Текст книги "Остатки разума"

Я обнял её за плечи и подвёл к машине, открывая переднюю дверь.

– Не стоит, – возразила она и как обычно самостоятельно уселась на заднее сидение.

Я захлопнул дверь.

– А мне что дверцу не подержишь? – обиженно заныл Горыныч.

– А ты что барышня кисейная? – с наигранным удивлением спросил я. – Не пугай меня так.

– Ну вот, узнаю старого друга! – воскликнул он. – Прям от сердца отлегло.

– Садись, доброшу тебя до машины, мой верный Санчо Панса. А мы – в Берлогу.

– Ого! Не успели найти друг друга и сразу в Берлогу. Смело, – одобрительно кивнул он.

– А знаешь, я тут вдруг вспомнил, что пешие прогулки очень полезны для здоровья, тебе не помешает проветрить голову от пошлых мыслей, – с заботой в голосе произнёс я.

– Ты не посмеешь, – очень неуверенно сказал Горыныч, дёргая дверь, которую я успел заблокировать.

– Проверим? – я нагло улыбнулся, приподняв одну бровь.

– Да что я такого сказал? – всё ещё пытался возмущаться он, но быстро сдался. – Ладно, ладно, беру свои слова обратно. Прости засранца.

Щёлкнули замки.

– То-то же, – гордо вздёрнув подбородок, я сел за руль.

– Запомни, Черёмуха, – сказал Горыныч, захлопывая за собой дверь, – он жуткий манипулятор.

– Ты сейчас большой эвакуатор имеешь в виду? – невозмутимо спросила Муха.

В этот момент я безумно гордился ею, впрочем, как и всегда.

– Да быть не может?! – удивлённо воскликнул Горыныч, округлив глаза, старательно не замечая моей победной улыбки. – Признаю, в этот раз вы меня сделали, – всё же сдался он. – Вот уж недаром говорят: каждой твари – по паре. Вы определённо нашли друг друга. Мои поздравления!

Я посмотрел на Лику. Мне не хотелось думать о том, что ждёт нас завтра. Сейчас я был счастлив и спокоен от того, что она рядом. В её же глазах читалось явное беспокойство и растерянность.

– Всё будет хорошо, не волнуйся, – уверенно сказал я ей.

– Возможно, пройтись пешком не такая уж и плохая мысль, – ворчал Горыныч, отворачиваясь к окну.

– Не бухти. Едем уже, – будто обиженного сынишку, успокаивал я его, трогаясь в сторону ДК.

Подъезжая к нему, мне сразу бросилась в глаза машина Антона. Я искоса глянул на Егора, он тоже её увидел.

– Успеем развернуться? – спросил он.

– Если он нас заметил, это вызовет ненужные подозрения, и он рванёт за нами, – ответил я. – Сейчас на светофоре я перескочу к Мухе, а ты – за руль. Прикроешь нас.

– Окей.

Мы остановились на красный, и я молниеносно перепрыгнул назад.

– Пригнись, – попросит я её, помогая лечь на сиденье.

Сам же устроился рядом, закрывая её собой.

– Антон? – прошептала она.

Я кивнул.

– Вы с ним сегодня говорили? – тихо спросил я. – Он в курсе, что ты вернулась?

Она покачала головой.

– Нет. Я обещала позвонить, как только приеду, – так же тихо ответила Лика. – Наклонись ниже, а ещё лучше ляг рядом и не высовывайся, – велела она.

– Эй, полегче, голубки, – вполголоса отчитывал нас Горыныч. – Я значит тут на амбразуре, а они милуются! Уму непостижимо!

В этот момент видимо мы поравнялись с машиной Антона.

– Где Лика? – через открытое окно услышали мы его бесцеремонный вопрос.

– И тебе не хворать, – усмехнулся Горыныч. – Я ей не нянька. Откуда мне знать?

– Вы же вместе ехали.

– И что? Я теперь обязан быть в курсе всех её передвижений? А вообще я тебе поражаюсь, – удивился Горыныч. – В век высоких технологий ты у каждого встречного интересуешься, где твоя девушка. Звонить не пробовал?

– Ты когда-нибудь договоришься, Самойлов, мало не покажется, – сквозь зубы пригрозил Антон.

Лика заёрзала, пытаясь достать из кармана телефон.

