![](/books_files/covers/thumbs_240/kak-zhit-v-viktorianskuyu-epohu-povsednevnaya-realnost-v-anglii-hix-veka-218242.jpg)
Автор книги: Рут Гудман
Жанр: Исторические приключения, Приключения
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Стирка, о которой мы подробнее поговорим позже, играла в этом ольфакторном разделении главную роль. Впитывавшая пот и другие выделения одежда, естественно, способствовала размножению бактерий и появлению запахов. Но вот шерстяная ткань, напротив, позволяла поту свободно испаряться. В XXI веке любители пешего туризма и скалолазания заново открывают для себя этот урок Викторианской эпохи. Чистая шерсть опять приобретает известность – носки «без запаха», термобелье из мериносовой шерсти и т. д. Высокотехнологичные искусственные волокна не могут конкурировать в этом отношении с традиционной шерстью.
В тех местах, где одежда плотно прилегала к телу, или там, где потоотделение было особенно сильным, рекомендовалось иметь дополнительный слой съемной, легко стирающейся одежды. Викторианским женщинам больше всего хлопот доставляли облегающие лифы, рукава и подмышки. Хотя нижние рубашки и сорочки можно было стирать, старались также использовать дополнительную защиту для платья – маленькие съемные прокладки, которые вставляли в подмышки. Их можно было вынимать и стирать отдельно, это позволяло не испортить деликатную или богато украшенную одежду. Такую защиту для платья до сих пор можно купить в обычных галантерейных магазинах.
Еще одним средством добиться приятного запаха были присыпки. Изготовленные на основе крахмала или талька, с ароматизаторами или без, эти порошки поглощали пот и облегчали его удаление с тела. Присыпки всегда можно было найти в лавках аптекарей. Самые дорогие продавались в изящных фаянсовых баночках вместе с круглой губкой для нанесения присыпки на тело. У дешевых была крышка с отверстиями, наподобие солонки, чтобы сыпать порошок прямо на кожу. Самым экономным покупателям продавцы предлагали обычный крахмал или тальк на развес. Те, кого по-прежнему беспокоил запах, прибегали к последнему средству – протирали подмышки и другие места, склонные к появлению запаха, тряпочкой, которую смачивали нашатырным спиртом. Нашатырный спирт уничтожал бактерии, из-за которых возникал запах пота, и был очень эффективным дезодорантом. Чуть менее действенным было обтирание уксусом. Уксус уничтожал бактерии не так агрессивно, как нашатырный спирт, но имел другое преимущество – он меньше раздражал чувствительную кожу.
О важности гигиены
В Викторианскую эпоху правила гигиены соблюдали не только, чтобы избежать неприятных запахов, но и чтобы оставаться здоровыми в целом. А в изучении здоровья человека происходили, пожалуй, величайшие перемены за всю историю.
Основные идеи микробной теории уже какое-то время были на слуху, но окончательно ее признали, когда в начале 1860-х годов Луи Пастер продемонстрировал, что процесс разложения вызывают присутствующие в воздухе живые организмы. Он провел простой эксперимент, поместив один образец на воздух, а другой в вакуум. Образец в вакууме не разлагался, пока в сосуд не впустили воздух. После этого не осталось никаких сомнений в том, что разложение вызывают крошечные организмы, видимые только под микроскопом. Процессы разложения и гниения не возникали самопроизвольно, как считали раньше, – они были результатом деятельности живых существ. И этих живых существ можно было уничтожить, в идеале, с помощью средства, способного убивать микробов, не принося вреда человеку. Нужными свойствами обладала карболовая кислота. Это открытие тоже принадлежит Пастеру.
Постепенно люди проникались новыми идеями, и появлялось все больше данных о новых микроорганизмах. Пожалуй, самым известным исследованием стала работа Джона Сноу, одного из основателей Лондонского эпидемиологического общества, который определил, из-за чего вспыхнула холера в 1854 году. Сноу заметил, что все случаи заболевания связаны с одной водяной колонкой на Брод-стрит в Сохо – она была заражена холерой. То, что с колонки вовремя сняли рукоять насоса, несомненно, спасло сотни человеческих жизней.
Теория миазмов гласила, что причиной любых болезней служит дурной воздух, однако то, каким образом болезнь проявляет себя в организме, зависит от самого человека, а не от источника инфекции. Считалось, что один и тот же самый миазм мог вызвать у кого-то болезнь легких, а у кого-то – расстройство желудка, в зависимости от телосложения и условий жизни. Только в 1879 году немецкий врач Роберт Кох смог доказать, что за определенные заболевания отвечают определенные виды бактерий. К 1884 году были выделены бактерии, вызывающие брюшной тиф, проказу, дифтерию, туберкулез, холеру, дизентерию, гонорею и столбняк. Это был действительно большой прорыв в науке, оказавший огромное влияние на процесс изучения и лечения заболеваний. С точки зрения гигиены это меняло все – и в то же время ничего.
