Текст книги "Перстень принцессы"

Глава 5. Жених по доверенности

После полудня. Уайтхолл, Парадный зал

– Идёмте же, господа! – широким взмахом руки король указал всем на двери и первым же устремился к выходу.

Де Руже вопросительно посмотрел на Вильерса. Тот кивнул. Краем глаза Арман заметил недовольное лицо герцога де Креки. Тот нервно покусывал губы, кляня про себя вопиющее пренебрежение правилами протокола, когда его – посла короля Франции – заставили стоять в задних рядах из-за нелепого каприза английского монарха. Судя по всему, Карл решил, что предложение руки и титула от имени герцога Анжуйского будет принято принцессой с большей благосклонностью, если это будет сделано молодым и высоким красавцем вроде де Руже.

– Следуйте за мной, герцог, – шепнул Джордж Вильерс, заметив лёгкое замешательство на лице своего нового друга. – Предоставим дипломатам решать свои протокольные вопросы, – улыбнулся он, проследив за взглядом, который Арман бросил в сторону де Креки. – Здесь, в семейном кругу, всё решает только его величество. Но в зале Совещаний дела ведутся иначе.

– И в этом кроется причина, отчего его величество решил лично объявить новость её высочеству? – тихо спросил Арман, поставив на поднос стеклянный бокал на высокой ножке.

– Примерно так, – уклонился от ответа Джордж, слывший мастером увиливать от прямых ответов, когда объяснения не служили его интересам, или же, когда заданный ему вопрос не входил в его компетенцию, что он считал досадным упущением.

***

Шумная толпа, заполонившая покои принцессы, схлынула вслед за королем и его свитой. Будучи человеком широкой души, щедро дарившим своё внимание и время благодарной публике, Карл устремился в сторону Парадного зала, где по распоряжению обер-гофмейстера уже были накрыты столы для небольшого обеда в том широком понимании близкого семейного круга, которое подразумевало присутствие всех тех, кто состоял при дворе и был представлен королевской семье.

– Если мы продолжим давать столь щедрые пиршества в честь каждого семейного торжества, то королевская казна отощает ещё до конца этого лета, – послышалось за спиной у де Руже.

Осторожно повернув голову в сторону говорившего, чтобы не выказать своего интереса, Арман увидел стоящего за собой невысокого пожилого мужчину средних лет с густыми седеющими волосами, которые красивыми волнами падали на узкие, сутулые плечи. Его бледное, испещрённое морщинами лицо резко контрастировало с чёрной парчой камзола, сшитого по строгим, давно вышедшим из моды лекалам. Только наличие отложного воротничка из тонкого, как паутинка, кружева намекало на его высокое положение при дворе.

– А вот и господин главный ворчун при дворе всеми любимого доброго короля Чарли, – ухмыльнулся Джордж Вильерс, тоже обернувшись, когда услышал ворчливое замечание пожилого сановника. – Это лорд-канцлер сэр Генри Гамильтон. После возвращения Карла в Англию он считает себя вправе критиковать каждый его шаг. Его терпят, потому что он умён. И ещё потому, что, пока он крепко держит в своих руках ключи от королевской казны, можно надеяться на то, что она не только не оскудеет, но и продолжит пополняться. Чисто по секрету скажу вам, дорогой друг, что у милорда канцлера есть сильные соперники. Не только ему известно, на какие рычаги следует жать ради достижения финансовых выгод и результатов.

Выслушивая эти нелестные для почтенного сановника слова, де Руже сделал вид, будто был увлечён этой беседой. На самом же деле его мысли были далеки от всего происходящего вокруг него, оставаясь в гостиной принцессы, откуда они только что вышли, – рядом с Генриеттой. Каково это бедной девушке получить известие о собственной помолвке, в единый миг изменившей всю её жизнь? От взгляда Армана не укрылось ошеломлённое выражение лица и протест в глазах Генриетты. Должно быть, она хорошо знала герцога Анжуйского и не была готова видеть его ни в роли жениха, ни тем более в качестве супруга. А может быть, это только показалось Арману? Он ловил себя на том, что по какой-то неведомой ему причине он больше склонялся к худшему. Но с чего вдруг? Отчего ему сопереживать чувствам девушки, с которой его не связывало ничего, кроме разве что декоративной роли представителя её наречённого жениха?

