Текст книги "Остатки разума"

– Как они познакомились?

– Об этом история умалчивает, – горько усмехнулась она.

Я старался понять, насколько искренне она говорила. Словно почувствовав это, Карина запричитала.

– Я и правда не знаю. Но могу сказать только, что она будто с неба упала. Всё так внезапно случилось. И свалилась она походу ему точно на голову. У Антона прям башню от неё снесло.

В сердцах она залпом допила коктейль и кивнула, чтобы я повторил.

– Подумать только, ведь смотреть не на что – мышь серая, – задумчиво продолжила она. – Вот скажи мне Лис, как мужчина, что он в ней нашёл?

Вопрос в самую точку. Мне и самому безумно интересно, что же такого в ней было, что не смотря на здравый смысл и все мои усилия, заставляло мои мысли возвращаться к ней вновь и вновь. Я поставил перед ней наполненный бокал.

– Согласен. Смотреть не на что.

– Ты правда так думаешь? – Карина немного поддалась вперёд.

А я оказался прав. Она понемногу прощупывала почву.

– Если учесть, что видел я её всего пару раз и то мельком, это всё, что я могу сказать.

– Ясно. Тогда пойду пообщаюсь со старыми друзьями, раз уж Антон свалил. Созвонимся на днях, посидим, пообедаем где-нибудь, – напоследок распорядилась она и направилась к столику Антона, где всё ещё сидели Полтавцев и Вера.

Ко мне подошёл Горыныч.

– Ну и в чём причина такого внимания к тебе?

– Насколько я понял, они пытаются выяснить общаюсь ли я с Ликой.

– Не слишком ли много суеты вокруг этой Лики? – нахмурившись возмутился он. – Вот посуди сам, этот гад уже несколько лет одержим Марфой и, даже если у него появились светлые чувства к своей новой подружке, он не остановится на пол пути.

– К чему ты снова завёл этот разговор? Мы же вроде это уже обсуждали, и помнится, я с тобой согласился. Любовь – не любовь, а от Арфы он не отстанет.

– Тогда ты должен помнить и разговор про разъярённого быка, – развёл руками Горыныч. – Представляешь, что будет, если Антон узнает, что ты посягнул на его собственность?

Меня передёрнуло от того, с какой лёгкостью Егор применил к Лике это слово. Словно она была вещью. Я взъерошил волосы.

– Я понял, к чему ты клонишь. Антон слишком долго ждал повода, чтобы сорваться. И было бы намного логичнее, если бы он сам подталкивал её к общению со мной, но он осторожничает. Даже Карину подослал, – я задумался.

– Он чего-то боится, – повторил за мной Горыныч.

– Думаешь, она знает что-то, чего не должен знать я? – предположил я.

– Это первое, что приходит в голову, – согласился Егор.

– Только, что она может знать? Сама про Антона выспрашивает.

– Будем надеяться, что девчонки смогут что-нибудь выяснить. Был же у них какой-то план.

План Арфы состоял в том, чтобы сблизиться с Ликой, не вызывая подозрений. И уже завтра она собралась начать приводить его в действие.

Лика

Начало недели выдалось суматошным. Я, конечно, знала о посвящении в студенты. Обычно первокурсники закатывали шумные вечеринки. Наш же универ смог меня удивить. Оказывается, здесь было принято устраивать день здоровья, так называемые соревнования между первыми курсами и остальными. И теперь преподаватель физкультуры совместно с нашими кураторами пытались выяснить, кто из нас в каких видах спорта силён. Мне в нынешнем состоянии показать какие-либо значимые результаты было нереально. И всё же, каким-то образом, я попала в команду по волейболу. Были сформированы 4 временные команды, между которыми в течение недели планировалось проводить пробные матчи, по результатам которых и будет отобрана окончательная команда. Помимо впечатляющего спортзала, на территории универа находился внушительный стадион. Этот факт стал для меня приятной неожиданностью, и я в очередной раз с гордостью признала, что учусь в самом замечательном месте. Поэтому несмотря на то, что моё физическое состояние оставляло желать лучшего, я была счастлива. Во-первых, просто принять участие в данном мероприятии, а во-вторых, я рассчитывала отвлечься от тех мыслей, которые одолевали мою голову.

