Текст книги "Число зверя"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chislo-zverya-215829.jpg)
Автор книги: Роберт Хайнлайн
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 12 (всего у книги 44 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
– Второй пилот, а это точно Марс?
– Капитан, это Марс-десять, в положительном направлении по оси may. Либо это так, либо я обитатель сумасшедшего дома.
– Не кипятись, Джейк. Эта планета не так похожа на Марс, как Земля-десять на Землю.
– Землю-десять мы видели далеко не всю и к тому же безлунной ночью.
– То есть ты хочешь сказать, что мы ее вообще не видели. Что ж, согласен.
– Я говорила вам, что это Барсум, – сказала тетя Хильда. – Вы не слушали.
– Хильда, приношу извинения. Второй пилот, прошу внести в судовой журнал: «Барсум». Новая планета, названная по праву первооткрывательницы Хильдой Корнерс-Берроуз, научным сотрудником континуумохода «Ая Плутишка». Свидетельствуем: 3. Дж. Картер, командир; Джейкоб Дж. Берроуз, заместитель командира; Д. Т. Б. Картер, э-э… астронавигатор. При первой возможности направлю заверенные копии в Гарвардскую обсерваторию.
– Я не астронавигатор, Зебадия!
– Бунт на корабле! Кто перепрограммировал эту небесную колымагу, чтобы превратить ее в континуумоход? Я пилот, пока не научил вас Аиным штучкам. Джейк – второй пилот, пока он не научил остальных обращаться с верньерами. Ты астронавигатор, потому что никто другой не владеет твоими навыками программирования и вычисления. Попрошу не возражать, сударыня, и не нарушать Закон Космоса. Шельма назначена научным сотрудником благодаря широте ее познаний. Она не только задолго до всех остальных поняла, что новая планета – не Марс, но еще и взрезала того двухколенного пришельца с мастерством прирожденного мясника. Верно, Джейк?
– Безусловно, – согласился папа.
– Капитан Зебби, – капризно протянула тетя Хильда, – я готова быть научным сотрудником, если ты приказываешь. Но можно я буду еще и судовым коком? И юнгой.
– Вне всякого сомнения. Нам всем придется носить не одну шляпу, а несколько. Прошу занести в судовой журнал, второй пилот:
Так выпьем за нашу веселую юнгу,
За бравую нашу кадетку…
– Не вздумай продолжать, Зебби, – вмешалась тетя Хильда. – Я чувствую, куда это ведет.
– …Она режет тварей ланцетом,
Дарует названья планетам
И всех ослепляет своей красотой.
– Это не классическая версия, – задумчиво сказала тетя Хильда, – но тебе удается насыщение традиционных форм новым содержанием. Получается гораздо глубже и теплее. Правда, в последней строке ты съехал с размера.
– Шельма, милая, ты знаешь кто? Ты флокцинавцинигилипилификатриса[57]57
От латинских слов floccus (пушинка), паисит (скорлупка), nihil (ничто), pilus (волос), facere (делать), т. е., очевидно, «та, кто не упустит ни одну пушинку, скорлупку и волосок». – Примеч. перев.
[Закрыть].
– Это комплимент?
– Несомненно! Это означает, что от твоего стервозно-острого взгляда не укроется ни одна погрешность.
Я ничего не сказала. В принципе не исключалось, что Зебадия и правда выдал это в порядке комплимента. Хотя, конечно…
– Пожалуй, я лучше загляну в словарь.
– Безусловно, дорогая, – только после того, как сдашь вахту.
Я успокоилась. На борту у нас был только «Мерриамм» на микрофильмах, а такое словечко тете Хильде не найти и в Большом Оксфордском словаре.
– Это внесено в судовой журнал, второй пилот?
– Капитан, я не знала, что у нас есть судовой журнал.
– Нет журнала? Даже у Вандердекена был журнал. Дити, судовой журнал по твоей части. Возьми заметки своего отца, позаимствуй, что потребуется, у Аи, и пусть у нас на корабле все будет честь по чести. Как только очутимся возле ближайшего магазина, купим настоящий журнал, и ты все перепишешь – пока что это черновые записи.
– Есть, сэр. Ты тиран.
– «Вы тиран, сэр». Извольте обращаться по уставу. А теперь прильнем к окулярам и постараемся обнаружить живописных экзотических туземцев в живописных экзотических нарядах, распевающих живописные экзотические песни и тянущих живописные экзотические руки за бакшишем. Первый, кто обнаружит признаки разумной жизни, отправится мыть посуду.
