Текст книги "Остатки разума"

– Вообще-то третий, – поправила я его неизвестно зачем.

– А! Тогда это всё меняет!

Я тоже присела рядом. Передо мной невольно возник образ Горыныча перед огромной арфой, который с серьёзным видом пытается изобразить что-то романтичное. О, нет! Придёт же такое в голову. И я рассмеялась.

– Весело у вас тут, – донеслось со стороны двери. – И зачем нужно было истерить в трубку, как будто конец света наступает?

Горыныч и светловолосая девушка-ангел прошли и сели на мешки. Я поднялась, Лис продолжил сидеть на полу.

– Ты нам объяснишь, что здесь происходит? – спросил его Горыныч.

– Для начала я вас представлю. Это Егор, более известный, как Горыныч. А это, – Лис указал на девушку, – моя сестра Марфа. Как ты уже поняла, зовём мы её Арфой. Ну, а это Анжелика, – он посмотрел на меня, – предпочитает, чтобы её звали Лика.

– Нам очень приятно, правда, но ничего непонятно, – осторожно произнесла Арфа.

– А ты? – спросила я, опустив на него глаза.

– А что я? – переспросил Лис.

Он смотрел куда угодно, только не на меня и улыбался.

– Как тебя зовут?

– Как же так? Мы ведь только познакомились, а ты уже всё забыла, – теперь он сверлил меня взглядом и ехидно ухмылялся.

Я пыталась вспомнить, о чём он говорил и напрягала свои извилины изо всех сил.

– Ну, да, Елисей, – наконец-то выдала я. – А у вас очень креативные родители.

– И не только родители, – отозвалась Арфа. – Ты будешь удивлена, когда посмотришь на нашу родословную.

– Вряд ли я когда-нибудь удостоюсь такой чести. Поверю на слово, – сама же я продолжала смотреть на Лиса, слегла сощурившись.

– Откуда ты знаешь, что меня называют Мухой?

– А тебя называют Мухой? – он был невозмутим.

– Ты же меня спрашивал об этом, я вспомнила.

– И что ты ответила?

– Да ты издеваешься?! – я теряла терпение. – Мне нужно домой.

– Мы с Арфой тебя отвезём, – сказал Лис, вставая. – Надеюсь, её ты не боишься?

– Ну, наконец-то, я хоть что-то поняла из этого разговора, – Марфа тоже поднялась. – Где ты живёшь? – обратилась она ко мне.

– В общежитии.

Все трое стояли с такими лицами будто я сказала, что мой дом на луне.

– Если что я и сама могу добраться, – осторожно предложила я.

– Я же сказал, что мы отвезём, – рявкнул Лис, затем он повернул к Горынычу. – Подождёшь меня здесь? Я скоро вернусь.

Тот кивнул, а мы вышли из квартиры. На улице было темно. А вдруг общежитие уже закрыто, я ведь даже не знала, который сейчас час.

– Сколько времени?

Лис посмотрел на часы.

– 22:30. Успеем, – ответил он, словно знал, о чём я думаю.

Марфа села впереди. Я же устроилась на заднем сидении. Все молчали. Где-то между кресел Арфа откопала флешку и вставила её в проигрыватель. Зазвучал один из моих любимых треков.

– Не знала, что ты такое слушаешь, – удивилась она, немного послушав.

– Я полон сюрпризов, – ответил Лис, загадочно улыбаясь. – Не нравится, поставь другую. Девчачья вон та – розовенькая.

– Да ну тебя, Лис, – махнула на него рукой Арфа, но флешку менять не стала.

Я слушала любимую музыку и думала о Вервольфе. Наверняка, он меня потерял. На моём телефоне стоял пароль, но если его взломать, то войти в переписку не составит труда. Этого я не предусмотрела.

Вдруг я поймала себя на том, что, не отрываясь, слежу за тем, как Лис ведёт машину. За рулём он чувствовал себя легко и непринуждённо. Для меня всегда имело огромное значение, какие у мужчины руки. В первую очередь я обращала внимание именно на них. Руки Лиса были совершенны, а часы – заключительный штрих в идеально написанной картине. Я вспомнила, как эти руки прижимали меня к себе. В его объятиях я чувствовала себя спокойно и безопасно. Я будто снова ощутила его прикосновения, и меня бросило в жар.

