Читать книгу "Обманутая"

Двенадцатая глава

Год назад

Он отпросился домой с работы пораньше, чтобы успеть принять холодный душ и переодеться. За окном темнело слишком быстро, уличные фонари зажглись больше часа назад. Боялся смотреть на часы, не хотел даже мысли допускать о своем опоздании на выступление, которое он ждал так долго. Он кое-как нашел и смог купить билет в клуб на эту ночь, другого шанса могло и не быть. В «Эльстре», в клубе на главной улице города, всегда было много народу, но именно сейчас его было в два, а то и в три раза больше. Причина – сегодня там проводилось выступление коллектива Рapillon, где танцевала и она. Личная святая, которой он поклонялся день и ночь. Ему было достаточно лишь одного взгляда на него, легкой улыбки слегка пухлых губ.

В «Эльстре» Эрик появился за полчаса до начала выступления. Выбрал себе место у барной стойки, заказал стакан светлого пива, но за весь вечер так и не притронулся к нему. Эрик, которым и был тот самый незнакомец, едва мог усидеть на месте, постоянно хотел подняться и найти Есению, которая снилась ему каждую ночь. Найти и увидеть, а еще лучше забрать в свою маленькую квартиру и спрятать ото всех.

Его любимый номер, тот, ради которого он пришел сюда, был последним. «Под луной» был парным танцем, который Есения исполняла со своим молодым человеком. С Иваном Максимовым, раздражающим Эрика до безумия. Пару раз Эрик всерьез хотел подкараулить этого Ивана в переулке и несколько раз хорошенько ударить, но всякий раз ему что-то мешало. Когда из динамиков прозвучали первые ноты композиции Experience, сердце Эрика остановилось, во всяком случае, ему так показалось. Точно перестал дышать и даже видеть стал как-то иначе. Свет в зале погас, лишь на небольшой сцене ярко светила луна, а прямо под ней стояли двое – тот, кого Эрик хотел убить, и та, кого желал прижать к себе и поцеловать.

Сжимая пальцами запотевший стакан с холодным пивом, Эрик не отводил взгляда от сцены. Все его внимание было приковано к стройной фигуре Есении, чьи волосы темными волнами струились по хрупким плечам; к серебряному платью, не прикрывающему ее спину и плечи, давая Эрику больше поводов для фантазии; к широкому вырезу ткани на бедре, то и дело мелькающему во время танца двух тел. Сильного и крепкого. Хрупкого и гибкого.

– Только моя и ничья больше, – прошептал Эрик, когда руки Ивана опустились на оголенную спину Есении. Когда его пальцы поглаживали ее бархатную кожу, к которой так желал прикоснуться Эрик. Лишь желал, а тот на сцене делал это на глазах Эрика, сводя того с ума.

Когда Есения повернулась к залу лицом, ее глаза были закрыты. Иван поднял ее в воздух, держа руками за талию и прижимая к себе. Есения не улыбалась, ее лицо было спокойно и расслабленно, будто она не стояла перед глазами десятка людей, которые смотрели на этот танец, будто околдованные. И Эрик был среди них. И он поддавался чарам Есении быстрее других, был самым слабым в темном зале.

Танец закончился так же быстро, как и начался. Пара ушла со сцены, свет включили, и волшебство испарилось. Так и не притронувшись к пиву, Эрик бросил купюры на стойку, поднялся и быстрым шагом покинул клуб, стены которого начинали сдавливать. Эрик был уверен, что сегодня он больше не увидит Есению. Это был последний танец, и скоро она уедет домой, запустит прямой эфир, а Эрик будет ее первым зрителем. Снова.

Взяв телефон, Эрик позвонил и оформил доставку очередного букета цветов для Есении Чеховой. Его должны доставить завтра утром, прикрепить записку с текстом, который продиктовал он сам милой девушке, принимавшей заказ.

После вернулся домой в свою маленькую квартиру. Разогрел ужин, быстро съел его и сел за ноутбук. В тысячный раз пересматривал видео своей Есении, представлял, что это она танцевала для него. Только для него и ни для кого больше.

Тринадцатая глава

Следующий день начался с того, что они вышли на улицу и отправились на поиски ближайшего салона красоты. Всю дорогу до нужного места Олеся задавала один вопрос за другим, расспрашивала о своей прошлой жизни. Эрик с радостью отвечал, но ловил себя на том, что за последние тридцать минут ему поступило слишком много вопросов. Это утомляло. Хотелось взять скотч и заклеить рот Есении, чтобы побыть в тишине. Но эти мысли Эрик старался отгонять прочь из головы сразу же. Почему? Потому что Олеся, которая шла рядом с ним и которую он так крепко держал за руку, была единственной, о ком он мог думать и мечтать. И вот она была с ним. Была его. Неужели ради этого он не мог потерпеть полчаса?