Вернувшись в тот вечер в общежитие, я рассказала всё Алёне. Мы проговорили пол ночи и сошлись во мнении, что от Лиса необходимо держаться как можно дальше. Вроде всё правильно, но что-то в этой истории не давало мне покоя. Какая-то её часть, и пока я не могла понять, какая именно, будто бы не вписывалась в общую картину. Я допускала возможность, что все мои жалкие попытки отыскать здесь слабое место, лишь повод хоть как-то оправдать Волкова. Только вот зачем? Мне должно быть абсолютно параллельно. У него своя жизнь, у меня своя: новая, счастливая и никак не связанная с ним. Полная решимости оставить всё, как есть и не копаться, отыскивая ответы на ненужные вопросы, я окунулась в суматоху приготовлений к соревнованиям.

Алёне посчастливилось участвовать в забеге, но вместе с ними, почему-то гоняли и нас. После таких изнурительных тренировок я неслась, о нет, вернее тащилась на работу и к вечеру просто валилась с ног. Всё тело ныло от нескончаемой боли, зато времени на ненужные размышления не оставалось. И меня это устраивало.

Ещё в начале недели на работе ко мне зашла Арфа.

– Лика, я к тебе с просьбой. Не могла бы ты мне с этим помочь? – она достала и разложила на столе танцевальный костюм чёрного цвета.

Он представлял собой облегающий комбинезон, верх которого украшали причудливые узоры из страз, а над нижней частью струилась длинная полупрозрачная юбка, с одной стороны которой зияла огромная дыра от утюга. Мои глаза невольно округлились.

– О, Господи! – выдохнула я.

– И не говори. Сама не знала, какому Богу молиться. Эти костюмы Раечка подготовила к нашим выездным соревнованиям в эти выходные. Но так как чистка и стирка на нашей совести, я и накосячила. Мы с ребятами уже ни на что не надеялись, решили выступать в других костюмах, но, когда ты вчера утром предложила помощь, я решила обратиться с этим к тебе, – она сложила руки в умоляющем жесте. – Сможешь помочь? А то другие костюмы не совсем подходят нашему выступлению.

– А вы как-нибудь задействуете юбку во время танца? – спросила я.

– Специально нет. Чтобы тебе было понятнее, наш образ является неотъемлемой частью танца, и в данном случае юбка придаёт ему нежности и грации, – пыталась объяснить Арфа.

– Даже если учесть всё это, думаю, лучше всего будет убрать эту часть с дырой и сделать юбку ассиметричной, – предложила я, – от этого её назначение не изменится.

– Думаю, выбора у меня особо нет, так что доверюсь тебе, хотя мне трудно представить, как это будет выглядеть в итоге.

– Тогда переодевайся, я подберу эту часть юбки, заколю булавками, и ты увидишь всё сама.

Вертясь через время перед зеркалом, Арфа довольно улыбалась.

– Вот уж точно говорят – всё, что не делается, всё к лучшему. И почему нам сразу в голову не пришло сделать юбку именно такой! Так даже удобнее. Ой, спасибо тебе, Лика! Ты гений.

– Если бы она изначально была такой, то сейчас нам нечего было убирать, – улыбалась я.

– Верно, – смеясь, подхватила Арфа.

– А как вы выкручиваетесь, когда такое случается на соревнованиях?

– Так с нами тётя Рая ездит, следит, чтобы всё было, как надо.

– Я так понимаю, костюм твоей подруги тоже нужно перешить точно так же? – спросила я её.

– Ага, только в отражении. Ой, а ты успеешь? Я знаю, как вы сейчас загружены.

– Ну да, в отражении, – эхом повторила я, вспомнив, как любовалась их танцем.

Следом тут же вспомнился день, когда я впервые увидела их в ДК, и взгляд Лиса, которым тогда он буквально пригвоздил меня к полу, и то, как он прижимал к себе напарницу в это время. Вот же чёрт! Я зажмурилась, отгоняя от себя эти мысли.

– Я всё сделаю, не переживай.

В итоге, к основной работе добавилась ещё помощь Арфе. Как говорится, навалилось всё и сразу. Также на днях Ванька привёз мне мой старенький телефон. Симку я восстановила, но Вервольфу смогла написать лишь несколько фраз.

