Читать книгу "Молодой"

Рома извлекал великолепные аккорды, его утончённый слух услаждала поистине божественная симфония томных ахов и вздохов партнёрши. Это был гимн. Гимн любви и молодости…

Девушка вдруг громко застонала, протяжный стон этот перешёл в крик и она забилась в конвульсиях. Тело её сразу как – то обмякло в руках Романа…

– Резинка есть? – низким грудным голосом возбуждённо прошептала девочка через минуту. Она уже почти пришла в себя. Глаза её лихорадочно блестели. Студент, до этого также паривший где – то очень высоко, наблюдая за поведением партнёрши и чутко реагируя на каждое её движение, стал стремительно приземляться.

– А?! Нет… – хрипло произнёс Рома, не прекращая ласк. Кайф стал постепенно куда – то быстро улетучиваться от осознания факта отсутствия в его арсенале презерватива.

– Хреново. Ты же не хочешь на процедуры сюда таскаться потом, как я?! Я, кажется, уже не болею, вылечилась. Но – не уверена на сто процентов. В принципе, и без презерватива дам тебе, конечно, если хочешь. Смотри сам… – сладострастно вздохнула она. Рома медлил с решением.

– О! Я знаю, как сделать тебе сладко, мой милый мальчик! Мине – ет… – лучше для мужчины не – ет!.. – нараспев протянула она, почти как в рекламе «Gilette» и расхохоталась. Иди ко мне… – Девушка присела на край кушетки, одновременно привлекая парня ближе к себе.

– О`кей, расслабься, мэн… – проворковала незнакомка, расстёгивая молнию на джинсах Ромы и выпуская из темницы гордо восставшего и давно рвущегося на волю его… джинна, который мгновенно упёрся ей в пухлые губки. Она сладострастно облизнула губы розовым язычком и сфокусировала восхищённый взгляд мерцающих в полумраке очей на нетерпеливо подрагивающем фаллосе, отчего её зрачки забавно скосились к переносице, и возбуждённо, с придыханием прошептала: «Какой он большой… твой мальчик!»

Девочка медленно приоткрыла свой красиво очерченный чувственный рот, впустив Роминого «мальчика» очень глубоко в горло, а потом… стала творить чудеса, одаривая обалдевшего от удовольствия студента неземными ласками! Парень, для которого подобное таинство секса являлось открытием, находился в этот момент на седьмом небе от счастья…

Рома стонал от наслаждения. Он, сжав в кулаке левой руки плотный жгут волос любовницы, стал ритмично и сладострастно двигаться, притягивая её голову к себе, с каждым разом всё сильнее и сильнее. Правая ладонь его играла то с левой, то с правой грудью партнёрши, то вдруг устремлялась к паху девчонки. Рома, не прекращая энергичных фрикций, с упоением наблюдал за феерией, творимой этой грацией. Он видел и чувствовал, как страстно эта девочка старается доставить ему максимум наслаждения. Он также отметил про себя, что юной красотке этот процесс доставляет невероятное удовольствие, и от осознания этого факта его возбуждение усиливалось всё больше и больше. Она, полуприкрыв красивые глаза, одной рукой ласкала себя между ног, а другой – то жезл Романа, бешено пульсирующий на её язычке (сильно сжав его и неистово скользя пальцами вверх и вниз), то его яички, нежно поигрывая ими, поочерёдно, словно взвешивая, ухоженными пальчиками с дорогим маникюром…

«Богатый, видимо, сексуальный опыт у девочки. Может быть, она проститутка? Вон как творчески сосёт, старается.. И о себе, кстати, тоже не забывает – как эротично теребит свою киску, кстати гладко выбритую.. Блин, как же она умело работает своим красивым ротиком, мм..! А вдруг… откусит его?! Вот сейчас – р-раз и… всё! И… н-нету у Ромы больше его великолепного золотого фаллоса! Она же под кайфом!» – совсем некстати нервно забилась в затуманенном сознании студента ужасная, дикая мысль… Которую, впрочем, Рома поспешил прогнать: «Не посмеет. Да и не успеет. Пусть только попробует – задушу эту сучку похотливую, прежде чем она даже подумать успеет о таком подлом и коварном поступке!»

