожидания своей очереди в душ в заплесневелой ванной, – раскинулись перед нами как гребаная красная дорожка.

Жду с нетерпением.

* * *

Несколько часов спустя мы прибываем на место. И пока «Сюзанна» направляется к природной гавани острова, я смотрю на берег. Не то чтобы подобная красота была для меня чем-то новым – в конце концов, я живу на Гавайях последние полгода. Но в Мероэ есть что-то особенное, что-то более дикое. Он похож на детский рисунок необитаемого острова: высокие пальмы и песчаный берег, вода и небо контрастных, но одинаково ярких оттенков синего.

Из-за течения нам приходится идти на моторе, и когда яхта, преодолевая волну, входит в гавань, толчок оказывается настолько сильным, что на секунду кажется, будто яхта движется назад. Как будто остров отталкивает нас.

У стоящего за штурвалом Нико суровое выражение лица, он крепко сжимает руль, и мне интересно, почувствовал ли он то же самое. Скорее всего, нет. Как он уже говорил, Нико не суеверен. Но я замечаю, что Амма хмурится, когда мы наконец входим в гавань.

И тут я вижу это.

Как-то на Мауи я сказала Бриттани, что лодки – не мое. Я видела множество лодок и яхт, но ни одна из них не произвела на меня особого впечатления.

Но эта совсем другая.

Перед нами предстала яхта длиной более сорока футов, глянцево-белая на фоне многообразия сине-зеленого, а парус гораздо более насыщенного синего цвета, чем небо. И название, написанное по трафарету на борту, очень ему подходит.

«Лазурное небо».

Глядя на судно, я чувствую то же самое, что и в первый раз, когда увидела Нико. Как будто мир внезапно стал немного больше, чем есть на самом деле.

– Черт возьми! – Я слышу, как Амма дышит рядом со мной. Она хмуро смотрит на яхту.

Они с Бриттани надеялись посетить что-то неизвестное для туристов, приехав сюда. Факт, что другие люди уже нашли остров – опередили их, – явно не дает Амме покоя.

Нико глушит двигатель, позволяя «Сюзанне» лениво покачиваться на гладкой прозрачной воде, а сам осматривает «Лазурное небо».

– Какая красота! – выдает он с одобрительной улыбкой.

Но Амма уже поворачивается к Бриттани с грозным выражением лица.

– Я думала, здесь до нас никого не было.

Бриттани только пожимает плечами, поправляя солнцезащитные очки.

– И я так думала, но на дворе двадцать первый век. Если мы можем что-то найти, то почему не могут другие? На самом деле нет ничего странного в том, что здесь есть кто-то еще.

Амму, похоже, не удовлетворил этот ответ, она хмурится еще сильнее, но тут на палубу выходит человек.

Даже на расстоянии я могу сказать, что этот человек богат. Работа на курортах Мауи подарила мне нечто вроде шестого чувства, когда дело касалось такого типа людей. Его волосы, вероятно, когда-то были каштанового оттенка, но из-за частого пребывания на солнце выгорели и приобрели тот самый цвет, за который женщины платят кучу денег. В зеркальных очках-авиаторах отражается синяя вода, и незнакомец одаривает нас улыбкой на миллион долларов, поднимая руку, чтобы помахать нам.

– Привет! – кричит он, и я практически чувствую, как Нико закатывает глаза у меня за спиной. Тем не менее он машет парню в ответ. В это время на палубу выходит какая-то женщина.

Она тоже светловолосая, пряди падают ей на лицо, когда она перегибается через перила, чтобы посмотреть на нас. Она одета в шорты, обтягивающие ее загорелые бедра, и безразмерную рубашку на пуговицах, которая, вероятно, принадлежит парню. Загорелые и прекрасные, они словно сошли с постеров с рекламой крепкой сельтерской, а я чувствую себя грязной в своих свободных шортах и старой футболке с V-образным вырезом.

Стоящая рядом со мной Амма, сжав руки в кулаки, пристально смотрит на эту пару. Ее губы превратились в тонкую линию, их уголки побелели, и когда я слегка толкаю ее локтем, она вздрагивает, словно забыла о моем присутствии.

– Ты в порядке? – уточняю я.

– Расслабься! – бросает Бриттани своей подруге. – Чем больше народу, тем веселее!

– Дело не в этом, – тихо произносит Амма.

