Читать книгу "Основания духовности. Семь главных практик для пробуждения сердца и ума"

Ни влечений, ни побуждений,

Ни нужды, ни интересов:

Ты свободный человек

И полностью владеешь собой.

Чжуан Цзы, даосский мудрец

По мере того как мы растем и меняемся, меняются также наши удовольствия и их источники. В младенчестве наши желания определяются по большей части нашим телом, а в обычном взрослом состоянии – в основном обществом. Но, продолжая взрослеть, мы начинаем искать таких людей и такие развлечения, которые питают нашу душу. Употребляя слово душа, я не имею в виду какую-то конкретную богословскую точку зрения; я использую этот термин метафорически, в качестве указания на более глубокие аспекты ума и личности.

На трансперсональных (надличностных) уровнях общепринятые нормы и ориентиры помогают все меньше и меньше. Люди, занимающиеся духовными практиками, начинают сознавать, что им следует больше полагаться на свои собственные суждения о том, что правильно и доставляет удовольствие. Они все в большей степени начинают обращаться к собственным внутренним чувствам, чтобы узнать, чего они действительно хотят и что принесет им подлинное удовлетворение. Источником мотивации, которым для младенца было тело, а для взрослого человека – общество, на постконвенциональной стадии становится внутренний мир человека.

Следуя этим глубинным желаниям, мы приходим к восхитительно освобождающему пониманию: наше самое истинное и глубокое желание – это то, что лучше всего для нас самих и мира. Мы обнаруживаем, что наши самые глубокие желания оказываются разумными и альтруистичными и что наиболее глубокое удовлетворение мы получаем, стремясь к блаженству и в конечном итоге достигая его.

Поэтому знаменитая фраза мифолога Джозефа Кэмпбелла: «Следуйте своему блаженству» – это прекрасный совет, если его правильно понимать. Он не означает делать то, что нравится в тот или иной момент, не означает просто стремиться к мимолетным удовольствиям и новым ощущениям и, уж конечно, не означает делать все, что хочется, независимо от того, чем за это приходится расплачиваться другим. Поступать так – значит путать преходящее удовольствие с безвременным блаженством и в результате наносить вред себе и другим. Именно поэтому Будда советовал:

 
Есть наслаждение,
И есть блаженство.
Откажись от первого, чтобы обладать вторым.
 

Блаженство бесконечно больше, чем чувство удовольствия. Блаженство – это вкус нашей духовной природы. Поэтому стремиться к блаженству – значит делать то, что лучше всего выражает нашу подлинную сущность и открывает нас к ней и к ее Источнику. Для кого-то это может быть живопись или поэзия, для других – жизнь в гармонии с природой, для третьих – помощь бедным или больным. Перед всеми нами стоит приятная проблема – выяснить, что доставляет нам самое глубокое удовлетворение, и сделать это большей частью своей жизни.

Восторг бытия без усилий

Поначалу отказ от привязанностей и переориентация мотивов требуют борьбы. Инерцию всей жизни не преодолеть за один день. Это медленный процесс, но его действие накапливается со временем. Постепенно старые пристрастия теряют свою непреодолимую притягательность, начинают преобладать более глубокие желания, и новая направленность жизни кажется все более естественной и непротиворечивой.

У продвинутых практиков борьба и конфликт в значительной мере ослабевают. Жизнь и рост становятся все более спонтанными – в буддизме это состояние называется «усилием без усилий». Такие люди продолжают практиковать – медитировать, молиться и служить на благо других, – но эти практики воспринимаются ими как естественная спонтанная деятельность. Наконец, когда начинается пробуждение и растворяется отдельная самость, пропадает всякое чувство личного стремления или действия. Искатель стал мудрецом. Руми подытожил этот процесс в стихотворной форме:

 
Все люди – дети, кроме тех, что опьянены Богом.
Никто не может быть взрослым, не освободившись
    от своеволия.
 

Мудрец продолжает действовать и служить, но эти действия парадоксальным образом переживаются как самопроизвольные и немотивированные реакции на каждую ситуацию, свободные от личных потребностей или мотивов. Освободившись от пристрастия, конфликта или принуждения, мудрец способен легко и адекватно реагировать в любых обстоятельствах. Это состояние «беспечного бытия», которое Мейстер Экхарт описывал как «действие ни почему» и которое в даосизме называется «недеянием» или «недействием». Буддизм утверждает, что «В недеянии суть великого деяния», в то время как, согласно «Дао Дэ Цзин»:

 
Тебе все меньше и меньше нужно прилагать усилия,
пока наконец ты не достигаешь недеяния,
Где ничего не делается и ничего не остается
    несделанным…
Мастер не делает ничего,
И в то же время… ничего не оставляет несделанным.
 

