Текст книги "Остатки разума"

Я встала, благодарная за его понимание, сгребла свои вещи и потопала в ванную. Когда я вышла через несколько минут, Лис уже был одет.

– Я тут подумала, – осторожно начала я, – почему бы нам просто не заявиться к его отцу и всё не рассказать? Ну и что, что нет доказательств? Во всяком случае, мы посеем в его душе сомнения. Он всё перепроверит, докопается до истины и Антону не поздоровится.

Лис рассмеялся, подошёл ко мне ближе, обнял и прижал к себе.

– Предлагаешь идти ва-банк в таком деле? Нет, слишком рискованно. Во-первых, помимо того, что он возможно и слушать нас не станет, раскрывать карты раньше времени – глупо. Мы так долго к этому шли и не можем вот так, одним махом, пустить всё по ветру. А во-вторых, не на другую же планету он сына отправит. Мы разозлим Антона ещё сильнее. И тогда он не пощадит никого. Сделаем только хуже. А вот если у нас будет компромат на него, то он не посмеет высовываться.

– Ты прав, – смущаясь, согласилась с ним я. – Просто мне хочется всё и сразу.

– Не наговаривай на себя. Ты почему-то всё время забываешь, что я очень хорошо тебя знаю. Идём, – он подхватил с пола мой рюкзачок, и мы направились к выходу.

По дороге домой, уже сидя в машине, я продолжала выспрашивать.

– О чём ещё вы говорили с Антоном? Он сказал, как намерен со мной поступить?

Лис помрачнел.

– Ну же. Я же вижу, что сказал. Не молчи, я имею право знать, – ещё какое-то время он молчал, но потом всё же заговорил, нехотя, продолжая хмуриться. – Когда он тебя узнал, то сразу всё рассчитал. Пытался всячески оградить тебя от нас. Боялся, что, если кто-то сблизиться с тобой, это помешает его коварному плану. Даже Карину подослал прощупать почву. Я ведь чувствовал, что что-то не так, но, дурак, не понял. Мы все были словно марионетки в его руках. Всё это время он пытался очаровать тебя, вскружить тебе голову так, чтобы ты, не помня себя от счастья, сама упала к нему объятия, – Лис бросил на меня быстрый взгляд и снова уставился на дорогу. – А потом он бы бросил тебя, растоптал и унизил бы на глазах у всех.

– Вот значит как? – нарочито беззаботным тоном произнесла я, хотя внутри меня всё клокотало. – А ведь это может быть нам даже на руку, – размышляла я. – Я могу оттягивать этот момент, Антон будет выжидать. А у вас появится дополнительное время раздобыть доказательства.

Пока я говорила, Лис медленно свернул к обочине, остановил машину, развернулся ко мне и усердно делал вид, что внимательно меня слушает.

– То есть ты считаешь, – вкрадчиво начал он, как только я замолчала, – что после всего, что с нами произошло, я позволю тебе оставаться в лапах этого неуравновешенного психа? Поправь меня, если я ошибаюсь, – он сверлил меня взглядом.

– Ну-у, это же для общего дела… – мямлила я, не зная, куда себя деть от его пристальных глаз.

– Даже не старайся, – уверенно ухмыляясь, Лис прервал мои жалкие доводы. – Этому не бывать. Ни одно дело не стоит такого риска, – Лис взял меня за руку и добавил уже немного мягче. – Муха, пойми, Антон ждать не будет. Он имел неосторожность раньше времени раскрыть мне свои карты и то лишь потому, что и представить не мог, что ты поедешь с нами. Я уверен, он уже сейчас в бешенстве, ведь его гениальный план под угрозой. И пока не рухнул окончательно, Антон постарается осуществить его, как можно скорее. И применить силу ему ничего не стоит. Так что, даже не вздумай играть с ним. Будем надеяться, он не догадывается, что тебе всё известно.

От того, как это преподнёс Лис, мне стало жутко. Я чувствовала мурашки на своих руках. Что если я такая смелая только рядом с ним? Что если окажись я с Антоном наедине, тут же себя выдам?

– Пообещай мне, – тихо попросила я Лиса, – пока я не поговорю с ним, ты будешь держать дистанцию и продолжать делать вид, что едва меня знаешь.

Я заметила его взлетевшие брови, то, как он повёл головой и глубоко вдохнул. Я знала, что последует за всем этим, поэтому быстро заговорила снова, предотвращая его возмущения.