Он плавно и нежно переместил свои мощные ладони на шею жрицы любви, неутомимо продолжающей свою любовную игру. И вдруг… сильно сдавил её горло, возбудившись от этого незатейливого акта до предела!

– Какая у тебя грудь красивая, детка! А глаза какие, м-м, да, смотри на меня… Не могу больше сдерживаться, бэби… Яйца аж сладкой судорогой сводит от твоих нежных прикосновений к ним, да, поиграй ещё с ними пальчиками, детка… Фантастика! И язычком.. А-а! Я сейчас просто взорвусь, сладкая! Да – а, ещё сделай так язычком, моя кошечка! По уздечке, да – а… Ещё! Продолжай, крошка..! Чертовски хорошо, киска… Как же хорошо! Глубже бери его, да – а, сильнее, смелее… Сос-си – и… Работай язычком, сучка похотливая! Шлюха.. Как же ты классно сосёшь! С-сучка… Хочу на грудь тебе кончить, и на лицо… Я сейчас прямо в твой красивый рот выстрелю! Ты же именно этого хочешь, да, сладкая?! М – м девочка моя… – хрипло выкрикивал Рома эти слова, как безумный. В ответ девушка, характерно причмокивая, лишь нечленораздельно мычала. В самый последний момент, почувствовав приближение сладкой агонии, Рома попытался отстраниться от неё.

Партнёрша в этот момент глубоко впилась острыми ногтями, покрытыми алым лаком, в ягодицы Ромы… И с силой, которой он не ожидал от этой хрупкой девушки, притянула его к себе. Таким образом, она, не желая, чтобы любовник отстранялся, ещё глубже приняла его в себя…

С последним пошлым возгласом, сделав завершающее энергичное поступательное движение, Рома финишировал, издав мощный звериный рык! Горячее семя его стало толчкообразно, ритмично выплёскиваться, выстреливая, как из револьвера… вновь, вновь и вновь – прямо в горло темпераментной девушки! Чудовищной силы оргазм потряс Рому и накрыл с головой, как цунами… Он едва устоял на ногах.

Обезумевшая от страсти красотка продолжала судорожно глотать серию порций жизненной энергии молодого мужчины. Белоснежная жидкость, пузырясь, потекла из уголка её рта. Время замедлило бег, а затем остановилось. Рома, широко раскрыв глаза, не отрываясь, смотрел на то, как опалесцирующие капли спермы, срываясь с подбородка красавицы, падают на её роскошную грудь. Эти мгновенья показались ему вечностью. «Уф – ф, вот это кайф! – толкнулась в оцепеневшем и опустошённом мозгу юноши слабая мысль.– Недаром японцы называют оргазм маленькой смертью! А я, в натуре – маньяк… как я её красиво, а?..»

Апогеем всего этого безумства явилось то, что в ту же секунду гетера стала извиваться, как змея. Она задёргалась, забилась в сильнейших судорогах и стала заваливаться набок. Парень мгновенно вышел из неё. «Она же ничего не соображает сейчас! Ещё откусит, в натуре… в экстазе!» – со священным ужасом успел сообразить он.

Обессилевший от всей этой игры Роман с большим трудом удержал девицу от падения с кушетки на бетонный пол. В порыве страсти молодые любовники настолько увлеклись, что и не слышали неоднократно прозвучавший достаточно громкий сигнал клаксона… Девушка, наконец, услышала всё повторяющиеся автомобильные сигналы. Она, достав влажные салфетки, стала поспешно приводить себя и Рому в порядок.

– Вообще, я такое раньше видел только в порнофильмах… Ты волшебница, чародейка! Ты просто фея! Кайф был космический! Прости, бэби, что был груб с тобой. Слова всякие нехорошие говорил тебе… Не знаю, что на меня нашло – пробормотал Роман, постепенно приходя в себя. – Скажи, только честно: он у меня правда такой большой, на твой взгляд? Или ты так сказала, чтобы польстить моему мужскому самолюбию?

В красивых, с поволокой, глазах жрицы любви плясали чёртики!

– Реально. Большой и красивый, в натуре. Я таких, как твой, за три года практики может быть, всего пару всего и видела! А повидала и подержала я их в руках о – очень много, красавчик – поверь! – Убедительно произнесла она, поправляя локоны. И неожиданно подмигнула.

– Приятно, конечно, слышать… Ладно. Пойду посмотрю кто там бибикает… – удовлетворённо хмыкнул Рома.