– Вот же блин, Горыныч, кто тебя за язык тянул? – тихонько причитала она.

Я помог ей приподняться, придерживая за талию. Достав мобильник, она быстренько выключила звук, буквально за секунду до того, как загорелся её экран, оповещая о звонке Антона.

– Может она тебя в ЧС кинула? – продолжал издеваться Горыныч. – Ты нигде не накосячил? Не думал, а?

– Не переходи границы, Горыныч, – послышался вкрадчивый голос Антона.

– Что он творит? – испуганным шёпотом спросила Лика. – Зачем провоцирует его?

– Не переживай, Егора тронуть он не посмеет. Я тебе потом всё объясню, – еле слышно ответил я.

– Я ведь не поленюсь и сделаю так, что даже твой папочка не поможет, – продолжил Ярошевский. – А теперь будь паинькой и ответь, где Волков? Уж больно подозрительно, что ты разъезжаешь один на его тачке.

После этих слов Муха непроизвольно ещё крепче вцепилась в мою толстовку, от чего оказалась ближе ко мне. Одной рукой я обнял её и прижал к себе.

– Не бойся, – тихо успокаивал я её.

– Назови хоть одну причину, почему я должен тебе это сказать, – поинтересовался Горыныч.

Антон молчал.

– Нечего сказать? Так я и думал. В таком случае спешу откланяться, некогда мне тут с тобой лясы точить, – Горыныч дал по газам и лихо зарулил на стоянку рядом с ДК.

Не спеша он вышел из машины, и мы услышали, как защёлкнулись замки, когда он поставил её на сигнализацию. Ещё некоторое время до нас доносился гул отъезжающих машин, затем всё стихло.

– Он что просто взял и бросил нас здесь одних? – спросила Муха, пытаясь подняться и посмотреть в окно.

– Не двигайся, – остановил я её. – Горыныч отвлекает Антона. Как только он даст знак, мы уедем отсюда.

– Но как? Мы же заперты здесь.

– К меня есть ключи. У нас у всех есть на такие случаи. И от машины Егора тоже.

– Вы как будто знали, что это произойдёт

– Старый враг надёжнее друзей уже тем, что всегда о тебе помнит. Нужно быть готовым ко всему.

Мы лежали так близко друг к другу, что её глаза находили всего в нескольких дюймах от моих. И сейчас в них появилась тревога.

– Ну что такое? – ласково спросил я её. – О чём ты думаешь?

– Со мной вам добавится проблем. Не надо было так рисковать. Разговора с Антоном мне всё равно не избежать, – тихо ответила она.

– Ты не всё знаешь. Сначала поговорим, а потом решим, как быть.

– Неужели есть что-то ещё?

– Поверь, я понимаю, что ты чувствуешь. Ты совсем не этого хотела, – я погладил её по волосам, – но судьба распорядилась так, что это происходит именно с нами.

Раздался телефонный звонок, я достал мобильник.

– Это Горыныч, – коротко сказал я и ответил.

– Лис, дёргайте оттуда скорее, – услышал я в трубке. – Он походу к общаге направился.

– Хорошо. Спасибо, дружище.

Я засунул телефон обратно в карман и приподнялся.

– Надо ехать. Антон двинулся к общаге, а мы рванём в Берлогу. Там он нас не найдёт.

Я помог Мухе перелезть на переднее сиденье, сел за руль и достал из бардачка запасные ключи.

– Берлога? – спросила она, когда я тронулся и немного отъехал от ДК.

– Та квартира, помнишь? Наше укромное место, о нём никто не знает.

– Ты же меня едва знал, зачем тогда привёз туда?

Я пожал плечами и посмотрел на неё.

– Сам не знаю. Ты же с самого первого дня для меня, как заноза в одном месте.

– Вот спасибо! – обиженно фыркнула она.

– А сама то?! – возмутился я, смеясь. – Как там было? Хитрый, коварный и опасный.

– Прости, не смогла сдержаться, – и мило улыбнулась.

– Ты голодная? Может заедем перекусить куда-нибудь?

– Нет, сначала поговорим, – не раздумывая, ответила Муха. – Мне кусок в горло не полезет, пока по полочкам всё не разложу.

– Можешь уже сейчас начинать спрашивать.

– Начну, кончено. Ваньке только позвоню, предупрежу, что я с тобой, – она достала телефон.

