Читать книгу "Всемирная история. Османская империя"

Экономика: перец, серебро и хлеб

С момента возникновения Османской империи долгие века ее экономику удерживали на плаву три кита:

– добытое мечом;

– добытое плугом;

– международная торговля, в первую очередь контроль над важнейшими торговыми путями, связывавшими Европу и страны Дальнего Востока (Дорога специй, Великий Шелковый путь и др.).

Добытое мечом

Несмотря на огромный, особенно на первых порах существования османского государства, удельный вес в его экономике военной добычи и регулярной дани, их сложно назвать системообразующими отраслями экономики. Скорее они играли роль стимулов, побуждающих османов, армия которых изначально была добровольческой, к новым грабительским походам и завоеваниям. Основную же прибыль, вопреки сложившемуся мнению, империя получала вследствие не грабежей и контрибуций, а постоянного роста – с увеличением подконтрольных территорий – податного населения, доступа к источникам необходимого сырья и рынкам сбыта товаров.

Тем не менее первоначально именно военная добыча дала толчок к развитию османского государства и позволила султанам обзавестись собственными – и немалыми! – средствами. Этой благотворной переменой османы обязаны предусмотрительности Мурада I, обложившего все добытые на войне трофеи – в том числе и рабов – двадцатипроцентным налогом в пользу государственной казны.

Добытое плугом

Первым сельскохозяйственным опытом османов – тогда еще кочевников – по очевидным причинам стало скотоводство. В некоторых районах империи эта отрасль оставалась основным видом сельскохозяйственной деятельности и столетия спустя, однако уже первые лидеры османов ясно понимали: что хорошо для небольшого кочевого племени, то не годится для настоящего государства, к построению которого они так стремились. Сбор налогов с постоянно перемещающихся с пастбища на пастбище кочевников – занятие долгое, трудозатратное и зачастую рискованное… Как говорится, овчинка не стоила выделки. И Османы по примеру своих более развитых соседей и предшественников начали переводить подданных – где уговорами и посулами, а где и применяя грубую силу – на оседлое земледелие, впоследствии долгое время остававшееся главным сектором экономики их империи.

При этом Османы не стали бездумно копировать чужие схемы, а вносили в них свои, часто совершенно беспрецедентные коррективы, ставшие одним из главных залогов стремительного роста подконтрольных им территорий. К удивлению населения оккупированных турками земель, жизнь под властью воинственных османов оказалась далеко не худшей долей – особенно в сравнении с их прежним положением.

По имперским законам бóльшая часть подконтрольных Османам земель принадлежала государству. Крестьяне пользовались и самостоятельно управляли наследственными земельными наделами, с которых платили в казну весьма скромные земельные налоги: от 22 до 57 серебряных монет, в зависимости от площади их участков и плодородия почвы. В среднем выходило по одному акче за гектар. Дома, сады, виноградники, средства производства и все движимое имущество, а также скот считались частной собственностью, неприкосновенность которой гарантировалась государством. Пока крестьянин исправно исполнял свои обязанности, никто не мог согнать его с принадлежавшей ему земли. При этом селяне не были прикреплены к земле и могли в любое время покинуть свою деревню или сменить род деятельности – правда, после уплаты так называемого «налога на переселение».

Таким образом, благодаря упразднению зависимости сельских жителей от мелких феодалов-землевладельцев, «османизация» принесла крестьянскому сословию невиданную прежде стабильность и процветание. Вкупе с религиозной толерантностью такая лояльная политика помогла туркам избежать партизанского движения и крупных восстаний на аннексированных территориях. Освобожденные от избыточного контроля простолюдины просто не видели нужды сражаться и гибнуть, защищая привилегии своих вчерашних хозяев.