– Нормально. Это за мной. Кот приехал – виновато улыбнулась гостья. – С тебя, кстати, косарь. Это со скидкой. Стипендия не жирная нынче, сама знаю. Студент, небось, угадала? Я тоже. Студентка.. Ладно, пятьсот гони… Понравился ты мне! Вот визитка, звони – всегда рада буду поиграть с тобой.

– Кто? Кто, говоришь, за тобой приехал? Чё за кот?! Сутенёр, что ли, я правильно тебя понял? Ты что, шлюха? В натуре?! Блин. Я так и знал, вернее – догадывался … – Рома остолбенел. Его подозрения оправдались. Он машинально взял визитную карточку, сунул в карман. Затем достал из того же кармана смятую купюру номиналом в тысячу рублей и, расправив её, протянул молодой женщине. – Держи. Ты сделала мне сначала сладко, а потом… горько. Не пойму, почему так?

– Забей! Ну да. Ну, проститутка. А чё здесь такого – то? Не от хорошей жизни, поверь! Бобы всем нужны сейчас, я, например, так их зарабатываю. И что? Ну, расстроился, что ли? Странный ты мальчик. Но славный! Ещё не испорченный жизнью. Ну… почти не испорченный – она вновь улыбнулась – уже лукаво.

– Светлый, чистый, хороший. Мне с тобой было очень кайфово! Короче. Пойми… У меня мать больная, операция дорого стоит! В общем, такие дела… – Глаза её грустно лучились тёплым светом. Она быстро спрятала деньги и поднявшись с кушетки сделала шаг в сторону выхода, оглянулась. – Ты меня проводишь?

– Да, конечно! На, возьми ещё косарь. Ты мне тоже очень сильно понравилась… – опомнился Рома. – Пойдём, провожу.

Проводив её до фойе и открыв дверь, он с какой – то необъяснимой тоской проследил, как она села в салон тонированного тёмно – синего БМВ. Автомобиль развернулся и, взревев мощным мотором, стал стремительно удаляться, скоро скрывшись из виду. Это был первый сексуальный опыт Ромы со жрицей любви…

Прошло время. Провинциальный парень быстро уловил ритм большого города, как тогда было модно говорить, сразу «въехал в тему». Но тема эта пока была детской, наивной. Он стал зарабатывать небольшие деньги, работая в диспансере. Он хватал малейшую возможность подработать вечером или ночью. Беса похоти, периодически стремящегося выскочить наружу, Рома всеми силами усмирял, утомляя тело изнурительными физическими и умственными нагрузками. Молитву тогда он знал только одну – «Отче наш», да и она, похоже, мало помогала. Студент не отказывался в дальнейшем от самой тяжёлой работы: разгружал вагоны, например. Казалось, ему всё было по – плечу. В то же время… Ему всё было в диковинку, глаза его горели. Рому манили огни ночного города. Он, отнюдь, не перестал быть тем юным романтиком из Коканда, душа которого жаждала новых открытий и приключений. Очень наблюдательный и впечатлительный, Роман, конечно, сразу заметил такую особенность: одни жители Северной столицы купаются в роскоши, а другие – откровенно бедствуют. Молодой человек подсознательно, естественно, стремился попасть в первую категорию.

А кругом миллионеры —

Денег куры не клюют,

Между ними, как шакалы,

Люди бедные снуют…

Вили Токарев – «Небоскрёбы»

Однообразно, вяло и скучно тянулись серые и унылые осенние дни. Утром и днём – пары, вечером, а иногда ещё и по выходным – работа в диспансере (по скользящему графику). В редкие свободные дни – прогулки с маленькими двоюродными: братишкой Витей и сестрёнкой Олей, да с собакой – боксёром Тори, всё недалеко от дома. Не хватало общения со сверстниками вне учёбы. Многие интересные и грандиозные события городского масштаба также обходили бедного студента стороной (например, Игры Доброй Воли).

Однокурсники Ромы жили в двух студенческих общежитиях: на улице Трефолева – в Кировском районе города, рядом с институтом, и на Ленской улице – в Красногвардейском районе. Друзьями, или хотя бы знакомыми, в своём микрорайоне, парень на тот момент обзавестись не успел.