– Ты ему обо мне рассказала? – удивился я.

– Рассказала. До этого он вообще думал, что я с подругой переписываюсь.

– А про Антона сказала? – я нахмурился.

– Нет. Я хотела, но времени было мало. Вообще-то, – деловито заявила она, – я хотела сперва понять, знаешь ли ты, кто я.

– Могла бы просто спросить, – подколол я её.

– Очень смешно.

– Кстати, а ты умеешь водить? Это, пожалуй, единственное, что я о тебе не знаю.

– Боже, не напоминай, – раскраснелась она тут же. – Я всё ещё поверить не могу. До последнего надеялась, что ты не в курсе.

– Что-то я не понял, – опешил я. – И что бы ты сделала, если бы я не знал? Сбежала от меня за тридевять земель?

– Примерно так и планировала, – пробормотала она, вертя в руках телефон.

– Вот дурёха. Так и не поняла, что тебе от меня никуда не деться?

– Зачем я тебе? Со мной одни проблемы. Ты же должен понимать, к чему это всё приведёт, – она совсем поникла, её голос дрожал.

Я резко свернул к обочине и затормозил. Повернувшись к ней, одной рукой я зарылся ей в волосы и притянул к себе. На мгновение мы замерли. Я дал ей эту секунду, чтобы она осознала, что происходит. Отстраняться Муха не стала, и я прижался к её губам. Её запах сводил меня с ума. Она ответила на поцелуй, и от этого у меня закружилась голова. Остатками своего разума я понимал, что, если не остановлюсь, то потом это сделать будет гораздо сложнее. С огромным трудом я отстранился от неё.

– Давно хотел это сделать, – охрипшим голосом произнёс я.

С пунцовым румянцем на щеках Лика не знала, куда деть глаза.

– Мне брату нужно позвонить, – пролепетала она.

Пока она говорила по телефону, я пытался прийти в себя и отъезжать не торопился. Серьёзных отношений у меня никогда не было. Так, встречался иногда, что называется, от скуки. И в принципе получал от этого удовольствие. Но чтобы вот так?! Даже просто находясь рядом с ней, я иногда терял ясность ума. Но этот поцелуй буквально отключил меня от реальности и заставил подчиняться только своим ощущениям.

Когда Лика отложила телефон, я потихоньку поехал.

– Ты, кажется, о чём-то хотела спросить, – мне просто необходимо было отвлечься на разговор.

– Арфа с Горынычем любят друг друга?

Я ожидал услышать всё, что угодно, но Муха в очередной раз меня удивила.

– То есть, сейчас это самый важный вопрос для тебя? – рассмеялся я немного нервно, так как ещё не до конца отошёл от наваждения.

– Самый подходящий, пока ты за рулём. О более серьёзных вещах поговорим, когда доедем.

Должен признать, у Мухи с ясностью ума всё было в порядке. Я даже слегка расстроился.

– Да, и очень давно. Ты, наверное, хочешь спросить, почему они до сих пор не вместе?

Она кивнула.

– После той истории с Антоном Арфа не переносит богатеньких мажоров. Знаешь, как она любит повторять? Таким, как они, мы и на том свете будем прислуживать: они будут в котле вариться, а мы дровишки подкидывать.

– Хочешь сказать, Егор… – медленно начала она, но не закончила, а удивлённо уставилась на меня.

Я утвердительно кивнул.

– Он сын Ильи Самойлова, но об этом мало, кто знает. Егор взял фамилию матери – Троянов.

По нахмуренному лицу Лики я понял, насколько далека она от этой темы.

– Достаточно понимать, что он – главный конкурент Ярошевского, – попытался я ей растолковать.

– Ну и что? – вполне резонно недоумевала она. – Главное ведь какой он человек, а не то чей он сын. Вы же не первый день его знаете. Арфа должна понимать, что Горыныч отличается от всех этих снобов.

– Так дело вовсе не в Арфе, – усмехнулся я. – Она то как раз в полном недоумении, почему он так тупит, если и ежу понятно, что у них чувства. Антона мы тоже с детства знали и не предполагали, что он окажешься таким. Для Горыныча это главный аргумент. Этот упёртый осёл уверен, что Арфа отвернётся от него, как только всё узнает.

– Но как же так вышло, что она до сих пор не поняла?