М: Прости за неожиданное молчание. С телефоном были проблемы. Мне очень тебя не хватало и о многом нужно рассказать, но чуть позже. Давай ты сначала расскажешь, что новенького.

В: Муха, наконец-то! Заставила же ты меня поволноваться. Рад, что ты снова на связи. Я обязательно тебе всё расскажу, как только вернусь домой. Сейчас не очень удобно. Мух, вот скажи, как выкинуть из головы человека, о котором не хочешь думать?

М: Поссорился с девушкой?

В: Ты опять за своё? Ладно, твоя взяла – у меня нет девушки.

М: Тогда, о ком ты говоришь?

В: Мне она никто. Я стараюсь не думать о ней, но она словно бумеранг снова и снова возвращается в мои мысли.

М: Ого. Это любовь, друг мой.

В: Да ну тебя. Я её едва знаю.

М: А как же любовь с первого взгляда?

В: Глупости всё это. Ладно, давай до вечера.

М: Стой, ты меня заинтриговал. Кто она?

В: Наберись терпения.

М: Я скучала по тебе.

В: Знакомое чувство.

Это всё, о чём нам пока удалось поговорить. Мне безумно хотелось ему всё рассказать, но для этого понадобилось бы, наверное, пол дня или пол ночи. Стольким временем я сейчас не располагала. Нам пришлось даже перенести посиделки с соседками. В основном из-за меня, так как возвращалась я намного позже остальных.

Марфа стала частенько забегать ко мне на работе. Сначала по поводу костюмов, потом просто поболтать. Она познакомила меня со своей подругой, партнёршей Лиса. Её звали Лиза, но, как у них повелось, называли они её Веткой. Общество этих двоих мне нравилось, несмотря на то, что я любила работать в одиночестве, они меня никак не напрягали.

Этим вечером мы с Марфой засиделись. Сегодня я намеревалась закончить костюмы. Как обычно, все уже давно разошлись. На улице темнело.

– Может завтра доделаешь? – забеспокоилась она. – Поздно уже.

– Я почти каждый день так ухожу, – улыбнулась я в ответ, – это во-первых. А во-вторых, я уже закончила. Сейчас проутюжу сама, чтобы не было больше неожиданных сюрпризов.

Но Марфа в отличие от меня не улыбалась. Она нахмурилась и спросила:

– Это из-за меня ты так задерживаешься? Мне так неловко. Как же ты добираешься?

– Я наслаждаюсь своей работой. И поверь, в другое время мне бы не составило большого труда сделать всё намного быстрее. Только ты в этом не виновата. Никогда не думала, что подготовка к посвящению в студенты так меня измотает. Завтра у меня игра. И я в тайне надеюсь, что не попаду в основной состав, и эти истязания наконец-то закончатся, – я осторожно водила утюгом по поверхности юбки. – А забирает меня Антон, так что всё в порядке. Кстати, если нужно, мы и тебя можем подвезти.

– Нет! – довольно резко воскликнула Марфа.

Мне даже показалось, что в этот момент в её глазах промелькнул испуг.

– Меня брат ждёт, – продолжила она уже спокойнее, – не нужно.

Каждый раз, когда она упоминала Лиса, моё сердце на долю секунды приостанавливалось. Я пыталась найти этому объяснение, но пока поняла только одно – такая реакция на него мне совершенно не нравилась.

– Ну раз ждёт, тогда беги, – сказала я, засовывая костюм в чехол. – Вот, всё готово.

– А ты?

– И я. Сейчас позвоню Антону и буду собираться.

– Ладно. Тогда пока! – она взяла из моих рук чехол, махнула рукой и исчезла за дверью.

Я медленно обернулась, отыскала глазами телефон и направилась к нему. Не успела я взять его в руки, как раздался звонок от Антона. Я ответила.

– Лик, ты ночевать на работе собралась?

– Только закончила. Как раз собиралась тебе звонить.

– Хорошо. Через пять минут буду, – пообещал он, и в трубке повисла тишина.

– Разве Марфа не с тобой? – резкий голос позади заставил меня вздрогнуть.