– Что-то вы совсем поддались мрачному настроению, друг мой, – сквозь нарисованную улыбку проговорил Джордж Вильерс и кивком головы указал на столик с расставленными на нём графинами и бокалами с вином. – Думаю, что виной всему было то лёгкое вино, которым нас угостили в гостиной её высочества. Не ждите ничего хорошего от пузырьков, если только это не старый добрый эль! Уж поверьте мне, дорогой мой!

С этими словами Бэкингем подошёл к столу и взял по бокалу с вином в каждую руку.

– Выпьем же! А знаете, вот я скажу вам: – Всё должно быть к месту. Пузырьки – это эль или то немецкое пиво, которое подают во всех трактирах Европы к северу от французских границ. А вино должно быть глубоким, терпким и лишённым всяческих пустых пузырящихся привкусов. Как вот это превосходное испанское вино. Кстати, оно прибыло в Англию почти одновременно с вами, герцог. Сдаётся мне, что король Испании проведал кое-что о готовящемся браке. И откуда только?

Вот на этот счёт у де Руже были свои соображения. Но он не стал делиться тем, что ему было доподлинно известно о действующей системе шпионажа, разработанной Габсбургами, при всех мало-мальски важных домах аристократической Европы.

– Джордж, подойдите сюда! – на призыв его величества следовало реагировать, незамедлительно представ перед ним. Однако у герцога Бэкингема было иное мнение о выражении верноподданнических чувств в отношении короля. Он медленно осушил бокал, вернул его на стол, развернулся спиной к Карлу и, чуть склонив голову, посмотрел в глаза своему собеседнику.

– Я предлагаю вам нынче вечером отправиться вместе со мной в театр. В Глобус. Постановки у них не бог весть какие, но для развлечения сойдут. Конечно же, это ни в какое сравнение не идёт с тем, что я видел в Париже! Выступления трагиков и примадонн Бургундского отеля в Марэ – вот настоящее упоение! А чего стоит одно только появление на сцене актрис из труппы театра Итальянской комедии! Ах, герцог, поверьте мне, частичка моей души осталась по ту сторону Ла-Манша, ага! – он подмигнул собеседнику. – Кстати, я успел достаточно близко сойтись с вашим братом, маркизом дю Плесси-Бельером. В те времена он был ещё новичком в театральном мире. И это я представил его той особе, которая ввела его в парижский высший свет. Считайте, что я стал почётным ментором для вашей славной семьи, герцог.

– Да, пожалуй, – Арман вежливо кивнул в ответ и отпил из своего бокала. Испанское вино оказалось ровно настолько же превосходным, насколько и расхваливал его Джордж Вильерс. Но не чета тем винам из южных регионов Кампании, которые ему довелось попробовать в Италии. Да и что толку объяснять англичанину, выросшему в любви к немецкому пиву, тонкости вкуса настоящего вина, произведённого в традициях, история которых исчислялась не одним тысячелетием.

– Джордж! – голос короля прозвучал уже тоном приказа, а не дружеского призыва, и герцог повернулся, чтобы совершить переход сквозь уплотнявшуюся на глазах толпу придворных, отделяющую его от того места, где стоял Карл в окружении советников и французских послов во главе с герцогом де Креки.

– И возьмите с собой нашего славного генерала! – добавил Карл, бросив доброжелательный взгляд в сторону де Руже.

Арман только кивнул Бэкингему, дав понять, что был готов следовать за ним. Он поставил бокал на стол и прошёл вперёд, воспользовавшись тем, что толпа моментально расступалась перед королевским фаворитом.

– Ваше величество, но это всё-таки пойдёт вразрез с рекомендациями его высокопреосвященства, – настаивал на чём-то герцог де Креки.