Рома постепенно стал привыкать к постоянно хмурому питерскому небу, неустанно поливающему головы петербуржцев дождём. К сырому пронзительному холодному ветру, пробирающему до костей, Рома тоже почти привык. Говорят: «Нет плохой погоды, есть плохая одежда и обувь». Одежда и обувь студента в то время были, мягко говоря, далеко не в самом лучшем состоянии. Поизносилось всё.

Там, в Коканде, семья Ромы жила безбедно. Можно сказать – богато. Родители и дети одевались с иголочки. Одежда и обувь, преимущественно, были импортного производства – стран социалистического лагеря: ГДР, Вьетнам, Польша, Венгрия, Болгария, Чехословакия. В рацион питания входили продукты, ежедневно приобретаемые отцом на базаре: парное мясо, свежие овощи и фрукты, орехи и мёд. Утром – традиционно – прекрасные кисломолочные продукты из автолавки и вкуснейшие, ароматные горячие лепёшки, посыпанные кунжутом. «Нон» – узбекский хлеб. Единицы горожан владели автомобилями, даже мотоциклы или мопеды были большой редкостью. Ромин папа в одно прекрасное утро въехал во двор на белоснежном «ЗАЗ 968М», в простонародье – «запорожце – сороковке», называемому так по количеству лошадиных сил (до этого у них был новенький мотоцикл «ИЖ – Юпитер – 3» с коляской). Семья легко могла позволить себе: современный телевизор, холодильник, дефицитную румынскую или югославскую мебель, поездки на Чёрное море.

Мама трудилась в строительном тресте служащей и получала довольно скромное жалованье (менее ста рублей в месяц). Так, «мне на косметику», как она говорила. Финансовое благополучие семьи обеспечивал отец Романа – честный трудяга по жизни, работавший в локомотивном депо города Коканда, газо – электросварщиком шестого разряда. Заработная плата у него была вполне приличная по тем временам: триста пятьдесят рублей в месяц. Но основным источником дохода являлся маленький аккумуляторный «бизнес». Кооперативы и вообще, любая предпринимательская деятельность в то время были вне закона. Но… «Хочешь жить – умей вертеться!» – модно было говорить тогда. Большой семье требовалось достойное финансовое обеспечение, и она его получала. Почти без криминала.

– Вот этими руками, сын, мне приходиться добывать золото… Нелёгким трудом, сам видишь – отец при этом демонстрировал старшему сыну свои большие крепкие ладони, испещрённые многочисленными термическими и химическими ожогами.

– Если не хочешь всю жизнь ходить, как я, в пропитанной мазутом спецовке, дышать свинцом и кислотой – учись работать головой, а не руками! Я в своё время не послушал совета отца, деда твоего, не пожелал получить высшее образование, эх.. – горько вздыхал он. – В магазинах сейчас шаром покати, как говорится – спасибо Мише Меченому. Сухой закон – тоже его заслуга. А у нас в кладовке на стеллажах есть, почему – то, и водка, и вино, и «тушёнка», и «сгущёнка», и копчёная колбаса! Слава Богу, всё есть, сам знаешь. Заказчиков навалом, так как люди довольны качеством наших батарей – с жаром говорил отец.

– И ты молодец, сынок. Помогаешь мне, спасибо тебе – уже несколько мягче добавлял он, устало улыбаясь. И тогда сеть морщин, изрезавшая его загорелый лоб, немного разглаживалась. В такие минуты Рома гордился собой. Он чувствовал свою значимость, ему было приятно, что он полезен семье. Да и карманных денег у подростка было предостаточно – отец щедро выделял их ему (рубль, три или даже пять рублей ежедневно). Роме было не стыдно пригласить девушку в кинотеатр или кафе. В то же время, юношу не испортило обилие денег, не развратило.

Вообще, ему, как первенцу, было труднее в жизни и почётнее – одновременно. Он с малых лет помогал младшим, всегда защищал их от обидчиков. Отдавал «мелким» самый спелый фрукт, лучший кусок еды, самое изысканное лакомство, лучшую игрушку. «Иногда обидно, конечно, становится от мысли, что младшим всё достаётся так легко, как само собой разумеющееся. Мне же приходиться добиваться всего самому. Судьба…» – огорчался Роман.