Налоги и повинности с крестьянских хозяйств в пользу государства собирали тимариоты – держатели крупных земельных наделов, пожалованных им султаном в обмен на обязательство участвовать в завоевательных походах и обеспечивать порядок на местах в пределах самой империи. Введенная Мурадом I тимарная система на двести лет стала основой не только военного, но и экономического могущества Османской империи. Тимар – что-то вроде налоговой концессии, поначалу весьма эффективная замена не слишком развитого фискального аппарата империи. Во владение тимариота передавались не зависимые крестьяне или сельхозугодья, а получаемые с них доходы. Такой подход позволял османским султанам быстро и дешево собирать для своих военных кампаний огромные армии. Например, годовое содержание войска Сулеймана I Великолепного венецианцы оценивали в немыслимые даже для богатой торговой республики 25 миллионов золотых дукатов, тогда как в действительности, благодаря тимарной системе, оно ничего не стоило имперской казне.

На сельскохозяйственных площадях империи преобладали хлебные зерновые культуры, такие как ячмень и пшеница. Избытки шли на продажу, в том числе и на внешние рынки. Так, хронический неурожай в середине XVI века привел к небывалой востребованности в Европе турецкого, точнее, египетского зерна. Венецианцы, получавшие на перепродаже османского зерна трехсотпроцентную прибыль, не успевали разгружать заполненные пшеницей баржи. В портах образовывались очереди из купеческих судов, получавших освобождение от пошлин при условии, что они не везут ничего, кроме зерна. В конце концов европейским державам пришлось наложить запрет на экспорт из османской державы. Правда, контрабандистов это не останавливало…

Перепроизводство зерновых имело место, в основном, на чрезвычайно плодородных землях долины Нила, где собирали по два урожая в год. Со временем пшеничные поля потеснили площади более выгодных культур – кукурузы, табака, кофе и, в особенности, риса. Помимо этого на сельхозугодьях империи, раскинувшихся на трех континентах, выращивали оливки, орехи, сахарный тростник, всевозможные фрукты, лен, коноплю и превосходный виноград винных сортов.

Главной слабостью сельского хозяйства империи была его консервативность: орудия труда крестьян и технологии посева совершенствовались слишком медленно, что сказывалось на урожайности. Патриархальность отрасли так и не позволила османам раскрыть весь ее потенциал и в конце концов обусловила катастрофическое отставание империи в этом направлении от прогрессивных европейских конкурентов. Турецкая экономика сохранила зависимость от сельского хозяйства и сегодня. По разным оценкам в деревне проживает и трудится до 40 % населения страны.

Международная торговля

Внешняя торговля тогда еще новорожденной османской державы началась с Бурсы, издавна служившей местом встречи христианских и мусульманских купцов. С востока в ее ворота спешили караваны из Аравии и Персии, а с запада в порт заходили венецианские и генуэзские галеры. Самыми ходовыми товарами были европейская шерсть и персидский шелк. В Бурсе шла бойкая торговля не только тканями, но и дорогими специями и белым воском. Торговые договоры, заключенные с итальянскими морскими республиками, в одночасье сделали Орхана «самым богатым султаном турок».

Считается, что воинственные османы, якобы презиравшие торговлю, перекладывали это занятие на инородцев, а те наживались благодаря турецким предрассудкам. Это не соответствует действительности. Подобный дисбаланс действительно существовал, но это имело отношение к ростовщической деятельности, заниматься которой мусульманам запрещала религия. Не связанные подобными ограничениями представители других конфессий, в особенности иудеи, бежавшие в империю от испанской инквизиции, быстро заняли пустующую нишу османской экономики. Многие из них баснословно разбогатели на предоставлении займов турецким купцам, а иногда даже султанам.

В конце XV – начале XVI веков на рынки Османской империи начинают привозить товары из Индии, несмотря на все усилия португальцев этому помешать. Завоевание Селимом I Египта обеспечило империи почти монопольный контроль над торговыми путями, ведущими в Индию, Китай и на Острова пряностей. Поставки в Европу азиатских специй, в особенности перца, приносили османам огромные прибыли. Тогда же империя приобщилась к торговле золотом, добываемым в Эфиопии.

Еще одним направлением торговли экзотическими товарами для турок стало превращенное ими в «османское озеро» Черное море. Через рынки Феодосии купцы из далекой Московии продавали роскошные меха – соболя, горностая, чернобурки и даже снежного барса. Помимо этого северный сосед торговал медом, кожами и необработанными шкурами, полезными ископаемыми и природными красителями. Русские торговцы скупали дорогой мохер из шерсти ангорских коз, редкие минералы, ювелирные украшения и, конечно, восточные специи.