– Мама Егора умерла очень рано. Арфа думает, что его воспитывала бабушка. На самом же деле это домработница. Она водила Горыныча на тренировки, пока тот был ещё ребёнком.

– И всё равно это неправильно, – рассуждала Муха. – Он что так и будет до старости просто в сторонке стоять? Когда любишь надо… – она внезапно осеклась.

– Что? – спросил я, безумно желая услышать продолжение.

– Ничего, – буркнула она и отвернулась к окну.

Я улыбнулся.

Лика

Когда мы въехали во двор и остановились возле огромной многоэтажки, я не удержалась и спросила:

– Неужели Антон до сих пор не вычислил это место? Он же элементарно может попросить кого угодно проследить за одним из вас и всё.

– Чувствуются шпионские жилки.

– Да так, небольшой опыт имеется, – сказала я, выходя из машины.

– Прости, – Лис помрачнел. – Шутка была неуместной. У Горыныча неплохая служба охраны, пока нам удавалось пресекать подобные попытки.

Мы вошли в подъезд и стали подниматься по ступенькам. Я пыталась достать из кармана гудевший вовсю телефон.

– Я слушаю, – наконец-то справившись, ответила я.

– Ярошевский тебя повсюду ищет, и, по-моему, он в бешенстве, – услышала я голос Алёны.

– Что ты ему сказала?

– Как ни странно – правду. Что с момента возвращения я тебя не видела и понятия не имею, где ты.

– Хорошо.

– Ты узнала, что хотела? – допытывалась она.

– Да.

– А твоё «да» означает именно то, что я думаю?

– Ага.

– Ну знаешь! На вас посмотреть – сюжет похлеще любого фильма! И в кино ходить не надо. Ты сейчас с ним? – тараторила Алёна.

– Да.

– О! Тогда не отвлекаю. Но ты будешь должна мне подробности.

– Хорошо, – пообещала я ей и отключилась.

Мы остановились перед квартирой. На электронном замке Лис нажал несколько цифр, дверь открылась, и мы вошли в залитую светом комнату.

– Располагайся, – кивнул Лис в сторону уже знакомых мне мешков, а сам пошёл к холодильнику. – Выпьешь что-нибудь? С едой здесь туговато. Хотя нет, есть йогурт – то, что надо.

Он устроился напротив меня и потянул мне бутылочку.

– С чего начнём? – спросил он.

– С главного, – я пыталась справиться с крышечкой. – Чего я не знаю?

– Верно, – Лис забрал у меня йогурт, открутил крышку и вернул назад. – Только ответь сначала, почему Ксения Мухина? Именно этим ты меня абсолютно сбила с толку.

– Почему? – Как бы между делом, попивая йогурт, спросила я. – Мы ведь сразу договорились не называть ни имён, ни названий. Ты же не думал, что это моё настоящее имя?

Он смотрел на меня, как на маленького котёнка перед миской молока.

– Ты так и не поняла, что тогда в лагере спасла Арфу?

Я обомлела и прям чувствовала, как мои глаза округляются до неприличных размеров.

– Надо же, как тесен мир! – только и смогла вымолвить я.

– Ты тогда представилась ей так же. Верно?

Я машинально кивнула, с трудом вспоминая события того лета.

– Долгое время я пытался тебя отыскать. В итоге нашёл – только Черёмуху.

– Ты это имел в виду, когда говорил, что я не всё знаю? – осторожно поинтересовалась я.

– Не уходи от темы, – нахмурился он, пытаясь сдержать улыбку.

Я допила йогурт, закрыла и поставила на пол рядом с собой.

– Всё просто на самом деле. Это обычное выдуманное имя. Я его использовала в некоторых аккаунтах, когда не хотела, чтобы меня узнавали, – объясняла я. – А в тот раз я оказалась ночью на закрытой территории лагеря. И если бы стало известно моё настоящее имя, то по головке бы меня не погладили. Ещё бы и от бабули влетело. Я просто подстраховалась.

Лис уже не сдерживал улыбку.

– Ну и с какой такой радости ты по… – он запнулся, – пошла ночью одна на закрытую территорию лагеря, позволь спросить?

– И хорошо ведь, что попёрлась, правда же? – съехидничала я, делая особое ударение на слове «попёрлась».

– Муха, не увиливай. Мне безумно интересно.