– А ведь я донор, а не акцептор по – жизни – поразился он однажды такой своей мысли. Рома был, наверное, даже излишне заботлив – в ущерб себе. Эта его гипертрофированная опека младших братьев и сестрёнки, с точки зрения детской психологии, видимо, негативно отразилась на его самооценке. Были у него и психологические травмы, конечно. Но, в основном, детство прошло безоблачно. Благополучно.

Благодаря отцу и Роману, который уже с тринадцати лет стал зарабатывать хорошие деньги, помогая отцу в домашнем мини – цехе по производству автомобильных аккумуляторов, семья ни в чём не нуждалась… тогда. Но… Чудесная пора закончилась, для всех наступили тяжёлые времена. Старый привычный мир рушился. Умирающее государство провело ряд судорожных финансовых реформ. С экрана телевизора то и дело сыпались режущие слух термины: деноминация, девальвация, инфляция… Деньги сразу вдруг обесценились, превратившись в фантики: на смену тощим рублям пришли ещё менее полновесные сум-купоны, затем – сумы, новая национальная валюта Узбекистана. Заработную плату сначала стали задерживать, затем – не выплачивать вовсе. Поток заказчиков аккумуляторов заметно уменьшился, превратившись в жалкий ручеёк. Соответственно, иссяк и финансовый поток… Да, так было.

Деньги из дома Рома перестал получать уже в октябре 1993 года. Сын не осуждал родителей, он знал, он понимал – семье сейчас очень трудно. «Переживём! – скрипел зубами Роман. – Пора перебираться в общежитие. У тёти тоже финансы не резиновые».

В один прекрасный день юноша поехал в общагу на Ленской. На разведку.

«Так-с. Три минуты от универа до метро пешком, затем – сорок минут на метро и пятнадцать минут на автобусе, плюс – от метро до автобуса, от автобуса до общаги, ещё минут по пять, с учётом времени ожидания. Итого: примерно час и десять минут будет уходить на дорогу ежедневно, в одну сторону. Немало» – прикинул время в пути Рома. Он оторвал взгляд от своих наручных электронных часов «Montana» и, задрав голову, остановился, как вкопанный, возле пятнадцатиэтажного кирпичного здания красного цвета. «Небоскрёб!» – восхищённо присвистнул Роман. В Коканде, ввиду постоянной сейсмической опасности, дома строились не более трёх этажей в высоту. Поэтому, студент был так поражён, впервые увидев такую «точечную» высотку. Тётин дом на проспекте Королёва, где он жил сейчас, имел девять этажей и был вытянут в длину. Общага же возвышалась над землёй, словно гигантская красная башня.

«Я пpиехал из деpевни в этот кpупный гоpодок. Очень тpудно pазобpаться – где тут запад, где восток. Hебоскpёбы, небоскpёбы, а я маленький такой. То мне стpашно, то мне гpустно, то теpяю свой покой…» – насвистывая этот мотивчик и мысленно напевая незамысловатую песенку Вилли Токарева, Роман поднялся по ступенькам. Вежливо улыбнулся, поздоровавшись с вахтёром – пожилой миловидной женщиной, предварительно продемонстрировав ей в раскрытом виде студенческий билет.

– О чём это вы, молодой человек, думали эти два месяца?! Почему вы в августе не обратились ко мне с этим вопросом, как все нормальные люди, когда были свободные комнаты? – комендант общежития, в простонародье – «коменда», неласково привечала бедного студента. – Увы, ничем помочь не могу. Мест нет – развела руками Наталья Ивановна, полнотелая рыхлая женщина лет сорока пяти. Роман помолчал минуту, затем спокойно, с лёгкой усмешкой, ответил:

– У меня были веские причины, поверьте мне, уважаемая Наталья Ивановна. Я оптимист по жизни, поэтому буду надеяться, что местечко для меня появиться в обозримом будущем. До свидания. – Роман поднялся со стула, развернулся и вышел из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь.