– Волнуешься? – спросил Эрик, останавливаясь у угловатого здания рядом с небольшой кофейней, в которой было пусто. Это они видели через широкие, но грязные окна. Пыль на них осела так сильно, что можно было спокойно выводить пальцем по стеклу фигурки.

– Боюсь, – прошептала Олеся, прикрывая глаза и пытаясь успокоить быстро бьющееся сердце. – Я точно этого хотела?

– Ты мне не веришь? – Он нахмурился и внимательно посмотрел на нее.

– Верю, конечно же верю, – едва слышно пробормотала Олеся, а после сделала уверенный шаг в сторону миниатюрного здания с кирпичными стенами и огромной вывеской с названием «Катерина творит…» Олеся скептически отнеслась к этому месту, но выбирать ей не приходилось. В городе были салоны и похуже, говорил Эрик. Олеся боялась представить, насколько все плохо было там.

Внутри все было дешево и сердито, светло и чисто, но Олеся чувствовала себя лишней в этом месте. Крутящиеся кресла с облезлой кожей стояли у столиков с зеркалами. На столах лежало все необходимое: от всевозможных расчесок до фена и специальных заколок. На двух столах Олеся заметила состриженные короткие волосы, которые явно никто не собирался убирать, на третьем сидел полноватый мужчина, а рядом с ним крутилась такой же формы женщина с ножницами и маленькой расческой в руках.

«Нет, мне тут не нравится. Успокойся, глупышка. Все хорошо. Дыши!»

– Олеся Чеховская? – услышала она и резко повернулась к стойке справа от нее, за которой стояла невысокая блондинка с ярко-розовой помадой на тонких губах. Ничего не в силах ответить, Олеся лишь кивнула, после чего незнакомка улыбнулась и быстро направилась в сторону четвертого свободного столика и кресла. Чистого, как заметила Олеся.

Она присела на подготовленное для нее место. Кресло было жестким и неудобным, но жаловаться никто не собирался. Сказав, что именно нужно сделать с волосами, Олеся бросила взгляд в зеркало, встретилась с голубыми глазами Эрика. Он неотрывно смотрел на нее. Эрик не отводил взгляда, не улыбался, ничего не говорил.

Олеся провела в кресле долгих три часа. За это время у нее несколько раз затекала шея, начинала кружиться голова. Олеся попросила воды, так что Эрику пришлось оставить ее, чтобы сбегать в магазин через дорогу и купить небольшую бутылку холодной негазированной воды.

Когда Эрик снова вернулся на диванчик, то достал из кармана телефон и начал пролистывать новостные сводки, искать какую-либо информацию об Олесе. К счастью, никто так и не мог найти или как-то определить ее местоположение, но ежедневно велись поисковые работы, публиковались посты от имени ее друзей и матери, просивших помощи. На их просьбы откликались люди из других городов, что Эрику вовсе не нравилось. Они уехали не так далеко, и, как знать, может, уже завтра Эрик мог найти на ближайшем столбе объявление о пропаже Есении Чеховой, которая на его глазах преображалась в его девочку, в Олесю Чеховскую.

– Готово! – воскликнула девушка, облизывая губы до такой степени, что помада на них стерлась и осталась лишь в уголках губ. – Выглядите невероятно, на миллион долларов, не меньше. Можно сделать фото? Для блога!

– Никаких фото! – воскликнул Эрик, быстро поднимаясь со своего места и пряча телефон в карман джинсов. – Мы спешим. У нас нет на это времени.

Олеся не придала значения его словам, лишь пожала плечами. Последние двадцать минут ее мучила жгучая и неимоверно сильная головная боль, которую терпеть было все сложнее. Олеся сжимала руками подлокотники кресла, кусала губы, но старалась не выставлять напоказ свою боль. Ей не хотелось лишних вопросов от Эрика, лишь поскорее уйти из этого места, принять душ и лечь в кровать.

Поднявшись, она бросила взгляд в зеркало. Почувствовала головокружение, прикрыла глаза и схватилась руками за панель стола перед собой. Задела пару расчесок, которые с громким стуком рухнули на пол.