– Храбрость тренировала, – выдохнула я.

Лис приподнял одну бровь в ожидании продолжения. В этот момент снова загудел мой телефон.

– Антон, – тихо произнесла я.

– Может совсем выключишь его на время? – предложил Лис.

– А если Ванька будет звонить? Он переживает, когда я не отвечаю.

Я растерянно смотрела на экран, не зная, как поступить.

– Чем дольше я не беру трубку, тем хуже. Потом сложнее будет объясниться.

– Но что ты ему скажешь? Ещё не время, – настаивал Лис.

Я же решила по-другому.

– Алло.

– Лика, чёрт возьми, я же просил отвечать, когда звоню, – возмущался Антон. – Неужели это так трудно?

– У меня дома кое-что случилось. Я не могу разговаривать, – я старалась говорить спокойно, но мои руки дрожали.

– Где ты сейчас?

– У Ваньки. Останусь у него сегодня.

– Нам нужно встретиться, – гнул свою линию он.

– Знаю. Но мне ещё с матерью надо увидеться.

– И всё же я настаиваю, – упорствовал он.

– Давай не сегодня, – я стояла на своём. – Увидимся завтра.

– Ладно, – наконец-то сдался он. – Во сколько у тебя занятия?

– С обеда. Мне к третьей паре. Я позвоню.

– Окей.

Я отключитесь и отложила телефон.

– Ты молодец, – Лис взял меня за руки.

– Ненавижу враньё.

– Знаю, но сейчас это необходимо. К тому же, наполовину это правда.

– Наверное, ты прав.

Рядом с Лисом мне было спокойно, хотя я так до конца и не осознала, что он и есть мой любимый друг-волчонок. Сейчас перед собой я видела любимые глаза, которые с нежностью и заботой смотрели на меня.

– Так что там с храбростью? – прошептал он.

– Ты что-нибудь слышал о книге «Четвёртая высота»?

Лис отрицательно покачал головой.

– Я с детства ею зачитывалась. Можно даже сказать, она – одна из моих любимых. Это повесть о герое Великой Отечественной Войны Гуле Королёвой. Когда моя мама училась в школе, тогда ещё существовали пионерские отряды. Мамин отряд носил имя Гули Королёвой. В детстве она много об этом рассказывала. Приятные воспоминания того времени, когда у нас в семье всё было хорошо, – я немного помолчала, Лис меня не перебивал. – Так вот, Гуля всегда боялась темноты и, когда летом отдыхала в Артеке, сбежала от вожатых ночью в лес. Одна. Так она пыталась перебороть свой страх. Я всегда восхищалась ею. Это не единственный случай, когда она отважно шла вперёд несмотря на то, что безумно боялась. Её четыре высоты, которые она преодолела за свою жизнь. Четвёртая оказалась роковой. А я для себя решила, что тоже буду храброй всегда, чего бы мне это не стоило. Тем летом как раз решила повторить поступок Гули. Роща, которая прилегала к лагерю, находилась недалеко от бабушкиного дома. И всё же я сдрейфила, одна пойти не рискнула, а взяла с собой Кактуса. Вот и всё. Дальше ты всё знаешь.

Лис пересел ко мне и обнял.

– Ничего не вышло, да? – тихо спросил он.

– Нет. Я по-прежнему ужасная трусиха. В темноте нет ничего хорошего.

– Но я всё равно горжусь тобой, – губами он прижался к моим волосам.

В окошко прокрадывались сумерки. Темнело.

– Антон всё знает, – еле слышно сказал Лис.

Его близость мешала мне быстро соображать.

– Ты о чём?

– Он знает, кто ты, – Лис немного отстранился, заставляя меня посмотреть на него.

– Он узнал тебя ещё там, на парковке. Именно об этом он и сказал мне тогда в баре.

По моему телу горячей волной пронеслась паника.

– Но как такое возможно? Даже я не поняла, что Арфа и есть та девочка… Там было темно… И столько времени прошло… – сбивчиво, дрожащим голосом, в надежде опровергнуть его слова, бормотала я.

– Я так понял, что у него у единственного был фонарик. Он запомнил тебя. Это вполне в его духе. И он тоже пытался найти тебя, ведь ты имела неосторожность встать на его пути. Так же как Горыныч, как Ветка, как все мы.