В XVI веке, с развитием европейского парусного флота, привычная османам картина мира кардинально изменилась. Итальянские города-государства утратили свою гегемонию в средиземноморской торговле, лидерство в отрасли перехватили сначала французы, а затем англичане и голландцы. При этом сама империя перестала быть «необходимым»[34]34
  Буквально: тем, кого не обойти.


[Закрыть] посредником между Европой и Азией – открытие морского пути в Индию свело османскую монополию на поставку восточных товаров на нет. Однако куда сильнее по экономике империи ударило проникновение европейцев в Новый Свет. Хлынувшие с тамошних рудников потоки золота и серебра не только позволили извечным врагам османов переоснастить свои армии, но и сами стали страшным оружием, противостоять которому османы попросту не умели. Американское серебро позволило христианам с легкостью добиться того, чего они не смогли достичь при помощи стали. Наводнившие рынки европейские монеты с гораздо более высоким содержанием благородного металла обесценили имперские деньги едва ли не вдвое, что в конце 80-х годов XVI века спровоцировало жесточайший экономический и политический кризис.

Начавшаяся на заре XVIII века промышленная революция окончательно превратила империю из младшего, но партнера по средиземноморской торговле в источник дешевого сырья и ненасытный рынок готовых промышленных изделий.

Ремесла и промышленность

Уставы религиозных братств, сыгравших огромную роль в создании империи и формировании османской цивилизации, предписывали каждому члену иметь какую-либо профессию или владеть ремеслом. Это правило относилось даже к султанам. Мехмед II с увлечением занимался садоводством и был мастером по изготовлению седел, неистовый Селим I в перерывах между войнами и казнями создавал изящные ювелирные украшения, Ахмед I вытачивал деревянные ложки, и т. д., и т. п.

Ремесленники объединялись в цеха, называвшиеся эснафами. В целом их устройство было сходным с европейскими гильдиями. Каждый из членов эснафа проходил три стадии профессионального развития: ученик, подмастерье и мастер. В ученичестве молодые люди обычно проводили за несложной рутинной работой около трех лет, после чего сдавали квалификационный экзамен и переходили на следующую ступень. Подмастерью для дальнейшего продвижения по служебной лестнице уже недостаточно было просто продемонстрировать хорошие навыки. Для получения звания мастера ремесленник должен был иметь безупречную деловую репутацию и капитал, достаточный для открытия собственной мастерской или лавки.

Наиболее развитой отраслью была текстильная. Шелковые ткани, в том числе и с золотыми и серебряными нитями, пользовались в Европе огромным спросом. Помимо этого высоко ценились изделия из шерсти ангорских коз, хлопка и, конечно, ковры, изготовленные османскими мастеровыми. При этом уровень применяемых технологий оставался очень низким. Вплоть до Нового времени на производствах преобладал ручной труд. Во многих отраслях не практиковалось разделение труда, а среднее количество работников в одной мастерской редко превышало десять человек. Исключение составляли государственные – особенно военные – предприятия.

Настоящими производственными предприятиями можно было назвать разве что крупные судоверфи и арсеналы, занимавшиеся изготовлением знаменитых османских пушек и боеприпасов к ним – ядер и пороха. Довольно крупными предприятиями были монетные дворы и портняжные мастерские, обеспечивающие армию – в основном янычар – обмундированием.

В XIX веке правительство поощряло организацию крупных производств, на которых ручной труд заменялся прогрессивным машинным, однако уже первые опыты оказались совершенно неудовлетворительными. Для внедрения закупленного в Европе оборудования туркам не хватало квалифицированных специалистов, да и конкурировать с более качественными и дешевыми европейскими товарами продукция молодой османской промышленности не могла. Поэтому, как когда-то внешнюю торговлю, строительство железных дорог и современных заводов правительство отдавало на откуп более опытным европейцам в обмен на долгосрочную аренду созданных ими предприятий. Такой путь привел к увеличению внешнего государственного долга и фактически поставил Османскую империю в тяжелую зависимость от европейского капитала, в том числе и частного. В 1882 году, при последнем самодержавном правителе Абдул-Хамиде II, Османская империя объявила себя банкротом и перестала выплачивать проценты по займам. В качестве компенсации потерь образованная вскоре комиссия иностранных кредиторов под названием «Совет директоров османского государственного долга» получила контроль над некоторыми государственными доходами.