Я обернулась. Лис стоял в дверях и нахмурившись оглядывал комнату. Когда его взгляд остановился на мне, он повторил.

– Я спрашиваю: Арфа где?

Выглядел он так словно готов был наброситься и вытрясти из меня ответ, но сдерживался из последних сил.

– Она только что ушла, – выдавила я из себя, одновременно соображая, где успела накосячить и в чём, по его мнению, виновата.

– Куда ушла? – его брови тревожно сошлись на переносице.

– К тебе, – тихо произнесла я, чувствуя, как во мне закипает ответная злость.

Я увидела, как в его глазах появилась внезапная догадка.

– А за тобой, я так понимаю, твой благоверный приедет? – сквозь зубы прорычал он. – Чёрт!

Он резко развернулся с намерением побыстрее выйти из комнаты, но в дверях столкнулся с Марфой. Увидев её, я почувствовала облегчение, но злость и негодование внутри меня продолжали разрастаться.

– Что здесь происходит? – спросила Марфа. – Тебя на всё ДК слышно, – она с укором смотрела на Лиса.

– Хороший вопрос, – подхватила я.

– Ты где была? – сердито рявкнул Лис, схватив сестру за плечи, даже не думая отвечать.

Словно внезапно догадавшись, в чём дело, Арфа резко почувствовала себя виноватой.

– Я костюмы в класс относила, – теперь настала её очередь мямлить.

– Я же просил… – простонал Лис. – Ты до смерти меня напугала.

– Прости, – она опустила глаза. – Не думала, что мы разминёмся.

Затем она посмотрела на меня.

– Ты как?

– Лучше не бывает. Мне как раз взбучки для бодрости не хватало, – натянуто улыбнулась я.

– Лика, я понимаю, как это выглядит, но прошу тебя, не делай поспешных выводов, – медленно подбирая слова, продолжила Марфа. – Завтра я постараюсь тебе всё объяснить. Я, конечно, его не оправдываю, – она мельком посмотрела на брата, – но поверь, в такие моменты ему сложно себя контролировать.

В ответ я смогла лишь кивнуть, этим самым давая понять, что всё в порядке.

– Тогда мы пойдём. Поговорим завтра. Ну идём же, – она тянула Лиса за рукав, но тот не спешил двигаться с места.

Наконец она обернулся и, глядя на меня в упор, сказал:

– Мы можем тебя подвезти.

– За мной благоверный приедет, – не удержалась я. – Так что не нужно.

– Уверена? – он продолжал сверлить меня взглядом.

– Я в любом случае с тобой никуда не поеду, – не задумываясь, ответила я.

Его взгляд стал жёстче и задержался на мне немного дольше, чем следовало. Я его выдержала, в душе гордясь и восхищаясь собой. Когда за ними захлопнулась дверь, я устало опустилась на стул. На деле мне должно быть всё равно, но я чувствовала горечь и обиду от того, с каким пренебрежением Лис ко мне относился. Ему даже в голову не пришло извиниться. Я ненавидела себя за это. Но ещё больше ненавидела его за то, что вызывал во мне все эти чувства.

– Убирайся прочь из моей головы, ты для меня пустое место, – прошептала я, убеждая себя, что это подействует как заклинание.

С такими мыслями я уверенно вышла из ДК и направилась к машине Антона.

– Видел машину Волкова, – сказал он, как только я села. – Что он здесь забыл в такое время?

– За сестрой приезжал, – спокойно ответила я.

– А она почему так задержалась? – продолжал интересоваться Антон, слегла сощурившись.

– Я переделывала ей костюм. Закончить нужно было именно сегодня, потому что завтра финальная репетиция. А в субботу они уезжают на соревнования. Это всё? Допрос окончен?

– Это не допрос. Я просто пытаюсь понять расположение сил противника, – отшутился Антон.

– А я думаю, ты слишком зациклился на этой ситуации, – я пристегнула ремень безопасности, намекая, что пора ехать.

– Может заедем куда-нибудь перекусить?

– Если ненадолго, то я не против. У меня игра завтра, хотела выспаться.

– Забыл совсем. Тогда погнали.

* * *

На следующее утро мы с Алёной вставали тяжелее обычного. К концу недели усталость дала о себе знать в полной мере. Я и вовсе ещё не отошла от падения, как нас уже загоняли так, словно готовили к Олимпиаде. Я чувствовала, что второе моё дыхание подходит к концу.