Глава пятнадцатая
Мы шмякнемся с такой силой, что даже ничего не заметим.
ХИЛЬДА:
Я была так польщена, что капитан Зебби приписал мне честь «открытия» Барсума, что притворилась, будто не поняла шпильки, припасенной им под конец. Вряд ли такое никому не нужное слово могло быть известно Дити, да и моему дорогому Джейкобу тоже. Со стороны Зеба было очень мило, что он во всем мне уступал, как только понял, что эта планета не идентична своему аналогу в «нашей» Вселенной. Зебби чудак – он напяливает грубые манеры, как страшную маску в День Всех Святых, потому что боится: вдруг кто-нибудь обнаружит, что в душе-то он истинный Галахад[58]58
Галахад – рыцарь Круглого стола в Артурианских легендах, сын Ланселота Озерного и дочери короля Пеллеса; как самый чистый душой из всех рыцарей, он единственный, кто преуспел в поисках святого Грааля (в ранних легендах Грааль отыскал Персифаль, но в XIII в. эту честь передали Галахаду). – Примеч. перев.
[Закрыть].
Я прекрасно знала, что «мой» Барсум – вовсе не та планета, что фигурирует в старых романтических историях. Но есть же прецеденты: первая ядерная субмарина была названа в честь вымышленного подводного корабля из книг Жюля Верна; знаменитый авианосец Второй мировой войны получил название «Шангри Ла», то есть имя такой же несуществующей страны, как «Иерихон»; первый космический грузовик унаследовал имя звездного корабля, существовавшего только в сердцах миллионов любителей фантастики, – список неисчерпаем. Природа подражает искусству.
Или, как сказала Дити: истина более фантастична, чем реальность.
В течение того часа Барсум прямо-таки мчался на нас. Он все рос и рос, так что вскоре окуляры стали только мешать, – и вместе с ним рос мой детский восторг. Мы с Дити отстегнули ремни, чтобы лучше видеть, и плавали в воздухе чуть «выше» и позади наших мужей, держась для надежности за спинки их кресел.
Планета предстала перед нами во второй четверти, одна ее половина была погружена во тьму, другая залита солнцем: охра, умбра, оливковый, коричневый – все ужасно красиво.
Наши первый и второй пилоты видами не любовались: Зебби делал замеры, Джейкоб – вычисления. Наконец Зебби сказал:
– Второй пилот, если наши приближения правильны, то на той высоте, с которой мы сможем начать пользоваться радаром, нас будет отделять от столкновения с планетой всего лишь полминуты с небольшим. Правильно?
– Правильно, насколько позволяет судить точность наших данных, капитан.
– Слишком близко. Мне не хотелось бы стать метеором. Может быть, пора нажать аварийную кнопку? Жду совета. Но помни, если мы ее нажмем, то окажемся – должны оказаться – над горячим новеньким кратером… возможно, внутри радиоактивного облака. Какие будут идеи?
– Капитан, мы можем нажать ее перед самым падением – и она либо сработает, либо нет. Если сработает, то чем позже нажмем, тем лучше, облако, возможно, успеет рассеяться. Если не сработает…
– То мы шмякнемся с такой силой, что даже ничего не заметим. Ая Плутишка не рассчитана на вход в атмосферу при двадцати четырех километрах в секунду. Она напичкана усовершенствованиями, но она все-таки «форд», а не спускаемый аппарат.
– Капитан, я могу попытаться вычесть орбитальную скорость планеты. На это у нас пока есть время.
– Пристегнуться, доложить! Девушки, живо!
Свободное падение – забавная вещь. Я преодолела ту смертельную тошноту, я уже наслаждалась невесомостью, но передвигаться в ней еще не научилась. И Дити тоже. Мы забарахтались, как конькобежцы-новички, впервые вставшие на лед, только хуже.
– Доложить о выполнении, черт вас дери!
Дити за что-то уцепилась, схватила меня. Мы принялись усаживаться – она в мое кресло, я в ее.
– Пристегиваемся, капитан! – отозвалась она, лихорадочно пытаясь распустить мои ремни, чтобы они на нее налезли. Я делала то же самое, только наоборот.
– Быстрее!