Раздел 2. Персоналии

Осман I. Ведомый пророчеством

Той ночью в доме праведного шейха Эдебали явилось Осману поразительное видение: из груди Эдебали взошла полная луна и вошла в его собственную грудь. Тотчас после этого из пупка Османа выросло могучее дерево, и тень его накрыла весь мир. Крону того дерева, словно четыре столпа, подпирали горы, которые Осман опознал как Стара-Планину[35]35
  Стара Планина – крупнейшая горная система в Болгарии.


[Закрыть], Кавказ, Атласские горы[36]36
  Горная система, расположенная на северо-западе Африки.


[Закрыть] и Таврский хребет[37]37
  Горы на юге Турции.


[Закрыть]. От подножия гор в долины устремились широкие реки. И одни люди утоляли их прозрачными водами свою жажду, другие поили стада, а третьи отводили каналы, дабы оросить сады. Надо всем этим парили бесчисленные стаи райских птиц и сладкоголосых соловьев, вплетавших свои трели в величественную песню кроны миртового дерева. И каждый лист того дерева был по форме как меч…

Наутро Осман первым делом попросил сведущего в таких делах шейха истолковать свой чудесный сон. Эдебали сердечно поздравил знатного гостя и рассудил так: «Осман, сын мой, Всевышний даровал тебе и твоим потомкам верховную власть над миром!» В подтверждение своих слов праведник поклонился Осману и благословил его на брак со своей дочерью, чьей благосклонности гость безуспешно добивался уже долгое время.

История о женитьбе Османа на красавице Малхун-хатун и, в особенности, о предшествовавших этому пророческих «снах Османа» – излюбленная тема османских летописцев. Одна-единственная легенда весьма кстати совмещает в себе убедительное обоснование сразу всех притязаний династии: божественные пророчества подтверждают права Османов на светскую власть, а родство со знаменитым религиозным авторитетом – на духовное лидерство. В том числе и по причине необходимости подобной легитимизации жизнеописание Османа I гораздо ближе к фольклору, сказке или эпосу, чем к исторической правде.

Считается, что Осман[38]38
  «Османи» в переводе с персидского означает «небесный».


[Закрыть] появился на свет около 1258 года в Сёгюте, расположенном в удже (приграничном земельном наделе) его отца Эртогрула. По преданию, мальчик родился с «лицом Луны и сердцем льва». О его детских и юношеских годах сколько-нибудь достоверных сведений не сохранилось. Очевидно лишь, что Осман – хотя и не получил хорошего образования – умел читать и, вероятно, понимал несколько языков.

В 1281 году Осман наследует власть в удже и становится вождем племени кайы. Соплеменники Османа в те годы жили еще по законам родоплеменного строя, и новый вождь должен был пройти процедуру утверждения знатью племени. Избранием Османа остался недоволен его дядя Дюндару, другие же источники указывают на брата Османа Гюндюза. Однако все версии легенды сходятся в главном: кто бы из родственников новоиспеченного вождя ни претендовал на его место, это противостояние закончилось для него смертью от стрелы Османа.

Но даже упрочив свое положение, молодой правитель понимал, что побед над одними лишь родственниками недостаточно для сохранения власти. Свою военную карьеру Осман начал с набегов на соседние территории, успех которых обеспечил ему не только богатую добычу, но и славу удачливого предводителя, привлекавшую под его знамена новых воинов.