К этому времени мужчина уже забирается в маленькую лодку, прикрепленную к борту яхты, явно собираясь поздороваться лично.

– Держу пари, на их судне найдется хороший алкоголь, – бормочет Нико мне на ухо, обнимая за талию.

От него пахнет потом и кремом для загара, а кожа на носу чуть-чуть шелушится. Я даже не хочу знать, как выгляжу. На моей коже образовалась соляная корка и волосы в ужасном состоянии.

Лодочка останавливается рядом с нами, мужчина широко улыбается.

– Добро пожаловать в рай! – кричит он, и я понимаю, что он австралиец.

Разумеется.

– Спасибо, приятель! – кивает Нико, а мужчина указывает на «Сюзанну»:

– Разрешите подняться на борт?

– Да, да, – приглашает Нико, и через пару минут мужчина уже стоит на палубе нашего корабля, отчего он кажется еще более мрачным из-за его блеска.

– Джейк Келли, – протягивает он руку Нико. Тот пожимает ее, прежде чем представить всех нас. – Итак, что привело вас в такую даль? – тепло спрашивает Джейк.

Вблизи он выглядит даже лучше, чем я предполагала. Удивительно, на что способны деньги, какой лоск они могут придать человеку.

– Думаю, то же, что привело сюда тебя, – отвечает Нико.

Я замечаю, как он чуть-чуть напрягает свои бицепсы. Его руки темнее от загара и определенно больше, чем у Джейка, и я борюсь с желанием закатить глаза.

Мальчишки.

– О, так вы тоже ищите здесь клад? – Джейк приподнимает брови над оправой солнечных очков, прежде чем рассмеяться и хлопнуть Нико по плечу. – Я просто шучу, приятель. Мы здесь для того, чтобы хорошо провести время в глуши.

– Как и мы. – Бриттани делает шаг вперед. Она переоделась в ярко-розовое бикини с зелеными крапинками, и я вижу, что Джейк бросает на нее восхищенный взгляд, после которого обычно у девушки может возникнуть желание принять душ, но в этом взгляде почему-то нет ничего вульгарного. Он только быстро оглядывает ее с головы до ног. Улыбка Бриттани становится немного хитрее, она выставляет вперед бедро и кивает в сторону его яхты. – Вы с женой давно здесь?

Тонкая работа.

Джейк оглядывается.

– С девушкой, – поправляет он. – Ее зовут Элиза. И нет, мы здесь всего пару дней. Вам повезло. В день нашего прибытия была отвратительная погода.

Нико оживляется и начинает рассказывать о шторме, в который мы попали, – вероятно, это та сама непогода, о которой упоминал Джейк; устав от этой очевидной демонстрации мужского начала, я направляюсь на корму, чтобы получше рассмотреть остров.

Амма уже стоит там, крепко обхватив себя руками, и, подойдя ближе, я замечаю две дорожки слез на ее щеках.

Встревоженная, я протягиваю руку и кладу ей на плечо.

– Ты в порядке?

Она вздрагивает и вытирает мокрые щеки.

– Да, извини. Просто… наверное, я слишком ошеломлена, понимаешь? Тем, что мы наконец-то здесь, и тем, что это начало конца.

Я обычно испытываю подобные чувства в конце отпуска – хочется насладиться всем, чем только можно, даже когда перед носом маячит скорое возвращение к реальности. Но кажется немного странным плакать, когда путешествие только начинается.

Но Амма и правда немного странная. С Бриттани легче общаться, она не такая колючая. И снова я задаюсь вопросом, как они стали подругами, что объединяет их, потому что они кажутся совершенно разными людьми.

Вместо этого я улыбаюсь Амме и киваю в сторону острова:

– Считай, что это лишь начало начал. Представь, две недели в этом удивительном месте, где никого нет!

– Никого, кроме этих двоих, – быстро шепчет Амма, когда Джейк приближается к нам.

– Нико говорит, ваша компания, возможно, согласится присоединиться к пляжной вечеринке сегодня вечером?

Амма застывает, и я волнуюсь, что она скажет «нет». Но затем, кажется, в ней щелкает переключатель, и она дарит Джейку улыбку мощностью в миллион ватт, такую убедительную, что я начинаю думать, а не была ли ее минутная слабость миражом.

– Ни за что на свете не пропущу такое!