У всех нас бывали моменты, когда мы танцевали от радости и были готовы подарить весь мир другим людям, чтобы они разделили нашу радость. Мы танцевали или дарили не для того, чтобы обрести счастье; мы танцевали, чтобы выразить счастье. Переводчик «Йога-сутр», классического текста йоги, так описывает это различие:

 
Большинство желаний возникают из чувства
    недостаточности,
но бесконечный ум ни в чем не испытывает
    недостатка.
По мере продвижения в практике йоги
желание перестает быть выражением потребности
и становится спонтанным раскрытием любви.
 

Мудрецы, купающиеся в радости своей подлинной природы, более не действуют, чтобы найти счастье или божественное. Скорее, их действия выражают счастье и божественное и составляют часть того, что в индуизме именуется лила – божественная игра. Теперь эти мудрецы способны, по выражению Рамакришны, «переживать поток Божественного Блаженства в каждом действии, в каждом восприятии». «Стремись к своему блаженству» превратилось в «Выражай свое блаженство».

* * *

Преобразование мотивации путем освобождения от пристрастий и нахождения желания своей души – это незаменимая духовная практика. В числе многих ее благотворных эффектов можно назвать уменьшение таких болезненных эмоций, как страх и гнев, и воспитание положительных эмоций – любви и сострадания. Она создает основу для преобразования эмоций и исцеления сердца – второй из семи практик, общих для всех мировых религий.

Вторая практика.
Развитие эмоциональной мудрости

Исцеляйте свое сердце и учитесь любить

Люби всех людей и приближайся к человечности.

Конфуций

Хорошо известно, что эмоции души влияют на тело и вызывают большие, важные и обширные изменения состояния здоровья. Эмоции души следует наблюдать, регулярно исследовать и поддерживать в устойчивом равновесии.

Маймонид, иудейский мудрец XII в.

Нашей жизнью правят эмоции. Чувства, которые мы многократно допускаем в свое сознание, рано или поздно пленяют наш ум и приобретают власть над ним. Тогда эти эмоции окрашивают наше восприятие, формируют наши побуждения и направляют всю нашу жизнь. Мы видим в окружающем мире отражение наших собственных внутренних чувств. Если мы чувствуем гнев, то видим вокруг враждебный мир; если мы боимся, то повсюду находим угрозы. Но когда наш ум наполняет любовь, мы видим мир, который жаждет любить и быть любимым.

Преобразование эмоций – абсолютно необходимая практика, и великие религии предлагают для этого три основных подхода:

– уменьшение таких болезненных чувств, как страх и гнев;

– воспитание таких полезных душевных качеств, как благодарность и великодушие;

– развитие положительных эмоций – любви и сострадания.

В этой части содержатся упражнения, относящиеся ко всем трем подходам. Однако прежде чем приступать к ним, необходимо понять природу любви.

Природа любви

Каждый день у нас в уме проносятся вихри разнообразных эмоций – тревоги и гнева, ревности и радости, любви и сочувствия и многих, многих других. Но великие религии издавна прославляли одну высшую эмоцию – любовь.

Поиски любви

Испытывать и выражать любовь всегда было одним из величайших стремлений человечества. Любовь была темой бесчисленных мифов и стихов и предметом изучения философов, психологов и мудрецов. Любовь – это источник смысла для множества людей, цель, ради которой миллионы живут и умирают, и сила, формирующая целые страны и культуры. В «Энциклопедии религии» обзор обществ и религий мира завершается выводом:

Идея любви оставила на развитии человеческой культуры во всех ее аспектах более широкий и неизгладимый отпечаток, чем любое другое отдельное понятие. Действительно, многие выдающиеся личности… доказывали, что любовь является единственной самой мощной силой во Вселенной, космическим импульсом, который создает, поддерживает, направляет, информирует и доводит до надлежащего завершения все живое.

Хотя любви так ищут, ее мало понимают; хотя ее хотят все, она редко полностью исполняется. Большинство людей чувствуют себя беспомощными жертвами любви, которая, казалось бы, овладевает нами, подобно эпилепсии, а потом исчезает, оставляя нас в ошеломленном одиночестве.