Олеся видела себя. Да, это точно была она. У нее были длинные пепельные волосы, пушистые. Несколько прядей были заплетены в небольшие косички, завязанные красными тонкими резинками. Незнакомка в зеркале смотрела на свое отражение и улыбалась, выглядела счастливой, в глазах был заметен яркий озорной блеск, а вся кожа будто светилась. Головная боль усиливалась, перед глазами все плыло, и в моменте вместо пепельных длинных волос Олеся увидела волосы чуть ниже плеч, темные и намного короче на месте челки. Ей шла такая прическа, даже немного нравилась, но незнакомка, которая так сильно была похожа на саму Олесю, никак не выходила из головы.

– Тебе очень идет, – улыбнулся Эрик, выводя ее из оцепенения. Как только Олеся услышала его голос, то начала сомневаться, что именно она видела – фрагмент бывшей жизни или лишь шутку собственного разума. Эрик положил руки на ее хрупкие, исхудавшие плечи, что скрывались под теплым свитером. Заметив легкое беспокойство на ее лице и то, как она учащенно дышала, Эрик наклонил голову и попытался заглянуть ей в глаза. – Все в порядке?

– Да, все в порядке, – она поймала его взгляд через зеркало. – Спасибо.

– А что ты думаешь о результате?

– Непривычно, но мне нравится. Пойдем домой? Я устала.

Вернувшись домой, Олеся сразу же ушла в ванную и закрылась там на добрых сорок минут. Эрик начинал волноваться, несколько раз подходил и стучал в дверь, спрашивал, все ли хорошо, но получал более-менее утвердительный ответ. Ждал, когда она сама выйдет к нему, но, не дожидаясь, уходил в спальню обратно.

Олеся стояла в душевой кабинке и пыталась смыть с себя грязь. Всю ту, что накопилась внутри и снаружи. Она уже больше недели чувствовала себя хорошо, если не считать неожиданных головных болей, которые выбивали ее из колеи. Терла мочалкой плечи и спину, оставляла на нежной коже красноватые следы и едва заметные царапины. Олеся беззвучно плакала, намыливая тело и лицо фруктовым гелем для душа. Пыталась вспомнить что-то еще, хоть что-то. Но в голове прочно засел образ с пепельными волосами. И хоть Олеся умом понимала, что это она, признавать это боялась.

– Ты неважно выглядишь, Олеся, – взволнованно произнес Эрик, стоило Олесе переступить порог комнаты. Мокрые волосы свисали длинными сосульками, вода впитывалась в уже влажную одежду. Олеся даже не вытиралась полотенцем, так… накинула на себя штаны и футболку.

– Я устала, – она легла на кровать, спряталась под одеяло.

– Посмотрим что-то или хочешь поспать?

– Посмотрим. Что-то на твое усмотрение.

Не став больше мучить ее вопросами, Эрик включил телевизор. Попал на канал с какой-то мелодрамой, чему Олеся не противилась. Она продолжала лежать, только теперь перевела взгляд на небольшой телевизор. Эрик прилег рядом с ней, но строго на свою половину кровати: продолжал держать дистанцию. Ему не терпелось снова обнять Олесю, но он боялся напугать ее. Видел же, что она не в настроении, выглядела слишком подавленной.

– Мелодрамы придумали для тех, кому не хватает драмы в реальной жизни, – не задумываясь, пробормотала Олеся. Это было первое, что она сказала спустя двадцать минут фильма, сюжет которого казался ей неимоверно глупым, но цепляющим.

– То есть не для нас, – усмехнулся Эрик, бросая на нее взгляд. И это было ошибкой. Он с трудом смог снова смотреть на экран и следить за жизнью главных героев фильма, осознавая, что рядом с ним находилась Олеся. Его Олеся.

– Я потеряла память. Ничего не помню, включая тебя. Так что да, драмы в наших отношениях хватает.

«Наших отношениях».

Эрик мысленно сделал сальто через голову, запустил в небо фейерверк и слетал на луну, слыша эти два слова вместе.

– Думаю, постепенно все придет в норму.

– Конечно придет. А я тебе помогу, – пообещал он.

– Что бы я без тебя делала, Эрик.

В это время в фильме начиналась самая обычная постельная сцена, легкое эхо стонов и спокойной расслабляющей музыки разнеслось по комнате. Это вовсе не нравилось Олесе. Съежившись на кровати, она натянула на плечи одеяло, надеясь, что оно защитит ее, спасет от этого ужаса, разворачивающегося на экране. Олеся даже боялась смотреть сейчас на Эрика. Нет, не боялась. Стеснялась. Не хотела знать, о чем тот подумал, увидев эту минутную сцену, что вспомнил. И вообще, есть ли им что вспоминать?

– Ненавижу подобные сцены. Порнография в чистом виде, и это ведь может увидеть ребенок. Просто включить канал и застать эту парочку в столь неподобающем… ладно, я не ханжа ведь, но это для меня перебор.

