Текст книги "Ассистенты"
![](/books_files/covers/thumbs_240/assistenty-12968.jpg)
Автор книги: Робин Уильямс
Жанр: Современная проза
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
ДЖЕБ
Агентство «Ауткам» – ранний вечер
Сейчас половина седьмого вечера. Большинство сотрудников уже закончили работу. Но только не я. Мой придурок босс все еще здесь: ему делают маникюр, а я не могу уйти раньше его. Занимаю время, заполняя карточки с сообщением об отказе от сотрудничества. У нас длинный список клиентов, которые скоро перестанут быть ими. Карточки выглядят вполне представительно. Их уже целая стопка. На каждой напечатан очень простой текст: «С сожалением сообщаем, что наше агентство больше не представляет ваши интересы». Другими словами: ты – отстой, у тебя нет таланта, на тебе не заработаешь денег, успехов тебе, идиот!
Минг заканчивает полировать ногти босса и приходит ко мне за оплатой. Эта сексапильная девушка напоминает Мулан из мультфильма, и я подмигиваю, передавая ей конверт с банкнотами. Она краснеет и опускает глаза. Наверное, она может расплакаться, если предложить ей заняться сексом. Фантазии о гейшах приходят мне в голову, и я моментально возбуждаюсь, но тут же осознаю, что остается всего несколько минут, чтобы переговорить с Блумом до его ухода.
Быстрая смена кадров: офис Блума – ранний вечер
Стучу в дверь его кабинета.
– У вас есть пара минут?
Блум тут же вскакивает и начинает складывать вещи в портфель – достаточно осторожно, чтобы не испортить маникюр. Он понял, что я собираюсь спросить его о сценарии. «Не читал и не собираюсь», – написано на его лице.
– Мне тоже нужно с тобой поговорить, – сообщает он.
Я невольно расслабляюсь. Может, он уже прочел? Решаю не медлить и спрашиваю:
– Вы прочли мой сценарий?
– Да… – Блум вынимает из портфеля бумаги, избегая моего взгляда. Плохой знак.
– И?..
Он протягивает мне сценарий.
– К сожалению, я знаю о существовании трех проектов на ту же тему.
– Вы знаете три истории о том, как белый игрок участвует в лиге афроамериканских команд? – сжимаю я кулаки.
– Эта тема – дискриминация наоборот – сейчас очень популярна, – кивает Блум. – Ты зарегистрировал сценарий в Гильдии?
Кулаки сжимаются еще сильнее.
– Нет, я ждал вашего мнения. Мне хотелось представить им максимально исправленную копию.
Блум, кажется, успокаивается.
– Каждый новичок сталкивается с трудностями. Зарегистрируй его. Сценарии постоянно крадут.
– Крадут? Вы единственный человек, читавший его!
– Джеб, я обращаюсь к тебе как к другу: нужно быть осторожным в этом городе.
Мои бицепсы наливаются силой, и я чувствую напряжение в области шеи. Вот чертов лгун! Блум, должно быть, заметил мое состояние, и на его лице отражается волнение. Я действительно могу выглядеть устрашающе, если захочу.
Блум закрывает портфель и обходит стол.
– Есть еще кое-что, о чем я хотел поговорить с тобой, и это не очень приятная тема, – начинает он. – Уверен, для меня это даже сложнее, чем для тебя.
– В чем дело?
Блум разглядывает только что отполированные ногти.
– Я хотел сказать тебе завтра, но почему бы не сделать это сейчас? – тянет он. Я мог бы отгрызть ему нос, разжевать и выплюнуть прямо в эту чертову рожу. – Мы больше не нуждаемся в твоих услугах.
Я не уверен, правильно ли его понял.
– Что, простите?
– Сегодня утром состоялось совещание партнеров. Мы вынуждены провести сокращения, потому что впереди реструктуризация. И к сожалению, это означает увольнение некоторых ассистентов. – Он делает паузу и пренебрежительно ухмыляется. – Ты знаешь, мы очень избалованы, а ведь многое можем делать сами.
«Как бы не так, придурок!»
– Но ты не единственный, – снова становится он серьезным. – Ассистент Паркера Кинга тоже будет уволен.
– В связи с сокращениями? – уточняю я, борясь с желанием задушить Блума.