– Получается, он намеренно сблизился со мной, чтобы потом ударить побольнее, – догадалась я, всё ещё пребывая в шоке от услышанного.

Лис прижал меня к себе, а из моих глаз хлынули слёзы. Мысли перебивали одна другую. Ощущала себя будто в болоте. Чем больше барахтаешься, тем сильнее увязаешь в трясине. Да что же со мной не так? Я была уверена, что всё делаю правильно. Где я ошиблась? За что мне всё это? Я ведь и до этого знала, насколько сложным и опасным будет расставание с Антоном. Теперь же это обернулось настоящей катастрофой. Меня накрыло волной безысходности. Я же так старалась выбраться из того кошмара, который окружал меня дома, но как оказалось, они следуют за мной по пятам, один страшнее другого, и никуда от них не деться. Но на сей раз выхода я не видела. Как бы я не поступила, в любом случае, меня не ждёт ничего хорошего. Антон так долго шёл к своей цели, так упорно меня обрабатывал, он найдёт способ заставить меня поплатиться. Это лишь вопрос времени. И я ничего не смогу сделать, чтобы избежать этого. Снова втягивать Ваньку, делая свои охранником? Или Лиса? Ему то как раз и без меня было о ком заботиться. Оставалось одно: быть храброй и смотреть опасности прямо в лицо.

Понемногу я начала успокаиваться, чувствуя, что толстовка Лиса изрядно промокла от моих слёз. И только сейчас я поняла, что пока рыдала, обнимала его так сильно, что он похоже едва дышал. Я отодвинулась и, порывшись в рюкзаке, достала салфетки.

– Прости, – одной из них я начала вытирать его кофту. – Развела тут сопли, мне ужасно стыдно.

Лис остановил меня, схватив за руку.

– Со своим мужчиной ты можешь быть, какой угодно, и в этом нет ничего постыдного, – он смотрел на меня и в его глазах было столько любви, что я тут же растворилась в них.

– Ты не мой мужчина, – всхлипнула я.

Он притянул меня ближе, я ощущала его дыхание на своих губах.

– Ну почему ты никак не поймешь, что мы с тобой – единое целое?

Он обхватил руками моё лицо и поцеловал сначала мои глаза, потом щёки, а затем тихо прошептал:

– Останови меня или я за себя не ручаюсь.

Я же после своих размышлений, понимала, что это последний спокойный вечер перед ужасом, который меня ждёт дальше.

Я обняла его за шею и коснулась его губ своими. Он целовал меня нежно, неторопливо, словно сомневался в моём решении и давал мне время подумать ещё. Но я была убеждена, что впервые испытать это, хочу именно с ним. С каждой секундой он становился настойчивее. Наши вынужденные усилия сдерживать свои чувства в одно мгновение разлетелись вдребезги. Не отрываясь от моих губ, Лис приподнял меня и усадил к себе на колени. Как только я оказалась перед ним, его руки скользнули под мою курточку, и она тут же полетела в сторону. Раньше я боялась даже думать о том, что чьи-то руки будут трогать меня вот так. С Лисом я забыла обо всём на свете. Ни страха, ни сомнений, ни неудобства. Со своим мужчиной можно быть любой. Именно так. Я опомниться не успела, как наши футболки отправились на пол вслед за его толстовкой. Лис целовал мою шею, плечи, плавно прокладывая дорожку из поцелуев к моей груди. Я запустила пальцы ему в волосы, тем самым говоря, чтобы не смел останавливаться. Столкнувшись с препятствием, Лис ловким движением расстегнул бюстгальтер и отбросил в сторону. Едва его губы заскользили по моей груди, как тишину комнаты разрезал мой глухой стон. Он медленно двигался от одной груди к другой, лаская их языком и нежно поглаживая одной из рук. Другой же он продолжал поддерживать меня за спину. Затем он вернулся к мои губам, и мы снова слились в безумном поцелуе, который уносил меня всё дальше в мир удовольствий и незабываемых ощущений. Лис отодвинулся, но лишь для того, чтобы дотянуться до второго мешка и соединить его с тем, на котором сидели мы. Он аккуратно уложил меня на них и продолжил страстно целовать, нависнув надо мной. Я прижималась к нему, крепко обнимая и ладонями поглаживая его обнажённую спину. Его рука начала свой путь от моей щеки, скользнула по плечу, нежно пробежала по груди и талии и наконец добралась до застёжки на джинсах. Расстегнув брюки, Лис не торопился. Он ласково поглаживал мне живот, немного запустив пальцы под резинку моих трусиков. Казалось, он дразнил меня, тогда как моё тело изнывало от желания почувствовать его намного ближе, чем сейчас. Словно прочитав мои мысли, Лис привстал на одно колено и стащил с меня джинсы. Остатки моего белья постигла та же участь. Затем он разделся сам. Я всё же ощутила небольшую неловкость и в этот раз была благодарна темноте за то, что частично скрывала мою наготу. Хотя сама я любовалась Лисом в полумраке комнаты. Он опустился передо мной и немного развёл мои ноги в стороны. Его руки перемещались от щиколоток всё выше и выше, нежно поглаживая мои бёдра. Я тяжело дышала и была уверена, что если он сейчас остановится, то я умру. Он достиг, низа живота и стал двигаться ещё медленнее. Большими пальцами обеих рук он осторожно водил совсем рядом от самого сокровенного места. Затем его ладони направились дальше. Он наклонился и поцелуями стал сопровождать их, едва касаясь губами моего тела. Я же дрожала всем телом и уже почти задыхалась, будто мне не хватало воздуха.