– Мой дорогой господин посол! Ну право слово, что такого в том, что одного молодого человека будет представлять другой? Вас смущает недостаточно высокий статус нашего друга? – Карл посмотрел на идущего в их сторону де Руже. – Мне кажется, что титулом и древностью своего рода герцог нисколько не уступит кандидату, которого предложил нам господин кардинал. И к тому же это всего лишь церемония передачи невесты по доверенности, как вы сами изволили выразиться. Итак?

Вместо ответа де Креки обернулся к одному из советников посольства, но тот лишь пожал плечами, предлагая согласиться.

– Герцог!

Вместо приветствий к цветущему от улыбки Бэкингему, король в дружеском жесте протянул обе руки к де Руже, при этом лёгким кивком указывая на де Креки, который тщетно пытался скрыть своё недовольство:

– Мы с господином послом только что уладили кое-какие формальности. И мы с ним пришли к общему выводу, что являясь представителем его величества короля Людовика, вы достойны представлять и его Единственного брата.

– Сир? – де Руже поклонился королю, при этом его выражение лица указывало на то, что он вовсе не был готов дать безоговорочное согласие.

Наверное именно отсутствие энтузиазма и радости по поводу оказания ему этой чести и стало спасением молодого генерала от неприязни и даже вражды к нему со стороны герцога де Креки. Сдержанно кивнув генералу, посол едва слышно пробормотал поздравление и отсалютовал бокалом вина только что избранному представителю герцога Анжуйского.

– Я хочу, а здесь мы едины во мнении с герцогом де Креки, – пояснил Карл. – Чтобы вы представляли Филиппа Анжуйского на церемонии передачи невесты. Друг мой, я несказанно рад, что вы согласны! – пылко и со страстью, которая выдавала в нём итальянскую и беарнскую кровь его предков со стороны матери, Карл обнял Армана де Руже, заключив его в объятия на несколько секунд.

Этот жест короля не остался без внимания со стороны придворных. И вот уже имя молодого французского генерала зазвучало в громких разговорах всех, кто собрались в зале, а через минуту пересуды о нём слышались уже во всех дворцовых коридорах, не прекращаясь вплоть до следующей сенсационной выходки короля.

– Для меня – это честь, Ваше величество, – произнёс Арман, сдержанно поклонившись Карлу после того, как тот выпустил его из своих объятий.

Не показывая, насколько он был ошеломлён этим назначением, Арман проявил должное смирение. Под давлением обращённого к его персоне внимания, завистливого со стороны одних, любопытного и даже уважительного со стороны других, де Руже чувствовал неодолимое желание немедленно скрыться. Не зря Франсуа-Анри предупреждал его накануне отъезда из Сен-Жермена, что роль посланника, пусть и чисто формальная, может оказаться гораздо более обременительной и даже будет сопряжена с более серьёзным риском, чем командование армией в настоящей войне. Да, что-то такое говорила им их троюродная тётушка – мадам де Ланнуа, когда напутствовала Армана после церемонии принятия королём его присяги в качестве военного атташе. И это она предупреждала его о том, что в дипломатии врагом не всегда является тот, кто сидит по другую сторону стола переговоров. Врагом может оказаться советник противника, и даже ваш личный помощник или друг. Враг может прикрываться доброжелательностью и заверениями в преданности.

– Я буду верен присяге, данной моему королю, – произнёс Арман. – И я повинуюсь его приказу. А посему я принимаю это предложение, сир. От имени его величества короля Людовика.

Вот оно! И пусть герцог де Креки попробует злобствовать и обвинять его в интригах! Всё это по его части, а что же касается самого де Руже, то он всего-навсего исполняет свой долг перед королём Людовиком.

– Господа, господа! Именем его величества короля Франции я имею честь пригласить всех на бал в честь празднования помолвки его высочества Филиппа Анжуйского и её высочества принцессы Генриетты! Сегодня же вечером в моей резиденции во дворце Бристоль! – громко объявил герцог де Креки, тем самым окончательно закрепив договоренность с королём Англии.

Карл милостиво улыбнулся ему и отсалютовал бокалом под шум одобрительных голосов и тостов, раздававшихся вокруг.

– Кстати, мой милый, а где вы поселились на то время пока вы в Лондоне? – спросил Бэкингем у де Руже, допивая второй бокал вина.