– Извини, Джеб, ты был прекрасным ассистентом, – хлопает он меня по плечу, выходя из офиса. – И послушай, дружище, если тебе потребуются рекомендации, я никогда не откажу.
РЕЙЧЕЛ
Мне немного жаль тех, кто работает в «Кинко». Захожу туда отправить по факсу резюме и вижу, что там толпится больше людей, чем в студии крутого музыкального шоу на Эм-ти-ви во время выступлений Бритни. Приходится встать в очередь, передо мной оказывается человек двадцать, и никто не хочет терпеливо ждать. Жаль, что они не понимают: работа в «Кинко» не является жизненной целью Трикси и Лэнгли – двух сотрудников, стоящих за прилавком. (У обоих традиционные таблички с именами.) Может, Трикси и не стоит висеть на телефоне, но, мне кажется, ей сообщают плохие новости. Так и есть, она вешает трубку и в слезах убегает.
– Ну и где теперь она шляется? – ворчит лысый парень. Очередь волнуется и брюзжит.
Лэнгли безуспешно пытается увеличить фотографию чьей-то любимой игуаны. Похоже, процесс может затянуться надолго. Но к счастью, возвращается Трикси. По черным пятнам туши в уголках глаз можно догадаться, что она сильно плакала. Мне хочется броситься и обнять ее, но впереди так много людей, что, боюсь, со мной расправятся еще до того, как я доберусь до прилавка.
Томясь в ожидании, я пытаюсь позитивно настроиться на предполагаемую работу. И когда подходит моя очередь, уже переполнена положительными эмоциями. Особенно по отношению к Трикси. Когда та отправляет мое резюме, я широко улыбаюсь и говорю:
– Не переживай, ладно? Завтра наступит новый день.
– Какого черта тебе надо? – огрызается она.
* * *
Поворачиваю на Пятую улицу и оставляю машину под небольшим навесом у дома, где я снимаю жилье. Ответ из Калифорнийского университета может прийти в любой день, но, подходя к почтовому ящику, я стараюсь особо не надеяться. Это может случиться сегодня, завтра, послезавтра или еще позже – в любой день. Или вообще никогда! И все же я расстраиваюсь, обнаружив, что в ящике ничего нет. Чувствую странную пустоту внутри.
Но я борюсь с грустными мыслями, поднимаюсь по шаткой лестнице и вставляю ключ в замок. И в этот момент слышу, как в квартире кто-то занимается сексом. Это Дэн – мой сосед, с которым мы вместе арендуем жилье. Отличный парень, но с некоторыми сложностями.
Стучу в дверь.
– Дэн, я пришла!
– Не входи! – орет он.
В течение нескольких секунд за дверью слышится возня, потом хлопает дверь спальни Дэна. Вхожу внутрь и вижу все доказательства состоявшегося соблазнения: четыре пустых банки джин-тоника «Зима» на кофейном столике рядом с двумя миниатюрными свечками. И – фу! – пустая пачка «Мальборо лайт» рядом с переполненной пепельницей.
Белье Дэна валяется на диване. Подвигаю его, сажусь и смотрю на часы. До Стоуна еще три часа – я имею в виду Стоуна Филипса, ведущего программы «Дэйтлайн» на Эн-би-си. Я тащусь от него! Он такой красивый и умный! И высокий!
Включаю телевизор, начинается шоу «Рики Лэйк». «Давай, Рики! Давай, Рики!» – я люблю эту песню.
Через двадцать минут Дэн выходит из комнаты: полотенце обернуто вокруг талии.
– Извини за беспорядок, – говорит он.
– Мне казалось, мы никому здесь не разрешаем курить! – Это одно из правил нашего дома. Два других: не есть и не трахаться на диване.
– Но эта девчонка выглядит так сексуально, когда курит. Тебе стоит посмотреть.
Дверь открывается, и из комнаты Дэна выходит женщина, напоминающая сорокалетнюю версию певицы Блонди. Ее макияж размазался, и она не натуральная блондинка – два дюйма темных волос, отросших от корней, делают ее похожей на скунса. Дэн провожает ее и через несколько минут возвращается.
– И как давно вы знакомы? – интересуюсь, не глядя на него. Я хочу, чтобы он понял: я разочарована и знаю, что он способен на большее.
Он собирает свое белье.
– Около трех часов. Она покупала одеколон для мужа.