Ты засыпай у меня на руках, ты засыпай,

Когда ты спишь на моём плече,

Я улыбаюсь, я ловлю кайф…

Звучало в это время из динамиков. О чём я только думаю?! Я попыталась скрыть свои пылающие щеки и отвернулась к окну. Почему я никогда так не думала об Антоне? Его руки я оценила на твёрдую четвёрочку. В моём понимании это было, как сойдёт. И я никогда не наблюдала за ним за рулём. Да и вообще за последние несколько часов я о нём даже не вспоминала. Мне стало стыдно.

Вскоре мы подъехали к общежитию. Не успела я выйти из машины, как Лис обратился ко мне со словами:

– Не могла бы ты одолжить мне ключи от костюмерной. Вывеска, за которой я приходил, так и осталась там.

– Я приду завтра утром сама и всё вам отдам.

Он смотрел на меня пристальным взглядом, от которого мне стало неуютно.

– Ладно. И ещё. Не говори никому, где ты сегодня была, – и чуть помолчав, добавил. – Пожалуйста.

– Я и не собиралась болтать, – быстро ответила я и вышла из машины.

Нужно было спешить. Не оборачиваясь, я быстро прошла к двери и скрылась за ней. И тут меня осенило! Моя сумочка! А в ней ключ от комнаты. Я застонала. Алёна ещё не вернулась. Ну и что теперь делать? Ключа нет, телефона тоже. Даже, если сейчас я соберу все своё мужество и метнусь одна ночью через парк за сумкой, то всё равно не успею до закрытия. Я не придумала ничего лучше, как пойти к Ваньке. Я не знала дома он или на квартире. Но даже, если и дома, Нина меня не выгонит. Отсюда до их квартиры было не очень далеко, а другого выхода я просто не видела.

Я развернулась и вышла обратно на улицу. Машина Лиса всё ещё стояла перед входом. Они с Марфой о чём-то разговаривали, но меня он увидел сразу. Его брови приподнялись в немой ухмылочке. Я с гордо поднятой головой двинулась вперёд. Лис открыл дверь и вышел из машины.

– Неужели передумала?

– Ключ от комнаты остался в моей сумочке, – фыркнула я.

– Только не говори, что ты направляешься за ним.

– Хорошо, не скажу, – и пошла дальше.

В этот момент из машины вышла Арфа.

– Да подожди ты, Лика. Куда ты пойдёшь среди ночи? – спросила она.

– Я разберусь.

Что ещё я могла сказать? Просить о помощи язык не поворачивался. И почему они не уехали. В который раз оказываюсь перед ним в роли бедной овечки. Арфа догнала меня, схватила за руку и потащила к машине.

– Поехали к нам. В конце концов это вина Лиса, что ты оказалась в такой ситуации. Можно было вызвать скорую в ДК, – она сердито кивнула в его сторону. – Вообще не понимаю, о чём ты думал тогда.

– Я не могу. Неудобно это, – запротестовала я.

– Вот ещё! По-моему, гораздо удобнее, чем ночевать на улице, – своей уверенной интонацией она давала понять, что возражения не принимаются.

Я была в растерянности. Такого поворота событий я точно не ожидала.

Честно говоря, у меня промелькнула мысль, если я заявлюсь к Ваньке второй раз подряд среди ночи, то уже завтра он примчится, чтобы забрать меня из общаги, как неприспособленную к самостоятельной жизни. Но ночевать у людей, которых едва знаю – тоже перебор. Я перевела взгляд на Лиса.

– С твоей везучестью советую воздержаться от ночных прогулок, – усмехнулся он. – Так что соглашайся быстрее и поехали.

Он вернулся в машину, не дожидаясь моего ответа. Арфа тоже без лишних разговоров открыла дверь и затолкала меня на заднее сидение. Потом села сама и мы поехали в волнительную для меня неизвестность.

Через какое-то время мы заехали во двор огромной многоэтажки, и Лис остановил машину около одного из подъездов. Мы вышли. Арфа посмотрела вверх и сказала:

– Родители ещё не спят.

– Как всегда, – ответил Лис и открыл дверь в подъезд. – Поторапливайтесь, девочки, – сказал он, пропуская нас вперёд.

Марфа легонько тронула меня за плечо.

– У нас очень хорошие родители. Не переживай так, а то на тебе лица нет.

Мы вошли в лифт. Лис нажал на шестой этаж, и дверь закрылась.