В студенческом общежитии на улице Трефолева, где Рома побывал на следующий день, после занятий в институте, царила иная атмосфера. Только переступив порог общаги «на Трефолях», парень сразу же обратил внимание, как сильно уступает эта общага по комфорту той, расположенной на Ленской улице. Роман беспрепятственно прошёл вахту, легко провернув жалобно скрипнувшую «вертушку». Облезлые желтовато – серые стены снаружи и внутри здания. Входные двери, местами слетевшие с петель. Частично отсутствующие сантехнические устройства в таких помещениях, как кухни и санузлы…

Проходя в одном месте по слабо освещённому коридору, Роман едва успел уклониться от тела, вывалившегося на него из внезапно открывшейся двери одной из комнат. Дверь тут же с грохотом захлопнулась. Первой его реакцией было: увернувшись, просто пройти мимо, дальше. Но, мгновенно изменив решение, Рома подхватил подмышки грузного парня, на вид лет двадцати, и осторожно усадил его на пол, прислонив спиной к стене. Незнакомец тяжело дышал, коротко стриженная массивная голова его устало свесилась на грудь, он всхрапывал, изо рта разило перегаром – парень был мертвецки пьян. «Нехорошо его так оставлять. В таком состоянии» – прошептал голос совести. Рома выпрямился, шагнул к двери и громко постучал. Дверь не открывали. Студент прислушался: за дверью чуть слышно играла музыка. Также, его тонкий музыкальный слух уловил скрип кровати и характерные постанывания. Юноша, слегка повернув дверную ручку, толкнул дверь. Она, к его удивлению, оказалась не заперта и отворилась с противным скрипом.

Роман вошёл в комнату и замер, потрясённый представшей перед его взором картиной. В небольшой по площади комнате, на двух составленных вместе кроватях, происходили бурные процессы соития. На левой кровати парень и девушка, полностью обнажённые, занимались любовью в миссионерской позе: плотный парень сосредоточенно и ритмично пыхтел на партнёрше, а она, разметав длинные светлые волосы по подушке и скрестив тонкие ноги у него за спиной, прикрыв глаза, негромко стонала. На кровати справа стройная брюнетка с модной стрижкой «каре» сладострастно извивалась в позе наездницы на довольно тощем на вид пареньке, невнятно выкрикивая в порыве страсти какие – то слова. На полу валялись пустые бутылки из-под водки и вина, повсюду была разбросана скомканная верхняя одежда, нижнее бельё. На небольшом низком столике стоял магнитофон, из которого тихо звучала незнакомая Роману, очень приятная музыка. Оргия была в самом разгаре, на вошедшего молодого человека поначалу никто даже не обратил внимания – так любовники были увлечены друг другом. К тому же было видно, что все они сильно пьяны.

Роскошные, белоснежные, правильной формы, с большими бледно-розовыми ареолами, груди брюнетки мерно раскачивались в такт её движениям. Таз и бёдра её скрывала скомканная простыня. Романа мгновенно возбудило это зрелище, он невольно сделал шаг к ложу, остановился и судорожно вздохнул, адамово яблоко его совершило несколько колебаний.

«Как… они не стыдятся друг друга? Подобного я ещё не видел! Даже в эротических фильмах» – промелькнула первая мысль – «Стою тут, как клоун…» – тут же осёкся он.

Вдруг брюнетка, выгнувшись дугой, издала громкий стон и забилась в экстазе. Глаза её в этот момент открылись, затем испуганно округлились при виде незнакомца, она стремительно соскочила со своего партнёра и закатилась под кровать. Одновременно, комнату огласил её дикий вопль. Худосочный парень, тело которого было покрыто многочисленными иссиня – чёрными татуировками, с трудом поднялся на ноги и уставился мутным взглядом на Романа. Парень даже не стал утруждать себя, чтобы прикрыть наготу. Его стеклянный взгляд, наконец, с трудом сфокусировался на студенте.

– Ты ик – кто такой ва-аще? Ты чё, ик, фраерок, забыл тут, а? – заплетающимся языком прошепелявил паренёк, руки которого выписывали в пространстве замысловатые траектории. Он, покачиваясь, медленно приближался справа.

– Я проходил мимо вашей комнаты, когда из неё вытолкнули человека. Прямо на меня. Ему наверняка требуется медицинская помощь – отчётливо и громко произнёс Роман, внимательно следя за движениями этого персонажа. Брюнетка уже не верещала. Сначала, её по-прежнему не было видно. Затем она появилась, испуганно выглянув из-за кровати. Рома перевёл взгляд на соседнюю кровать. К его удивлению, эта пара, поменяв позу, невозмутимо продолжала заниматься плотскими утехами, словно не замечая происходящего.