– За что нам всё это? – простонала я, сидя на кровати и пытаясь разлепить глаза.

– Вот-вот. Знала бы, что в этом универе посвящение в студенты проходит именно так, даже не подумала бы сюда документы подавать, – подхватила Алёна. – Это же издевательство, а мы не в военной академии. И если что, мы – люди искусства.

– Будем надеяться, что они тоже об этом не забыли, – улыбнулась я ей. – Пошли в душ, сразу легче станет.

– Идём. И ещё будем надеяться, что эта пытка скоро закончиться и нам не придётся целыми днями торчать в душе, чтобы облегчить себе жизнь.

Завтракать мы не стали, решили поесть после физических нагрузок. С утра было прохладно, хотя погода обещала быть солнечной. Мы надели спортивные костюмы и спустились вниз. Во дворе универа мы разделились: Алёна повернула в сторону стадиона на беговую дорожку. Моя же игра должна была проходить в спортзале, и я направилась туда.

По дороге я поймала себя на мысли, как сильно люблю этот универ, и в отличие от Алёны, в любом случае, не смотря ни на что выбрала бы именно его. Даже учитывая все «пытки», как она их называла, мне нравилось быть частью студенческой суеты.

Не нравилось мне лишь одно – я никаким образом не могла контролировать своё физическое состояние. Где-то в середине игры я почувствовала лёгкое головокружение. И если боль у меня получалось перетерпеть и отодвинуть на второй план, то в таких случаях я была бессильна. И всё же я остановилась и, зажмурившись, замотала головой в надежде стряхнуть с себя это состояние. Но вопреки моим надеждам, становилось только хуже.

«Нет, только не это», – успела подумать я, прежде чем провалилась в темноту.

Вервольф

Каждый год подготовка к посвящению в студенты приводила универ в оживление. Он напоминал роящийся улей. Студенты сновали туда-сюда, занимаясь всем, чем угодно, только не учёбой. Нашу команду от участия в этом году освободили, так как на своих предстоящих соревнованиях мы отстаивали не только честь университета, но и честь всего города.

После первой пары мы с Горынычем не спеша шли по коридору, направляясь в столовую. Спустившись на первый этаж, мы услышали характерный для соревнований шум со стороны спортзала и по началу не заострили на этом внимания, пока во всей этой суматохе не мелькнула знакомая фигура рядом с женщиной в белом халате. До нас донёсся взволнованный голос Ветки.

– Она потеряла сознание. Упала так неожиданно… – дальше слов было не разобрать, они скрылись за дверью.

– Арфа, – только и успел вымолвить я перед тем, как мы ринулись туда.

Ветка с Арфой неразлучны, они всегда вместе. От мысли о том, что с сестрой что-то случилось, внутри меня всё похолодело. Не обращая внимания на собравшихся у входа студентов, я протиснулся сквозь толпу и влетел в спортзал, пытаясь быстрым взглядом оценить ситуацию. Горыныч не отставал. Заметив Марфу, сидящую на полу, я бросился к ней.

– Арфа, что у вас случилось?

– Лика… она потеряла сознание, – ответила сестра, подняв на меня испуганные глаза.

Только теперь я заметил, кого Арфа держала за руку, и кого медсестра пыталась привести в чувство. По спортзалу разносился стойкий запах нашатырного спирта.

– Да что ж такое, час от часу не легче, – продолжал сокрушаться я, нервно проведя рукой по волосам и чувствуя, как холодок внутри меня, который стал проходить стоило мне увидеть сестру в безопасности, предательски вернулся обратно.

– Её нужно перенести в медпункт, – произнесла медсестра, как только Лика зашевелилась, приходя в себя.

Не раздумывая, я опустился и подхватил её на руки. Скомандовав медсестре: «идёмте», – я поспешил к выходу.

– Горыныч… – успел я обратиться к другу по пути с немой просьбой, кивнув в сторону девчонок, хотя и понимал, что это излишне.

Я торопливо шёл по коридору, медсестра старалась не отставать от нас. Изредка я поглядывал на Лику, наблюдая, как её взгляд постепенно приобретает осознанность.