– Восхитительное местечко под названием Улей. Или как-то так, – ответил де Руже, и в его улыбке мелькнула ирония.

– Знаю! Знаю я это место! – прогремел в ответ Бэкингем и с вызывающе громким хохотом взял очередной бокал. – Нет, даже не пытайтесь, друг мой. Вам никогда не разглядеть ничего восхитительного или прелестного в этом Улье. Уж я-то знаю! – он наклонился к уху герцога, выдохнув на него винные пары. – Даже девицы у них, хм… Каждая с целым букетом подарочков! – сквозь смех проговорил он, а стоявшие невдалеке от них аббат Уишис и епископ Йоркский поспешили отойти в сторону.

Стараясь больше не вызвать скандального интереса к собственной персоне, Арман улыбнулся в ответ и сделал несколько шагов в сторону выхода, тем самым показав намерение удалиться.

– Решительно же, герцог! Вы должны поселиться у меня, пока вы в Лондоне! Мой дворец вполне крепок, чтобы выдержать нас обоих, – предложение Бэкингема слышали все и в том числе де Креки, по распоряжению которого вся свита посла, кроме него самого и двух советников, назначенных кардиналом Мазарини, разместилась на различных лондонских постоялых дворах за собственные средства. Де Креки скривил губы в ухмылке и тут же развернулся спиной к Бэкингему и де Руже, сделав вид, что пропустил мимо ушей нелестное для себя предложение лорд-адмирала.

– Что скажете, друг мой? – всё больше распаляясь, спросил Джордж Вильерс.

– Скажу, что с удовольствием принимаю ваше приглашение! – ответил ему де Руже.

– Так я сейчас же отправлю моих слуг за вашим багажом!

Не считая нужным спорить с лорд-адмиралом, горевшим энтузиазмом проявить перед ним английское гостеприимство, де Руже кивком головы выразил своё согласие.

– Если вы не возражаете, герцог, то я не прочь немного прогуляться в садах. Я слышал, что в оранжерее Уайтхолла вырастили прекрасную коллекцию роз, – произнёс Арман, радуясь про себя, что ему было у кого учиться увиливать от навязчивого общения и выходить из неудобных ситуаций.

– И это истинно так, мой дорогой герцог! – неожиданно для них король присоединился к их беседе и подхватил захмелевшего Бэкингема под локоть. – Джордж! На минуту, – и прежде, чем тот успел обернуться к де Руже, Карл подозвал одного из офицеров своей личной охраны. – Это лорд Суррей. Он проводит вас, герцог. А потом отвезёт вас во дворец к Джорджу. Ступайте и отдыхайте, мой дорогой! И да, розы пока ещё не зацвели. Так что не тратьте время на оранжерею. Прогуляйтесь в садах! Суррей, будьте любезны показать герцогу дорогу!

Глава 6. Король и его фаворит

После полудня. Уайтхолл, кабинет короля

– Сюда, Джордж! – Карл позвал фаворита, когда тот, вместо того, чтобы идти вместе с ним, неверной походкой направился к выходу вслед за Сурреем и де Руже.

– Чарли, он уводит нашего посажённого жениха! – тон этого восклицания пробудил нешуточную тревогу среди толпившихся в зале придворных, словно герцог указал на вора, убегающего с драгоценностями, украденными у зазевавшейся красавицы.

В больших чёрных глазах Карла мелькнула досада, но уже в следующую секунду он со смехом начал громко хлопать в ладоши:

– Браво! Браво же, мой дорогой герцог! Вы выиграли!

– Что? Я выиграл? – Вильерс застыл с раскрытым ртом, но вместо слов послышалась рассмешившая толпу икота.

– Выиграл, конечно же! Стоило тебе крикнуть о краже, как все сразу же поверили в твою выдумку, – для чутких к фальши ушей смех Карла показался бы наигранным, но разобрать это среди шума общего веселья мог бы только музыкант или актёр. Сам же Бэкингем, ведомый королём под руку к выходу из зала, не знал, что и думать обо всём происходящем.