– Ты точно уже говорила так. А мой ответ… – задумчиво протянул Эрик, снова мысленно ругаясь. Олеся вспоминала какие-то несущественные мелочи, что злило его. Но она вовсе не знала, что это только ее воспоминания, а не их общие. Это радовало. – Ты еще недостаточно порнографии видела.

– Я не хочу смотреть порнографию. Это отупляет сознание, заставляет желать плотских утех, а не работать и стремиться к чему-то, – Олеся снова точь-в-точь повторила свои слова, которые как-то уже произносила.

Эрик даже мог сказать, когда именно она это сказала – весной, в мае, если быть точным. У нее был прямой эфир вместе с Максимовым, на котором они отвечали на вопросы поклонников танцевального коллектива и просто болтали. Там как раз кто-то и спросил у пары, как они относятся к порно и тому, что им кишит интернет. Иван ответил, что ничего против порно не имеет, а Олеся, тогда еще Есения, сказала, что сейчас услышал Эрик. Снова.

Олесе не нравилось, в какое русло шел их разговор, эта тема сейчас ее не интересовала. И что-то подсказывало, что раньше тоже она не горела желанием окунаться в просмотр подобных сцен. Нет, Олеся не считала себя скромницей, просто не нравилось то, как показывали чувства двух людей на экране. В жизни все было иначе, вовсе не так. Она не помнила, что и как происходило между ней и Эриком, но и эту часть своего прошлого пока не спешила возвращать себе.

– Может, тебе нужно смотреть больше порно, чтоб меньше думать о таких странных вещах? – Он протянул руку, касаясь пальцами плеча Олеси, которое она прятала под одеялом. – Ну же, хватит скрываться. Ничего страшного не происходит. Олеся, посмотри на меня.

И она покорно посмотрела. Смотрела на Эрика все то время, пока шла ненавистная ей сцена. Он и сам смотрел на нее. Протянул руку и коснулся кончиком пальца ее щеки, медленно вел к губам, но отдернул руку раньше, чем притронулся к желанному. Ему словно хотелось ее немного подразнить.

После Олеся снова вспомнила свое минутное помешательство в салоне. Тот самый момент, когда увидела себя с длинными пепельными волосами. Никак не могла выбросить из головы факт того, что это она. Но Олеся ничего не помнила – ни того салона, ни стрижки. Вообще ничего не вспоминала, и с каждым днем это пугало ее все сильнее.

– У меня были когда-то пепельные волосы?

– Не помню, чтоб ты рассказывала об этом, – он прикрыл глаза. – Но, знаешь, кажется, могло быть такое. До нашего знакомства.

«Нет, все не так», – думала она, прокручивая в голове снова и снова картинку, на которой была она сама с этим цветом волос, с этими же глазами и улыбкой. Олеся видела такое же лицо сегодня в ванной в зеркале, только выглядела немного грустнее и бледнее. Олеся пыталась заставить себя поверить, что это мимолетное видение было плодом ее фантазии. Может, она хотела перекрасить волосы именно в такой цвет? Тогда почему не ощущала желания, сидя в том ужасном и неудобном кресле?

Олеся точно знала, что Эрик ее не обманывал. У него попросту не было на это причины. Она ему ничего плохого не сделала (не сделала ведь?!), и врать ей он не мог.

Во всяком случае, так Олеся полагала.

– А мне бы пошло? – вдруг спросила Олеся, повернув голову и посмотрев на Эрика, чьи глаза все еще были закрыты.

– Думаю, пошло бы, – Эрик резко открыл глаза, сразу же посмотрел на Олесю, улыбнувшись. Она не могла проигнорировать это и ответила ему улыбкой, робкой и неуверенной. Но ему и этого было достаточно.

Не сводя с нее взгляда, Эрик осторожно протянул руку к ней и коснулся ее еще влажных волос. Они приятно пахли фруктовым шампунем, были мягкими, и ему безумно хотелось запустить в них пальцы, почувствовать ее голову на своей груди, играть с темными прядями. От этих мыслей улыбка становилась лишь шире.

– Тебе очень идет. Правда, – он наматывал короткую прядь волос на палец. Услышал в ответ робкое «спасибо» и ничего не сказал в ответ.

Он положил ладонь на ее щеку, продолжая смотреть в глаза Олеси. Невольно облизнул пересохшие губы. Ему стало тяжело дышать, в груди что-то давило так сильно, что не хватало воздуха, чтобы вздохнуть. Он никого не видел, кроме той, что была так близко, но все еще держалась на расстоянии от него. Эрик надеялся, что она не боялась его. Возможно, опасалась, но точно не боялась. Он бы этого не пережил.