– Ремни пристегнуты, – доложила Дити, все еще мучившаяся со своим нагрудным ремнем, который никак не хотел защелкиваться. Я протянула руки и помогла ей ослабить его.
– Второй пилот.
– Да, капитан.
– По оси «L» вычесть вектор двадцать четыре километра в секунду – и ради бога, не перепутай плюс с минусом.
– Не перепутаю!
– Выполнять!
Через несколько секунд Джейк сказал:
– Готово, капитан. Надеюсь, получится.
– Проверим. Два замера с интервалом в десять секунд. Я объявляю первый замер, ты объявляешь конец десяти секунд. Начали! Одна и две десятых. Запись.
Последовавшее за этим молчание показалось мне ужасно долгим. Наконец Джейк произнес:
– Семь секунд… восемь секунд… девять секунд… Конец!
Мужчины посовещались, и Джейк сказал:
– Капитан, мы все еще падаем слишком быстро.
– Конечно, – сказала Дити. – Нас ускоряет тяготение. Вторая космическая скорость для Марса – пять километров в секунду. Если у Барсума та же масса, что у Марса…
– Спасибо, астронавигатор. Джейк, ты можешь сбросить еще километра четыре в секунду?
– Конечно!
– Сбрось.
– Так… готово. Что получилось?
– Так… Расстояние медленно уменьшается. Привет, Ая.
– Приветик, Зеб.
– Программа. Радар. Цель строго по курсу. Замерить.
– Замер не дал результатов.
– Продолжать замеры. Доложить первый результат. Дополнительная программа. Текущие данные замеров выводить на дисплей.
– Программа в действии. Кто тебе глаз подбил?
– Ты умница, Ая.
– Я еще и красавица. Конец связи.
– Продолжать программу, – вздохнул Зеб. – Второй пилот, там внизу есть атмосфера. Я намереваюсь попытаться высадиться. Какие будут соображения?
– Капитан, я давно надеялся это услышать. Конечно, садимся!
– Вперед, на Барсум!
Глава шестнадцатая
…Не знавший поединка рыцарь, жаждущий преломить копье…
ДЖЕЙК:
Моей дорогой жене очень хотелось на «Барсум», но мне хотелось туда еще больше. Я боялся, что наш капитан поступит здраво и трезво: ляжет на орбиту, сделает снимки и вернется в наше пространство-время, пока у нас не испортился воздух. Мы не были готовы к исследованию чужих планет. Ая Плутишка – холостяцкая спортивная машина. У нас было немного воды, совсем немного еды, часа на три воздуха. Запас воздуха пополнялся методом зачерпывания. Если Ая поднималась в верхние слои атмосферы, то клапаны ее воздухозаборников автоматически запирались от внутреннего давления, совершенно так же, как на коммерческих баллистико-сверхзвуковых межконтинентальных лайнерах, но стратосфера ведь не космос.
Конечно, мы могли перемещаться из точки в точку в нашей или любой другой вселенной за нулевое время, но многие ли небесные тела имеют пригодную для дыхания атмосферу? Теоретически бесчисленные миллиарды, но с практической точки зрения – малая доля процента, и координаты этих небесных тел нигде не опубликованы. У нас не было спектроскопа, не было звездных каталогов, приборов для обследования атмосферы, для обнаружения радиации или вредоносных организмов. Колумб с его скорлупками и тот был лучше экипирован.
Все это меня не беспокоило.
Безрассудство, да? Но разве вы остановитесь, чтобы купить ружье для охоты на слонов, когда разъяренный слон вот-вот настигнет вас?
Три раза мы чудом избежали смерти, опередив ее на считаные секунды. Мы спасались от убийц, затаившись, – но наша безопасность длилась недолго, и мы опять пускались в бегство, словно зайцы. Каждый человек хотя бы раз в жизни должен как следует побегать, спасая свою жизнь, чтобы усвоить, что молоко берется не из супермаркетов, что безопасность обеспечивается не полицейскими, что «новости» – это вовсе не что-то такое, что всегда происходит с другими людьми. Может быть, тогда он поймет, как жили его предки, и убедится, что ничем не отличается от них – в конечном счете его жизнь зависит от его проворства, бдительности и находчивости.
Меня это не удручало. Я чувствовал, что живу – живу с такой интенсивностью, какой не испытывал со дня смерти моей первой жены.