Где и как мы находим любовь? Большинство людей считают ее чем-то, что мы получаем извне, от немногих особых личностей. Они пускаются в отчаянные и занимающие всю жизнь поиски совершенного человека, отношения или сообщества, способных дать им любовь, которой они так страстно желают.

Боль ложной любви

Однако эти отчаянные поиски основываются на той же трагической ошибке, которая стоит за любым пристрастием, – ими движет непроверенное ощущение несоответствия, неполноценности и страха. Эта ошибка ведет к бесплодным поискам чего-то или кого-то вне нас самих, чтобы компенсировать то, чего, как нам кажется, недостает внутри.

Это рецепт несчастья. Еще один любовник, новый супруг или бурные приветствия обожающей толпы могут давать временное удовлетворение. Однако, пока внутренние страхи и чувства неуверенности остаются нераспознанными и неисцеленными, внешние вознаграждения приносят в лучшем случае временное облегчение.

Это страстное желание любви, основанное на чувстве собственной неполноценности, приносит бедствие новых проблем. Когда наше ощущение благополучия кажется зависимым от одобрения и любви других людей, мы естественным образом становимся зависимыми от них; они даже могут стать для нас своего рода наркотиком. Мы цепляемся за них, требуем их исключительного внимания и условно любим их, предлагая свою любовь, когда они ведут себя так, как нам хочется, и воздерживаясь, когда они этого не делают.

Если вы включите радио почти в любом уголке западного мира, на вас наверняка обрушится нескончаемый поток популярных «любовных песен» – захватывающих примеров наслаждения и боли, пафоса и патологии. В них звучат такие печальные строки, как «Я не могу жить без тебя», «Я не могу перестать думать о тебе» или «У меня озноб от мыслей о тебе».

Врачу такие вопли могут показаться болезненно знакомыми – ведь это симптомы героиновой наркомании! Одна из великих трагедий нашего времени состоит в том, что наша культура перепутала любовь с зависимостью. Конечно, существуют и более зрелые формы любви, и от них зависят здоровые взаимоотношения и семьи. Зрелая любовь в большей степени основывается на самодостаточности и целостности, нежели на неполноценности и страхе. Однако движимые страхом влюбленность и страстное желание привязанности столь широко распространены и занимают так много места в средствах массовой информации, что мы порой допускаем, будто этим исчерпывается вся любовь.

Блаженство подлинной любви

С этим не согласны великие религии. Хотя они уважают романтическую любовь и во многих случаях считают ее священным даром, они также чувствуют, что она может быть бесконечно более глубокой и зрелой. Для них многие популярные формы любви – это всего лишь незрелые отражения бесконечно большей, более чистой и более глубокой любви. Например, несмотря на существующие различия, ислам и христианство отводят любви центральное место в спасении, тогда как буддизм большее значение придает мудрости: все великие религии тысячелетиями воспевали и искали эту большую любовь.

Ядро иудейской традиции составляют две заповеди: «Люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душою твоею и всеми силами» и «Возлюби ближнего как самого себя». Иисус соглашался, что «нет более великих заповедей», и просил нас: «Любите друг друга, как я возлюбил вас». Для Иисуса подлинная любовь распространялась на всех без исключения, и он поставил перед нами задачу любить даже наших врагов.

Не было другого человека, у кого слова бы до такой степени не расходились с делом. Неудивительно, что глубокое и необычное учение Иисуса было по большей части неправильно понято и показалось чрезвычайно угрожающим правителям того времени, пребывавшим в плену общепринятых условностей. Религиозные лидеры сочли его признание «Отец и я суть одно» крайним богохульством. Римляне видели в словах о его «царствии» опасное бунтарство, даже несмотря на то, что Иисус абсолютно ясно дал понять: «Царство Мое не от мира сего». Он был приговорен к невообразимо болезненной пытке – смерти через распятие. В агонии, умирая на кресте под насмешки палачей и улюлюканье толпы, он на последнем дыхании молился за них всех: «Отче! прости им, ибо не ведают, что творят».

Индийские традиции индуизма и буддизма вторят призыву к всеобъемлющей любви. Они еще больше расширяют объятия этой любви, распространяя ее не только на людей, но и на всех тварей. В индуизме Ганди добавлял к заповеди «Возлюби ближнего, как самого себя» слова: «И всякое живое существо – это твой ближний». Точно так же в буддизме Будда призывал:

Как мать охраняет свое дитя, готовая пожертвовать собственной жизнью ради защиты своего единственного ребенка, так с безграничным сердцем должно лелеять все живые существа, наполняя весь мир беспрепятственной любящей добротой. Стоишь ты или идешь, сидишь или лежишь, пока ты бодрствуешь, постоянно помни об этом сердце и об этом лучшем на свете образе жизни.