– А вот я думаю, Лика – экстремалка, – криво улыбнулся он. – Тихие спокойные вечера – не её тема. Ей бы мчаться сейчас по ночному городу неизвестно куда, а тут ты взяла и всё испортила. Конечно, она в шоке. Ведь никакого адреналина.

– Лис, я тебя не узнаю, – возмутилась Арфа. – Зачем ты так?

Я молчала. Единственное, о чём я думала, как меня угораздило оказаться в такой ситуации.

Лифт остановился, двери открылись. Арфа и я вышли. Лис придерживал дверь и оставался внутри.

– Заходите в квартиру, – сказал он. – Я к Горынычу. Маме скажи, пусть меня не ждёт, возможно останусь там.

На меня он глянул лишь мельком, и дверь лифта закрылась. Но даже по его мимолётному взгляду я поняла, что дело во мне. Не будь меня здесь, он бы вернулся домой. Я же с облегчением вздохнула.

Как только мы вошли в квартиру навстречу нам тут же вышла темноволосая невысокая женщина.

– Мамулечка! – воскликнула Арфа.

– Дочка, вы же вроде сегодня никуда не собирались, или я ошибаюсь? —ласковым голосом спросила она и посмотрела на меня.

– Мам, это Лика. Она переночует у меня сегодня, а то её ключ от комнаты случайно оказался заперт в ДК.

– Хорошо. Проходи, Лика. А где Елисей?

– Он у Егора останется. Просил его не ждать, – ответила Марфа.

– Идите руки мойте, а я пока вам накрою покушать. Голодные, наверное? – она смотрела на нас добрыми глазами, а я поняла, что в самом деле очень проголодалась. – Меня зовут Ольга Петровна, – обратилась она ко мне.

– Очень приятно, Ольга Петровна, – ответила я искренне. – Спасибо вам.

Марфа потащила меня в ванную, и пока мы мыли руки, я осторожно попросила:

– Марфа, мне очень неловко тебя просить, но позволь мне воспользоваться твоим телефоном или компьютером. Мне просто необходимо зайти на свою страничку.

– Ой, ты же и без телефона осталась! Конечно, пойдём в мою комнату, я тебе ноут свой дам, – тут же откликнулась она.

Её комната была очень уютной. Я присела на краешек кровати, и Марфа всучила мне свой ноутбук.

– Как закончишь, приходи на кухню, – сказала она и вышла.

Я открыла ноут и ту же столкнулась со взглядом карих глаз Лиса. Только сейчас в них не было ни капли насмешки или пренебрежения. Вместе с Марфой они стояли на залитой солнцем поляне и улыбались. Они были счастливы. Таким Лиса я ещё не видела. Я быстро зашла на свою страничку. Вервольф не писал. С одной стороны, это было хорошо, но всё-таки довольно странно.

М: Не пиши мне пока. Я всё объясню потом.

Я удалила у себя всю переписку, на всякий случай, и сменила пароль. Затем всё закрыла и захлопнула ноутбук. Оставалось только надеяться, что я успела вовремя, и моя личная жизнь не стала достоянием общественности.

Я вышла из комнаты и пошла на кухню. На столе стояла тарелка с голубцами и блинчики с творогом. То, что они именно с творогом, я поняла, потому что Арфа уже наворачивала один из них, запивая соком. Она была одна.

– Мама решила тебя не смущать, – пробормотала она с набитым ртом. – Так что не стесняйся и давай ешь.

Я села за стол.

– Я думала, танцоры такое не едят, – кивнула я на блинчики, – особенно на ночь.

– Ещё как едят, – улыбнулась она. – Учитывая то, сколько мы тренируемся, питаться нужно соответственно. Только Илоне не говори, – шепнула она быстро, словно заговорщик.

Я понимающе кивнула.

– Я бы тоже не хотела, чтобы кто-нибудь узнал, что я ночевала у вас, – тихо сказала я. – И брата тоже попроси об этом, если можно.

– Ты его боишься? – Арфа перестала жевать и уставилась на меня.

– Кого? Лиса?

– Антона. Ты же о нём сейчас подумала? Боишься, что он узнает?

– Нет, конечно, его я не боюсь, – поспешно ответила я. – Просто мне самой, зная всю ситуацию, тяжело объяснить, как всё так получилось. А он, тем более, не поймёт.

Я принялась есть. Арфа молчала, наслаждаясь блинчиками, и о чём-то думала. Мы поели, я помогла убрать со стола и отважилась спросить:

– Что между ними произошло? Я знаю, что раньше они были друзьями.