– О, нет, почему это снова ты? – простонала она. – Сейчас же отпусти меня, – продолжала она уже увереннее и заёрзала в моих руках.

– Понимаю твоё негодование, на Антона я совсем не похож, – сухо ответил я. – Но координация у тебя сейчас скверная, а бросать девушку на пол противоречит моим принципам. Ты уж потерпи.

– Да пожалуйста, – не очень любезно согласилась она. – Но запомни, что я не ведусь на тупые подкаты.

– Хорошо. Раз ты просишь – запомню. Правда не очень понимаю, зачем мне эта информация.

– А затем, что ты для меня – пустое место. Им и останешься.

– А с чего ты взяла, что я претендую на большее? – усмехнулся я.

– Можешь сколько угодно разыгрывать непонимание, я вижу тебя насквозь, – заявила она, гордо вскинув подбородок, словно находилась сейчас не у меня на руках, а восседала на троне. – И как бы ты не старался, моё мнение о тебе не изменится.

– Тогда и ты можешь больше не надрываться, – парировал я, – я и так уже понял, что тараканов в твоей голове больше, чем в студенческом общежитии.

– Ненавижу тебя, – неожиданно тихо произнесла она дрогнувшим голосом.

Её высокомерие мигом куда-то улетучилось.

– Знакомое чувство, – машинально ответил я, не в силах отвести взгляд от её глаз.

– Отпусти, – прошептала она.

Я медленно поставил её на пол. Медсестра остановилась рядом, в недоумении глядя на нас.

– По-моему, она уже в порядке, – сообщил я ей и поспешил в обратную сторону.

С каждым шагом я становился всё мрачнее, вспоминая слова Лики и то, как она на меня при этом посмотрела. Анализируя своё недавнее поведение, я понимал, что заслужил это, но принять было намного сложнее.

«Где вы?» – написал я Горынычу.

«Во дворе на лавочке», – ответил он тут же.

Я вышел на улицу и отыскал глазами своих друзей.

– Надо поговорить, – сказал я, подходя к ним.

– Как она? – обеспокоенно спросила Арфа.

– Как ёжик – колючий и злой.

– А?

– Набросилась на меня, будто я её не в медпункт нёс, а взял в заложники, – горько усмехнулся я. – Так что не сомневайся, она в полном порядке. Как это случилось?

– Мы пришли её поддержать, – объясняла Ветка. – Она просто упала в самом разгаре игры.

Я нахмурился.

– Что на счёт остального?

– О себе она почти ничего не рассказывает, только то, что и так известно.

– Она хорошая, мне моя женская интуиция подсказывает, – подключилась Марфа. – И, если Антон что-то задумал, то ей об этом ничего неизвестно. Она просто пешка в его грязной игре. И если узнает, с кем связалась, то пошлёт его далеко и надолго.

– Арфа, я, конечно, тебе очень люблю, но мы не можем полагаться на одну твою интуицию, – мягко возразил я сестре, хотя в глубине души был с ней согласен. – Горыныч, что у тебя?

Мой друг гордо улыбался.

– Какое же это всё-таки сладкое чувство осознавать, что знаешь больше других, – довольно потягиваясь, проговорил он.

Сидящая рядом Ветка пнула его так, что он чуть не свалился с лавки.

– Так ты что-то знаешь и сидишь тут молчишь всё это время? Совести у тебя нет, – накинулась она не него. – А ну выкладывай давай, не беси меня ещё больше.

Горыныч рассмеялся, но всё же сказал.

– Ладно, шутки в сторону. «Патриот» принадлежит её старшему брату – Ивану Черёмухе. Он живёт и работает в нашем городе. И вот тут я считаю, как минимум странным то, что Лика живёт в общаге, а не со своей семьёй.

– Чужая семья – потёмки, – рассудительно произнесла Ветка, – всякое бывает.

У меня же в голове сразу мелькнула мысль, что нечто похожее я уже кое-где слышал. Развить эту мысль дальше у меня сразу не вышло. Раздался телефонный звонок. Это была Илона, которая с ходу принялась отчитывать нас за безответственность и несерьёзное отношение к соревнованиям. Я немного отодвинул телефон от уха, что ребята вместе со мной получали от неё порцию «позитива».