Вот черт! Ведет себя, как Ричард Гир в «Американском жиголо», только ему за это не платят. Я знаю Дэна всю жизнь и люблю как брата, но иногда он очень сильно меня раздражает. Не говорю уже о том, насколько аморальны его поступки и каким чрезмерно упрямым он может быть. И я считаю, что он не должен работать в «Мейси». В средней школе Шугарленда Дэн был одним из самых умных учеников.
– Тебе не надоело спать с незнакомыми женщинами? – спрашиваю я.
– Нет, – говорит он и идет в душ.
Нас часто принимают за родственников, и мы действительно похожи. Дэн – пять футов десять дюймов, долговязый, с фигурой пловца: длинные руки и ноги, широкие плечи и крепкие грудные мышцы. У него темно-коричневые, почти черные волосы, а глаза– цвета джинсовой рубашки. Мы похожи на близнецов, за исключением двух мелких деталей: я на четыре дюйма ниже и совсем без груди.
Дэн всегда говорил, что смотается из Техаса при первой возможности, и клялся забрать меня с собой. И как вы думаете, что произошло? Мы здесь! Он тащил меня, а я упиралась и кричала! Я не хотела уезжать от матери: она алкоголичка, и я боялась оставить ее без присмотра. Но Дэн убедил меня, что все к лучшему, и думаю, он прав.
В нашей маленькой квартирке две спальни, зеленые пушистые ковры, тканевые обои цвета травы и узор из голубых маргариток от «Раббермейд» на ванной. Район Венис совсем не спокойный и не богатый, почти каждую ночь здесь слышны выстрелы и сирены полицейских машин. Но ведь мы живем рядом с пляжем, настоящим пляжем и голубой водой! Единственный пляж, который мы знали в детстве, находится в Галвестоне, в часе езды от Хьюстона, и там не так уж плохо, если вас не волнуют нефтяные пятна на воде. А в море в Венис можно купаться по-настоящему. Практически всегда. Но наше любимое занятие – наблюдать за необычными людьми. Особенно нам нравится старик на роликах, всегда одетый в балетную пачку и охотничью шапку. Если бы мне хватило смелости, я бы подошла, обняла его и попросила рассказать о детстве.
Дэн выходит из душа, плюхается на диван рядом со мной и спрашивает:
– Что сегодня в шоу «Рики» ?
Я смотрела невнимательно, поэтому Дэн читает надпись на экране: «Католические священники и влюбленные в них женщины-заключенные». И сразу же женщина в оранжевом спортивном костюме через спутник из окружной тюрьмы города Литл-Рок заявляет о своей любви к отцу Фланагану: «Отец, я все для вас сделаю. Все, что угодно».
– Как дела с работой? – спрашивает Дэн.
– Отправила резюме какой-то знаменитости.
– Кому?
– Не знаю, одной голливудской паре.
– Рейч, если не сложится, я завтра же могу договориться о тебе в «Мейси». Назови, какую косметику ты хочешь продавать: «Ланком», «Клиник», «Эсте Лаудер». Я дружу со всеми, кроме женщин из «МАК» – эти настоящие стервы.
– Мне нужна работа, которая даст мне шанс, – объясняю я. – Думаю, для меня это единственная возможность.
– Но ведь можно совмещать учебу с работой?
– Для этого нужны связи.
– Для того чтобы получить работу, за которую не платят?
– Дэн, мы уже давно не в Шугарленде.
В этот момент отец Фланаган начинает рассказывать о роли воздержания. Он говорит об этом как о заболевании, и я понимаю, что тоже больна.
– Шерил Лэнзинг заходила сегодня, – сообщает Дэн.
– Кто?
– Ну она вроде президент одной из студий. Думаю, Эй-би-си. Очень красивая женщина. Я готов переспать с ней, если это поможет твоей карьере.
– Очень мило с твоей стороны. – Стараюсь, чтобы это прозвучало иронично. Я не большой специалист в подобных интонациях. Как-то читала статью о силе иронии, но ничего не поняла. Да и кому понравится жить в мире, полном иронии? Жизнь достаточно сложна и без попыток разобраться, что в действительности имеет в виду говорящий.