– Тебе пора отдохнуть, Олеся, – прошептал Эрик, наклонившись и быстро поцеловав ее в щеку. В то самое место, где еще секунду назад была его рука.

Она не противилась. Действительно чувствовала себя уставшей после этого дня и изменений в собственной внешности. Кивнув, Олеся пожелала ему доброй ночи, повернулась на бок и закрыла глаза. Попросив его не выключать телевизор, если он хотел досмотреть, Олеся быстро уснула. Но сон был чутким и неспокойным, она снова не видела снов, лишь ощущала нарастающее беспокойство.

Эрик сделал звук потише, сел на край кровати и продолжил смотреть фильм, который меньше чем через час закончился. Бросив взгляд через плечо на Олесю, Эрик недолго подумал и достал из кармана телефон. Включил нужный сайт, нашел видео с актрисой, которая была сильно похожа на Олесю. Его милую Олесю. Поставив видео загружаться, Эрик поднялся, приспустил штаны и боксеры, сел удобнее и начал делать то, что не делал никогда, находясь так близко к девушке своей мечты. Эрику казалось, что Олеся уснула крепко, и он не боялся быть схваченным с поличным. Эрик взял наушники, быстро подключил их к телефону и начал смотреть видео, поглядывая то на экран, то на спящую Олесю позади.

Он тихо ругался, слегка опасаясь, что Олеся вдруг проснется и увидит его со спущенными штанами и со столь откровенным видео на телефоне. После нескольких минут страх исчез, его сменила похоть. Поглотила полностью его разум, затуманила рассудок. Теряя голову от происходящего в комнате, Эрик напрочь забыл об Олесе, мирно спящей рядом с ним. Он и раньше ублажал себя, фантазируя о той, которую любил, о ее глазах, смотрящих на него снизу вверх, о ее мягких губах, но еще никогда та самая девушка не была так близко к нему. Пару раз Эрик убирал телефон в сторону и касался ноги Олеси, одного прикосновения ему хватало, чтобы едва не сойти с ума.

Олеся сквозь сон слышала копошения, шуршание простыней. Сонно раскрыла глаза и первые несколько секунд не могла понять, где находится и что вообще происходит. Увидела в темноте силуэт Эрика, освещаемый тусклым светом экрана телефона. Заметила, как двигается его рука, все быстрее и быстрее. Услышала тяжелое мужское дыхание и как тихо поскрипывала кровать, когда на ней ерзал Эрик. Олеся закрыла рот ладошкой, зажмурилась, чтобы отвлечься. Сейчас, когда дремота пропала, она четко осознавала, что именно делал Эрик рядом с ней. Хотела всхлипнуть, потому сильнее сжимала ладонью губы. Но все равно слышала все. И фантазия дорисовывала все то, что из-за темноты Олеся не могла рассмотреть, если бы хотела.

Мерзко, грязно, неприятно.

Ей было стыдно, что она не может дать своему парню то, что ему нужно, и противно одновременно. Ведь она его не хотела. Да, он был симпатичным, заботливым, внимательным, но Олеся боялась их близости.

Все закончилось слишком быстро, Эрик не смог удержать протяжный стон, который вырвался из его рта и эхом разнесся по комнате. От этого звука Олеся вздрогнула. Ее сон был нарушен, она могла проснуться в любой момент. Эрик поднялся на ноги, потянулся и взял со столика пачку бумажных полотенец, вытерся, скомкал салфетку и бросил на пол.

«Отдышусь и пойду в душ. Черт, это были лучшие минуты в моей жизни!» – подумал он, закрывая глаза и откидывая голову назад.

Олеся открыла глаза, когда услышала скрип кровати и шаги. Продолжала неподвижно лежать. Заметила Эрика, натягивающего на себя боксеры, а после штаны. Страх сменился стыдом, и Олеся почувствовала себя пристыженным ребенком, ворвавшимся в спальню родителей и коснувшимся чего-то личного и интимного.

«Он ведь взрослый мужчина. Ему это нужно. Все хорошо, глупышка».

Эрик вернулся из душа, лег на кровать рядом с Олесей, но не обнимал ее. Что-то ему еще мешало. Связывал он это с тем, что все еще боялся лишний раз прикоснуться к ней, не хотел напугать, поспешить. Эрик обнял ее в тот самый момент, когда его глаза начинали предательски закрываться. Повернувшись на бок и положив руку на ее талию, он придвинулся ближе. Уткнулся лицом в ее волосы, улыбнулся и уснул крепким сном. Олеся к этому времени снова уснула, спала беспокойно и не чувствовала его прикосновений к телу.