Если великие религии столь славят и высоко превозносят любовь, она должна быть чем-то совершенно иным, нежели наше обычное наркотическое переживание любви, чем-то гораздо более глубоким и могучим, безграничным и благотворным. Так оно и есть. Любовь, о которой говорят великие религии – агапе в христианстве, метта в буддизме и бхакти в индуизме, – это гораздо больше, чем мимолетные увлечения, восхваляемые в популярных песнях.

В то время как наркотическая любовь основана на болезненном ощущении недостатка и потребности, эта большая любовь основывается на льющейся через край полноте и радости.

У духовной любви нет желания получать – только желание давать, нет иной цели, кроме как пробудиться в других, нет иной потребности, кроме как поделиться собой. Будучи безусловной, она никогда не иссякает и не колеблется; будучи безграничной, она распространяется на всех.

И что лучше всего – говорят некоторые религии – эта безграничная любовь уже есть в нас, скрытая за незначительными барьерами наподобие страха и гнева и в то же время жаждущая наполнить наши сердца, затопить нас несказанной радостью и хлынуть через край в нашу жизнь и взаимоотношения. Неудивительно, что столь многие святые прославляли любовь как самую важную из человеческих способностей. Св. Павел воспевал ее в одних из самых поэтичных строк христианской Библии:

Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий.

Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто…

Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.

Любовь никогда не перестает…

1 Кор 13:1–8

Но любовь делает даже еще большее, поскольку она обладает способностью пробуждать нас. Согласно Рамакришне: «Возвышенное и невыразимое состояние самадхи наиболее прямо и естественно достигается посредством бескорыстной любви». А неоконфуцианский мудрец Ван Ян Мин говорил:

Следует воистину любить все, от правителя, министра, мужа, жены и друзей до гор, рек, духовных существ, птиц, животных и растений, чтобы реализовать нашу человечность, которая образует с ними одно тело, и тогда наш чистый характер будет полностью проявлен и мы действительно будем едины с Небесами, Землей и всем бесконечным множеством вещей.

Солнце да не зайдет во гневе вашем.

Св. Павел

Проблемные эмоции – такие как страх, гнев, ревность и отчаяние – относятся к числу самых трудных и порой самых разрушительных переживаний. Никому из нас не удается их избежать. Но некоторые люди обучаются жить с ними, учиться у них и с их помощью расти, тогда как другие их разжигают, купаются в них и из-за них убивают или умирают. Научиться умело реагировать на болезненные эмоции – одна из важнейших жизненных проблем.

Первый шаг состоит в признании того, что трудные эмоции составляют естественную часть жизни и их не следует автоматически осуждать как дурные или злые. Некоторые из них представляют собой адекватные реакции на окружающую действительность и, по крайней мере, в наши ранние годы могут быть необходимы для выживания – это врожденные реакции, которые привлекают внимание к жизненно важным проблемам и побуждают нас к действию в угрожающих ситуациях.

Неумелые реакции

Однако если мы не умеем реагировать на трудные эмоции, они слишком легко мучат и угнетают нас самих и тех, кто нас окружает. Ставки очень высоки. Это трагедия, что так мало людей знают, как эффективно работать со своими эмоциями, и что столь немногие достигли эмоциональной мудрости.

Мы страдаем от трех главных ошибок:

1. мы осуждаем или порицаем трудные эмоции как дурные или злые;

2. мы игнорируем болезненные эмоции или, защищаясь, вытесняем их из сознания;

3. мы потакаем им или разжигаем их, например, вскармливая чувства обиды на кого-то, кто нас ранит, и с ликованием вынашивая планы отмщения.

В этих случаях мы становимся теми, кого Шекспир так красноречиво назвал «рабами страсти».

Когда мы осуждаем болезненные эмоции и самих себя за то, что мы их испытываем, мы затеваем внутреннюю войну, которую невозможно выиграть. Эмоции и дальше будут возникать по мере того, как жизнь будет подбрасывать нам свои неизбежные проблемы, но теперь мы добавляем к ним ненужное и болезненное бремя. Мы сердимся, что болезненные эмоции возникли, боимся, что они нас одолеют, и испытываем подавленность от того, что нам снова приходится с ними сражаться. Эту битву невозможно выиграть, но, к счастью, ее можно остановить: объявив перемирие и научившись принимать болезненные эмоции как естественную и нормальную часть жизни.