– А что Антон говорит? – немного помолчав, Арфа задала свой вопрос.

– Только это, – я смотрела на неё. – А ещё просил держаться от Лиса подальше. Только у меня что-то плохо получается.

– Думаю, не я должна тебе всё рассказывать.

– Значит, ты знаешь?

Она кивнула, но продолжала молчать.

– И как, по-твоему, я вообще должна что-то знать, или это не моё дело?

Она огляделась, убедилась, что мы всё убрали и сказала:

– Пойдём в комнату.

Марфа выключила свет на кухне. В коридоре остался гореть слабенький ночник. В комнате она стала разбирать кресло у окна.

– Я постелю тебе здесь. Ты не против?

Я замотала головой и подумала, что она не собирается отвечать на мой вопрос, но вдруг она заговорила:

– Если он тебе нравится и у вас всё хорошо, тогда может и не нужно тебе ничего знать.

– А что, если именно эта история стоит между нами и не даёт мне покоя? – в отчаянии произнесла я. – У кого мне спрашивать? Кто должен мне всё рассказать?

– Думаю, один из них, – неуверенно предложила Арфа. – И, если Антон молчит, остаётся Лис.

– Смеёшься? Он же меня еле выносит.

– Он ведёт себя так из-за Антона. Потому что ты его девушка. Вот и всё.

– Пусть так. Но это ещё один повод ничего не говорить. Разве нет?

– Тогда я сама с ним поговорю и узнаю, что он обо всём этом думает, – пообещала мне Арфа. – А теперь я в душ. Ты после меня, ладно? Я хоть немного пораньше лягу, завтра суматошный день.

– Да, конечно.

На какое-то время я осталась одна. В голове всё смешалось. Со слов Антона Лис представлял опасность. И до сих пор я считала, что именно он совершил нечто ужасное, что разрушило их дружбу. Тогда какой смысл ему об этом рассказывать. Ведь легче говорить о чужих проступках, чем о своих собственных. Проще говоря, теперь я ни в чём не была уверена. Я окончательно запуталась и посоветоваться мне пока не с кем. Завтра вернётся Алёна, и я представила, как она офигеет от всего, что со мной произошло, пока её не было. И нужно будет позвонить Ваньке, попросить старенький телефон. Думала я и о своём любимом друге-волчонке. Не мог он забыть обо мне. Вероятно, у него, как и у меня, что-то произошло. За несколько месяцев я настолько к нему привыкла, что эта пауза в общении выбила меня из колеи. Мне ужасно его не хватало.

Вернулась Арфа. Она одолжила мне свою пижаму и дала полотенце.

– Разберёшься там сама, хорошо? А я спать, иначе завтра не встану, – сказала она и залезла под одеяло.

В ванной я поняла, насколько сама устала. За последние сутки на меня слишком много всего свалилось. К тому же падение моё не прошло бесследно. В некоторых местах меня украшали синяки и ссадины. Я знала, что к утру они дадут о себе знать в полной мере. Уже сейчас, стоя под горячим душем, я крепко сжимала зубы от боли. Слёзы я не сдерживала, всё равно никто не видит. Мне необходимо было выплакаться. На душе сразу станет немного легче.

Наконец я немного успокоилась и отключила воду. Я аккуратно вытерлась, надела пижаму и нацепила полотенце на вымытые волосы. Я старалась не шуметь. Потихоньку открыла дверь, выключила свет и шагнула в коридор. Я не успела даже пискнуть, как Лис одной рукой схватил меня и быстро прижал к себе, а другой осторожно закрыл дверь в ванную.

– Тебе не кажется, что в последнее время ты слишком часто оказываешься в моих объятиях? – прошептал он мне на ухо.

– Кажется, – также тихо прошептала я, стараясь не взреветь от боли, пусть я и была трусихой, но боль терпеть умела. – Теперь самое время меня отпустить и исправить это досадное недоразумение.

Он ослабил хватку, я отшатнулась и упёрлась спиной в стену. Его руки тут же оказались с обеих сторон от меня, не давая мне возможности сбежать. Мои глаза постепенно привыкли к полумраку коридора. Его лицо находилось слишком близко, и я смогла рассмотреть, как он слегла нахмурил брови.

– Где у тебя болит? – неожиданно спросил он, видимо успел заметить, как я сморщилась, ударившись о стену.

– Я не собираюсь обсуждать это с человеком, которого едва знаю.