– Н-да, невоздержанность в питье может погубить всё дело! – пробормотал лорд-канцлер, хмуро посмотрев вслед удаляющейся свите короля.

– Вы полагаете, что это всего лишь невоздержанность? – недоверчивый тон в вопросе герцога де Креки выдавал его озабоченность больше, чем он того желал. Ещё бы, ведь на карту был поставлен престиж сватавшегося к английской принцессе Филиппа Анжуйского, да что там Филиппа, Людовика и самой Франции, в конце концов!

– О, если за этим кроется нечто большее, то это не замедлит проявиться, – вполне убедительным тоном заверил его лорд-канцлер и, вежливо поклонившись, пригласил следовать за ним.

– Я бы этого вовсе не хотел, – пробормотал де Креки и, поставив пустой бокал на поднос проходившего мимо слуги, пошёл вслед за лорд-канцлером.

***

Весёлая процессия во главе с королём очень быстро достигла покоев Карла, успев, однако, поднять невероятный гвалт в анфиладе залов, которые они пересекали. Карл был в весёлом расположении духа. Он шагал, размахивая тростью, которую позаимствовал у одного из своих дворян, и со стороны возглавляемое им шествие было похоже на импровизированное театральное представление, в котором он играл главную роль.

– Господа, мы будем праздновать! – объявил он о своём намерении продолжить банкет по случаю помолвки Генриетты и Филиппа, при этом с силой ударив тростью об пол.

– Да! – как-то неестественно и чересчур весело выказал свой энтузиазм Джордж Вильерс, качнувшись в противоположную сторону от поддерживавшего его короля.

– Вина всем! И пригласите музыкантов! Гамильтон, Сакли! Распорядитесь, чтобы никто не остался сухим или в поникшем настроении, – широким взмахом руки Карл описал тростью круг перед собой, после чего подбросил её вверх в сторону Гамильтона. Тот ловко подхватил брошенную ему трость и ответил королю церемонным поклоном.

– Принимайте ваш жезл командующего войсками, герцог! – рассмеялся король и похлопал по плечу Бэкингема, икнувшего ему прямо в ухо.

– Идём, Джордж! Сейчас мне будет нужно всё твоё внимание.

Воспользовавшись захлестнувшей всех атмосферой всеобщей суматохи, созданной игрой скрипачей, явившихся на зов молодого лорда Сакли, Карл повёл Бэкингема из приёмной в сторону своего личного кабинета.

Едва только двери захлопнулись у него за спиной, король тут же преобразился в лице. Вместо весельчака и добряка Чарли, каким его видели при дворе, и знало не понаслышке большинство подданных, в кабинет вошёл погружённый в размышления молодой мужчина, привлекательный и полный обаяния, который очаровывал окружающих его людей, несмотря на наметившиеся уже суровые складочки в уголках губ, всегда готовых к улыбке.

– Джордж!

– Да, Чарли? – в светлых глазах Бэкингема блеснули искорки понимания, но для короля этого было недостаточно:

– Выпей воды, Джордж. Сейчас мне необходима твоя голова. И ясное сознание в ней.

– Голова, руки… Я весь в вашем распоряжении, мой король! – заплетающимся языком отшутился Вильерс и плеснул в чашку немного жидкости из графина, стоящего на столе. – Боги! Это же простая вода! – он чуть было не вылил воду обратно в графин.

– Понятное дело. В своём кабинете я предпочитаю работать, Джорджи. А для королевской работы требуется ясная голова, – огрызнулся Карл и позвонил в колокольчик.

– Ну, положим, – нехотя согласился Бэкингем, но пить воду не стал.

– Итак! – король жестом указал фавориту на стул, который стоял возле массивного рабочего стола, а сам предпочёл ходить по кабинету.

Кабинет представлял собой длинный прямоугольник, в дальнем конце которого было широкое трёхстворчатое окно. Оно было застеклено цветными кусочками витражного стекла в виде эмблем алой и белой роз, вправленных в ромбики в шахматном порядке. Напротив окна располагался массивный рабочий стол, а возле него кресло из черного дерева, простое и удобное, единственным украшением на котором были подлокотники, вырезанные в виде когтистых лап хищника. Вдоль стен по обе стороны от стола были расставлены книжные шкафы, заставленные, помимо старинных фолиантов с потускневшей позолотой на корешках, всевозможными диковинками и несколькими моделями кораблей королевского флота Англии.