Немало поспособствовало приумножению его авторитета еще одно событие, произошедшее примерно в то же время. Когда именно Осман принял новую веру, доподлинно не известно. Легенда приписывает его обращение к исламу мистическому озарению, якобы вновь посетившему сына Эртогрула во сне. Вот как описывают это средневековые хронисты: «Однажды Осман, бывший тогда еще язычником, остановился на постой в доме благочестивого мусульманина. Вечером набожный хозяин принес в комнату гостя некую книгу и положил в изголовье его ложа. „Это священный Коран, – пояснил мусульманин Осману. – Слово Всевышнего, реченное миру пророком Мухаммедом“. Из вежливости гость взялся полистать предложенную ему книгу и настолько увлекся чтением, что так и простоял всю ночь, не выпуская Коран из рук. Уснул он лишь под утро, а перед самым рассветом, аккурат в час предписанной мусульманам молитвы, Осману явился ангел. По другой версии он услышал голос, произнесший: „Поскольку ты прочел Мое вечное слово со столь большим почтением, детей твоих и детей их детей тоже будут чтить из поколения в поколение“».

Принятие ислама не только подняло престиж Османа среди кочевников, но и обеспечило молодому вождю расположение чрезвычайно влиятельных дервишских орденов, в частности бекташи и мевлеви, чьим принципам следовал шейх Эдебали, тесть и будущий советник Османа в вопросах управления его зарождающейся державой. Именно мусульманские богословы в первые десятилетия правления династии совмещали в себе функции бюрократического и судебного аппаратов молодого государства.

С византийцами турки до поры сохраняли добрососедские отношения. Например, с наместником Белокомы (впоследствии Биледжик) Осман даже заключил договор о хранении в стенах крепости принадлежавшего туркам имущества, пока сами они откочевывали на других пастбищах. Византийские хроники отмечают оживленную торговлю между жителями империи и кочевниками и, кроме того, появление так называемых «грешников» – греческих наемников на службе у турок. Однако усиление османского бейлика[39]39
  Бейлик – территориальное образование.


[Закрыть] не могло не вызывать опасений у имперской администрации. Первые вооруженные столкновения относят к середине 80-х годов, когда наместник Ангелокомы (впоследствии Инегёль) попытался воспрепятствовать перегону кочевниками их стад с зимних пастбищ на летние. Осман в сопровождении сотни воинов немедленно выдвинулся из Сёгюта в сторону крепости. В проходе Эрменибели отряд попал в засаду и понес значительные потери – в числе погибших оказался и племянник вождя, а самому Осману пришлось спасаться бегством.

В отместку за смерть родича Осман сжег укрепленное поселение Кулача близ Ангелокомы, но эти его успешные действия не утолили гнева и не развеяли сомнений в том, что удальцы из его дружины способны противостоять регулярной армии. Следующий год Осман потратил на реорганизацию и усиление собственного войска, десятикратно увеличив его численность: с четырехсот пик во времена Эртогрула до четырех с лишним тысяч.

Византийцы тоже не теряли времени даром. Объединив силы, наместники Ангелокомы и Мелангии в битве при Икизче выступили против османского бейлика единым фронтом. В упорном сражении ни одна из сторон не сумела добиться решающего перевеса, но туркам вновь пришлось возвращаться в Сёгют с горестной вестью. На сей раз с жизнью расстался Саруяты, брат Османа и второй человек в племени кайы.

В 1291 году Осман, заручившись поддержкой сельджукского султана, осадил Мелангию. Совместная осада продолжалась всего два дня – сельджукам пришлось спешно оставить позиции из-за вторжения на их территории татар, – но и своими силами османы сумели взять город. Ошеломленный наместник вместе с семьей и слугами перешел на службу к победителям. Его имущество отошло Осману, а все прочие трофеи разделили между участниками осады. Осман тотчас переименовал Мелангию в Караджахисар – что означает «Черный замок» – и перенес в захваченный город свою резиденцию.

В знак признания его заслуг сельджукский султан, формально остававшийся сюзереном Османа, пожаловал сыну Эртогрула титул удж-бея, то есть правителя удела, и символы его нового статуса – барабан и бунчук. Это обстоятельство и репутация правителя, ставящего справедливость превыше власти, привлекли под знамена Османа множество беженцев из других турецких племен и даже переселенцев из числа разочаровавшихся в политике Константинополя греков-акритов[40]40
  Свободные крестьяне-воины из восточных районов Византии, оборонявшие границы империи от арабов и турок-сельджуков.