Звонит телефон. Дэн сидит ближе, поэтому он смотрит на определитель. Если надпись сообщает «не зарегистрирован в районе», мы понимаем, что сейчас нам снова предложат товары по телефону. По закону продавцы не должны звонить, но некоторые ему не подчиняются. Дэн не отвечает на такие звонки, а я не возражаю. Мне жаль, что правительство приняло жесткие меры именно против этих людей, ведь все, что они пытаются сделать, – это заработать на хлеб для тех, кого любят.
– Что такое «Холи-Понд»? – спрашивает Дэн.
– О Боже! – кричу я. – Ты сказал «Холи-Понд» ?
– Да!
– Я знаю, кто это! – Вскакиваю с дивана. – Это меня!
Дэн поднимает трубку, прежде чем я успеваю остановить его.
– Алло, – говорит он, – да, она здесь. Секунду, я узнаю, может ли она ответить.
Дэн – молодец, всегда приходит мне на помощь. Но я ужасно нервничаю! Он протягивает мне трубку, и я, трясясь как лист, беру ее.
– Алло! – Чувствую, что становлюсь красная, как свекла, руки потеют. Паника! Паника! Стараюсь успокоиться. – Да, это Рейчел.
Дэн начинает меня передразнивать. Отворачиваюсь, чтобы сконцентрироваться. Дама говорит энергично и строго.
– Меня зовут Микаэла Марш, я из «Холи-Понд продакшнс». Я только что получила твое резюме. Когда ты сможешь подъехать на интервью?
– В любое время, – отвечаю после маленькой паузы.
– Завтра в час дня устроит?
– Да, мадам, – пищу я.
– Отлично. Приезжай в Брентвуд, дом сто шестьдесят два по Бичвуд-лейн.
Не могу найти, чем записать адрес. Паника! Паника! Мы должны всегда держать ручку рядом с телефоном. Я никак не усвою это! Дэн хлопает меня по плечу и протягивает карандаш.
– Сто шестьдесят два по Бичвуд-лейн в Брентвуде, – повторяю я, записывая.
– Ты знаешь, где это? – спрашивает дама.
– Да, мадам, – лгу я.
– Отлично, увидимся завтра, и, пожалуйста, не опаздывай.
– Можете не сомневаться. Я буду вовремя! – Кладу трубку, поворачиваюсь и смотрю на Дэна.
– «Можете не сомневаться»… – снова корчит он рожу. – Где ты набралась таких выражений?
– Я еду на интервью в «Холи-Понд продакшнс»! – кричу я.
– Что это?
– В объявлении говорилось об известной голливудской деловой паре, но я знаю, кто это! Виктория Раш и Лорн Хендерсон!
Логотип «Холи-Понд» появляется в титрах последнего комедийного сериала с участием Виктории – «Мидлайф». И когда Дэн увидел эти слова на определителе, я сразу же догадалась! Я так сильно переволновалась, что едва не ринулась прямиком в ванную. Паника! Паника!
Нужно взять себя в руки. У меня не лучшие шансы. На собеседование в «Холи-Понд» придет масса других претендентов, и, возможно, более квалифицированных, чем я. Но я готова работать усерднее любого из них. И если получу шанс лично поговорить с Королевой телевидения, то попробую убедить ее взять меня.
– Виктория Раш! – Дэн поражен. – Я бы справился с ней за минуту!
Не обращаю на него внимания и отправляюсь в комнату, чтобы подыскать в гардеробе что-нибудь подходящее для серьезного интервью. У меня нет элегантной одежды, не говоря уже о деловой. Достаю пару черных брюк, в которых работала в «Старбакс», и пытаюсь определить, что лучше всего надеть вместе с ними. Только выцветшая голубая хлопковая блузка с подходящим по цвету кардиганом выглядят более или менее прилично. Дэн входит в комнату с громким свистом.
– Полиция моды! – говорит он, зажимая нос. – "Ы арестованы!
– Но это все, что у меня есть, – оправдываюсь я.
– Не может быть. – Он принимается рыться в моем гардеробе. Одну за другой достает все вещи, разочарованно качает головой и кладет их на место. – Ты права! Тебе нечего надеть!
Валюсь на постель.
– Замечательно!
– Не ной! Дай мне сотворить чудо! – Он возвращается к шкафу и в итоге выбирает черные брюки и голубую блузку с кардиганом. – А как насчет обуви? Только не те поношенные черные мокасины! – предупреждает он. – Тебе нужны новые туфли.