– Ты же сам только что сказала, что, если Антон догадается о нас, будет намного хуже. Я понимаю твои чувства, но сейчас всем нелегко. Он ведь всё равно узнает, и его ярость настигнет всех нас, – от одной этой мысли душа разрывалась на части, – но пусть это случиться после нашего разговора. Так будет правильнее. Я прошу тебя, держи своего волчонка в руках, даже если тебе что-то не понравится.

– Хорошо, обещаю, – с трудом согласился Лис. – Но как только поговоришь с ним, моё обещание перестаёт действовать.

Я кивнула.

– Ты тоже дай мне слово – во время вашего разговора, я должен быть поблизости.

– Ну конечно же, я даю слово. Сама хотела тебя об этом попросить.

Позвонил Ванька, и я тут же схватила телефон.

– Ванечка, я уже рядом. Буквально через пять минут буду у тебя.

– Ох, Муха, я с тобой поседею раньше времени.

– Надо ехать, – я отключила брата и посмотрела на Лиса.

Он тоже достал свой телефон и через несколько секунд на экране моего засветился незнакомый номер.

– Это мой, – улыбнулся Лис.

«Вервольф» – записала я и сохранила контакт.

Лис наклонился ко мне и поцеловал.

– Не хочу отпускать тебя, – прошептал он.

Я вспомнила, как нечто подобное он уже говорил, когда мы вернулись из поездки. Тогда предчувствие его не подвело.

– Всё будет хорошо, – шепнула я в ответ.

Мы подъехали к Ванькиному дому. Он вышел нас встречать и сейчас стоял у подъезда.

– Там Ванька, – смущённо сказала я.

– Он у тебя молодец! Я бы тоже вышел, – Лис весело усмехнулся. – А знаешь, он ведь поначалу меня жутко выбешивал. Тогда я не знал, кто он, и страшно ревновал тебя к нему.

– Ну да, конечно! – съязвила я. – Я боялась тебя. Ты же при каждом удобном случае готов был всех собак на меня спустить. Я вообще думала, что ты меня терпеть не можешь.

– Это защитная реакция. Никак не мог принять свои чувства. И всё же таким ты меня полюбила, – от гордости он напыжился, как индюк.

– Ага, я такая. Обожаю плохишей.

Лис улыбался.

– По-моему, твой брат начинает слегла нервничать.

– Ой, мамочки! – спохватилась я и открыла дверь.

Мы вышли из машины, Ванька двинулся нам навстречу.

– Я уже думал, вы там заночевать решили, – он следил за Лисом, я нервничала.

Не успела я рот открыть, чтобы представить их друг другу, как Лис первым протянул Ваньке руку и, приподняв одну бровь, вопросительно произнёс:

– Братец-медвежонок?

Ванькины брови взлетели обе.

– Подружка по переписке? – парировал он, пожимая руку Лиса в ответ.

Я закатила глаза.

– Да быть не может. Прям двое из ларца.

– Муха, поднимайся в квартиру, – брат протянул мне ключи. – Я немного задержусь.

Я покорно взяла связку и потопала к двери подъезда. Окна квартиры, как на зло, выходили на другую сторону, понаблюдать за разговором свои любимых мужчин я не могла.

Ванька долго не возвращался. По крайней мере мне так казалось. Я заглянула в холодильник, достала котлеты, разогрела и сварганила что-то вроде гамбургеров. Сходила в душ, вернулась на кухню, сделала чай и уселась ждать. Услышав долгожданный стук, бросилась к двери. Распахнув её, я так и осталась стоять на месте. Я переводила свой изумлённый взгляд с Ваньки на Лиса и обратно.

– Вы чего вдвоём? – спросила я, всем своим видом показывая брату насколько «благодарна» ему за эту ситуацию.

Ведь моя розовая пижама и чалма из полотенца прям кричали о том, как я готовилась к приёму гостей.

– Муха, ты такая «гостеприимная», – улыбнулся Ванька, чуть отодвигая меня в сторону, чтобы войти.

– Скажешь тоже! – возмутилась я. – Тебя мне точно не переплюнуть.

– Лис мне всё рассказал, – похоже он решил меня добить.

Я была уверенна, что мои щёки и так уже одного цвета с пижамой, но после этих слов они стремительно стали набирать яркость.