[Закрыть]. В опустевшие дома Караджахисара, обитатели которых бежали или погибли во время штурма, Осман-бей распорядился поселить новых подданных.

В том числе и поэтому именно Османа, а не Орхана или Мурада I историки часто называют создателем тимарной системы – фундамента милитаризованного османского общества. Хроники так излагают указ Османа о передаче земель в качестве награды самым заслуженным воинам: «Надел, который я дам кому-либо, пусть без причины не отнимают. А если тот, кому я дал надел, умрет, то пусть передадут сыну его. Если сын мал, то все равно пусть передадут, чтобы во время войны слуги его ходили в поход до тех пор, пока он сам не станет пригодным для службы».

И все же, несмотря на стремление упорядочить свои владения по примеру византийцев или арабов, было бы не вполне корректно называть Османа строителем государства в нынешнем понимании этого термина. Главной его заслугой стало объединение абсолютно несхожих между собой групп людей – живущих в седле тюрков и оседлых греков, скотоводов-кочевников и городских ремесленников, язычников и «людей Писания» – в единый народ, с гордостью называвший себя османлы, или просто османы. Объединению жителей бейлика способствовала не государственная идеология, а харизма Османа, его энтузиазм неофита и, конечно, его воинская слава.

В этой зависимости общества от фигуры предводителя и усмотрели его главную слабость искушенные в интригах византийцы, всерьез обеспокоенные растущим влиянием Османа и постоянным увеличением числа его подданных. Чтобы одним ударом обезглавить врага, наместники Белокомы и Ярхисара пригласили Османа на свадьбу своих детей в надежде заманить его в западню, но их коварный план был заблаговременно открыт Осману третьим заговорщиком. Случившееся далее османские историки называют «игрой в игре». Во время свадебных торжеств турки внезапно атаковали и перебили пирующих византийцев. Одновременно их отряды подступили к оставшимся без командования крепостям. После вялого сопротивления Инегёль, Ярхисар и Белокома сдались. Еще один трофей – Олофиру, так и не успевшую выйти замуж, – Осман отдал в жены своему сыну Орхану.

Основание независимого османского государства большинство историков относит к 1299 или 1300 году, когда сельджукский султан Ала ад-Дин Кей-Кубад II утратил власть даже над собственной столицей. Историк Ашакпашазаде рассказывает, что в конце XIII века Осман повелел упоминать в пятничной молитве его имя. Советники сочли необходимым испросить на это позволения султана, Осман ответил: «Я взял этот город своим мечом. Кто такой этот сельджукский султан, чтобы я получал его разрешение?»

Однако же, хотя Осман и провозгласил свой удж независимым государством, он все же благоразумно признавал себя вассалом монгольской династии Хулагуидов и ежегодно посылал им часть собранных податей в качестве дани. Окончательно от этой зависимости смог освободиться лишь его сын Орхан.

Основатель династии показал себя дальновидным и терпеливым правителем. Как и многие его потомки, Осман обладал особым «кадровым чутьем» и был, по меткому выражению Гиббонса[41]41
  Гиббонс Герберт Адамс (1880–1934) – американский юрист-международник.


[Закрыть], «достаточно великим, чтобы использовать знающих людей». Одним из таких людей был его тесть – шейх Эдебали, чьи советы во многом определили будущее Османов и их империи.

«Сын мой, – наставлял Эдебали зятя, – теперь ты правитель! Отныне гнев и обиды лишь для нас, простолюдинов. Для тебя же одно спокойствие духа. Для нас – ошибки и беспомощность в делах, для тебя – лишь умение прощать. Для нас – склоки, зависть и наветы, для тебя же – только справедливость. Для нас – слабость и леность, для тебя – строгость и поощрение. Будь терпелив. Помни, что цветок не расцветает до срока. И еще не забывай, что если процветает каждый маленький человек, то и государство будет процветать».

Эдебали был для Османа не только помощником в делах управления государством, но и наставником в вопросах религии. По легенде, именно он опоясал Османа «мечом ислама» – действо, заменившее султанам церемонию коронации, – заложив тем самым традицию, просуществовавшую вплоть до начала XX века. Вместе с мечом молодой правитель носил грозный титул Гази – «борца за веру».