Когда мы игнорируем или подавляем трудные эмоции, мы тоже страдаем, хотя и более незаметно. Эмоции, разумеется, остаются, но теперь они скрыты в глубинах психики, где они исподтишка ищут своего выражения в виде симптомов и защитных механизмов. Например, если мы подавляем гнев, мы можем не осознавать его в себе, но в порядке защиты проецировать его на других людей. Теперь «Я не сержусь, но люди вокруг меня сердятся» и такие симптомы, как тревога, могут возникать без видимой причины. Мы потеряли контакт со своими эмоциями – это состояние называется дизлексатимией – и потому отчуждены от важнейшего источника информации и жизненности.

Третья главная ошибка – сознательно потакать трудным эмоциям и разжигать их. Идеал состоит не в потакании и не в подавлении, а в соответствии, уравновешенности и невозмутимости. Дэниел Гоулмэн говорит об идеалах равновесия и соответствия в своей книге «Эмоциональный ум»:

Цель – равновесие, а не подавление эмоций: каждое чувство имеет свои ценность и значение. Жизнь без страсти была бы тусклой пустотой безразличия, отрезанной и изолированной от богатства самой жизни. Но, как сказал Аристотель, эмоция должна быть соответствующей.

Великие религии придают огромное значение невозмутимости – способности переживать неизбежные взлеты и падения жизни, не испытывая резких изменений эмоционального состояния. Ранние христиане говорили о божественной апатейе и сдержанности – свободе от излишней эмоциональности. Точно так же иудеи говорят о безмятежности, даосы – о «принципе равенства вещей», а индуисты – о вайрагье, или бесстрастии.

Как нам относиться к трудным эмоциям и работать с ними? Проблема состоит в том, чтобы не подавлять их и не потворствовать им, но, скорее, исследовать и учиться. Так мы приходим к пониманию своих эмоций. Мы учимся высвобождать и преобразовывать их и использовать соответствующим образом. В этом основа эмоциональной мудрости. Две самых мощных и трудных эмоции – это страх и гнев.

Фантазия страха

Всем нам хорошо знакомы ощущения, которые сигнализируют о страхе, – затрудненность дыхания, сухость в горле, учащенное сердцебиение. Это естественная и ценная эмоция, которая играет жизненно важную роль, предупреждая нас об опасности. Однако мы боимся и многого другого, что в действительности не представляет опасности, и даже можем бояться самого страха. Страх может становиться настолько болезненным, что мы готовы сделать почти все что угодно – пожертвовать почти всем, – только бы его избежать. Мы тратим большую часть жизни, избегая страха и расплачиваясь за это. То, что мы не хотим переживать, правит всей нашей жизнью. Когда мы не хотим испытывать страх, тогда, если мы боимся самолетов, то не летаем; если мы боимся неудач, то не рискуем; если мы боимся любви, то живем без любви. Страхи, с которыми мы не готовы встретиться лицом к лицу, ограничивают нашу жизнь.

Президенту Франклину Рузвельту принадлежит знаменитое высказывание: «Единственное, чего нам нужно бояться, так это самого страха». Но действительно ли нам нужно бояться страха или это только дурная шутка, которую мы играем сами с собой? Чего мы на самом деле боимся?

Задумайтесь на минуту о том, чего вы боитесь: быть может, попасть в автомобильную аварию, потерять любимого человека или лишиться работы? Теперь немного поразмышляйте. Пугает ли вас сама авария, сама смерть или сама потеря работы? Или то, что, как вы себе представляете, произойдет в результате? Например, сам ли это момент аварии или же ваши фантазии о боли и травмах, которые, как вы боитесь, могут за ней последовать?

Заметьте, что мы не боимся того, что происходит сейчас. Скорее, мы боимся своих мыслей и фантазий о том, что может случиться в будущем. Страх всегда относится к будущему. Но будущего не существует – оно живет только в наших фантазиях. Существует только этот момент прямо сейчас. Все остальное – это наше воображение. Марк Твен прекрасно сказал: «Моя жизнь была полна всяческих несчастий, большинство из которых так и не случилось».

Это приводит нас к удивительному выводу: обычно мы боимся не реальности, не того, что действительно происходит, а, скорее, своих собственных мыслей и фантазий о том, что может случиться. Мы боимся того, что происходит у нас в уме. Рабби Нахман объяснял: «Воистину, единственное, чего человек боится, находится в нем самом, и единственное, чего он страстно желает, находится в нем самом». Коль скоро мы это действительно понимаем, мы понимаем и то, что нам не нужно чувствовать себя такими беспомощными перед лицом страха и пристрастия. Именно поэтому страх назвали «ложным опытом, кажущимся реальным».[10]10
  Игра слов. Первые буквы слов в английской фразе False Experience Appearing Real образуют слово fear (англ. страх). – Прим. перев.


