Читать книгу "Волшебные кисти Делгара"

Нет, ну сколько не проживи с этой лицемеркой, на достойном её уровне никогда не сможешь держаться. Это же надо до такого додуматься!

– Жениться? – ещё никогда Найтири не была так рада появлению лемора Далина. Даже когда он приносил ей огромные деньги. Мигом оценив обстановку, а может, и подслушав часть разговора, он продолжил: – Дорогая, эта лемора хочет присутствовать на нашей свадьбе? – он склонился к девушке и коснулся её щеки прохладными с улицы губами.

Удивиться больше, чем есть, уже нельзя, и Найтири лишь кивнула головой в ответ.

– На чьей свадьбе?! – однако, сколько ещё энергии в этой уже вроде бы немолодой женщине, вон как подскочила с кресла.

– На нашей, – спокойно ответил лемор Далин, по-хозяйски устраиваясь на подлокотнике кресла Найтири и приобнимая девушку за плечи. А она что, она ничего. Сидит. Гладит Теодора.

– Не бывать этому! – о, а вот и привычные визгливые нотки прорезались. – Найтири наша дочь. И я не позволю…

– Вы позволите своему сыну жениться на вашей дочери? – лемор Далин старательно свёл брови, размышляя над услышанным.

– Дороти наша приёмная дочь. Подопечная, присмотр за которой доверило нам государство. Так что кровного родства у нас нет. И потом, дети сами отмели этот вопрос, как несущественный, когда отдали друг другу свою невинность.

Нет, ну надо же так завернуть! Невинность свою ей Фенгарчик отдал.

– Зачем вы лжёте?! – дальше выносить этот бред Найтири была не в состоянии. – Чтобы я, да с Фенгаром… Да он мне и даром не нужен!

– Зато этим людям очень нужны деньги, которые ты зарабатываешь, – незамысловатый ответ расставил всё по своим местам.

Ну конечно деньги! Могла бы и сама догадаться, если бы не была в таком шоке от появления опекунши и её последующих заявлений.

– Да как вы смеете такое говорить! Хам! Аферист! Сам собрался прибрать к рукам деньги нашей девочки? Не выйдет! – лемора Эланести грозно поводила из стороны в сторону указательным пальцем. – Я этого так не оставлю! Вы ещё пожалеете. Мы её опекуны! И девочка тоже наша!

– Вместе с её деньгами, – дополнил недосказанное лемор Далин.

Опекунша подскочила к Найтири и той показалось, что злобная фурия сейчас схватит её за руку, как не единожды проделывала это раньше, и утащит за собой. Спокойно дремавший на коленях Теодор приподнял голову и, обнажив немалые клыки, грозно зашипел.

Похоже, в памяти леморы Эланести ещё были достаточно свежи воспоминания о ранах бедного Фенгарчика, полученных тем в бесславном бою. Женщина тряхнула головой, то ли опровергая, то ли подтверждая сказанное про деньги, фыркнула, как заправская лошадь, и выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью, как же без этого.

***

– Некрасиво получилось. Вы уж извините, что втянула в семейные разборки, – только и смогла вымолвить Найтири, успокаивающе поглаживая Теодора и стараясь успокоиться сама.

– То есть, какая-то часть из того, что она сказала, правда? – лемор Далин поднялся с подлокотника кресла, на котором так и сидел до ухода неприятной гостьи, и отошёл к окну.

Как же не хотелось ни вспоминать своё прошлое, ни делиться им с кем бы то ни было. Но что поделать, как грязное бельё не прячь, а запах со временем выдаст. Придётся рассказать.

Найтири поднялась и вышла на кухню за порцией свежего чая. Уже вернувшись в гостиную и разлив его по чашкам, вспомнила, что давно пора обедать. Заодно и время будет обдумать всё случившееся.

– Что-то я сегодня не очень гостеприимна, – признала она. – Судя по запаху, Марта приготовила что-то необыкновенно вкусное. Пообедаем?

– С удовольствием! – лемор Далин никогда не отказывался от неформального общения с девушкой.

За столом по молчаливому обоюдному согласию неудобной темы не касались. Не хватало ещё портить аппетит не самыми приятными воспоминаниями. Но и откладывать разговор не имело смысла.

Закончив с едой, Найтири вновь устроилась в кресле и, набрав в грудь побольше воздуха, словно набираясь решимости, заговорила.