– Ну? – все ещё не воспринимая всерьёз сурового тона Карла, Джордж откинулся на жёсткую деревянную спинку стула и с вальяжным видом закинул ногу на ногу.

В это время в кабинет заглянул паж, и Карл жестом подозвал его к себе, чтобы шепнуть что-то на ухо. Паж кивнул, и король отпустил его, но не через дверь в приёмную, откуда тот появился, а открыв для него неказистую дверцу слева от стола, которой обычно пользовались слуги и доверенные лица короля, когда он не хотел, чтобы в приёмной заметили их визит к нему.

– Итак, герцог! Вы готовы послужить своему королю?

Тон этого вопроса был далёк от ожидаемого Бэкингемом шутливого разноса за чрезмерное налегание на вина во время приёма послов у принцессы. Герцог даже поставил правую ногу на пол, выпрямился и слегка подался вперёд.

– Чем могу? – пробормотал он, но осёкся под строгим взглядом короля, наклонил голову и примирительным тоном произнёс:

– Я всегда готов служить тебе, Чарли. Ты же знаешь. Это навсегда. Я был и есть твой самый преданный друг. Я же был с тобой там! И через всё прошёл вместе с тобой! – он поднял голову, прояснившимся взором глядя прямо в глаза королю.

Тот с шумом выдохнул, заложил руки за спину и прошёлся по кабинету. Не ответив ничего на это напоминание о той преданности, которую Вильерс выказал ему в годы эмиграции, Карл прохаживался взад и вперёд, изредка останавливаясь, словно для того, чтобы присмотреться к названию одной из книг или разглядеть маленькую диковинку из коллекции в шкафу.

– Чарли? – тихо позвал его через некоторое время Бэкингем, отчасти придя в себя.

– Не то, Джорджи! Всё это не то! – заговорил Карл, не оборачиваясь к нему. – Теперь кто угодно может напомнить мне о лояльности по отношению к короне и верности моему отцу. А как же иначе! Двор полон вернувшихся из эмиграции погорельцев. И Джорджи, ведь не каждому удалось ухватить немалый кусок приданного вместе с рукой дочери республиканского генерала!

– Что? – Бэкингем даже привстал, но вовсе не от гнева за то, что ему указали на брак по расчёту с дочерью ярого кромвелиста – врага номер один покойного короля.

– Я всё сказал! – ответил на это Карл, продолжая отмерять шагами длину кабинета.

– Да что в том такого? Я вернул своё же наследство. Не забывайте, Ваше величество, я ведь, так же как и вы, потерял всё! И пока состояние моего отца не перешло в руки к сыну какого-нибудь пивовара, я позаботился о том, чтобы вернуть его в семью. И только!

– Баста, всё! Хватит, Джордж! – вскричал Карл и вернулся к столу. – Теперь поговорим, – с этими словами он сел на край стола рядом с Бэкингемом.

– Поговорим! – с апломбом повторил за ним Джордж, хмуро посмотрев в лицо наклонившегося к нему короля.

– Мне необходим этот брак, Джордж. Мне и Англии. Ты это понимаешь?

На лице Бэкингема отразилось окончательное прояснение, а вместе с тем и начало мыслительного процесса. Посерьёзнев, он всё так же в упор, не мигая смотрел в глаза короля, будто они играли в «гляделки»: кто кого пересмотрит.

– Но я не желаю, чтобы всё это выглядело, как дешёвая сделка с французами, – пояснил Карл. – Нет! И тем более я не хочу, чтобы сами французы думали, будто бы оказали нам великую милость этим сватовством. Ты понимаешь?

– Нет, – честно признался Джордж и выпрямился, расправив плечи. – Я ничего не понимаю. С чего им так думать? Это ведь они прислали своих послов. Разве это не так? Или?