– А, по-моему, ты даже с Антоном не общаешься настолько тесно как со мной.

– А вот это вообще не твоё дело!

– Кстати, а почему ты ещё не спишь? Меня ждала?

Я вспыхнула от его голоса, от его близости и от его запаха хвои и кедровых шишек, который теперь меня не успокаивал, а наоборот будоражил кровь.

– Мечтай, – выдавила я из себя. – Ты же не собирался возвращаться.

– Я передумал, – он пристально смотрел на меня, ухмылялся, как всегда, и наслаждался моим смущением. – Утром встаём с первыми петухами и вместе едем в ДК, ты в курсе?

– В курсе, – буркнула я. – Теперь я могу идти?

– Ещё одно, – он наклонился ещё ближе к моему уху и прошептал, – ты как предпочитаешь, чтобы тебя будили? Кофе в постель или сладкий поцелуй?

– Этого ты никогда не узнаешь, – я нырнула вниз и попыталась ускользнуть.

В последнюю секунду Лису удалось схватить меня за локоть. Я невольно дёрнулась от боли.

– Чёрт! Это уже не смешно.

Он открыл дверь в ванную, затащил меня туда и включил свет. Я зажмурилась. Он тем временем поднял рукав моей пижамы.

– Так и думал. Тебе срочно нужно обработать ушибы, – тоном, не терпящим возражений, заявил он.

– Это уже перебор, – всполошилась я и, немного успокоившись, спокойно спросила. – Как ты себе это представляешь?

– Обещаю не позволять себе ничего лишнего. Ты же сама понимаешь, что это необходимо сделать.

– Хорошо, – я решила пойти ва-банк.

Его взгляд заискрился предвкушением победы.

– Расскажешь мне из-за чего вы разругались с Антоном? – быстро спросила я.

А что? Мне терять нечего.

Искорки в его глазах тут же исчезли. Он нахмурился.

– Ну, вот, видишь, как быстро мы всё решили, – я развернулась и вышла в коридор.

На этот раз он меня остановить не пытался.

* * *

Как я и предполагала, утро встретило меня новой порции боли. Проснулась я именно поэтому. Всё тело ныло, каждое движение давалось с трудом. Арфа сладко сопела в подушку. Я же не чувствовала себя отдохнувшей, по мне будто трактор проехался. Потихоньку я встала и прошла в ванную. Умылась, на большее меня не хватило. Оделась и кое-как привела себя в порядок. Так же неслышно вышла. На кухне горел свет, и я прошла туда. Лис в домашней футболке и шортах варил кофе. Он тут же обернулся.

– Не думал, что мои слова про первых петухов ты воспримешь так буквально, – вполголоса сказал он.

– Нарушила твои планы? – кивнула я в сторону кофе.

Он улыбнулся.

– Начинаю к этому привыкать. В последнее время это происходит с поразительной регулярностью.

Я не была настроена обмениваться с ним колкостями.

– Который час?

– Около семи. Как себя чувствуешь?

– Как боксёрская груша. Когда поедем?

– Давай хоть кофе выпьем.

Он перестал язвить, разлил кофе на две чашки и поставил одну передо мной. Сам сел напротив.

– Как давно ты знаешь Антона?

– Почему тебя это интересует? Собрался ответить на мой вопрос? Если нет, то этот разговор ни к чему.

Он немного сощурился и посмотрел на меня. И хотя от его взгляда мне хотелось залезть под стол, я решила в этот раз не сдавать позиции. Я не отвела глаза и приподняла одну бровь, давая понять, что жду его ответа.

– Так и быть, – ответил, наконец, он, и я заметно воспряла духом, – я сыграю по твоим правилам.

Теперь я немного насторожилась, а он продолжил:

– Я тоже задам тебе один вопрос. Ответишь ты – отвечу я.

– Хочешь знать, когда мы познакомились? – наивно предположила я.

– Ты меня недооцениваешь, – вернулась его коронная ухмылочка. – Если бы всё было так просто, было бы неинтересно, согласна?

Я не представляла, о чём он хочет меня спросить, но игра стоила свеч.

– Пожалуй, я рискну. Спрашивай.

В коридоре послышались шаги, вошла Ольга Петровна.

– Доброе утро, дети. Сынок, ты дома? – она ласково потрепала его по волосам.

– Привет, мам, – улыбнулся ей Лис.