– Мне нужно новое все, – мрачно киваю я.
Дэн соглашается.
– Думаю, ты не собираешься идти туда с такой прической?
Поднимаю руку и трогаю резинку, удерживающую челку.
– А что в ней плохого?
Дэн стаскивает ее с моей головы.
– Так гораздо лучше! – Он хватает щетку с комода и проводит ею по волосам.
– Нужно их подрезать, – решаю я.
– Это сделает Ханс.
– Не хочу, чтобы Ханс меня стриг.
– Как ты можешь так говорить? – задыхается Дэн. – Это один из лучших парикмахеров в Лос-Анджелесе, он стрижет Микки Рурка.
– Я так волнуюсь, что у меня сводит желудок.
– Послушай, расслабься. Я уверен, ты получишь эту работу.
– Ты действительно так думаешь?
– Я бы тебя нанял.
Вот за что я больше всего люблю Дэна. Он всегда знает, что сказать. И он верит в меня.
– Спасибо, Дэн. Ты мой самый лучший друг!
– Знаю, – говорит он. – Теперь поспи немного. – И уходит из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Прежде чем лечь, я, как обычно, читаю молитву. Во-первых, благодарю Господа за замечательный день и все, что он принес мне. Потом прошу блага для всех моих друзей и родственников, особенно для моей мамы, которой иногда не помешала бы поддержка. А сегодня вечером не могу удержаться и прошу еще кое о чем: помочь мне стать личным ассистентом одной из самых знаменитых женщин в мире! Неужели это происходит на самом деле? Я понимаю, что снова начинаю волноваться. Я люблю Голливуд! Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы Голливуд тоже полюбил меня!
ГРИФФИН
– Дорогой, это ты?
– Да, Мэл. – Я вхожу в нашу квартиру на втором этаже двухэтажного дома в Западном Голливуде. Во дворе есть маленький прямоугольный бассейн, что делает наш дом похожим на «Мелроуз-плейс».
– Я опять готовлю твое любимое блюдо, – говорит Мэл. – Coq au vin blanc [18]18
Курица в белом вине (фр.).
[Закрыть].
– Отлично! – Снимаю пиджак от Кельвина Кляйна, который ношу со времен окончания колледжа, и просматриваю почту: как обычно, счета из банка и магазинов. Разбираю их и слышу громкий вздох, Мэл стоит в дверях в белом переднике и поварском колпаке – отличительный признак выпускников Калифорнийской школы кулинарного искусства.
– Ты должен говорить: «Привет, дорогой! Я дома», – укоряет Мэл. Его пышные усы напоминают гусеницу, разместившуюся над верхней губой.
– Ты выглядишь нелепо, – говорю я ему.
– Когда у меня будет собственное телевизионное шоу, я начну выглядеть нормально. Хочу назвать его «Бистро». Здорово звучит, как думаешь? – спрашивает он.
Прохожу в гостиную и падаю на диван. Мэл идет за мной.
– У кого-то на работе был неудачный день? – Будь любезен, не называй меня так.
– Как?
– Кто-то.
– Ладно, – удивленно смотрит он на меня.
– Постоянно слышу это от Джонни.
– Извини.
Мэл сидит на ручке дивана, положив ногу на ногу, и тяжело вздыхает – прямое свидетельство приближающейся нотации.
– Ты такой умный. Зачем растрачиваешь стэндфордское образование на шоу-бизнес? Ты мог бы стать врачом или адвокатом, – говорит он, как самая настоящая еврейская мать. – А еще лучше, если бы и тем и другим!
– Нет, я занимаюсь именно тем, чем хочу. Мэл, открывать новые таланты – в этом что-то есть! Это такая гонка, ничто в мире с ней не сравнится! Ты ищешь золото, долгими неделями и месяцами вкладываешь огромный труд, и вот наконец он – самородок, о котором ты мечтал. Это волшебство, перед которым невозможно устоять!
– О Господи, сегодня вечером у нас поэтическое настроение.
– Это очень возбуждающий процесс, даже лучше, чем секс.
– Бедный испорченный мальчик! – вздыхает Мэл, качая головой. – Ты так похож на брата и такой Же страстный. Словами не описать, как сильно ты мне его напоминаешь.