– Нет, – глухим голосом ответил Карл и резко отодвинулся от него. – Нет! Чёрт побери, нет! Трижды нет! – выкрикнул он, на каждой фразе громко хлопая ладонью по столу.

– Ну… И что с того? – не желая показаться тугодумом, Джордж наморщил лоб, вдумываясь в сказанное Карлом.

– Матушка использовала все доступные ей средства для того, чтобы вложить эту блестящую идею в голову королеве Анне. Это всё козни прохвоста Мазарини! Вот кто мешал этому браку. Как знать, если бы ни его медовые речи, произносимые близко от сердца и ушей королевы Анны, тогда, может быть, я и получил бы руку герцогини де Монпансье вместе со всем её наследством! И тогда я вернул бы себе трон гораздо раньше. О, Анна-Мария сделалась бы королевой, как и мечтала, а я… Ай, да что там, всё пошло прахом! Но, Джордж! Этот прохвост не должен помешать нам сейчас. Ты понимаешь?

– А разве он против? – Джордж внимательно следил за мимикой подвижных черт лица Карла, пытаясь угадать то, что оставалось недосказанным.

– Как только я увидел этого де Креки в зале Совещаний, то сразу же понял, что дело нечисто. У него есть какой-то план. И я хочу знать, что он затевает.

– Хотел бы и я узнать об этом, – проговорил Джордж, ослабляя узел пышного банта, завязанного у него на шее.

– Я поэтому и настоял на том, чтобы этот молодой де Руже был назначен женихом по доверенности. Де Креки – старая ворона. Он не только стар и уродлив. Он способен превратить эту помолвку в сущий ад для Минетт!

– Что? – в лице и в голосе Бэкингема отразилась ярость, и не будь Карл занят собственными мыслями, то непременно обратил бы внимание на столь неоднозначную реакцию фаворита.

– Да, да! Мне нужна твоя помощь, Джордж, – продолжал свою мысль Карл, вновь принявшись ходить по кабинету. – Ты обязан! Нет, ты просто должен сделать всё возможное для того, чтобы Минетт увлеклась идеей о браке с французским принцем.

– Точнее, чтобы она увлеклась этим французским генералом, не так ли? – недовольно переспросил Джордж.

– Нет. Этого не нужно. Нам необходимо только то, чтобы Минетт увлеклась мыслью о браке с Филиппом. Им самим, если возможно. А лучше, если бы он стал принцем её мечты! Понимаешь? Счастье моей сестры – это самое важное в этом деле.

Это показалось нелогичным самому Джорджу. Только что речь шла о политическом расчёте и браке, который должен был предоставить им союз более глубокий и крепкий, нежели все подписанные меморандумы и договоры – это династический брак! И вдруг Карл заговорил о личном счастье своей сестры! Всё это никак не укладывалось в понимании Бэкингема, и он обернулся к королю, который стоял напротив книжного шкафа и с рассеянным видом изучал корешки книг.

– Если эта помолвка будет счастливым и желанным событием в мечтах принцессы, то весь двор, а за ним и Парламент, и вся Англия, и вся Европа – все воспримут это как счастливый и очень романтичный союз двух сердец. Оба юны и практически выросли вместе. Они ещё и красивы к тому же. А что ещё нужно для волшебной сказки?

– Ну… если вы так говорите, – промямлил Джордж, думая о своём.

– И никто не вспомнит о том, что нам необходим союз с Людовиком больше, чем все эти матримониальные нюансы. Конечно же, и матушка, и я сам желали бы для Минетт корону, а не тиару принцессы. Понимаешь? Так было бы надёжнее. Но как знать! Пока что Филипп является дофином Франции. Как знать!

Джордж вытер горячей ладонью взмокший лоб. Хмельного опьянения в голове у него как и не бывало. Зато там гудел целый рой мрачных мыслей о предстоящем браке Генриетты.

– Но имеется одно значительное «но» во всей этой идиллии, – снова заговорил Карл.

– Я полагаю, – тяжело вздохнул Джордж, удивившись, что Карл так долго кружил вокруг да около, не приступая к самому животрепещущему вопросу, касающегося лично новоиспеченного жениха Генриетты.