Впрочем, вопреки распространенному заблуждению, первые Османы отличались завидной религиозной толерантностью. На подконтрольных им землях исламизация христианского населения не практиковалась ни административными – например, через давление дополнительными оброками, – ни, тем более, насильственными методами. Многим жителям раздираемой политическими и религиозными сварами Византии османы начинали казаться освободителями от имперского бремени. Подобную точку зрения разделяла и часть византийских губернаторов, в том числе Михаил Коссес, союзник и близкий друг Османа I, впоследствии ставший его соратником под именем Кёсе Михаль[42]42
  Потомки Коссеса и другого греческого ренегата, Маркоса, известные как Михалоглы и Маркозоглы, стали крупными государственными деятелями Османской империи.


[Закрыть]. Не получая помощи метрополии, некоторые византийские наместники открывали османам ворота своих крепостей и городов, которые становились частью растущего государства.

Это обстоятельство, а также захват турками города Енишехир и его окрестностей заставили Константинополь обратить внимание на Османа. Византийский император послал в Анатолию полководца Алексея Филантропена с приказом преподать туркам урок и оттеснить их от границы. Вместо этого Филантропен попытался захватить власть. Он был схвачен и ослеплен, армия осталась без командования, чем не преминули воспользоваться турки, осадившие в 1301 году Никею. В тот же год они блокировали другой важный город – Бурсу. В помощь осажденным Андроник II отправил наемников и наскоро собранное ополчение во главе с начальником императорской охраны Георгием Музалоном.

27 июля 1302 года пять тысяч османов и их союзников наголову разбили немногочисленное и разношерстное византийское войско в Бафейской битве. После этой победы имя Османа впервые появляется в византийской летописи. «Атман, – пишет имперский историк Георгий Пахимер, – награбил много добра и жил процветючи, используя крепости в качестве места хранения сокровищ». Местные вожди и владетели, ранее выступавшие как временные союзники – или даже противники! – сына Эртогрула, начинают один за другим присягать ему на верность.

После нескольких неудачных попыток отбросить османов собственными силами император Андроник II призвал на службу Константинополю армию наемников, известную под названием Каталонская компания Востока или Каталонская дружина. Шесть с лишним тысяч католических воинов обошлись басилевсу недешево – помимо золота Рожер де Флор, лидер наемников, получил в жены племянницу императора и титул мегадука[43]43
  Одна из высших должностей в иерархии поздней Византийской империи, главнокомандующий флотом.


[Закрыть].

В 1304–1305 годах Компания нанесла несколько чувствительных поражений туркам, в том числе и османам. Бессилие византийцев и легкость, с какой дисциплинированные и хорошо обученные отряды каталонцев одолели врагов империи, навела Рожера де Флора на мысль о создании на «освобожденных» землях собственного католического государства. Убийство весной 1305 года Рожера де Флора византийцами вынудило каталонцев покинуть Анатолию, предварительно разграбив и обескровив земли, которые они взялись оберегать от «дикарей». Многие жители опустошенных императорскими наемниками территорий приветствовали возвращение турок как спасителей и защитников.

Не имея ни золота, ни стали для самостоятельной борьбы с Османом, Константинополь прибег к последнему средству – к дипломатии. В обмен на брак с византийской принцессой правитель государства Хулагуидов[44]44
  Хулагуиды (Ильханиды) – потомки Хулагу, внука Чнгис-хана; монгольская династия, правившая на Ближнем и Среднем Востоке с середины XIII до середины XIV в.


[Закрыть] Олджейту направил в Малую Азию тридцатитысячное войско для борьбы с турками. Поскольку это никак не изменило расстановку сил, можно предположить, что Осман показал себя не менее искусным дипломатом и сумел избежать вооруженного столкновения с монголами.

К 1321 году Осман окончательно изолировал осажденную Бурсу. По преданию, весть о взятии Бурсы войсками его сына стало последним, что услышал Осман на смертном одре. Однако гораздо более вероятно, что основатель династии умер в 1324 году, за полтора года до того, как обреченный город распахнул ворота перед его сыном Орханом.