Я в шоке. Не могу вспомнить, когда в последний Раз меня сравнивали с Роджером. На каминной полке стоит фотография Мэла и Роджера. Это была последняя зима в жизни моего брата, и они отдыхали в Палм-Спрингс, отмечали пятую годовщину.
– Мне не хватает его, Мэл. Он сжимает мое плечо:
– Мне тоже, дорогой!
Я не говорю о брате. Ни с кем. Никогда. Это слишком грустная тема. Я уже год не виделся с родителями, потому что, недовольные занятием, которое я себе выбрал, они обязательно вспомнят Роджера. Но я докажу им.
– Когда-нибудь я стану менеджером, и у меня будет свое агентство, – уверенно заявляю я.
Он гладит меня по волосам, и я чувствую приближение спора, который возникает у нас каждую неделю.
– Гриф, я волнуюсь за тебя. Нормальный парень, который притворяется геем, – это так же ужасно, как гей, делающий вид, что он гетеросексуал. Нет, я не так выразился: это еще ужаснее.
– Джонни Тредуэй никогда не взял бы меня на работу, знай он, что я не гей. Он чувствует угрозу от гетеросексуалов. Ему нужен «мальчик для битья», и я буду им, сколько понадобится.
– Не понимаю. Брайан Лаурд был очень успешным агентом, гетеросексуалом, женился на Кэрри Фишер, и на пике карьеры бросил ее и сбежал с «голубым». А Джон Голдвин из «Парамаунт»? Я слышал, он устроил настоящую оргию прямо на съемочной площадке, когда ушел от женщины, с которой жил.
Тогда все было по-другому. Еще до того, как «голубая» мафия начала бороться за влияние с могущественными гетеросексуалами, которые управляли этим городом. Я же хочу войти в круг Дэвида Геффена и тусоваться с Элтоном Джоном.
– И что же? Разве тебя не тревожит, что ты живешь во лжи? – качает головой Мэл.
– Я сказал неправду о собственной сексуальной ориентации всего лишь одному человеку. Я не думал, что все об этом узнают.
Мэл кивает.
– Как только у нас появляется новенький, мы рассылаем сообщение. Может, ты действительно гей, но не знаешь этого?
– Почему у вас всегда так получается? Пол Ньюман? Гей. Брюс Уиллис? Гей. Клинт Иствуд? Определенно, гей.
– Как узнать, нравятся ли тебе мужчины, не попробовав?
– Я уверен, что не хочу, чтобы кто-то на меня мочился, и, естественно, этого не пробовал.
– О-о! Может, мы могли бы начать с этого момента?
Стук в дверь. Мэл идет открывать, а я продолжаю изучать счета.
– Привет, Руби, – слышу я его голос. – Гриффин, это к тебе.
Иду к двери и здороваюсь с Руби. Моя девяностолетняя соседка похожа на бладхаунда в халате и домашних тапочках. На лице она нарисовала брови и губы – почти в тех местах, где они были раньше.
– Сегодня в восемь мы играем в покер, – сообщает она дребезжащим прокуренным голосом. – Ты с нами?
– Приду с огромным удовольствием.
– Я сообщу всем, – отвечает Руби и ковыляет Дальше по коридору.
Когда я закрываю дверь, Мэл говорит:
– Она так похожа на Рут Гордон из фильма «Ребенок Розмари».
– В противоположность Рут Гордон в «Как ни крути – проиграешь», – парирую я.
Мы смеемся.
* * *
В квартире Руби в центре гостиной установлен покерный стол, затянутый сверху зеленым войлоком. За ним могут уместиться восемь человек, но сегодня играют четыре старые женщины и я. В этой игре, проходящей раз в неделю, я занял место своего брата. Все мои партнерши живут в этом доме и знают друг друга уже больше сорока лет. Они давно овдовели и часто рассказывают мне истории из своей молодости, когда они были актрисами и снимались во второсортных малобюджетных фильмах.
– Сдает Роуз, – сообщает Руби и делает глоток бренди. Комната пропитана сладким, тошнотворным запахом духов, сигарет и старости.
Роуз семьдесят. Она самая молодая «девушка» из всей компании и всегда безупречно одета. Сегодня вечером она в костюме цвета лаванды и маленькой белой шляпке. Она заканчивает тасовать карты и кладет их перед Мардж, которая сидит справа от нее.
– Снимай, – говорит Роуз.