Под личиной, в которой каждый из нас предстает перед миром, скрывается нечто иное, отличное от этой маски. Моя собственная личина соответствовала амплуа «профессора». А что под ней? А там, как ни странно, не знавший поединка рыцарь, жаждущий преломить копье. Я мог уклониться от военной службы – женат, имею ребенка, профессия дает льготы. Но я пошел обливаться потом вместе со всеми, проклиная инструкторов строевой, – и мне это нравилось! Как бы не так: после трехнедельной общей подготовки у меня отобрали ружье, сказали, что я офицер, усадили на вращающийся стул и заставили заниматься никому не нужным делом. Я им этого никогда не мог простить.
Хильду я до нашей женитьбы совсем не знал. Я дорожил ею как живой памятью о моей утраченной любви, но считал ее несерьезной, этаким светским мотыльком. Потом я вдруг оказался на ней женатым и понял, что напрасно страдал в одиночестве все эти годы. Хильда была создана для меня, я был создан для Хильды – Джейн это знала и благословила нас, когда мы сами наконец-то это поняли. Но я еще долго не подозревал, какая алмазная твердость таится в моей милой крошечной Хильде, пока не увидел, как она анатомирует псевдорейнджера. Убить этого пришельца было нетрудно. Но то, что сделала она… я от одного взгляда на ее работу чуть было не вывалил обратно весь свой ужин.
Хильда маленькая и слабая, я буду защищать ее ценой собственной жизни. Но я больше не стану ее недооценивать!
Зеб единственный среди нас, кто выглядит бесстрашным исследователем неизведанных территорий – высокий, широкоплечий, мускулистый, умелый в обращении с машинами и с оружием, и кроме того (sine qua non!)[59]59
Непременное условие (лат.).
[Закрыть], он сохраняет хладнокровие в критических ситуациях и умеет командовать.
Как-то ночью я был вынужден вступить в спор со своей любимой: Хильда считала, что я, а не кто-то другой должен взять на себя командование нашим оркестриком. Я старше всех, я изобретатель искривителя пространства-времени; Зеб поведет машину, это само собой разумеется, но командовать следует мне. В ее глазах Зеб был чем-то средним между великовозрастным подростком и ласковым сенбернаром. Она подчеркнула, что Зеб сам называет себя «профессиональным трусом» и не хочет взваливать на себя ответственность.
Я сказал ей, что ни один прирожденный лидер не хочет командовать, он взваливает на себя ответственность не потому, что ему это приятно, а потому, что так надо. Хильда не соглашалась, подчиняться моим приказам она была готова, а приказам своего юного любимчика Зебби – нет.
Мне пришлось проявить твердость: либо Зеб будет командиром, либо завтра мы с Зебом снимем мой аппарат с его машины, чтобы мистер и миссис Картер отправились куда пожелают. Куда? Не наше с тобой дело, Хильда. Я отвернулся и притворился, что сплю.
Услышав, что она плачет, я повернулся и обнял ее. Но не уступил. Не важно, что я ей сказал: главное, что Хильда обещала подчиняться всем распоряжениям Зеба – как только мы отправимся в путь.
Но ее капитуляция оставалась вынужденной, пока не произошел кровавый инцидент у бассейна. Молниеносное нападение Зеба изменило ее мнение. С тех пор моя милая выполняла его приказы без разговоров – хотя в остальное время задиралась и подсмеивалась над ним, как всегда. Дух ее не был сломлен: просто она подчинила свой несгибаемый дух решениям нашего капитана. Дисциплина – это самодисциплина, другой дисциплины не бывает.
Зеб действительно «профессиональный трус»: он уклоняется от неприятностей всеми возможными способами – свойство для лидера самое похвальное. Если капитан беспокоится о безопасности своих подчиненных, то подчиненные могут не беспокоиться.
Барсум продолжал расти в размерах. Наконец раздался голос Аи:
– Расстояние, босс. – И на дисплее появилась цифра «1000 км», немедленно сменившаяся другой: «999 км».
Я заметил было время, чтобы попытаться подсчитать скорость, но Зеб избавил меня от необходимости решать эту задачу:
– Умница!
– Я тут, Зеб.
– Продолжай выводить на дисплей результаты замеров расстояния. Подавай их как высоту над поверхностью. Добавь скорость снижения.
– Неизвестная команда.
– Поправка. Дополнительная программа. Вычислять скорость снижения, выводить на дисплей по мере изменения.