– Де Креки, судя по всему, преследует совсем другие цели. Он может высказывать сколь угодно любезностей мне в лицо. Но я прекрасно помню французский двор, Джордж! Эти люди, даже плюя тебе в спину, прошепчут проклятия с любезной миной на лице. Все они лицемеры, каких свет не видел!

– Так уж и все? – с намёком спросил Бэкингем.

– Как мы могли убедиться, нет. Не все. Этот Арман де Руже, к примеру. Он – человек совсем из другого теста.

– Вы уверены в нём? – прищурившись, спросил Джордж.

– Да это же видно по его лицу! Ни капли ложной любезности. Да хоть какой-нибудь любезности! Он скорее на эшафот взойдёт по обвинению в оскорблении короны, чем лишний раз улыбнётся даже мне, если у него нет для этого настроения.

– Ну, пожалуй. Но каким образом он сумеет помочь в вашей затее? Как по мне, так худшего представителя для Филиппа и невозможно найти. Он действительно слеплен из совершенно другого теста!

– Вот! И это так! – с этими словами Карл патетическим жестом вскинул обе руки – наконец-то он добился понимания от своего фаворита.

– Нет, не может быть! Это не сыграет, – тут же ответил ему Джордж. – Ну нет же! Да ведь он всё испортит. А хотите, я буду посажённым… Женихом по доверенности?

– Брось, Джордж! Ты же мой лорд-адмирал, нет! Но вот де Руже – лучший кандидат. И для этого ему вовсе не надо быть похожим на Филиппа, – Карл обратил долгий взгляд в сторону миниатюры с изображением нежного с виду юноши в пастушеском хитоне, и этим досказал то, о чём предпочитал не говорить вслух.

– Не во всём, уж это точно, – буркнул Джордж. – Но разве её высочество не дала своё согласие на помолвку? Она и за старика выйдет, чтобы угодить вам и королеве-матери.

– Ты не понимаешь, Джордж. Мне важно не её согласие. То есть это, безусловно, необходимо. Но ещё важнее, чтобы она сама желала этого. Чтобы это стало её сбывшейся мечтой. Счастливая помолвка принцессы – вот что обрадует наш двор. Парламент это одобрит. Народ будет ликовать. Французы тоже будут довольны.

– Да уж, – протянул Джордж, глядя на короля со скептичной усмешкой.

– С другой стороны, если между женихом и невестой будет разлад или хотя бы намёк на недопонимание, то будут все шансы вставить клин между ними ещё до свадьбы.

– Ну, это же не повод для того, чтобы отменить помолвку, – в голосе Бэкингема послышалось не то чтобы сожаление, но толика недовольства, на что Карл не обратил внимания, погрузившись в собственные размышления.

– Я опасаюсь скандала, Джордж. Мы ещё недостаточно укрепили свои позиции, чтобы пренебрегать общественным мнением.

– Скандал? Но как? И причем тут де Креки? Да и как, по-вашему, кардинал вообще может устроить скандал? И к тому же, Карл, вы уверены в этом? – Бэкингем потёр за ухом и развернул стул в ту сторону, где стоял король. – Вы уверены, что кхм… Лаете у того дерева? Тут могут быть замешаны совсем другие люди. В интересах кардинала добиться союза Франции и Англии, да поскорее! Не иначе. А вот кто хочет помешать этому, – он обвёл рукой широкий полукруг и ткнул на огромный глобус, стоявший возле стола. – Взгляните на карту и обратите внимание на соседей вашего кузена Людовика, короля Франции. А теперь ответьте мне, Чарли, кто первым поднимет бокал, чтобы отпраздновать ваш разлад с ним?

– Ну да. Вот видишь! Ты понимаешь теперь? – согласился Карл и приподнял брови. – Если этот старый проныра служит не кардиналу, то кому-то, для кого очень важно рассорить меня с Людовиком. Он дипломат. И не глупый. Не будет он открыто выступать против интересов короны. Но если его убедили в том, что у Франции может быть больше, чем один вектор интересов, то вот тогда…