Мардж похожа на старого моржа, одетого в длинное свободное платье, обладает великолепным боковым зрением и редко поворачивает голову, глядя только вперед или вниз. Она снимает колоду, и Роуз начинает сдавать.
– Пять карт и еще одна, – объявляет Роуз. Когда напротив Делл ложится туз, Роуз рявкает: – Делл, твоя ставка.
Делл – чернокожая старуха: на ней надето нечто красно-желтое, а сама она кожа да кости. Страдающая сонной болезнью, она снова задремала, и ее тихий храп напоминает глухое шипение радиатора. Крики Роуз будят ее.
– Один доллар, – сообщает Делл.
– Я не потяну, – говорю я, складывая карты.
– И я тоже, Гриффи, – заявляет Руби.
Роуз называет свою ставку. Мардж еще предстоит принять решение. Она осторожно отклоняется назад.
– Мардж, не нужно смотреть по сторонам, – замечает Роуз.
– Я только потянулась, – невинным тоном отвечает Мардж.
– Единственное, с чем ты тянешь, – это с честной игрой, – возмущается Делл.
– Я участвую, – говорит Мардж.
Она вбрасывает фишку, и Роуз продолжает сдавать. Руби толкает меня локтем:
– Хочу познакомить тебя со своим внучатым племянником.
– Зачем? – улыбаюсь я.
– Он еще не заявил об этом открыто, но я знаю, что он гей.
– Как ты определила? – интересуется Мардж.
– Ему нравится новая песня Шер, – объясняет Руби.
Мардж сбрасывает карты.
– Мне она тоже нравится, но это ведь не значит, что я лесбиянка.
Роуз выигрывает, сгребает фишки и передает карты.
– Делл, просыпайся, тебе сдавать!
Делл открывает глаза и берет карты.
– Давайте делать ставки с дамы, – касается она моей руки. – Ничего личного.
– Нет проблем, – отвечаю я.
Делл сдает карты, и в этот момент стучат в дверь. Руби смотрит на меня:
– Не будешь так любезен?
– Да, конечно.
Открываю дверь и вижу чернокожего подростка: руки в карманах мешковатых джинсов, в ухе серьга с бриллиантом в один карат, а на шее длинная толстая золотая цепочка с богато украшенным драгоценными камнями крестом. Первая моя мысль: «Как эта маленькая звезда рэпа Bay Bay-извините, Бау Bay– узнал о нашей игре? »
– Моя ба здесь? – спрашивает он.
– Делл, к тебе пришли, – сообщаю я, придерживая дверь, пока парень проходит к покерному столу.
Делл оборачивается.
– Это мой внучек? Иди, обними меня. Кенвин пока живет со мной, – объясняет она нам.
Парень подходит и быстро обнимает ее. Долгие, больше пары секунд, нежности с бабушкой – это сейчас не круто.
– Кенвин такой умный, – сообщает Делл. – Собирает мне компьютер.
– Зачем тебе компьютер? – бросает Руби.
– Хочу найти себе мужчину, правильно, Кенвин?
– Именно так, ба.
– Есть сайт знакомств для нас, чернокожих, правда, я подумываю и о приятном еврее.
Ты собираешь компьютеры? – спрашиваю я Кенвина. Тот застенчиво кивает, изучая пол. – Это здорово! Сколько тебе лет? Тринадцать? – Он снова кивает. – Ты немногословен, да, Кенвин? Тебе принести что-нибудь? Коку, конфету, штаны по размеру?
Мои слова вызывают у него улыбку, правда, мимолетную. Присоединяюсь к дамам, когда те заканчивают очередной круг.
Роуз открывает карты:
– «Полный дом». Короли против семерок.
– Мы видим твои чертовы карты, – шипит Мардж.
– Конечно, видите. Ты подглядываешь сегодня весь вечер.
– Послушай, Рип ван Винкл-морщинкл, – вспыхивает Мардж, – возьми свои слова назад.
– Взять назад? – Делл поднимается с кресла… И начинается «кошачий концерт». – Не раздражай меня, ты, толстозадая, волосатая, бесчестная мошенница, никчемная склочница…
– Давай, продолжай! – кричит Мардж.
Такое впечатление, что я оказался в центре съемок низкосортного телевизионного сериала, который можно было бы назвать «Золотые девушки испортились».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?