– Новая программа скорости снижения принята. Отображение начинается с шестисот километров.
– Ты умница, Ая.
– Я умненькая девочка, и вообще я лапочка, так сказала мамочка, так считает папочка. Конец связи.
– Выполняй программу.
Высота над поверхностью уменьшалась одновременно и быстро, и с медлительностью, от которой сосало под ложечкой. Никто не произносил ни слова; я едва дышал. Когда появилась цифра «600», на дисплее высветилась еще и координатная сетка, а на ней крутая кривая – высота в зависимости от времени, и под цифрой высоты возникла новая цифра: «1968 км/час». Потом цифры сменились, и одновременно яркая абсцисса на графике спустилась пониже.
Наш капитан издал вздох облегчения:
– Это еще ничего. Но я отдал бы пятьдесят центов и двойную порцию мороженого за тормозной парашют.
– Какого мороженого, бананового? Или клубничного?
– Решай сама, Шельма. В общем, не беспокойтесь, в самом крайнем случае я ведь могу поставить ее на хвост и дать газ. Просто это очень дорогой способ тормозить. Ая Плутишка!
– Я занята, босс.
– Я все время забываю, что она не может выводить на дисплей много данных одновременно. Знает кто-нибудь, какое на Марсе атмосферное давление на уровне моря – то есть на поверхности? Говорите по одному, не все сразу.
– В среднем около пяти миллибар, – неуверенно отозвалась моя возлюбленная, – но, капитан… это ведь не Марс.
– Да, действительно… и если судить по этим зеленым зонам, на Барсуме гораздо больше воздуха, чем на Марсе.
Зеб взялся за штурвал, перевел управление с компьютера на себя, осторожно пошевелил элеронами.
– Не чувствую воздуха. Шельма, откуда ты знаешь астрономию? Герл-скаутская подготовка?
– В скаутах я дальше «новичка» не продвинулась. Слушала курс, подписывалась на «Астрономию», «Небо и телескоп». Интересно же.
– Заведующая научной частью, вы снова оправдали мое доверие. Второй пилот, как только я почувствую воздух под крыльями, я сдвинусь к востоку. Мы слишком близко подошли к терминатору. Нужно садиться при дневном свете. Ищите ровное место. Перед самой посадкой мы зависнем, но я не хотел бы приземлиться в лесу. Или на сильно пересеченной местности.
– Есть, сэр.
– Астронавигатор!
– Да, сэр.
– Дити, милая, ищи по левому борту и впереди, насколько тебе видно за моей спиной. Джейк пусть смотрит по правому борту.
– Капитан, я нахожусь у правого борта. Позади папы.
– Что? Когда это вы, лапочки, успели поменяться местами?
– Ну… была команда действовать быстро, сэр… В шторм не станешь разбираться.
– Два взыскания за нахождение не на своем месте. А когда приземлимся, не получишь сиропа к оладьям, которыми мы будем завтракать.
– По-моему, об оладьях не может быть и речи.
– Могу я помечтать, а? Научный сотрудник, следите за левым бортом.
– Есть, капитан.
– А Дити пусть помогает Джейку. Смотрите, где коровы пасутся: нам подойдет любой лужок… Ура! Зацепились! Я чувствую воздух!
Я затаил дыхание, пока Зеб медленно выводил машину из пике в горизонтальный полет, отклоняя ее к востоку.
– Ая Плутишка!
– Чего тебе, дружочек?
– Прекратить вывод данных на дисплей. Выполняй.
– Иншаллах, йа саййид[60]60
Иншаллах, йа саййид – «Будет исполнено, о господин, коль скоро будет на то соизволение Аллаха» (араб.).
[Закрыть].
Цифры на дисплее исчезли. Зеб держал машину почти на критической скорости. Мы находились еще на большой высоте, что-то около шести километров, и шли в сверхзвуковом режиме.
Зеб начал медленно распрямлять крылья по мере уменьшения скорости и высоты. Когда скорость упала ниже звуковой, он раскрыл крылья полностью, чтобы получить максимальную подъемную силу.
– Догадался кто-нибудь прихватить канарейку?
– Канарейку?! – воскликнула Дити. – Боже мой, зачем?
– Это я просто тактично напоминаю экипажу, что нам нечем проверить атмосферу на пригодность. Второй пилот!
– Да, капитан, – отозвался я.
– Достать рычаг мертвеца. Держите его зажатым, когда удаляете фиксатор. Держать повыше, так чтобы всем было видно. Когда ты доложишь, что он готов к работе, я открою воздухозаборники. Если ты потеряешь сознание, твоя рука разожмется, и выключатель доставит нас домой. Надеюсь. Но – внимание, экипаж! – если у кого-то из вас закружится голова, вообще кто-то почувствует себя плохо… или увидит, как кто-то другой падает в обморок – не ждите! Дайте команду голосом. Дити, произнеси по буквам команду, которую я имею в виду. Не давай команду, а произнеси по буквам.
– А, Я, П, Л, У, Т, И, Ш, К, А, Д, О, М, О, И.
– Ты ошиблась!
– Неправда!
– Там должно быть «И» краткое!
– Это уже мелочь. И так ясно.
– Это не мелочь.
– Знаешь, кто ты? Ты флокцинавцинигилипилификатор, вот.
– Так ты, значит, поняла это словечко? Объявляю: отныне и впредь на Барсуме различие между буквами «и» и «и краткое» не проводится. По приказу Джона Картера, владыки. Я сказал. Второй пилот!
– Рычаг мертвеца готов, капитан, – ответил я.
– Девушки, можете дышать или не дышать, как хотите. Пилот и второй пилот будут дышать. Сейчас я открою воздухозаборники.
Я старался дышать нормально и думал о том, разожмется ли моя рука, если я потеряю сознание.
Неожиданно в кабине стало холодно, тут же автоматически заработали обогреватели. Я не испытывал никаких неприятных ощущений. Давление в кабине слегка повысилось, отметил я про себя, – надо полагать, за счет лобового напора воздуха.
– Все чувствуют себя нормально? Все выглядят нормально? Второй пилот!
– Чувствую себя прекрасно. Ты выглядишь хорошо. Хильда тоже. Дити я отсюда не вижу.
– Научный сотрудник?
– Дити выглядит нормально. Я чувствую себя хорошо.
– Дити! Где ты там?
– Бог ты мой, я уж забыла, как пахнет свежий воздух!
– Второй пилот, осторожно – очень осторожно – поставьте фиксатор на выключатель, верните его на место и закройте крышкой. О выполнении доложить.
Через несколько секунд я доложил:
– Рычаг мертвеца на обычном месте, капитан.
– Хорошо. Вижу поле для гольфа. Приземляемся.
Зеб включил двигатель, Ая завибрировала. Мы спустились по спирали, ненадолго зависли и сели, мягко ударившись о грунт.
– Приземлились на Барсуме. Астронавигатор, прошу отметить в судовом журнале время и дату.
– Ой… а где…
– На приборной доске.
– Но там ноль восемь ноль три, а тут только-только рассвело.
– Отметь по Гринвичу. Одновременно отметь ориентировочное местное время и дату: Барсум, день первый. – Зеб зевнул. – Что-то очень часто утро наступает, лучше бы пореже.
– Погоди, не засыпай, – сказала моя жена. – Будут горячие оладьи.
– Тогда не засну!
– Тетя Хильда!
– Дити, я взяла с собой «смесь тетушки Джемаймы». И порошковое молоко. И масло. Сиропа, Зебби, нет – увы. Но есть виноградное желе в тюбике. И растворимый кофе. Если кто-нибудь возьмет на себя труд отпереть эту дверцу в переборке, то завтрак будет готов через несколько минут.
– Главный научный сотрудник, выполняйте первоочередные обязанности.
– Я? Но… то есть виновата: есть, капитан!
– Спусти свою изящную ножку на землю. Это твоя планета, твоя привилегия. По правому борту, под крылом – дамский туалет, по левому борту мужской писсуар. По требованию дам им может быть предоставлен вооруженный эскорт.
Я обрадовался, что Зеб об этом вспомнил. В машине имелся специальный сосуд, хранящийся под левым задним сиденьем, и запас пластиковых вкладышей к нему, но у меня не было ни малейшего желания им пользоваться.
Ая Плутишка чудесная машина, но в качестве космического корабля она далека от совершенства. Впрочем, на Барсум она нас доставила.
Барсум! Планета тотов[61]61
Тоты – верховые животные из марсианского цикла Э. Р. Берроуза. – Примеч. С. В. Голд.
[Закрыть] и прекрасных принцесс…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?