– А почему за пустым столом сидите? Наверное, не выспались совсем, раз решили с кофе начать?

– О чём ты говоришь, Олечка. Они и не спали вовсе. Так, молодёжь? – в комнату вошёл отец Лиса, высокий подтянутый мужчина, он посмотрел на меня. – Неужели сын привёл девушку?

Мне стало неловко, а этот гад сидел и просто улыбался. Не успела я открыть рот, чтобы возразить, как он сказал, опередив меня:

– Знакомься, па, это Лика.

– Здравствуйте, Лика! А я Назар Кузьмич – отец Елисея. Будем знакомы, – отец Лиса сел за стол. – Олечка, а сделай-ка и мне кофеёк, составлю компанию молодёжи. А вы, наверное, учитесь вместе?

Он обращался к нам обоим. Я отхлебнула кофе, в упор посмотрела на Лиса и подняла брови, намекая, что предоставляю право ответа ему. Посмотрим, как он дальше будет выкручиваться. У него ни один мускул не дрогнул.

– Лика поступила к нам в универ на первый курс. К тому же подрабатывает в ДК.

– Как я поняла, Лика, ты живёшь в общежитии? – подключилась Ольга Петровна. – Как же так вышло, что ты осталась без ключа?

Теперь настала очередь Лиса ехидно улыбаться в ожидании моего ответа. И тут я превзошла саму себя.

– Просто ваш сын настолько неотразим, что я потеряла голову. Совсем забыла про сумочку.

Родители Лиса переглянулись, не зная, как реагировать на мои слова. И я поняла, что перегнула палку. Сам Лис довольно скалился во все зубы, словно я в любви ему призналась.

– Это как раз понять можно, – произнёс Назар Кузьмич, сглаживая неловкость. – А сама ты откуда, если не секрет?

А вот это уже была конкретная подстава. Соврать им я не могла. Скажи я правду и дальше последует вполне логичный вопрос, почему сейчас я здесь, а не дома. Я молчала, решая, что ответить. Мама Лиса налила кофе себе и Назару Кузьмичу и тоже села за стол. Пауза затянулась.

– В молчанку играете? – раздался голос Арфы. – Я уж думала никого нет. Вы чего молчите? – она прошла к плите. – Или не проснулись ещё? А мне кофе не остался?

– И тебе доброе утро, сестрёнка, – откликнулся Лис. – Беги в ванную, нам уже пора ехать, а я тебе пока кофе сделаю, – он встал.

– А я думала, ты меня позже заберёшь, – она надула губы. – Что мне там сейчас делать?

– Ладно, – согласился Лис, – тогда кофе сама, а мы погнали, – он посмотрел на меня. – Ты допила?

Я встала.

– Спасибо вам за всё. Даже не знаю, как вас благодарить.

– Да пустяки. Ты заходи ещё, будем рады, – вежливо отозвался Назар Кузьмич.

Мне уже сейчас глаза от стыда деть некуда, а заявится сюда ещё раз вообще будет наглость с моей стороны. Хотелось поскорее уйти. Я поспешно вышла в коридор и стала надевать кроссовки.

– Куда ты так помчалась? – Арфа вышла за мной. – Лис ещё не одет даже. Подожди, или он тебя обидел? Сказал что-то?

– Это я была не слишком вежливой. Вы мне так помогли, а я…

– Уверена, ты преувеличиваешь.

– Ты очень хорошая, Марфа. Если тебе когда-нибудь понадобиться помощь, можешь на меня рассчитывать.

– Обязательно буду иметь в виду, – заулыбалась она. – А какая у тебя фамилия?

– Черёмуха, – ответила я как раз в тот момент, когда Лис вышел из своей комнаты.

– Я готов, – сказал он, – можем ехать. За тобой заеду через пару часов, – обратился он к Арфе.

– Хорошо. Удачи вам.

Мы вышли из квартиры, но к лифту не пошли, а стали спускаться пешком по лестнице.

– Значит, Черёмуха, – заговорил Лис. – Неожиданно, но зато многое объясняет.

– Что, например? – с интересом спросила я.

– То, что ты пахнешь весенними цветами.

Как же легко ему всегда удавалось вгонять меня в краску. Я чувствовала, как румянец снова заливает мои щёки. Только бы не вздумал оборачиваться сейчас, иначе новых подколов не избежать.

– Почему не сказал, что я не твоя девушка?

– А мне нравится наблюдать, как ты смущаешься и краснеешь. Вот как сейчас прям.