Спустя, как мне показалось, целую вечность, когда я уже просто ничего не соображала, Лис навис надо мной, и я поняла – момент настал.

– Лика, – охрипшим от возбуждения голосом произнёс он.

Я приложила палец к его губам.

– Молчи и ни о чём не думай.

Он входил в меня осторожными, но уверенными толчками. Заметив, как я напряглась, он накрыл мои губы поцелуем, тем самым облегчая мою боль. Я была благодарна ему за это и уже через минуту от неё ни осталось и следа. Вместо этого на меня одна за другой накатывали волны ни с чем несравнимого удовольствия. Это было прямое доказательство его словам. Две половинки единого целого обрели друг друга и соединились вместе. И это слияние сопровождалось всевозможными звуками восхитительного наслаждения и разноцветными искрами ярких фейерверков.

– Лис, боже мой! Это нереально! – не сдержалась я.

Он тоже громко стонал, содрогаясь надо мной всем телом. Постепенно мы успокоились. Тишину нарушала лишь наше сбивчивое дыхание. Темнота уже полностью окутала город. Лис лежал рядом, и я не могла рассмотреть его лицо, но была уверена, что он улыбался.

– И что же тебя так развеселило? – слегка обиженно спросила я.

– Нет, я, конечно, надеялся услышать от тебя восторженные возгласы, – ответил Лис, все ещё держа меня в объятиях, – но о том, что назовёшь меня богом, даже мечтать не смел. Придётся теперь соответствовать.

– Само собой, – поддержала я его, только вышло это у меня не так весело, как должно было быть.

– Мы всё разрулим, – Лис понимающе поглаживал меня по волосам, как всегда, определив по моей интонации, что меня вновь накрыла печальная реальность. – Теперь я рядом и не дам тебя в обиду. Мы все рядом.

– Я знаю. Но так не может продолжаться вечно. Неужели он совсем неуязвим?

– Ты же не думаешь, что всё это время мы просто плыли по течению, обходя опасные рифы?

– О чём ты? – поначалу я даже не поняла, что он имел в виду, но потом до меня дошло. – Неужели вам удалось нарыть на него компромат? – воскликнула я с надеждой в голосе.

– Удалось, – рассмеялся Лис. – Теперь осталось всего лишь нарыть доказательства и всё наладится.

– Что вы узнали? Расскажи! – приставала я.

Вместо ответа Лис наклонился и поцеловал меня и только потом сказал.

– Мы с Горынычем разберёмся сами. Всё будет хорошо, я тебе обещаю.

– Не веди себя так, – я отстранилась от него и нахмурилась. – Или мне тебе в «Сфере» написать? Может там не будешь отмахиваться от меня, как от назойливой мухи.

– Ты замёрзла? – он словно не слушал меня.

А ведь и правда, эйфория от нашего безумства понемногу прошла, и стала ощущаться прохлада. И даже учитывая, насколько велико было моё возмущение, я пробухтела.

– Немного.

– Я сейчас, – Лис встал и скрылся за дверью в ванную комнату.

Уже через пару секунд он вышел оттуда одетый в махровый халат и держал в руках точно такой же для меня. Полоска света, пробивавшаяся из-под полуприкрытый двери, разбавляла темноту комнаты. Я села.

– Антон рассказывал тебе что-нибудь о своей матери? – спросил Лис, помогая надеть мне халат.

– Говорил, она ушла, потому что он был плохим сыном, – вспоминала я. – Мне тогда это показалось очень странным.

Лис сел рядом, придвинулся ближе, обнял меня и заговорил.

– Антон не из тех людей, которые обладая властью, принимают её спокойно и рассудительно. Он одержим ею. Обожает, когда перед ним открываются любые двери, а окружающие снуют вокруг, пытаясь исполнить любую его прихоть. Но когда встречается тот, кто не желает прогибаться и следовать его воле, вот тогда наступает его любимый момент. Он с превеликим удовольствием продемонстрирует всю свою силу и возможности и заставит его сломаться. А затем будет наблюдать, как тот, пытаясь стоять на своём, корчится, но в итоге делает так, как он велел. От этого он получает ни с чем несравнимый кайф.

Интонация Лиса была спокойной и напоминала ту, которой обычно рассказывают сказки на ночь.

– Что-то я не очень понимаю, – тихо сказала я. – Его мать… она что, поэтому ушла?

– Если не будешь меня перебивать и дослушаешь до конца, – Лис чмокнул меня в нос, – то непременно всё поймешь.

– Ладно, молчу, – покорно протянула я и прижалась к нему ещё теснее.

– Её уход лишь подтвердит мои слова, – ещё больше заинтриговав меня, Лис продолжил. – Как только нашей дружбе пришёл конец, Антон связался с нехорошей компанией. Такие же баловни судьбы, но вдобавок помешанные на экстриме и азарте. В результате очередной своей безбашенной игры, они сильно влипли. Задолжали огромную сумму денег очень непростым людям. Настолько опасным, что даже Антону пришлось склонить перед ними голову. Таких денег, конечно же, им на расходы не давали, а просить у отца он не посмел. У старшего Ярошевского очень жёсткие моральные принципы. Он по сей день уверен, что его сын порядочный человек и прилежный ученик. Не придумав ничего лучше, Антон слил информацию по тендеру, за который в то время шла ожесточённая борьба, конкурентам отца и получил от них нужную сумму. Он всё сделал грамотно и сумел замести следы, но, увы, подозрения пали на его мать. В отличие от остальных, она сразу поняла, кто «виновник торжества», и не стала ничего отрицать. Слишком хорошо она знала своего мужа. В лучшем случае он отправил бы Антона в какое-нибудь захолустье, в школу-интернат для трудных подростков. Ну, а в худшем – выгнал бы из дома, лишив всего. Что, собственно, он и сделал. Только – с ней. А она ради сына промолчала и ушла.

– Жуть какая-то, – выдохнула я, не веря своим ушам. – Разве такое возможно?

– Ярошевский предательства не прощает, – кивнул Лис, – даже членам своей семьи. Особенно, членам своей семьи.

– И Антон ничего не сделал, чтобы помешать этому?

– Об этом и речь. Больше всего на свете он боится потерять своё положение в обществе. Ради него он пожертвовал даже собственной матерью. И если мы раздобудем доказательства всему этому, то сможем держать его в руках, – подытожил Лис.

– Вы же откуда-то узнали это, – рассуждала я. – Кто вам рассказал?

– Я понимаю, к чему ты клонишь, но вынужден тебя огорчить, – Лис грустно улыбнулся. – Упоминать этого человека и тем более ссылаться на него не получится. Мы дали слово.

– И мне не скажешь?

– Прости, Мух. Но это не моя тайна.

– Ладно. Признаю, мне очень любопытно, но я всё понимаю.

Лис наклонился и поцеловал меня. Очень нежно и осторожно. От его прикосновений у меня, как всегда, закружилась голова. Я знала, что если это продолжится, то домой я попаду глубоко за полночь. С трудом я отстранилась.

– Мне идти пора. Ванька переживать будет. Придётся объясняться, а соврать я не смогу, – сбивчиво объясняла я.

– Тише, ты чего так тараторишь? – ласково спросил он. – Такое чувство, будто оправдываешься. Я и так всё это знаю. Собирайся, отвезу тебя.