– Обещаю, что к обеду мы будем в танцклассе, – только и смог произнести я в конце её тирады.

Она отключилась. Я посмотрел на ребят.

– Все всё поняли? После этой пары встречаемся на парковке.

Когда верные своему обещанию мы наконец-то появились в ДК, нас встретила непривычная для этого времени тишина. Казалось, кроме Фёдора Алексеевича, здесь больше не было ни единой души. Ну, и Илоны, конечно, которая, едва увидев нас, с порога начала:

– Младшие группы давным-давно отдыхают дома, закончив все приготовления. А вы, те, кто должен подавать им пример, на деле оказались лоботрясами, которых приходиться собирать в кучу, как маленьких.

– Так у нас же учёба… – начал было Горыныч.

– Как будто я не знаю, какая там у вас учёба в начале года, – перебила его Илона, – первый раз что ли. Мне то уж не рассказывайте. Так, ладно, поучительная беседа на этом окончена, – решительным жестом она пресекла все наши попытки оправдаться. – Давайте, финальный прогон, решаем организационные моменты и по домам, отдыхать.

В отличие от девчонок, которые действительно могли со спокойной совестью отдохнуть перед поездкой, нам с Горынычем ещё предстояло отпахать рабочую смену. И, если бы об этом знала Илона, то наверняка предпочла бы до утра запереть нас в танцевальном классе.

– У меня кое-какие дела нарисовались. В начале смены Славик подъедет на подмену, – предупредил меня Горыныч. – Постараюсь вернуться побыстрее.

От ДК мы разъехались в разные стороны. Я с Марфой – домой, Горыныч, как обычно, подвозил Ветку.

Добравшись до своей комнаты, я рухнул на кровать и дал волю свои мыслям, пытаясь разложить всё по полочкам. Первое – темнота. И Муха и Лика боялись её. Второе – телефон. Муха перестала писать как раз в тот момент, когда Лика лишилась своего. И, наконец, третье – брат и общежитие. Быть не может. Я резко сел и зарывшись руками в волосы прошептал:

– Только не это.

Первый курс. Знакомство с парнем. Лика и Антон. В моей голове продолжала выстраиваться пугающая цепочка, которая всё больше убеждала меня в том, что моя догадка верна. Я чувствовал, что есть что-то ещё, что в своё время меня насторожило и в данный момент могло либо подтвердить, либо опровергнуть мои предположения. Но как не старался, не мог вспомнить, что именно. Мысли в моей голове превратились в ураган, и я никак не мог выловить ту самую, так нужную мне сейчас.

Дверь в комнату приоткрылась.

– Сынок, идём ужинать, – маме хватило всего лишь мгновения, чтобы верно оценить мой потерянный вид. – У тебя что-то случилось?

– Нет, всё в порядке. Задумался просто, – хотя на самом деле моя душа требовала не оставлять её вот так, в разворошённом виде, и решить эту задачку до конца.

Сделать это за ужином, в кругу семьи тоже оказалось невозможным.Чуть позже, собираясь на работу, я думал о том, что при других обстоятельствах давно бы уже написал Мухе, всё что угодно, даже не задумываясь что. Теперь же нужно осторожничать, прежде чем пойму всё наверняка.

В: Чем занимаешься? Куда опять пропала?

Я задал ей самые обычные вопросы, пытаясь вовлечь в беседу.

М: К концу недели осталась без сил. Универ, работа – навалилось всё и сразу. Никакой передышки.

«Пока сходиться», – подумал я.

В: Муха, тебе надо отдохнуть. Выспись и напиши, наконец уже, мне всё, что с тобой случилось за последнее время.

М: Слушаюсь и повинуюсь.

В: Я на работу. А когда вернусь, надеюсь увидеть длиннющее сообщение от тебя, всё как ты любишь.

М: Ага. Будет сделано.

Я мчался на работу и уже предвкушал, как сегодняшней ночью всё решится и обретёт ясность. Я боялся размышлять о том, на что в тайне надеялся и чего хотел в итоге. Отогнав от себя гнетущие мысли, я с головой погрузился в работу. Благо, вечер пятницы не оставлял мне другого выбора. Зал был переполнен. Задав себе определённый темп, я кружился за стойкой бара, не замечая, как пролетает время и ни на что не отвлекаясь. И всё же на душе было неспокойно. Уже через пару минут я понял, что моя отрешённость от окружающего мир была роковой ошибкой.