– И кстати, мы ещё не всё обсудили, на улице, знаешь ли, прохладно, – Ванька направился в сторону кухни и на ходу добавил. – Поэтому не могла бы ты нас оставить? Да и спать давно пора.

– Ты серьёзно? – я быстренько зашагала вслед за ним, тем не менее, не забыв одарить Лиса красноречивым взглядом. – Выходит, я зря ждала тебя два часа? Ужин вон приготовила. Для чего спрашивается? – я была вне себя. – Чтобы услышать, что я чуть ли не пустое место?

– Ты о чём? – Ванька был невозмутим. – Мы тебе безмерно благодарны и с удовольствием всё съедим.

Я уже поняла, его сильно зацепило, что днём я о многом умолчала, да ещё и вернулась поздно. Но, несмотря на это, продолжала брыкаться.

– Ага, разбежались! – заявила я, хватая один из гамбургеров. – Это моя порция! – откусила огромный кусок и ясно дала понять, что кое-кого увидеть здесь я явно не рассчитывала.

– Представляешь? Я тут тоже сидел два часа, ждал сестру, – он медленно подошёл к холодильнику и достал из него тарелку с бутербродами.

Я же по какой-то нелепой случайности даже не заметила её там.

– Ужин вон приготовил. А оказалось, я для неё… Забыл, как ты там говорила? Ах, да – пустое место, – он с грохотом поставил тарелку на стол.

Это был нокаут. Уже не питая никаких иллюзий, я посмотрела на Лиса, который всё это время молча наблюдал за нашей перепалкой.

– Ты с ним заодно, да?

– Ну, что ты, крошка? Я всегда на твоей стороне, – с хрипотцой в голосе ответил он.

Прозвучало так, будто он шептал это на ухо любовнице в порыве страсти. И ещё эта «крошка». Брр.

– Спелись, значит? Ладно, – обречённо вздохнула, – пожалуй, мне действительно лучше уйти.

В одной руке я всё ещё держала гамбургер. В другую взяла чай и уже почти подошла к двери, когда услышала:

– Прелестная пижамка!

Какой кошмар! Я до последнего надеялась, что мой внешний вид останется незамеченным. Я резко затормозила и, усмирив волны негодования в душе, обернулась. Как же мне не хватало его этой ухмылочки!

– Спасибо, – я старалась говорить, как можно вежливее, – так приятно, что ты оценил! – сделав очередной шаг к выходу, я снова остановилась и, будто только что спохватившись, произнесла. – Ах, да! То, что я говорила на счёт плохишей – это был сарказм, но это так, на всякий случай, если ты не понял.

Лис рассмеялся. А я, представляя у себя на голове корону вместо полотенца, походкой императрицы зашагала дальше по коридору.

– Такой она мне нравится гораздо больше, – донёсся до меня Ванькин голос. – Всё лучше, чем смотреть в перепуганные глазищи.

– Согласен, – это уже голос Лиса.

Больше мне ничего не удалось услышать, так как я захлопнула за собой дверь в спальню. Ещё некоторое время я пыталась разобрать хоть что-нибудь из долетавших до моего слуха фраз их разговора, но усталость взяла своё. Я залезла под одеяло и почти сразу отключилась.

* * *

Рано утром меня разбудил Ванька.

– Вставай, соня.

– Мне к третьей паре, Вань. Дай поспать, – промычала я из-под одеяла.

– Не представляю, как ты сама просыпаешься в общаге, – бурчал он. – Встать всё же придётся. Мать ждёт. Отвезу тебя к ней на работу, мне по пути.

– Этим ты меня никак не мотивируешь.

– Мне что мотиватора твоего позвать? – рассмеялся Ванька.

– Лис ещё не ушёл? – я тут же вскочила.

– Размечталась! Хотя, не скрою, ушёл он не так давно.

– Вы что всю ночь разговаривали? – воскликнула я, прогоняя остатки сна. – Как всё прошло?

– Ждёшь, чтобы я сказал, что всё в порядке? – усмехнулся Ванька. – Не в этот раз, сестрёнка. Оказывается, после переезда в общежитие ты стала настоящей партизанкой.

– Не обижайся, Вань, – умоляюще-виноватым голосом протянула я. – Я бы всё обязательно рассказала. Просто сама недавно обо всём узнала.