– Как вы уже поняли, я приёмная. В возрасте примерно трёх лет меня нашли Эланести. Они ехали в экипаже, а я просто шла по просёлочной дороге. По рассказам леморы Эланести, имевшей к тому времени уже троих сыновей, ей очень хотелось дочку, и меня, мол, им сам бог послал. Сообщили куда следует, оформили опекунство и все полагающиеся на меня выплаты. С тех пор я жила у них. Ни на один день мне не позволяли забыть, что я – бедная сиротка, пригретая из жалости. Не буду вдаваться в подробности той моей жизни, скажу лишь, что выгнала меня лемора Эланести после того как Теодор здорово подрал их младшенького сынка, того самого Фенгара.

– За дело подрал? – это был не вопрос, а скорее, уточнение.

– Фенгар напал на меня пьяный и… повалил на пол прямо в коридоре. Теодор вступился за меня. Крики, вопли. Именно этот момент выбрала лемора Эланести, чтобы вернуться. Обвинила во всём меня. Накричала и выгнала, – вспоминать тот эпизод было тяжело, но лучше уж сразу покончить с неприятными воспоминаниями и рассказать, что же может ждать дальше. – Фактически Эланести являются моими опекунами до достижения мной двадцати одного года.

– Или до замужества.

– Или до замужества, – согласилась Найтири. – Да и оставайся они с теми опекунскими деньгами, я согласна! Я даже имя поменяла. Думала, что не то чтобы хорошо спряталась, но ведь сама им не нужна, нужны деньги, что платит на таких подопечных государство. Эланести продолжили их получать, сказав знакомым, что отправили меня на воды на лечение. Все были довольны.

– До тех пор, пока до них не дошли слухи, сколько ты теперь зарабатываешь.

– Похоже, что так, – Найтири поникла, прекрасно осознавая открывавшиеся перспективы.

Эланести не отстанут. Фенгарчика нужно пристраивать. А тут такой бездонный источник доходов для их разгильдяя.

– Примерно так я и понял, подслушав часть вашего разговора с этой неприятной леморой. Ты уж извини за мой маленький спектакль, но это единственное, что мне пришло в голову. Сама понимаешь, твой единственный выход из этой ситуации – замужество.

К облегчению Найтири, лемор Далин не стал предлагать себя в качестве мужа. Хотя можно было догадаться, что он согласен пойти на такой шаг. Его выгоду можно было увидеть сразу. Богатая и молодая жена, даже если и без особой любви, но ведь мечта же. Выгода Найтири была, но… какая-то сиюминутная. Нужно протянуть чуть больше года, и никакие опекуны не смогут распоряжаться её жизнью. Но как протянуть это время? Опять бежать? Люди, гонящиеся за источником дохода, могут быть очень настойчивыми. Тем более формально закон на их стороне.

***

– Я собственно, что к тебе зашёл, – заметив нежелание собеседницы дальше продолжать этот разговор, сменил тему лемор Далин. – Тот коллекционер, который купил твои Скалы и Озеро, он очень просил о встрече с тобой. В любое удобное для тебя время.

Встречаться неизвестно с кем неизвестно для каких его прихотей Найтири не хотелось, не до встреч ей сейчас. Даже не успела сформулировать вежливый ответ, как лемор Далин продолжил:

– Он далеко не последний человек в стране. Вдруг чем-то поможет. Хотя бы переоформить опеку на других людей.

Переоформить опеку? Этот вариант в голову не приходил. А ведь, наверное, и такая вероятность есть. Если опекуны могут отказаться от подопечного, значит, и у него должно быть право отказаться от опекунов.

– Хорошо, я поговорю с ним. Пусть приходит.

– Он просил, чтобы вы пришли к нему, – опять перешёл на Вы. Лемор Далин всегда чётко делил работу и личное.

Ну вот как знала! В большинстве своём люди, не жалеющие отдать за картину просто огромные деньги, – странные люди. Да и вообще, привыкли считать, что за их деньги весь мир должен быть у их ног.

– Он инвалид. Передвигается только на коляске, – предвидя возражения, продолжил мужчина.

И это не должно быть особой проблемой для «не последнего в стране человека». Ещё вчера бы Найтири отказалась, но сегодня получилось так, что она должна хвататься за любую возможность отвязаться от алчных опекунов и особенно их противного сынка.