– А ты чё, брателло, медбрат, в натуре? Пошёл ты … – с этими словами, худой схватил початую бутылку за горлышко и ударил ею по столику. Резко запахло водкой. Худой замахнулся «розочкой», но ударить не успел. Роман нанёс ему мощный удар ногой, называемый в каратэ «маэ гэри-кэкоми» – в солнечное сплетение, которым противник был отброшен в дальний угол комнаты, где и затих.

– Э-э! Чё за беспредел тут, я не понял, в натуре! – запоздало взревел крепыш слева. Боковым зрением Рома заметил в эту секунду, что крепыш довольно бодро слез со своей партнёрши и, подскочив ближе, нанёс правый хук, целясь в голову. Парировав удар блоком, Рома схватил обеими руками противника за шею и затылок, молниеносно провёл удар коленом в лицо крепыша. С противным хрустом был сломан нос, хлынула кровь. Теперь этот свёрнутый набок нос выглядел так, словно был наспех приклеен к мгновенно побледневшему лицу неумелыми руками ребёнка. Парень, хрюкнув, как боров, опрокинулся навзничь, потеряв сознание, заливая всё вокруг брызжущей во все стороны тёмной кровью. Теперь настала очередь орать благим матом блондинке, которая прикрывшись простынёй, забилась в истерике. «Раз – два. Лежат. А что эта дура так орёт?! Бесит, сука, но как же она хороша, чертовка…» – Рома скосил глаза на сексуально корчившуюся и извивающуюся блондинку, продолжающую истошно голосить. Такого пронзительного, душераздирающего крика Рома не слышал, наверно, никогда в жизни. «Надо валить отсюда, и как можно скорее! Интересно, как быстро тут менты реагируют?!» – мелькнула мысль.

– Заткнись! – заорал он на девушку.

Из – под кровати, наконец, выползла брюнетка и, прижав обе руки к обнажённой груди, с пьяным ужасом закричала:

– Что ты с ними сделал? Ты убил их?! Зачем, а? За что ты их убил?

– Сейчас посмотрим, не кричи так! Живые они! – прикрикнул Рома на неё – Не должен был убить. Я не на поражение бил. Просто вырубил. Ну, в смысле – не насмерть – тихо пробормотал он и быстро, по – очереди, ощупал сонные артерии обоих поверженных противников.

– Всё нормально с ними, живы оба, слава Богу. Просто в отключке. Скоро очнутся. Сами, блин, виноваты. Не надо было прыгать на меня, не разобравшись – с этими словами Роман втащил в комнату парня из коридора – А это кто такой? – кивнул он на нечленораздельно мычащего амбала.

– Этот с ними был, кореш их. Не знаю его кликухи. Мы сидели, выпивали. Он напился сильно, стал приставать ко мне. На групповушку, сучонок, меня уламывал. Ну, Марсель его и выкинул в коридор… – привлекательная голубоглазая блондинка показала глазами на крепыша, безмятежно раскинувшего руки, тряхнула копной волос пшеничного цвета и возбуждённо захлопала ресницами.

– Откуда ты, парниша, так красиво нарисовался тут вообще? Слышь, у тебя теперь проблемы будут конкретные, поверь – добавила мгновенно протрезвевшая брюнетка, торопливо натягивая полупрозрачные розовые трусики и озабоченно оглядываясь на стонущих и постепенно приходящих в сознание парней – Ты вообще в курсе, на кого наехал? Это же крутые пацаны. Бандиты, короче. Казанские! Они постоянно к нам в общагу приходят. Валить тебе надо отсюда да поскорее, пока они не очухались – у них ствол есть, завалят!

«Пистолет?! Интересно, какой? Может, забрать? Что с ним делать потом?» – прожужжал в голове Романа рой мыслей – Не, наверное, это будет уже перебор. Неизвестно, что за люди. И так наследил тут сильно, надо уходить».

– Ни хрена себе, круто здесь у вас – бандиты всякие, я таких в кино только раньше видел – присвистнул студент – А вы, девчонки, такие сладкие и аппетитные. Сексуальные. Даже уходить не хочу.