– У тебя что глаза на затылке? – сердито предположила я.

Он остановился и посмотрел на меня.

– Во-первых, ты очень предсказуема, Лика, – он утвердительно кивнул, убедившись, что я действительно пунцовая, как рак, – а во-вторых, все твои эмоции написаны у тебя на лице. Советую, всегда иметь это в виду.

– Прям всё? – тихо спросила я, представляя, что он там успел начитать сегодня ночью.

Он кивнул, затем на пару секунд закрыл глаза и выдохнул, качая головой.

– Ты неисправима.

– Ну и что же я сейчас, по-твоему, чувствую? – поинтересовалась я.

Он не насмехался и не язвил. Его взгляд стал задумчивым и даже немного грустным. И я чувствовала, как от него у меня вот-вот побегут мурашки.

– Ты устала, – произнёс он. – Давай побыстрее съездим в ДК, и я отвезу тебя в общежитие, – и Лис продолжил спускаться по ступенькам.

– Ты просто догадался, – зачем-то брякнула я, – это было не сложно.

Он тут же развернулся и поднялся на несколько ступенек назад так, что его лицо оказалось совсем рядом с моим.

– Хочешь, чтобы я сказал, о чём ты действительно думала минуту назад? – прошептал он.

Я замотала головой.

– Вовсе нет, – также шёпотом ответила я. – Я правда очень устала и хочу домой.

Лис немного отодвинулся.

– И где же всё-таки твой дом? Вопрос не сложный, но тебя он почему-то поставил в тупик, – размышлял он.

– Это и есть твой вопрос?

– Нет, это не он. Хотя должен признаться теперь я не уверен, что мне интереснее.

– Выходит, я могу не отвечать.

Лис пожал плечами, а я зашагала вниз первой.

В машине мы всю дорогу молчали. Не знаю, что было на уме у Лиса, а я думала о том, как бы отбросить гордость и попросить у него телефон, чтобы позвонить Ваньке. Пиликать пешком в общежитие просто не было сил. И пока я собиралась с духом, мы приехали. Несмотря на ранний час в ДК было оживлённо. Я обрадовалась и поспешила в сторону вахты, вспомнив, что там был городской телефон.

– Доброе утро, Фёдор Алексеевич, – обратилась я к сторожу. – Разрешите мне воспользоваться телефоном?

Он посмотрел на нас с Лисом так, будто мы вот так перед ним каждое утро появлялись. Мне он подвинул телефон, а у Лиса спросил:

– Вижу, ты забрал, что хотел?

Тот широко улыбнулся.

– Да вот представляете в темноте напутал что-то и забрал совсем не то, за чем приходил. Приходится исправлять теперь эту оплошность.

– Уверен, что стоит исправлять? Ведь велика вероятность, что вчера ты сделал правильный выбор.

Лис наклонился через стойку, стараясь говорить вполголоса, но я всё равно слышала каждое его слово.

– Вы как всегда проницательны, Фёдор Алексеевич, но даже если это и так, боюсь исправить всё же придётся.

Я стояла, разинув рот. Держала в руке телефонную трубку и медленно офигевала. Очевидно же, что их разговор имел ко мне непосредственное отношение и вести его в моём присутствии – это слишком. И ладно этот виртуоз насмешек и подколов! От него я ничего другого и не ожидала. Но Фёдор Алексеевич-то куда? Взрослый серьёзный человек… А вообще, плевать! У меня сил даже на «покраснеть» не осталось. Я отвернулась и на память набрала Ванькин номер. Он ответил сразу.

– Это я. Разбудила?

– Муха, ты где? Что за номер? Ты в порядке? – тревожился брат.

– Не волнуйся, со мной всё хорошо. Я только телефон потеряла. Можешь за мной приехать? Я в ДК.

– Скоро буду, – тут же ответил он и повесил трубку.

– Я же сказал, что отвезу тебя, – послышался сзади голос Лиса.

Я не собиралась выяснять отношения при всех в фойе и направилась по коридору в сторону костюмерной.

– Это лишнее, – сказала я, когда мы немного отошли. – Вы мне очень помогли. Я могу показаться неблагодарной, поскольку вела себя отвратительно перед вашими родителями, но мне правда очень стыдно.

– Могу тебя заверить, что они восприняли всё это, как мелкую перепалку между влюблёнными, – снова отшутился Лис.