– Хорошо, я согласна отправиться к нему. Когда?

– Он сказал, что будет ждать в любое удобное для вас время.

Даже так? Заинтересовал, однако.

Можно бы отложить визит на завтра, но, судя по виду леморы Эланести, дамочка настроена очень решительно. Ради тех денег, что теперь зарабатывает Найтири, пойти можно и на ночное нападение. Фенгар способен на многое. При достаточной подготовке и Теодор не сможет помочь.

– Думаю, откладывать не стоит. Мы можем отправиться прямо сейчас? – поинтересовалась Найтири и поднялась.

– Будем считать, что он и правда готов вас принять в любое время.

– Я только соберусь! – сообщила она и быстро вышла из гостиной.

Даже если встретиться с тем коллекционером не получится, ночевать дома Найтири не будет, очень уж нехорошие предчувствия зашевелились в душе.

Смена белья, расчёска и зубная щётка. Кошелёк с деньгами. Наличные стоит прихватить все. Не хватало ещё, чтобы Фенгарчик, если посмеет явиться в её дом, их прикарманил. Пусть сам зарабатывает.

У выхода поджидал Теодор. И его тоже придётся взять с собой, не хотелось бы, чтобы кот повстречался ночью здесь с Фенгаром, уж тот точно не пожалеет своего давнего обидчика. Осталось предупредить лемору Марту, чтобы добрая женщина, придя завтра утром, не беспокоилась, если хозяйки не будет дома.

Лемор Далин понял всё без слов. Теодору тоже ничего не пришлось объяснять. Иногда создаётся впечатление, что разумность этого кота превосходит разумность некоторых человеческих особей. Польза уж точно превосходит.

Глава 8

Наёмный экипаж долго катил по городским улочкам. Ещё бы, художественный квартал и место, где жил коллекционер, находились в противоположных концах города. Элитный район, скорее пригород, где вольготно расположились огромные фамильные особняки, даже уже не просто особняки, а настоящие поместья с огромными прилегающими территориями. Только сейчас до Найтири дошло, как высоко ценятся её полотна. Да чтобы картина попала за стены такого дома, её автор как минимум должен быть мёртв. И чем больше столетий он мёртв, тем больше шансов у его детища висеть в этих стенах.

У ажурных чугунных ворот их встретил самый настоящий привратник. Стоило лемору Далину назвать своё имя и имя Найтири, как ворота гостеприимно распахнулись. Похоже, гостей и правда ждали.

И чего робеть? Дом как дом, только большой. И дворецкий, что вышел на крыльцо их встречать, вовсе не думает про них плохо. Судя по застывшему лицу, он умудряется вообще не думать. Подумаешь, из наёмного экипажа вышли не разодетые в пух и прах гости, а обычный лавочник, профессию которого можно было разгадать, не напрягаясь, и молодая девушка. Ах, ну да, ещё кот. Жёлтый с чёрными глазами. Ну и что? Все ведут себя прилично. Не гадят, мебель не дерут. Да даже если и драть будут, значит, так надо. Хозяину лучше знать, кого приглашать, а судя по распоряжению, эти гости особо желанные.

Зайдя в дом, Найтири огляделась. Да, это вам не упрощённая функциональность её съёмного жилища, и не попытка пустить пыль в глаза блестящими статуэтками и вычурными шторами, как у Эланести. Это просто другой уровень. И да, как она и предполагала, висящие на стенах холла картины насчитывали не одну сотню лет истории.

Только пройдя за сопровождающим к двери, за которой, судя по всему, и ждал их хозяин дома, вспомнила, что так и не поинтересовалась у лемора Далина, как же того звать.

Дворецкий почтительно постучал в дверь.

– Войди, Эдгар, – даже не увидев того, кто сказал эти слова, можно было понять, что хозяин голоса привык повелевать.

– К вам с визитом леморита Найтири Эланести и лемор Далин Скерцо.

Двустворчатые двери распахнулись, давая возможность гостям пройти в комнату.

– Леморита Найтири Эланести и лемор Далин Скерцо, – ещё раз, но уже торжественно, как на самом высоком приёме объявил дворецкий.

Захотелось добавить: «С котом Теодором», ибо Теодор, важно задрав хвост, вышагивал рядом. Интересно, это только Найтири показалось, что кот здесь более уместен, чем она с дядюшкой Далином?

Хозяин кабинета сидел за массивным столом тёмного дерева. Его пытливые глаза внимательно изучали девушку.

– Леморита Эланести, – приветствуя гостью, он чуть склонил голову.

Не пожелал встать или не может? Скорее, последнее. Да, даже отсюда видны колёса на кресле, в котором он сидел.

– Леморита Найтири, – поправила его Найтири. Не хотелось лишний раз слышать ненавистную фамилию.

– Меня можете звать лем Тэмбидж.

Ого! Сам герцог Тэмбидж. Найтири особо не интересовалась жизнью высшего света, но лемора Эланести с подругами частенько перемывали кости его небожителям. Что-то было такое, связанное с фамилией Тэмбиджей. Какой-то скандал с его сыном. То ли тот уехал куда-то к дикарям, то ли опорочил королевскую дочь и его тайно казнили, когда отказался жениться, а может, сбежал с прачкой. Как правило, слухи, ходившие о высших семействах королевства, так быстро обрастали самыми невероятными подробностями, что верить им не стоило. Пожалуй, уместно будет просто улыбнуться и предоставить слово хозяину дома. В конце концов, пригласил же он её зачем-то.

Пока же можно оглядеться. Привлекла Найтири не дорогая мебель, не корешки, надо полагать очень редких и очень умных книг, размещённых в нескольких массивных шкафах, и точно не роскошный ковёр и не камин на полстены. Взгляд прикипел к картинам. Три картины. Три пейзажа. Две были знакомыми. Её Грот и Озеро. Третья. На третьей было изображено то же самое озеро, даже то же самое место! Но… другое.

Забыв и про то, где находится, и про своего спутника вместе с хозяином кабинета, Найтири подошла к незнакомой картине. На полотне Найтири была весна, здесь же царствовало позднее лето или совсем ранняя осень. Некоторые деревья намного моложе, некоторых и вовсе нет, на их месте возвышаются другие, а вот тот великан на картине Найтири – просто поваленный ствол. Почти всё другое. Но место определённо то же! Лес и озеро могли измениться, но не горы вдали. Если только снега на этих меньше. Так оно и понятно, лето его не пощадило. И, самое главное, этой картине никак не меньше пары сотен лет, а то и больше. Той самой пары сотен, на которые был старше изображённый неизвестным предшественником лес.

Нет, самое главное не это. Главный сюрприз, просто ошеломляющий, поджидал в правом нижнем углу. Там, где должна стоять подпись художника. Небольшая четырёхпалая синяя лапа.

И чтобы это всё значило? Найтири хотят обвинить в плагиате?!

Медленно развернулась и, по-прежнему не говоря ни слова, стала смотреть на хозяина кабинета. Неоднократно проверенная тактика – первому предоставить говорить оппоненту. Пусть сначала он выдаст свои обвинения или что он там имеет к ней.

– Полагаю, нам есть о чём поговорить, леморита? – достаточно галантно поинтересовался лем Тэмбидж. – Вы присаживайтесь, присаживайтесь! – и он указал ей на одно из кресел у камина.

Только сейчас Найтири заметила, что лемора Далина в комнате нет.

– А где лемор Далин? – перебивать старших невежливо, но куда мог исчезнуть её сопровождающий?

– Он ушёл, – мягко, словно боялся спугнуть, ответил герцог. – Вы так увлеклись картиной, что не заметили, как лемор с вами попрощался.

А ведь и правда, было что-то такое. Кажется, Найтири даже ответила тогда. Или просто кивнула.

– Я не сделаю вам ничего плохого, – заверил хозяин кабинета. – Я… хочу попросить у вас помощи.

То, как он это сказал, показало, насколько этот человек не привык просить кого-то о помощи. Даже в своём положении.

Не похож он на того, кто ест молоденьких девушек на ужин. Найтири прошла к креслу и села в него, показательно сложив руки на коленях. Само внимание. Долго рукам на коленях пролежать не дали, почти сразу же там по-хозяйски разместился Теодор. Вот и хорошо. Когда поглаживаешь кота, руки заняты, и пальчики почти не подрагивают. Да, может, девушек хозяин и не ест, но что-то странное в нём есть. Нужно поскорее выслушать его и уходить. Хочет сделать заказ? Пейзаж – пожалуйста. Портреты она не пишет.

– Я вас слушаю, – как можно доброжелательнее отозвалась Найтири.

– Сок, чай или, может, какао? – вспомнил о правилах гостеприимства хозяин.

Не дожидаясь ответа, он коснулся колокольчика. Почти сразу же в кабинет вошла горничная с серебряным подносом в руках, на котором, судя по всему, было всё ранее озвученное. Поставив поднос на столик перед гостьей, горничная удалилась.

Чего-нибудь попить очень хотелось. Оставалось надеяться, что в самый неподходящий момент Теодор не взбрыкнёт и не выбьет чашку из рук, мог он и такое учудить, очень уж своенравный котяра.

Найтири налила себе чай и отпила. А вкусный чай подают у герцогов! Как неудобно получилось, не предложила хозяину. Но это не её вина, чашка была одна. Теперь уже и предлагать не стоит, а стоит, как ни в чём не бывало, ждать, пока он не сообщит, зачем же её пригласил.

– Вы уже заметили сходство этих двух картин, – озвучил лем Тэмбидж очевидное.

Отрицать было бессмысленно, и Найтири кивнула, предлагая продолжать. Герцог продолжил.

– Вот эта – вашей кисти, – Найтири и на это утверждение кивнула, – а эта, – мужчина указал на более старую картину, – кисти Салвидора.

– Самого Салвидора?! – Найтири подскочила. Пусть её сочтут невежливой деревенщиной, но она должна до последнего мазка рассмотреть работу великого мастера!

Про самого знаменитого и самого загадочного художника-пейзажиста достоверных фактов было известно катастрофически мало. Жил почти три столетия назад. Писал картины. До наших дней дошли всего несколько, и стоили они баснословно дорого. Да что дорого, можно смело утверждать, они были бесценны! И всё. Остальное было из сферы предположений и домыслов. Никто с уверенностью не мог сказать, ни когда и где он родился, ни, опять же, когда и где умер. Появился. Написал несколько картин и исчез. Может быть такое? А вот было. Ах, ну да, почитатели его таланта и просто исследователи так и не смогли с уверенностью обозначить ни одного места из тех, что он писал. Предложений и предположений было много, но ни одного достоверного.

Чашка с чаем отставлена в сторону, Теодор размещён на кресле. Найтири, получив молчаливое одобрение хозяина, подошла к картине Салвидора. Да до этой святыни даже дотронуться боязно! Сколько она любовалась шедевром, сказать не смогла бы и сама. Оторвалась не потому что насмотрелась, а потому что стало казаться, что ещё немного, и лес с озером оживут, затянут её к себе.

– Поужинаем? – поймав её взгляд, предложил лем Тэмбидж, про которого, честно сказать, забыла напрочь.

Хотела ответить, что совсем недавно пообедала, но возмущённая трель желудка выдала, что это неправда. А правдой было то, что за окном уже темнело. И кажется, позвали Найтири совсем не за тем, чтобы похвастать бесценным шедевром. Но по каким-то причинам герцог никак не насмелится озвучить цель своего приглашения.

– С удовольствием! Только если вы предложите ужин и для Теодора.

Кот приподнял голову и мурлыкнул, подтверждая, что да, Теодор это он, и да, его тоже нужно кормить.

– Теодор, составишь нам компанию? – серьёзно поинтересовались у кота.

Как и предполагали, отказа не последовало, и они втроём отправились в столовую. Найтири и кот своими ногами, лем Тэмбидж – на самоходной коляске.

Что сказать о герцогском ужине? Определённо он был вкусным. Некоторые ингредиенты блюд даже можно узнать. Пожалуй, сейчас был как раз один из немногих моментов, когда лемора Эланести с её нудными нравоучениями вспомнилась с благодарностью. Найтири не спутала ни одной вилки или бокала. Да, у неё не было того изящества и непринуждённости, что у хозяина дома, но проблем за столом не возникло. Хотя, вот оно истинно аристократическое воспитание, даже если и спутала бы приборы или, не дай боже, уронила на стол кусок, его светлость «не заметил» бы.

К каждой перемене блюд – своё вино. Лёгкое, ненавязчивое, как будто знали, что гостья пробует его впервые. Не конкретно это, наверняка элитное и дорогущее, а вообще алкоголь.

– Вернёмся в кабинет, – предложил герцог по окончании трапезы.

Можно и в кабинет, Найтири была не против полюбоваться картиной Мастера ещё. Только вот не стоит надеяться, что позвали её только для этого.

***

Зайдя в кабинет, обнаружила, что все три картины сняты со своих мест и стоят в ряд на специальном столе так, чтобы их можно было обозревать с кресла, что стоит подле камина.

Устроившись в этом самом кресле, Найтири остановила взгляд на хозяине кабинета. Сколько можно тянуть, за окном уже совсем стемнело, а ей ещё гостиницу искать, где сегодня можно переночевать.

– Вы не могли бы озвучить цель приглашения? – машинально взяла протянутый бокал с чем-то тёмно-вишнёвым, почти чёрным. Сам бокал, богато инкрустированный золотом и драгоценными камнями, был произведением искусства. Такой и в руки-то брать страшно.

– Да, конечно, – лем Тэмбидж поправил угли в камине и только потом пригубил из точно такого же бокала. – Полагаю, я буду далеко не первым, кто восхищается вашим талантом, поэтому эту часть разговора мы опустим. Я… долго изучал ваши картины и сделал вывод, что горы, изображённые на них, одни и те же, просто с разных ракурсов. Вы сами бывали в этих местах? Где находятся эти горы? Я наводил справки у историков, географов и путешественников. Никто не смог сказать ничего определённого. Посоветовали поинтересоваться у автора.

Вот оно что. Значит, именно ради этого вопроса и была затеяна встреча.

Обманывать смысла не имело, хотя многие не верили, что писала Найтири не с натуры. Да ей-то что, не поверит и не поверит.

Зачем-то начала с пояснений. Очень захотелось, чтобы именно этот человек поверил.

– До недавнего времени у меня не было возможности путешествовать, потому сюжеты моих картин я беру большей частью из головы. Именно тогда они выходят наиболее естественными. Признаю сразу, именно эти две картины я сама считаю наиболее удавшимися.

Хотела добавить «И не только я», учитывая, что Теодор именно их удостоил личным автографом, но не стала. Зачем важному человеку её досужие домыслы про кота. И про кисть промолчала. Клиентам, как правило, всё равно, какими кистями написаны приобретённые ими полотна.

– Значит, из головы. А как вы объясните вот это? – и он указал на что-то блестящее на картине Найтири. Той, сюжет которой был схож с сюжетом полотна Салвидора.

– Это? А что это?

Наверное, вопрос прозвучал глупо. Ещё бы, спрашивать у покупателя, а что же она, собственно, тут изобразила.

– А вы присмотритесь, присмотритесь, – и ни доли сарказма в словах. Воспитание или ему и правда важно?

Найтири отставила бокал на столик, поднялась, взяла со стола светильник и подойдя вплотную к своей картине, стала рассматривать блестящий предмет, что лежал у поваленного ствола и уже почти скрылся в подросшей траве. Пока писала и потом, когда в целом обозревала полотно, думала, что это такой камушек. Сейчас же. Приблизилась, присмотрелась. Отошла и посмотрела ещё. Медленно повернула голову к столику, на котором оставила бокал с недопитым вином. Взяла его в руки, отхлебнула. Перевела несколько раз взгляд с бокала на картину и обратно, допила то, что осталось и только потом сказала:

– Этого не может быть…

– И тем не менее это есть.

В несмелой поросли молодой весенней травы скрывался осколок точно такого же бокала, из которого она только что пила. Виднелся совсем небольшой кусочек, но узор золотой инкрустации спутать невозможно.

– Я не знаю, как такое возможно. До сего момента я думала, что это необычный камушек. Писала на вдохновении, не задумываясь. Да и не видела я раньше таких бокалов!

Кажется, Найтири оправдывалась. Как будто её обвинили в краже этого самого бокала. Даже на Теодора оглянулась, ища у него поддержки. Кот, как и все приличные коты, был сама невозмутимость. Уж он-то всё знает, но ведь его никто не спрашивает. Да даже если сказал бы, не понимают эти ущербные кошачьего языка.

– Я вас ни в чём не обвиняю, – поспешил успокоить гостью лем Тэмбидж. – С вашего позволения, я продолжу. Правда, мне хотелось бы, чтобы последующий разговор остался между нами.