[Закрыть]

Конечно, в жизни есть некоторые вещи, которые естественно вызывают страх и даже ужас. Но распознание ложности столь многих наших повседневных страхов и опасений может быть решающим шагом к избавлению от них.

Муки гнева

Гнев – чрезвычайно сильная эмоция. Опросы показывают, что большинству людей труднее справиться с гневом, чем с любой другой эмоцией, а духовные традиции относят неуправляемую ярость к числу главнейших причин страдания и наибольших препятствий для пробуждения. Разумеется, гнев дан нам от природы, и иногда мы можем использовать его во благо. Однако гораздо чаще он нас использует. Как только возникает гнев, он может преодолевать даже лучшие из побуждений и подавлять ясное мышление. Психологи называют это состояние «когнитивным бессилием».

Когда гнев становится образом жизни, он способен разрушать не только ум, но и тело. Исследования предполагают, что гнев играет фатальную роль в двух самых смертоносных заболеваниях – инфаркте и раке. Раздраженный человек, который постоянно напряжен и легко возбуждается, может быть особенно предрасположен к сердечным приступам, в то время как те, кто несет в себе огромный заряд гнева, но вытесняет его из сознания, возможно, подвергают себя большему риску онкологических заболеваний. Неудивительно, что люди, которые после первого инфаркта проходят антистрессовую программу, где они учатся избавляться от гнева с помощью расслабления, всепрощения и открытого общения, гораздо менее подвержены рецидивам, чем те, кто продолжает вести прежний агрессивный образ жизни. Избавление от гнева может буквально спасать жизнь.

Следует признать, что временами может быть приятно вскармливать ярость, вынашивать планы мщения и даже давать волю гневу и осознанно ранить кого-нибудь. Но в долгосрочной перспективе за это приходится слишком дорого расплачиваться. В редких случаях, может быть, необходимо выразить гнев, чтобы исправить несправедливость или помешать кому-то совершать зло. Однако великие религии обычно рекомендуют всепрощение, и психологи выяснили, почему это так. Одно исследование за другим показывали, что, дав волю гневу и утолив жажду мщения, люди испытывают не меньшую, а большую ярость.

Великие религии снова и снова предупреждают об опасностях неконтролируемого гнева. Иудейские мудрецы предостерегают – «гнев может препятствовать просветлению», а христиане считают его одним из семи смертных грехов. Буддисты уподобляют его лесному пожару, который бушует в уме, пожирая все благое. Это наглядно показано в известной дзенской истории.

Японский самурай обратился к мастеру дзен, чтобы получить ответы на кое-какие вопросы, не дававшие ему покоя.

– И что же ты хочешь знать? – спросил мастер дзен.

– Скажи мне, господин, существуют ли рай и ад?

– Ха! – наполовину насмешливо, наполовину презрительно фыркнул мастер дзен. – Что заставляет тебя думать, будто ты можешь понять такие вещи? Ты всего лишь необразованный тупой солдат. Не занимай мое время своими глупыми вопросами.

На мгновение воин застыл, пораженный. Никто, никто никогда не говорил так с японским самураем. Это означало немедленную смерть.

– Ты что, слишком глуп, чтобы понять, что я сказал? – заорал мастер дзен. – Перестань тратить мое время и убирайся прочь!

Воин вскипел от ярости. Подобно молнии, его рука метнулась к мечу и занесла его для смертельного удара. Но за долю секунды до того, как его меч опустился на голову монаха, он услышал слова:

– Это врата в ад.

И снова воин застыл в изумлении. Его собственная ярость приносила ад ему самому и тем, на кого он нападал. И мастер рискнул своей жизнью, чтобы ясно показать всю неизбежность этого факта. Глубоко дыша, самурай медленно убрал свой меч и смиренно поклонился в благоговении и уважении.

– А это – врата в рай, – улыбнулся мастер дзен.

Как нам избавиться от эмоционального ада, который создают необузданные страх и гнев, и как нам открыть врата в рай? Великие религии предлагают три подхода:

– подчинение и ослабление трудных эмоций, особенно страха и гнева;

– воспитание таких душевных качеств, как благодарность и великодушие, способствующих любви;

– развитие самой любви.