– А вчера почему о многом умолчала? Мы же разговаривали, – упрекнул он меня.

– Времени мало было. И ты бы одну меня не отпустил.

– И что же плохого в том, чтобы я был рядом?

– Ничего, – буркнула я, опустив глаза.

– Вот и я думаю, что ничего, – Ванька потрепал меня по волосам. – И не взваливай всё на свои плечи. Ситуация не простая. Вставай. Завтрак на столе.

Уже через полчаса мы сидели в машине. Ванька вёз меня к матери.

– Ты так и не скажешь, о чём она хотела поговорить? – мне хотелось хоть немного подготовиться к разговору.

– Это ваши с ней дела, – не сдавался Ванька. – Могу сказать одно, на гильотину я бы тебя не вёз.

– И на том спасибо.

Мать работала в центральной городской больнице в терапевтическом отделении. Ванька подвёз меня ко входу, пожелал удачи и умчал. Я нехотя побрела внутрь. Меня встретила медсестра.

– Тамара Ивановна на обходе, – сказала она и провела меня в ординаторскую. – Подожди здесь, она скоро придёт.

Я свернулась в комочек на маленьком диванчике и принялась строить предположения. Начнёт просить меня вернуться домой? Или нет. Может хочет устроить санитаркой к себе в отделение? Она же не знает, что я уже работаю. Хотя, Ванька мог сказать. Больше в голову ничего не приходило. Мне хотелось написать Вервольфу. Никак не могла привыкнуть, что это Лис. Я заулыбалась. По телу разлилось приятное тепло. То, что вчера он не оставил мне возможности самой поговорить с братом, ни капельки не злило. Мы оба понимали, что этот разговор дался бы мне с огромным трудом. Я потянулась к рюкзаку за телефоном и поняла, что он уже какое-то время гудит, как сумасшедший. Это был Лис. Ответить ему я не успела, так как открылась дверь, и вошла мать. Звонок я отклонила.

– Здравствуй, дочь, – начало многообещающее.

– Здравствуй, – без эмоций ответила я.

Она села напротив и начала без всякий прелюдий.

– Тараса я выгнала. Случайно стала свидетелем его разговора с Ваней. Я ведь была уверена, что ты всё придумала, – она говорила так, будто проводила летучку у себя в кабинете. – Знаю, меня это ни в коей мере не оправдывает. Скажу больше, тогда я решила, что так ты мне мстишь за своё одиночество. Хочешь, чтобы и я осталась одна.

– Ты только что признала, что виновата в моём одиночестве? Я поражена, – я не смогла обойтись без иронии.

– Да. К тому же я признаю, что во мне напрочь отсутствует материнский инстинкт. И с этим ничего не поделаешь. Уж такая я есть, – она кивнула головой подтверждая этот факт.

– Подожди, но с Ванькой ты не вела себя так, как со мной, – рассуждала я. – Это немного противоречит тому, что ты сказала.

– Я безумно любила вашего отца и не была готова его отпустить, – всё так же по-деловому, без тени неловкости говорила она. – А Ваня… Ваня – его точная копия, вот и всё.

– А! То есть все мои несчастья от того, что я лицом не вышла? —не выдержала я. – Ты сама себя слышишь?

– Не утрируй, Анжела, – сделала она мне замечание. – Я люблю вас обоих по-своему. Просто я не та мать, которая курица-наседка. Я скорее тюлень. Научив детей самостоятельно передвигаться, отпускаю в свободное плавание.

– А вы с отцом стоите друг друга.

– И здесь ты права. Я пригрозила ему, что если он уйдёт, то с детьми больше не увидится. Как видишь, он ушёл.

– Ты думаешь, мне сейчас Америку открыла? Сам факт, что он ушёл без оглядки, уже говорит сам за себя. Дети ему не нужны. Или подожди, – меня вдруг осенило, – только не говори, что это ты… ты реально запретила ему видеться с нами?

– Я слов на ветер не бросаю. Он свой выбор сделал.

– А что отец? Он смирился?

– Уверен, что вы на него обижены и не желаете даже слышать о нём, – мать по-прежнему был невозмутима.

– Это ты ему сказала?

Я думала, ей меня уже ничем не удивить, но с каждым новым словом я вновь и вновь убеждалась, насколько я наивна.

– А ведь на счёт тебя я даже не лукавила. Ты же правда его ненавидишь.

– Потому и ненавижу, что он ни разу не объявился после ухода! – воскликнула я в отчаянии. – А это всё ты. Боже, что ты наделала?! И зачем вообще ты мне всё это говоришь?

– Я виновата перед тобой и понимаю это. Но сказать, что я сожалею и с радостью поступила бы по-другому, будь у меня шанс что-то исправить, не могу. Ты мне не чужая, я хочу быть с тобой честной до конца. Я поступила бы так же, – на её лице ни один мускул не дрогнул. – Хотя нет, Тараса стоило выгнать намного раньше. Ну что ты на меня волчонком смотришь? – она улыбнулась одними губами. – Честность – это моя тебе компенсация за всё. А что до остального? Когда полюбишь по-настоящему, поймёшь.

– Любовь-то здесь при чём? – недоумевала я. – В тебе же эгоизм говорит. А Тарас? Кем он для тебя был?

– А я не могла позволить вашему отцу думать, будто я тут в одиночестве прозябаю, пока он с новой женой вьёт уютное гнёздышко.

– И это ты называешь любовью? – спросила я, с жалостью глядя на неё. – Когда любишь, то желаешь счастья своему любимому человеку. Когда любишь, о себе думаешь в последнюю очередь, – я старалась подобрать слова, чтобы донести до матери свои мысли. – Что ты сделала ради него? Могла расстаться с ним по-хорошему, облегчить его переживания, сохранить хоть какие-то светлые чувства между вами. Он бы приезжал, мы бы ездили к нему…

– Расстаться друзьями? – перебила меня мать полным возмущения голосом. – И наблюдать за его счастливой жизнью с первого ряда? Анжела, ты соображаешь вообще, о чём говоришь? Всем хорошо, кроме меня! – она аж руками всплеснула.

– Ты думаешь только о себе, – тихо сказала я. – Это не любовь. Уж это я тебе точно могу сказать, потому что люблю и ради него готова на многое.

– Ты так говоришь, потому что вам ещё не пришлось выбирать! А готова ли ты ради него от него же и отказаться?

Этот вопрос был рассчитан на то, чтобы поставить меня в тупик, но он возымел абсолютно противоположное действие. Меня словно накрыло озарение.

– Тоже буду честной, – я смогла взять себя в руки и собраться с мыслями. – Вы с отцом, конечно, натворили дел. Один развернулся и ушёл, даже не задумываясь о последствиях. Другая всё это время только и делала, что тешила своё самолюбие. Нам всем нужно время, чтобы принять друг друга такими, – я встала, собираясь уходить. – Хочу сказать тебе спасибо. Ты очень вовремя объявилась с этим разговором. Он помог мне понять кое-что. Я пойду.

Я вышла на улицу и села на лавочку недалеко от входа. Для начала написала Алёне.

«Ты на занятиях?»

Уже через минуту она позвонила.

– В отличие от некоторых, я всё ещё представляю свой курс на соревнованиях. У меня тренировка. Что-то случилось?

– Подробности позже. А пока что мне нужна твоя помощь. Нужно, чтобы ты меня подстраховала.

Поговорив с подругой, я собралась с духом и сделала следующий шаг – набрала Антона. Он ответил сразу.

– Лика, привет. Ты где?

– Привет! Я рядом с городской больницей. Можешь меня забрать?

– Почему ты в больнице?

– Здесь моя мама работает.

– Сейчас приеду.

Я не знала, смогу ли когда-нибудь понять и простить родителей. Зато теперь я знала точно, как поступать мне самой. Вести себя нужно естественно. В ожидании Антона я изо всех сил старалась успокоиться и унять дрожащие руки. Ещё издалека я заметила его машину и встала. Я наблюдала, как он идёт ко мне и чувствовала нарастающее сомнение в душе. Нет, я не сомневалась в правильности своего решения, я боялась, что не найду в себе сил осуществить задуманное до конца.

– Лика, – начал он, подойдя по мне, – ты же понимаешь, что заставила меня изрядно понервничать?

– Прости, Антон. Конечно же, я понимаю, – я была само раскаяние. – Просто навалилось всё и сразу. Если бы ты был в курсе моих семенных обстоятельств, было бы проще.

– Так расскажи мне.

– В двух словах не объяснить. Но я обязательно это сделаю, как будет время, – пообещала я ему.

– Скажи мне одно. Сейчас всё хорошо?

– Да, всё разъяснилось.

– Это главное.

Он подошёл ко мне и обнял. Я обняла его в ответ. Чуть отстранившись, он медленно наклонил голову и поцелуя мне было бы не избежать, но в этот миг мы услышали голос.

– Значит, это и есть твой любимый человек? – к нам подошла мать.

Её появление оказалось, как нельзя кстати. Сказать эти слова Антону я бы не смогла.

– Уж извините меня, – продолжала она. – Увидела вас в окно и не удержалась. Анжелика у нас девочка скрытная.

«Анжелика! Надо же!» – ахнула я про себя.

– Что есть, то есть, – Антон довольно улыбался.

– Это Антон, – сказала я, отодвигаясь от него. – А это моя мама – Тамара Ивановна.

– Тамара Ивановна, мне очень приятно, – Антон рассыпался в любезностях.

– Не скрою, мне тоже. Будем знакомы, молодой человек, – мать вежливо улыбнулась, не переставая меня удивлять. – Что ж, раз все формальности соблюдены, то я пойду. Можете ехать.

После этих слов она сразу же развернулась и ушла. Антон гордо улыбался.

– Я не ослышался? Ты меня любишь? – он не скрывал своего триумфа.

– Только не зазнавайся, – уклончиво ответила я. – Поехали. Мне ещё в общагу надо заскочить, переодеться до занятий.

– Как скажешь, моя королева, – он взял меня за руку, наклонился к моему уху и

прошептал. – Я тоже люблю тебя.

Меня же от этих слов воротило.

Вервольф

Всё утро Муха мне не отвечала. Я знал о её разговоре с матерью и понимал, что ей сейчас не до меня, но всё равно волновался. Я невероятно вымотался за эти дни. Бессонные ночи давали о себе знать. Я кое-как отсидел две пары и теперь наслаждался крепким кофе в столовой вместе с Горынычем.

– Дружище, тебе стоит выспаться перед сменой, – заботливо проговорил он. – Боюсь, к концу дня последние силы покинут тебя.

– Да, я и сам знаю. Только не до сна как-то.

– Это ты зря. Да мы сорвали чеку и с минуты на минуту прогремит взрыв. Но в бой нужно идти отдохнувшим и на свежую голову, а не выжатым, как лимон. Подумай, я дело говорю.

Ответить я не смог. Лику я увидел мгновенно, как только она появилась в дверях столовой в обнимку с Антоном. Невольно я сжал кулики.

– Лис, полегче, – предостерегающе попросил Горыныч. – Один твой вид, яснее слов, говорит о том, что посягнули на твоё. Потерпи. Так надо. Это вынужденная мера.

– До этого момента я всё понимал, – прорычал я, еле сдерживаясь. – По-твоему, похоже, что они на грани расставания?!

Внутри меня всё кипело. Я не мог спокойно смотреть, как он держит её за руку, как прижимает её к себе, бросая в мою сторону победные взгляды. А она улыбается ему. Чёрт, улыбается?! Я готов был сию же секунду сорваться с места и прекратить это безумие, как вдруг весь обзор мне перекрыла чья-то фигура. Девчонка, вся в веснушках и с копной светлых пушистых волос, похожая на одуванчик, на мгновение замерла перед нашим столиком, а затем прошла и села за соседний, спиной ко мне. Я припоминал, что видел её несколько раз с Ликой. Она же, полуобернувшись в мою сторону, неожиданно произнесла.

– Вспомни, что ты обещал и возьми себя в руки.

Что за.?! Я чуть повернул голову к ней.

– Да-да. Я к тебе обращаюсь, но оборачиваться не стоит, – наставляла она меня. – Ты дал ей слово, поэтому сиди на месте и не вздумай натворить глупостей.

Мы с Горынычем изумлённо уставились друг на друга, пока тот не прыснул со смеху. Мне же было не до веселья.

– Может поговорим в другом месте? – спросил я её, всё так же глядя перед собой.

– Это лишнее, – по-деловому ответила она. – Главное, не нарушай своего обещания. Сейчас только это имеет значение.

Она встала и зашагала к выходу, не оборачиваясь. Девчонка умело отвлекла моё внимание. Антон с Ликой уже ушли. Горыныч продолжал по-идиотски улыбаться.

– Во даёт! – восхищался он. – А Черёмуха молодец! Знает тебя, как облупленного. Такую группу поддержки организовала!

– Не нравится мне всё это, – пресекая его хвалебные речи, нахмурился я.

В одном Горыныч был прав, мне нужно было отдохнуть. Я должен быть в форме, когда начнётся заваруха. Я уже освободился. Муха же, напротив, сейчас будет на занятиях. Время у меня есть. В надежде на то, что она так же будет верна своему слову, я поехал домой. Горыныч остался в универе ждать девчонок. Проснувшись через несколько часов, я тут же схватил телефон, лежавший рядом, который перед этим предусмотрительно поставил на всю громкость. Ничего. Настораживало и то, что даже в переписке она не написала и пары слов. Каково же было моё удивление, когда, войдя в «Сферу», мои глаза резанула фраза: «Ксения Мухина удалила вас из друзей». Неужели, так боится спалиться перед Антоном? Или за этим кроется что-то другое?

Я вскочил с кровати, вышел из комнаты и уже открыл дверь в ванную, как меня окликнула Арфа.

– Лис!

Я остановился.

– Арфа, я спешу.

– Куда это, интересно? – всем своим видом она давала понять, что отставать не намерена. – Горыныч нам всё рассказал.

– Это хорошо, что вы в курсе, – я одобрительно кивнул. – Мне на работу пора.

– Я поеду с тобой. И Ветка тоже.

– Нет, это исключено, – сказал я, как отрезал, и вошёл в ванную. Закрыть за собой дверь мне не дала сестра. Она вошла следом.

– Если ты не заметил, я не спрашивала твоего разрешения, а поставила в известность.

– Арфа, это очень опасно и неразумно, – глядя на неё сверху вниз, втолковывал я ей.

– Там полно охраны, а мы сейчас должны держаться вместе, – тараторила она, пытаясь меня переубедить, пока я выталкивал её из комнаты. – Я не смогу просто сидеть и ждать. Или ты хочешь, чтобы мы сами приехали?

Я уже выставил её за дверь и сказал:

– Твоя взяла. А теперь можно мне принять душ?

– Ах, это? Сколько угодно, – довольная собой, промурлыкала сестра.

Девчонок с собой в бар мы брали крайне редко. Но пусть лучше они будут на виду. Сюрпризы нам сегодня не нужны. Я стоял под горячими струями. Перед глазами маячила картина: Муха в обнимку с Антоном. Чёрт! Как же бесит! Я отключил душ и провёл по волосам руками, сгоняя воду.

– Долго я так не выдержу, – озвучил я свои мысли.

* * *

В понедельник посетителей было не так много. К тому же Горыныч вывел на работу Славика на всякий случай. Я положил телефон на стойку, на виду, и то и дело поглядывал на него. Девчонки расположились за столиком неподалёку.

– Поверить не могу, что ты согласился, – Горыныч кивнул в их сторону.

– Арфа пригрозила, что они всё равно придут сами. У меня не было выбора, – я беспомощно развёл руками. – Так что, мотай на ус, дружище, она только с виду белая и пушистая.

Но Горыныч меня будто не слушал. Он смотрел в сторону входа.

– А теперь без лишних движений, – он взял меня за плечо. – Она здесь. Непонятно только, где Ярошевский.

Я не спеша обернулся. Лика вошла в зал вместе с девчонкой-одуванчиком и, не глядя в нашу сторону, направилась прямиком к столику Антона.

– Черёмуха не перестаёт меня удивлять! Догадалась прийти сюда, да ещё и черлидершу захватила, – продолжал Горыныч.

Мне стало спокойно от того, что она рядом.

– Почему она не позвонила тогда, если планирует говорить с ним здесь? – нехорошее предчувствие и не думало меня покидать.

– А вот это и правда немного странно… Забыла?

– Издеваешься?

– И не думал. Женщины – они такие. Это ж мы обязаны свои обещания выполнять слово в слово, а они к своим относятся очень легкомысленно.

Утешение было слабеньким. Мы молча продолжали наблюдать за этой парочкой. Официант, обслуживающий их столик, вскоре подошёл к стойке бара.

– Что они заказали? – спросил Горыныч.

– Коктейли, – ответил тот и стал перечислять.

По мере того, как его список возрастал, брови Горыныча ползли вверх. Я же всё сильнее хмурился.

– Они там что, – ошеломлённо произнёс я, – решили выяснить в кого больше алкоголя поместится?

– Может для храбрости? – осторожно предположил Горыныч.

– Она же пить не умеет совсем! Куда им столько?!

– Я бы с радостью ответил, если бы знал, – пожал плечами Егор, – но и сам ничего не понимаю.

Тем временем официант выстроил на их столике батарею из бутылок и бокалов с коктейлями. Начали они с бутылок, при этом оживлённо о чём-то разговаривая. Я старался поймать взгляд Мухи и показать, насколько взбешён, но она упорно на меня не смотрела. Затем они вышли на танцпол, дав мне небольшую передышку. На какое-то время они исчезли из поля зрения, видимо, отлучились в туалет. Вернувшись за столик, с невозмутимым видом они принялись потягивать коктейли через трубочку, при этом запивая их коктейлями из бутылок! Вот тут мои нервы не выдержали.

– Дай мне пустой поднос, пойду прекращу эту вакханалию! – рявкнул я.

– Не успел, – одёрнул меня Горыныч, едва я вышел из-за стойки. – Антон нарисовался. Надеюсь, у него хватит ума её остановить?

– Размечтался! – я швырнул поднос обратно. – Ему это только на руку.

Ярошевский подошёл к их столику и уселся рядом с Ликой. Она приветливо ему улыбалась. Во мне закипал гнев.

– Теперь полегче, Лис. Ты не можешь на неё таращиться без остановки пока он рядом. Будем надеяться, она знает, что делает.

Я глубоко вдохнул.

В это время ди-джей начал караоке-баттл. Суть его состояла в следующем: случайным образом, с помощью прожектора выбирались два участника, которые должны были исполнить любую песню на своё усмотрение. По результатам их выступления, определялся победитель. Призом служила постоянная скидка в нашем баре. Первыми счастливцами оказалась влюблённая парочка, нежно ворковавшая за своим столиком. Я даже толком не понял, какую песню они пели. Важно было не это, а то, что под эту тягомотину Антон повёл Лику танцевать. Он прижимал её к себе, что-то нашёптывая ей на ухо, а она, улыбаясь ему, отвечала. Когда Муха оказалась спиной к стойке, Антон посмотрел на меня, криво улыбаясь. Он был убеждён, что уже на финишной прямой. А мне крыть было не чем, я пребывал в замешательстве. Не в силах больше выносить это зрелище, я отвернулся.

– Что она творит? – в сердцах воскликнул Горыныч. – Лис, подумай хорошенько, может ты что-то упустил и это, всё же, часть плана? – умолял он меня.

– Мне нужно сосредоточиться и попытаться понять, что, чёрт возьми, происходит?!

– А ты не допускаешь мысли, что…

– Не смей произносить это вслух, – пригрозил я ему.

То, что Лика на стороне Антона, было полнейшим бредом.

– Привет, ребятки!

Мы одновременно повернулись на голос. К нам подошла девчонка-одуванчик.

– Днём я не успела представится, – она говорила по-пьяному отрывисто. – Вот пришла исправить свою оплошность. Оплошность, – повторила она. – Надо же, слово-то какое! – и хихикнула.

– Какого лешего вы столько пили?! – накинулся на неё Горыныч.

– Ну как?! Чтобы весело было.

– Так вы скучали целый день?? – подключился я. – А мы вот, по вашей милости, места себе не находим!

– Так, не заговаривайте мне зубы, – отмахнулась она. – Я Алёна. Мы с Ликой соседки по комнате.

Ну конечно! Лучик солнца! Так называла её Муха. Это очень хорошо.

– Алёна, ты же не оставишь её одну сегодня, и вы вместе вернётесь в общежитие? – спрашивал я её, как умалишённую.

– Обижаешь, –она недовольно погрозила мне пальцем. – Я ведь не просто личный психолог и бармен, я ещё и служба спасения. Своих не бросаем.

Зал взорвался аплодисментами и дружным свистом – парочка закончила своё завывание. Яркий луч света вновь замелькал по всему залу, выбирая новую жертву. Я наблюдал, как Лика с Антоном направлялись к столику, покидая танцпол. Внезапно прожектор замер, освещая Муху с ног до головы.

– Вот же, чёрт! – уж больно по-трезвому вырвалось у Алёны.