– Виски со льдом, – услышал я вальяжный голос Антона только тогда, когда он уже уселся на барный стул напротив меня.

Предчувствие чего-то неладного меня не обмануло и то, что Антон не собирался ограничиваться только этой фразой, тоже было ясно.

– Как оказалось, у судьбы я в любимчиках, – он ухмыльнулся. – Видишь, какой подарочек она мне преподнесла? – слегка обернувшись, Антон одной рукой указал в зал, а другой взял стакан виски и сделал большой глоток.

В толпе танцующих рассмотреть Лику не составляло труда. Сложно объяснить, чем именно она притягивала взгляд. Умопомрачительной красоткой она не была, но то, как она двигалась, будто растворяясь в музыке целиком, легко и абсолютно искренне, завораживало. Она словно погрузилась в свой мир, понятный и доступный ей одной. Она наслаждалась каждым движением, отгородившись от окружающей её толпы невидимым куполом, который обволакивал её своим призрачным сиянием.

– Нравится? Вот и мне тоже, – всё это время Антон в упор смотрел на меня, а мне его тон совсем не нравился. – Определённо, я всё делаю правильно. И это моя награда.

– Мне нет никакого дела до твоей подружки, – я старался выглядеть как можно равнодушней и скучающим тоном продолжил, – поэтому можешь нахваливать её кому-нибудь другому.

– А вот здесь ты ошибаешься, – за его довольным оскалом чувствовалось превосходство.

Я невольно напрягся.

– Видишь ли, – вкрадчиво продолжил он, – я всегда знал, что все, кто стал у меня на пути, мешая получить желаемое, рано или поздно поплатятся за это. Ну, или им будет очень больно, как Горынычу в своё время, – он резко отодвинул от себя пустой стакан. – Повтори.

Быстро и чётко я подхватил бутылку виски, поставил на стойку чистый стакан и, наполнив его, пододвинул Антону. Он взял его неспеша. Так же не торопясь, сделал несколько глотков, выдерживая паузу. А по моей спине уже побежал то самый холодок, который не предвещал ничего хорошего.

– Так вот, – растягивая слова, этот гад наслаждался собой, – знаешь, я ведь думал, что следующей будет эта заноза – Веточка, – он снова замолчал и уставился в своей стакан. – И поверь, уж я бы нашёл способ насладиться ею сполна, если бы мне удалось до неё добраться, – он гадко улыбался, словно в этом стакане мог разглядеть то, что рисовало его похотливое воображение. – Сейчас вроде я должен сказать, что ты можешь гордиться собой и, что у тебя отлично получается охранять бедных девочек, но прости, не в это раз, – одним махом он опрокинул стакан, допивая виски и обернулся, снова указывая на Лику. – Ты не учёл её.

Казалось, я перестал дышать, а сердце билось так гулко, что его удары я ощущал всем телом, только билось оно через раз как-то. Я уже догадывался, что он скажет дальше. Призвав к себе всё своё самообладание, я улыбнулся подошедшей к стойке брюнетке. Откуда-то издалека доносился её приторный голосок. Я изо всех сил старался сосредоточиться и понять, что она говорит. Мохито. Отлично. Потихоньку я приходил в себя. Поставив перед брюнеткой готовый коктейль, я повернулся к Антону и, собрав всю волю в кулак, произнёс ровным голосом.

–Я уже понял, что ты не можешь налюбоваться на свою подружку, рад за тебя. А мне ты это говоришь для того, чтобы в итоге сообщить, что наконец-то потерял интерес к моей сестре?

– Я ведь и мечтать даже перестал, что смогу когда-нибудь проучить ту девку, которая мне весь кайф сломала, – он будто не слышал меня. – Я запомнил её, но не знал ни имени, ни где искать. Нет, я попытался тогда, но она как испарилась, будто и не было её никогда в этой долбанной деревне. Я смирился, правда смирился и тут бац! – он прищёлкнул языком. – Джекпот!