– Ну раз так, думаю, самое время прекратить на этом наше вынужденное общение, – я открыла дверь и первой вошла в костюмерную.

Не оборачиваясь, я прошла в комнату отдыха. Сумочка лежала на месте. На всякий случай я огляделась по сторонам. Телефона нигде не было. Я вернулась в большую комнату, Лис стоял у стола.

– Ты девственница? – спросил он, как только я вошла.

– С ума сошёл? – опешила я.

– Это мой вопрос, – ровным тоном, словно говорил о погоде продолжал Лис. – Сколько мужчин у тебя было? Готова ответить? Мне нужна правда.

Я отрицательно покачала головой и спокойно, и уверенно ответила:

– Меня не настолько интересует ваша дружба, чтобы ради неё я обсуждала с тобой свою личную жизнь.

– Уверена? Я обязан уточнить. Ведь другой такой возможности не будет.

– Я переживу. Не сомневайся.

– А вот теперь на этой славной ноте мы и прекратим наше общение.

И не говоря больше ни слова, Лис взял вывеску и вышел в коридор, захлопнув дверь.

Вервольф

Я удалялся уверенными шагами и намеревался больше не связываться с Анжеликой Черёмухой. Эта девчонка пробуждала во мне совершенно противоречивые чувства. С одной стороны, она меня ужасно злила, так как стала причиной того, что я не смог вовремя оказаться на связи с Мухой. С другой, мне отчаянно хотелось прижать её к себе и больше никогда не отпускать, особенно, когда в её глазах я увидел ответное желание. И эта другая сторона особенно меня пугала. Провоцировать Антона было слишком опасно. В ярости он становился неадекватным. Стоит ему заподозрить хоть что-то неладное, и его гнев обрушится не на меня, а на дорогих и близких мне людей. Я не хотел размышлять о том, как бы поступил, если бы последствия касались меня одного.

Чтобы окончательно прогнать эти мысли из головы, я переключился на Муху. Мы не общались второй день и каждому было, чем поделиться друг с другом, но она попросила не писать. Я беспокоился. Не хотелось думать о плохом, но как на зло только это и приходило в голову.

Я вышел на летнюю эстраду. Стремянка была занята. Ребята из театральной студии вешали занавес. Девчонки протирали пыль. Я не стал им мешать. Оставил вывеску за кулисами и решил прийти позже. Как раз и Горыныч подъедет. Пока шёл по коридору, понял, что лучше позвонить и узнать, где он сейчас.

– Я выезжаю, – ответил мне Егор. – Скоро буду, за Веткой только заеду.

– Тогда и Арфу забери. Она отказалась со мной ехать.

– Конечно, заскочу.

Я вышел на улицу и направился к машине. Подумал подождать ребят там и немного отдохнуть. В последнее время я жутко не высыпался. Судя по всему, у Лики была та же проблема. Сегодня утром на неё жалко было смотреть. К тому же она пострадала при падении. И я был уверен, всё что предшествовало этому вовсе не было случайностью. Снова эта девчонка у меня в голове.

Я сел в машину, достал флешку, которая удивила сестру. На ней были собраны все песни, которыми мы обменивались с Мухой. Зазвучал первый трек, и я уже было приготовился закрыть глаза и забыться, как моё внимание привлёк уже знакомый «Патриот». А я ведь думал, она Антону звонила. Интересно, кто этот незнакомец? И как лихо примчался. Телефона у Лики не было. Хотелось понаблюдать, что же этот парень будет делать. Он не стал ждать с моря погоды, а уверенными шагами направился в ДК. Через несколько минут они вышли вместе. По-моему, он злился, а Лика шла к машине так, словно та стояла на вершине горы и до неё ещё семь вёрст топать. Я прям чувствовал, что каждый шаг ей даётся с большим трудом. Я с таким же трудом преодолевал желание выйти из машины, подхватить её на руки и донести до этой долбанной машины. Я закрыл глаза. С глаз долой – из сердца вон.

Как же мне хорошо,

Что я тебя нашёл…

Звучала очередная наша с Мухой песня, и я пытался отключить все мысли. Но вопреки моим желаниям они продолжали настойчиво звучать у меня в голове. Что вообще я нашёл в этой девчонке? Ведь ничего особенного. Если только её глаза. В них словно в открытой книге можно прочитать всё, что твориться у неё в душе. Совершенно неожиданно вспомнились строки, казалось давно забытого стихотворения: