Текст книги "Кровные узы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/krovnye-uzy-5685.jpg)
Автор книги: Роберта Джеллис
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Реднор! Ты просидел в горах целых три месяца. А знаешь ли ты, что Генрих Анжуйский со дня на день должен прибыть в Англию? Он…
– Херефорд, ради Бога, тише. Тут полно тех, кто с радостью донесет эти новости до вражеских ушей, – вмешался Честер. Голос его звучал спокойно, но глаза так и бегали по гостиной. – Отойдемте к окну – там нас не подслушают.
Реднор присел на подоконник. Вид у него был бесконечно уставший.
– О Господи, – пробормотал он, – опять все начинается заново.
Он сжал губы, но внутри его все разрывалось, и сил терпеть уже не было. Все, чего ему хотелось, так это очутиться в постели вместе с Леа в темной комнате и забыть обо всем на свете. Забыть о мятеже, о несобранном хлебе, о голодных людях, о тех несчастных, что безмолвно наблюдают, как разоряют и сжигают их дома.
– Реднор, наше время пришло, – с горящим взглядом говорил Херефорд. – Матильда в отъезде и в ближайшее время возвращаться не собирается. Конечно, и Стефана многие ненавидят, но ее они ненавидят еще больше. У Честера есть план… – внезапно Херефорд осекся: Честер поднял руку и быстро покачал головой. Реднор перевел уставшие глаза на старика.
– Крестный, а я-то думал, ты принял решение о перемирии со Стефаном раз и навсегда. Год назад… да, пожалуй – еще и года не прошло, как вы помирились.
– Мальчик мой, я же старался. Человек может стерпеть многое, но не все. За мной следят, меня оскорбляют. А ты знаешь, что моего племянника Фиц-Ричарда держат при дворе почти пленником, потому что он согласился стать заложником вместо меня? Известно ли тебе, что его земли…
Кейн прикусил губу.
– Ты говорил с моим отцом?
– Реднор, ты уж прости меня, – вмешался Херефорд, – но твой папаша – упрямец, каких свет не видывал! Любой осел сговорчивее его! – Голос Херефорда звенел от возбуждения, но у Реднора это вызвало лишь улыбку.
– Мне это прекрасно известно. Только я умоляю тебя: не позорь меня на весь замок. Судя по всему, отцу не очень понравились твои предложения.
– Да он меня и слушать не стал! Зато он сказал, что поскольку ты представляешь его интересы в королевском совете, то ты волен принять собственное решение.
– Спокойнее, Херефорд, спокойнее. И не думай, пожалуйста, что если он отказался дать тебе ответ, то это значит, что он тебя не слышал. – Реднор посмотрел в сторону Джайлса и подозвал его к себе. – Джайлс! Мне нужно ожерелье с изумрудами. Оно в какой-то из сумок с багажом. Так о чем я говорил? Ах, да! На самом деле, я думаю, что здесь не время и не место…
– Но…
– Херефорд, прошу тебя! Потерпи день или два… А, вот и оно. Отлично, Джайлс. Сожалею, что помешал отдыху. Милорды, взгляните-ка! – Он держал в руке массивную золотую цепь со звеньями в виде змей с прекрасно отшлифованными изумрудными глазами.
– Очень красиво и очень дорого. Что ты собираешься с ней делать?
– Мой свадебный подарок невесте. Однако, Честер, ты ошибся – мне это не стоило ничего. – Кейн поднял глаза и заметил Эдвину, которая приближалась к нему в окружении служанок. – Сейчас нам, похоже, и минуты не дадут покоя, но когда-нибудь я обязательно расскажу тебе, откуда у меня это. Мадам! – продолжил он, вставая с подоконника и направляясь к Эдвине. – Как я понимаю, ванна уже готова. Благодарю вас. Не утруждайте себя дальнейшими хлопотами, я сам справлюсь. Дорогу я тоже знаю. А вы лучше окажите мне любезность и передайте эту цепь Леа. Это мой свадебный подарок. Надеюсь увидеть его на ней завтра.
– Дорогой подарок для столь юной невесты. Кейн открыл, было, рот, чтобы ответить, но вспомнил про любопытные уши вокруг. Едва скрываемая неприязнь Эдвины оставляла его в совершенном недоумении.
– Леди, это обошлось лишь в несколько капель моей крови, а она у меня дешевая. Прикажите ей надеть это завтра.
– Она наденет серебряные украшения, милорд, и золото будет…
– Мадам! Вы знаете, что Леа с радостью исполнит мое желание. – Реднор развернулся и пошел к друзьям. – Ну, уж эти женщины! – сказал он Херефорду и Честеру. – Стоит с ними чуть расслабиться, как они тут же норовят сесть вам на шею.
Херефорд громко расхохотался.
– Тяжело быть единственным сыном! – сквозь смех произнес он. – У меня есть проблемы с братьями, но, по крайней мере, я женюсь, на ком захочу, и когда мне это будет удобно. А ты единственный, кто может произвести на свет наследника. Так что, хочешь, не хочешь, а жениться надо!Реднор густо покраснел. Шутка Херефорда задела его за живое: задача обеспечения наследника как раз и внушала ему наибольшие опасения. Он раздраженно поправил пояс с мечом и одернул кольчугу.
– Эта кольчуга жмет просто немилосердно! Честер, прошу тебя, дай мне пойти снять оружие и помыться! И оставь меня в покое, а не то… не то я натравлю на тебя Глостера, и он заставит тебя поторопиться со свадьбой. Вот тогда ты запоешь по-другому.
– Ступай, сынок, – дружелюбно ответил Честер. – Я все забываю, что ты давно уже взрослый мужчина, Реднор. Глупо с нашей стороны задерживать тебя. Послушай, а с тобой все в порядке? Ты то краснеешь, то бледнеешь, и вид у тебя, словно ты помирать собрался.
– По правде говоря, я очень устал. Крестный, я хотел бы поговорить с тобой о Генрихе Анжуйском. Но не сейчас, а в более удобном месте и на свежую голову. Херефорд, а тебе я обещаю выслушать все, что ты еще не успел мне сказать, но сейчас, честное слово, мне нужно идти – ванна совсем остынет. Мы ехали всю ночь. Я так боялся опоздать! И теперь засыпаю стоя.
Реднор почтительно склонил голову перед Честером и отказался от предложения Херефорда проводить его. С трудом он поднялся по винтовой лестнице, то и дело, опираясь о шершавые стены. Когда он вошел в комнату, воспоминания сразу нахлынули на него. Все осталось по-прежнему: кресло перед уже погасшим камином, дурманящий запах трав. Это то, о чем Реднор так тосковал в своих походах.
Он сбросил одежду, забрался в ванну и долго лежал в полузабытьи в теплой ароматной воде, пока вдруг не вспомнил, что вообще-то собирался помыться.
Когда он вылез из ванны, выяснилось, что постель ему еще не приготовили. Реднор отыскал в одной из своих сумок плед, завернулся в него, улегся прямо на пол и уснул почти мгновенно. Мысль о том, что все, к чему он так стремился, уже совсем рядом, неожиданно успокоила его. Впервые за много месяцев он погрузился в глубокий ровный сон.
Он спал, несмотря на шум, который производили все прибывавшие гости, и проснулся, когда закончился ужин. Сладко потянувшись спросонок, Кейн некоторое время лежал, блаженствуя от ощущения домашнего тепла и уюта. Потом, наконец, он сел и огляделся в поисках одежды – к вечеру в замке становилось сыровато, от каменных стен начинало веять холодом. Тут он заметил, что в комнате, пока он спал, кто-то похозяйничал: ванну убрали, впрочем, как и грязную одежду, разбросанную им по комнате. Вместо нее он увидел разложенные на кресле вещи, привезенные из Пейнкастла отцом, все тщательно отглаженные. Реднор заулыбался: не упадут ли в обморок друзья, увидев его таким нарядным – они ведь привыкли, что Кейн ходит Бог знает в чем. Внезапно Реднор ощутил страшную усталость. Он устал не телом, а душой. Что же его угнетало? Ах, да, Херефорд и Честер. Но сначала нужно повидаться с Филиппом Глостером. Неожиданно у него болезненно сжалось сердце: разве Херефорд не сказал, что Глостер болен? Тогда, выходит, Филипп не приедет?
Войдя в гостиную, Реднор сразу огляделся. У него не было ни малейшего желания попасться сейчас на глаза крестному или его горячему юному стороннику. Похоже, в зале их не было, но зато он увидел увлеченных разговором Пемброка и Шрусбери. Реднор понимал, что этого следовало ожидать, но ему стало как-то неприятно. Старая мудрость оправдала себя и на этот раз: эти ягоды были явно одного поля. Если бы не большое приданое, отец ни за что не уговорил бы его на этот брачный союз. Правда, тогда он еще не знал Леа. Он направился прямо к тестю.
– Пемброк… Нет, нет, Шрусбери, я совсем не собирался прерывать вашу беседу, – остановил Реднор уже повернувшегося, чтобы уходить, Шрусбери. – Я только хотел узнать, не появился ли Филипп Глостер. Я слышал, что он болен, и хотел справиться о его здоровье.
– Он здесь. Эдвина собиралась отвести ему и его брату Уильяму место для ночлега в зале, и мне пришлось предупредить ее, что сейчас они не разговаривают друг с другом. С тех пор как Филипп перешел на сторону Стефана, предав своего отца и его дело, польстившись на взятки и земли, которые он принимал от короля, его родня отвернулась от него. По-моему, у него отдельный шатер по ту сторону крепостного рва: он говорил, что ему нужен покой.
– Спасибо. Я найду его.
Спустя какое-то время Кейн уже держал Филиппа в своих объятиях. Узнать старого друга, с которым они провели вместе столько лет и виделись совсем недавно, было очень тяжело.
– Господи! Филипп! Да что же стряслось с тобой?!
Слабая рука приподнялась в безнадежном жесте.
– Не надо об этом. У нас мало времени… Проведем его с пользой. У меня плохие новости для тебя, очень плохие.
– Я знаю, что ты хочешь сказать: приезжает Генрих. Ну и чума с ним! Но он мог бы найти другое время для этого. Уэльс бурлит, хотя, думаю, мне удалось их унять хоть на какое-то время. Но на стороне Стефана осталось еще много людей. Серьезная ноша для мальчика, которому едва стукнуло шестнадцать. Я знаю, он мудр не по годам, но эта страна – как молодой жеребец. Здесь нужен всадник поопытнее. – Он внезапно замолчал, а потом продолжил: – Я не пойму, что со мной происходит, Филипп. Я говорю тебе об Уэльсе и Англии, но с трудом понимаю собственные слова. У меня голова другим забита.
– Новая женщина! Ты, я вижу, снова теряешь голову, – Филипп нахмурился. – Только не говори мне, что все дело в малышке-невесте.
– Именно в ней. – Реднор кивнул, краснея.
– О Господи! Похоже, от нее ты в большем восторге, чем от той, последней. И какая же она из себя?
– Не красавица. Маленькая и хрупкая. Ласковая, но не думай, что она вьет из меня веревки. Все дело во мне. Я боюсь, что не смогу…
Реднор то вскакивал, то вновь садился, нервно теребя волосы. Филипп пристально наблюдал за другом. Вот Кейн повернулся спиной и, продолжая говорить, уставился на дверь. Слова застревали у него в горле, и Филипп едва понимал, что тот пытается сказать. Он вспомнил, как однажды отец привел с собой в дом затравленного молчаливого юношу. Это был Реднор. Дружба возникла не сразу. Прошло много времени, прежде чем Кейн подпустил к себе Филиппа. Что он мог сказать Реднору сейчас? Помочь ему Филипп не мог ничем. Зато Кейн мог хотя бы выговориться в его присутствии. Неожиданно Кейн нервно схватил его за руку.
– Филипп, ради Бога, не покидай меня. Ты ведь единственный человек здесь, кому я могу открыться. Когда Херефорд сказал, что ты болен, я так был занят своими проблемами, что даже не сразу понял это. – Он уронил голову на руки, и Филипп почувствовал слезы у себя на ладонях.
– Кейн, – ласково сказал Филипп, – но ты должен знать: я действительно болен и скоро умру.
– Не говори так! Ты не можешь этого знать. Такое знание в руках Господа!
– Он уже предупредил меня. Ну, перестань, не надо так убиваться. Прими волю Господа. Мне предстоит умереть, хотя столько всего еще не сделано. С этим тяжко смириться, но лучше об этом не думать, тем более что у меня осталось не так уж много времени на размышления. Поэтому соберись с духом. – Он долго молчал, прежде чем заговорил снова. – К твоим заботам мне предстоит прибавить новые.
Филипп знал, что Реднор всегда бурно реагировал на все услышанное, и сейчас даже не делал попытки вынуть свою холодную руку из жарких ладоней Реднора. Так было приятно, что есть кто-то рядом, кого тревожит твоя судьба, и кто будет искренне опечален твоей смертью. Филипп никогда еще не видел слез Кейна. Он отлично понимал: без него, Филиппа, Реднору будет очень нелегко. Но эта эгоистичная любовь грела Филиппу сердце и придавала ему силы. Безнадежно больной, он не мог позабыть о своих страданиях ни на минуту и был готов просить смерти у Господа. Но сейчас обо всем придется забыть. Реднор в опасности, и, кроме того, если вновь вспыхнет гражданская война, Генриху Анжуйскому короны не видать.
Наконец сдавленные рыдания стихли.
– Реднор, ты можешь меня выслушать? – тихо спросил Филипп.
Кейн вытер лицо краем одежды.
– Да. Со мной все в порядке.
– Честер и Херефорд вновь хотят пошалить. Я говорю…
– Побереги силы. Мне все известно, а то, чего не знаю, мне скоро расскажут.
– Ты видел их?
– Я еще с лошади не слез, как они оказались рядом.
– Сделай все, чтобы остановить их. Если у тебя не получится, я выдам их. Ждать времени нет. Нельзя, чтобы вспыхнула война. Кейн… – Филипп помедлил. – Я понимаю, мне не следует этого говорить, но твой тесть тоже не безгрешен.
– Чушь. Пемброку нет дела до Стефана или Генриха. Он трясется только за собственную шкуру.
– И за свой кошелек. Ты ведь знаешь, что сестра Честера вышла замуж за брата Пемброка. Да будет мир между этими домами! Пемброк – тоже дядя Фиц-Ричарда. Если из-за собственной глупости Честер лишится своих владений, кому они достанутся, как не Пемброку?
– Но Стефан не такой глупец… – Реднор вздохнул. – Впрочем, кто знает, насколько глуп Стефан. Но вот королева Мод не допустит ничего подобного.
– Мне тоже так казалось, но Пемброк не может или не хочет понять, насколько сильна Мод. Он уверен, что сможет влиять на Стефана. Кейн, прости меня, но ты не должен позволить, чтобы Пемброк управлял тобою через свою дочь.
Глаза Реднора вспыхнули от гнева.
– Нет, Филипп, – резко ответил Кейн, – я в это не верю. Если уж Пемброк проглядел Мод, то, как он может надеяться, что эта девочка, почти ребенок, будет по его указке вертеть мной?
– Я все понимаю, – хмурясь, ответил Филипп, – но посмотри, что творится. Стоило тебе подписать брачный договор, как Пемброк стал донимать Честера рассказами о том, как дурно обращаются с Фиц-Ричардом Стефан и Мод. А это все вранье – обращаются с ним хорошо, только глаз с него не спускают. Клянусь, именно Пемброк надоумил Матильду отправить сюда Генриха. А ведь перед отъездом она поклялась моему отцу, что ничего не будет предпринимать до тех пор, пока у них не появится реальный шанс добиться успеха. Отцу достоверно известно, что Пемброк посылал людей к Матильде. К сожалению, он не может ни доказать, ни обратить на это внимание Генриха. Наших гонцов к нему и близко не подпускают. Мы даже не знаем, получил он наши письма или нет, и, честно говоря, о некоторых вещах писать в них мы просто опасаемся.
– Но что же такого мог наговорить Пемброк Матильде, если она решилась нарушить клятву?
– Возможно, он пообещал оказать Генриху поддержку. Не исключено, что он то же самое сказал и о тебе, ведь ты женишься на его дочери. Кейн, не спорь со мной, пожалуйста! Это всего лишь мои предположения. Вот что действительно серьезно, так это то, что мой отец окончательно решил не помогать Генриху. Как ни горько признавать, но мятеж сейчас просто невозможен. Стефана на этот раз нам не победить. Однако, как бы то ни было, кое-какую пользу от приезда Генриха мы получить можем. Поскольку очень немногим известно, как мало у него денег и поддержки, возможно, удастся воспользоваться этим, чтобы добиться от короля еще одного подтверждения того, что Анжуец – его преемник. А вот это уже будет твоей работой, Реднор.
– Нет! Я врать и изворачиваться не люблю. Хочешь – могу сказать об этом на совете, но Стефана дурачить я не стану! – резко ответил Кейн.
– А кому нравится врать? Из-за этого существа в короне, которого язык не поворачивается назвать королем или хотя бы мужчиной, и мой отец, и мой брат, и мои друзья – все отвернулись от меня. Неужели я умру, и никто так и не согреет меня напоследок теплым взглядом или ласковым словом? А ведь я проливал за этих людей кровь! Кроме тебя, у меня больше никого не осталось, хотя я тебе ничего не рассказывал о нашем с отцом замысле.
– Филипп, мне все известно. Я знаю, что ты присягнул Стефану и брал у него деньги, потому что так захотел отец, которому ты был нужен при дворе. Но Уильям уже здесь, и он прекрасно справится со всеми поручениями твоего отца. Пойми, Филипп: вся эта ложь слишком тяжела для твоего сердца. Никакие великие планы не стоят таких мучений!
– В тебе говорит слабость. Слишком много сил я положил на это, чтобы отдать все ради дружеского рукопожатия кого-либо из прежних «друзей». Бароны должны поверить, что я на стороне Стефана, что он мне платит. Всем известно, что Уильям – шпион моего отца. Они страшно злятся, что не могут заманить его в ловушку. А к моим словам прислушиваются. Я обладаю кое-каким влиянием, но пользуюсь им исключительно в интересах мира. Война может вспыхнуть в любой момент, но мы не победим в ней. Я же не могу предложить объявить Генриха официальным наследником престола, пойми. Стоит мне ввязаться в это дело – и начнутся кривотолки. Все труды последних месяцев пойдут насмарку.
– А никого больше нельзя попросить, кроме меня?
– Кого еще просить? Приближенных Стефана? Но они смеются над ним за его спиной. Эти люди врут ему и не краснеют. А мы заботимся о мире в королевстве. Он не слушает нас только потому, что мы требуем от него мужества. Зачем мы мучаемся, обливаемся кровью и потом?! – Филипп почти кричал. – Давай все оставим! Давай! Пусть валлийцы и шотландцы поубивают друг друга! Пусть они корчатся в муках и рыдают! – он вдруг закашлялся.
– Ради Бога, Филипп, прошу тебя, не волнуйся так. – Реднор обнял друга и усадил его. – Я сделаю все, что ты пожелаешь, только успокойся. Филипп, на это невозможно смотреть. Мне нет никакого дела до всех этих интриг. Твой отец, должно быть, ужасно страдает оттого, что не может быть сейчас рядом с тобой. Я все сделаю, поезжай домой. Отдохнешь в тишине, может, и здоровье твое…
– Да как я могу отдыхать, когда дело не сделано? Ты понимаешь это не хуже меня! Да, отец любит меня. Но он первым скажет, что я должен успеть все до того, как сойду в могилу. Знаешь, Реднор… – Филипп едва заметно улыбнулся. – Я иногда думаю, что ты никогда не сможешь вершить великие дела. Ты слишком мягок. Ты ни за что не переложишь своих проблем на чужие плечи. Ладно, мир, – сказал он и резко добавил: – Мы с тобой слишком долго разговаривали. Ступай. Господь не покинет тебя.
Кейн сразу привлек к себе внимание, едва вошел в гостиную. Народу там было видимо-невидимо, но собравшиеся поглядывали на Реднора с нескрываемым почтением и, не сговариваясь, расступились перед ним. Его окликнул отец.
– А вот и мой сын. Возможно, он нам сейчас все и расскажет. Кейн, поди, сюда. Тебе, случайно, не известно, чем сейчас занимается Уолтер Херефорд? Я видел, ты долго беседовал с его братом.
– Не знаю. Херефорд ни словом не вспомнил об Уолтере. Он отлично знает, мы с его братом… не в ладах, – мрачно произнес Реднор. Ему было совершенно наплевать, чем сейчас занимался Уолтер Херефорд.
– Да у тебя глаза на мокром месте! Ты виделся с Филиппом Глостером? – грубовато поинтересовался старик. – Жаль, жаль, ему долго не протянуть.
– Ты находишь удовольствие, унижая меня перед всеми? Мне это, поверь, надоело. Я уже вырос, папа. Если хочешь, можешь за меня извиниться. А я отправляюсь спать. – Кейн развернулся и в гневе пошел прочь. Лестер, который стоял с ними рядом и молча наблюдал эту сцену, непроизвольно отступил, когда Реднор проходил мимо него. Кто знает, что взбредет в голову этому великану!
Гонт перевел взгляд с Реднора на Лестера и замер от удивления.
– Какая муха его укусила? – произнес он, наконец. – Что я такого сделал? Я только сказал, что мне жаль его друга. Он умирает. Что могло обидеть его? Если Господь решил наказать человека, то он наказывает его детьми.
– Он был Глостерам почти как сын, – задумчиво произнес Лестер. – Их многое связывает. Филипп выглядит очень плохо, и, наверное, ваш сын еще не успел прийти в себя после встречи с ним. При таких обстоятельствах можно не знать, когда и чем заденешь человека.
Гонт не проронил ни слова, только вдруг ни с того ни с сего страшно разозлился. Его сильно задело, причем даже не то, что он не понял сына, а то, что Реднор при всех показал свой скверный характер. Тут подошли Шрусбери с Пемброком. Их интересовало, что стряслось с Реднором. Пока Гонт пытался что-то объяснить, Лестер внимательно следил за всеми троими. Вскоре он заметил: чем дальше Гонт объясняет, сколь неразумен и буен его сын, тем задумчивее становятся лица у его слушателей.
А Реднор тем временем остановил первую попавшуюся служанку и приказал передать госпоже, чтобы та готовила постель. Он был так свиреп, что перепугал бедняжку Элис – так звали служанку – почти до смерти. Она отыскала Эдвину и, бессвязно бормоча и плача, с трудом передала ей просьбу Реднора. Эдвина отправила прислугу готовить постель, а бедная Элис забилась в угол и долго там плакала. Она не столько испугалась Реднора, сколько ей было жалко свою маленькую госпожу Леа. Она так любила ее! Ей трудно было смириться с тем, что ждало Леа: лежать в постели рядом с этим человеком, слышать его хриплый голос, видеть его изуродованное лицо и злобные глаза – нет, напрасно она завидовала когда-то высокому положению своей госпожи.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?