Выражая общую с хозяйкой эмоцию, Теодор громко фыркнул. Вот ещё, не с кем им чужими секретами делиться! Да и незачем. Его светлость понял всё правильно и начал свой рассказ.

– Чуть больше года назад у меня пропал сын Дерог, маркиз Шелтирон. И пропал он в этом кабинете.

Только выработавшаяся за долгие годы привычка молчать, когда не спрашивают, позволила Найтири не произнести ни слова при этом заявлении. Она-то здесь при чём?! Похоже, от неё пока и не ждали реплик.

– В тот день я точно знал, что Дерог находится здесь, но когда зашёл в кабинет, его не было. А эта самая картина, – он указал на полотно Салвидора, – стояла на полу и на ней затихали круги. Как на воде. Словно в неё бросили камень. Вместе с маркизом исчез и один бокал из набора. И вот этот самый бокал обнаруживается на вашей картине, которая изображает то же самое место, только с поправкой на время и с осколками бокала. Итак, повторю вопрос, вы знаете, где может находиться это место? Хотя бы приблизительно?

Сейчас перед Найтири был не могущественный герцог – один из богатейших людей королевства. Сейчас перед ней сидел отец, потерявший единственного сына.

– Я очень хотела бы помочь! – Найтири не кривила душой. – Но я сказала правду. Сюжет полностью взят из головы.

– Мяу, – привлёк к себе внимание Теодор. И, когда от него отмахнулись, ещё раз, но уже требовательнее: – Мря-яу!

– Теодор, веди себя прилично! – попыталась урезонить питомца Найтири.

Кому как не котам быть уверенными, что они всегда ведут себя прилично, даже если подошли к столу, на котором стоят бесценные полотна, и тянут к тем свои растопыренные когтистые лапы.

– Он тоже хочет рассмотреть картины, – предположил его светлость.

– Вообще-то да, Теодор большой любитель живописи. Он всегда следит за тем, как я работаю, – призналась Найтири.

– А это – его подпись, – догадался лем Тэмбидж, указывая на жёлтый отпечаток в правом нижнем углу. – И здесь – что-то похожее, – на синий отпечаток на полотне великого мастера можно было и не показывать, Найтири сама его прекрасно рассмотрела. – Какая между ними связь? – спросили это не у девушки, а у кота.

– Мряу!

Они что, беседуют?

– Кажется, Теодор просит, чтобы картины опустили ниже.

Похоже да, беседуют. Найтири уже ничего не понимала. Она послушно подошла к картинам и переставила их на пол, оперев на столик, на котором те находились до этого. Удовлетворённый Теодор сел перед её Озером и занялся созерцанием. Эстет, понимаете ли.

От хозяина кабинета не последовало ни одобрения, ни порицания, как впрочем и других предложений. Его отрешённый взгляд так же замер на Озере. Что он там искал? Ещё какие-то признаки присутствия его сына? Но ведь бред же полнейший. Опять же бокал нарисовала сама Найтири. Выходит, это она бредила? Впору согласиться с этим утверждением. Или тоже поискать признаки присутствия маркиза Шелтирона в месте, которое существует только на картине. На двух картинах, если не считать Скалы.

Найтири присела рядом с Теодором и тоже стала смотреть на своё полотно. И опять время остановилось. Мысль, что шедевры можно созерцать вечно, пришла и ушла. Остались Найтири, Теодор и Озеро в лесу.

Эффект, когда на картину смотришь долго, и она оживает, был уже знаком. Так что не удивилась, когда на одном из деревьев дрогнула ветка, потревоженная взлетевшей птицей. От недалёких камышей по воде пошли круги. Кто там? Лягушки или кто покрупнее? Шаловливый ветерок запустил по озеру мелкую рябь, и оно радостно отразило блики, которых не было в изначальном рисунке. В траве зашуршал мелкий зверёк.

Этого душа истинного охотника не могла пропустить, и Теодор прыгнул. Прямо в картину.

– Теодор! – Найтири крепче прижала к себе сумочку и прыгнула за ним.

Если бы было время подумать и объяснить самой себе, что в картину войти невозможно, никогда бы этого не сделала. Но слишком уж в неоднозначное состояние она впала. Между сном и явью. Или всё же это сон? Да, наверное, она заснула. А как ещё можно объяснить то, что с ней произошло.