– А ты не уходи! Иди ко мне, красавчик, продолжим… – томно проворковала осмелевшая и пришедшая, наконец, в себя блондинка. Она, сексуально улыбаясь, откинулась на спину и широко развела ноги в стороны, согнув их в коленях. Рома судорожно сглотнул слюну – настолько велико было искушение. Он с трудом оторвал взгляд от прелестей красавицы – блондинки и перевёл его на вторую девушку, поспешно натягивающую джинсы и бурчащую себе под нос: «Только без меня, этот терминатор мне весь кайф обломал».

– Э… подруга, не надо ля – ля! «Кайф облома – ал» – передразнил её Рома. – Я прекрасно видел и слышал, как ты кончила! Заманчивое, конечно, предложение. Но… Всё же вынужден отказаться, да – дела! Короче, я всё понял, бэби. Номер комнаты я запомнил. Девочки, рад был знакомству, разрешите откланяться. Обязательно осчастливлю вас обеих, но в следующий раз! Честь имею! – С этими словами Рома мягко выскользнул за дверь. «Вот это борделье-еро…» – протянул его внутренний голос – На «вертушке» никого нет. Проходной двор «заходите к нам на огонёк». Эти уроды ещё, блин, попались. Единственный плюс этой общаги – она рядом с универом, ну – ещё тёлки классные встречаются, как выяснилось. Короче. Надо как – то добазариваться с Натальей Ивановной насчёт хаты на Ленской. Пусть дальше, зато чище и спокойней. Мне здесь не по – кайфу сразу как – то пришлось: негостеприимно встречают тут гостей. К тому же, слишком грязно и шумно, как в балагане. И… не эстетично, в общем». С такими невесёлыми мыслями покидал Роман эту общагу, таким образом, завершив свою беглую экскурсию.

К следующему визиту на Ленскую, дом №14, Рома подготовился более основательно. После того, как он обезоруживающе улыбаясь, протянул Наталье Ивановне вначале букет алых роз, а затем – увесистый пакет, содержимым которого являлись: бутылка дорогого шампанского, солидная коробка шоколадных конфет и ароматные абхазские мандарины, сердце женщины растаяло. Она уже не столь сурово взирала на рыжего юношу. Гораздо благосклоннее. Немного порывшись в пухлой папке, она со вздохом облегчения отложила её в сторону.

– Вам, Роман, несказанно повезло. На ваше счастье, вчера съехал на «трефоля» один «механик». Вы ведь «автоматчик», если я не ошибаюсь?

Рома утвердительно кивнул.

– Вот и прекрасно. Мы постепенно сокращаем «механиков» в нашем общежитии, их почти уже не осталось. Ну, в общем, есть у меня одно свободное местечко для вас на шестом этаже. Жить, правда, будете не один в комнате. У нас так не положено. Сосед – хороший мальчик, не волнуйтесь. Вот, держите ваш ключ от комнаты – с этими словами, Наталья Ивановна протянула Роману ключ.

– Спасибо вам, Наталья Ивановна! – с сердцем промолвил Рома, принимая ключ из её руки.

– Ну что вы, не стоит благодарности, юноша. По любым вопросам всегда милости прошу. Чем могу – помогу – мило улыбаясь, проворковала комендантша.

– Пойду устраиваться. До свидания! – студент резко развернулся и вышел из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь.

– До свиданья… – донеслось ему вслед.

Выйдя из кабинета «коменды», Рома направился к лифту и нажал на светящуюся кнопку вызова. Раздался вначале далёкий и слабый, затем – всё нарастающий, приближающийся и становящийся всё более громким, гул лифта. Кабина лифта остановилась и распахнула свои объятия перед студентом. Рома вошёл в освещённое тусклым жёлтым светом чрево лифта, двери шумно закрылись. «Всё в нашей жизни случается когда – то в первый раз. Впервые – с женщиной, впервые – поездка на эскалаторе метро, впервые – подъём на лифте, фильм можно снимать! Тётя Таня на первом этаже живёт, в её доме мне прокатиться на лифте до сих пор не пришлось» – улыбнулся сам себе в душе Роман. Он нажал потёртую чёрную кнопку с цифрой шесть. Кабина лифта слегка качнулась и неспешно поползла вверх, послушно отсчитывая этажи. Вскоре она, вздрогнув, остановилась на площадке нужного этажа и её двери открылись. Рома вышел. Он нашёл второй блок, нужную комнату, тихо постучал. Дверь открыл худощавый русоволосый паренёк.