Если микробы были повсюду – в воздухе, в воде и на всех поверхностях, – соблюдение правил гигиены приобретало особое значение. Сохранение идеальной чистоты считалось одним из лучших способов защитить свою семью от болезней. Но если раньше вы старались избавиться от источников дурных миазмов, то теперь вы избавлялись от микробов. Все гигиенические процедуры оставались по-прежнему нужными и полезными. Микробная теория отнюдь не оспаривала старые представления о чистоте – она точно так же говорила о необходимости мыть туалеты, регулярно опорожнять выгребные ямы, подметать полы, стирать одежду, драить кухню, мыть посуду и т. д. Уборка была важна для сохранения здоровья, какой бы теории вы ни придерживались. То же касалось и чистоты в общественных местах: от микробов и миазмов избавлялись с одинаковым успехом, если городские власти заботились о вывозе мусора и регулярной уборке улиц, и преследовали тех, кто сваливал отходы на улицу. Личная гигиена тоже играла одинаково важную роль как в микробной, так и в миазматической теории. Чистое тело не испускало дурного запаха и не превращалось в рассадник микробов.
Если Ханна Каллуик по-прежнему мылась утром в раковине на кухне, то после того, как распространилась и была принята микробная теория, она больше не беспокоилась, что горячая вода может открыть поры. Кроме того, теперь женщина старалась не просто мыть руки, но и дезинфицировать их. Одним из самых популярных дезинфицирующих средств считалась карболовая кислота. Ее продавали в аптеках в виде жидкости и порошка, а также смешивали с мылом, она давала новый вид чистоты – не тот, при котором предметы становились чистыми с виду и приятно пахли. Резкий запах карболовой кислоты стал ассоциироваться с чистотой в новом, стерильном смысле этого слова. Прислуга, от которой пахло карболовым мылом, вызывала у хозяйки больше доверия и имела намного больше шансов получить работу. (В наши дни продается дегтярное мыло – оно похоже на карболовое, и, если вы хотите ближе познакомиться с викторианскими стандартами чистоты, можете воспользоваться им, хотя сегодня активным ингредиентом мыла стало масло чайного дерева. Впрочем, производители заботятся о том, чтобы мыло по-прежнему пахло карболовой кислотой, которая даже сейчас ассоциируется со стерильностью и безопасностью.)
Чистка зубов
Позаботившись о чистоте и благоухании тела, многие переходили к гигиене зубов. Зубные щетки по форме очень напоминали те, к которым привыкли мы, только с костяными или деревянными ручками, а щетинки, как правило, были из конского волоса или волоса пони. То, что мы называем зубной пастой, тогда носило название «зубной эликсир». Многие готовили его дома, а самым простым средством для чистки зубов была щепотка обычной сажи или соли. Вместе с тем в продаже имелись зубные эликсиры промышленного производства. Большинство зубных эликсиров, как домашних, так и купленных у аптекаря или фармацевта, представляли собой просто ароматизированные и иногда подкрашенные абразивы – по сути, полирующие средства. Я привожу три рецепта, заимствованные из первых выпусков The Englishwoman’s Domestic Magazine:
Камфарный зубной эликсир. Обработанный мел – 450 г, камфара – 1,8 или 3,6 г. Камфару, смоченную небольшим количеством винного спирта (spirit of wine), как следует растереть, а затем тщательно перемешать с мелом.
Мирровый зубной эликсир. Порошок из каракатицы – 450 г, порошок из мирры – 57 г.
Американский зубной порошок. Коралл, кость каракатицы, драконья кровь – каждого по 14,5 г, жженые квасцы и красный сандал – каждого по 7,2 г, корень фиалки – 14,5 г, гвоздика и корица – каждой по 0,9 г, роза розовая – 14,5 г. Все истолочь в порошок и смешать.
![](i_005.jpg)
Рис. 5. Реклама зубной пасты, 1897 г.
The Times, 1897.
Толченый мел и кость каракатицы мягко отшлифовывали поверхность зубов. Эти два ингредиента встречались в средствах для чистки зубов чаще всего. За ними следовали сажа и древесный уголь, не менее эффективные, но выглядевшие далеко не так привлекательно. Камфара (полученная из дерева семейства лавровых), мирра и жженые квасцы (природный минерал, который используют для очистки воды, закрепления красителей и в качестве дезодоранта) придают средствам лекарственный вкус. Он надолго задерживался во рту, а камфара и квасцы, кроме того, обладали слабым антибактериальным действием. Американский зубной порошок, вероятно, был очень ярко окрашенным продуктом. Толченый коралл, драконья кровь и розовая роза служили красителями, а в сочетании со специями должны были придавать порошку приятный вкус и ароматизировать дыхание.
Ингредиенты для этих рецептов можно было без труда купить у любого аптекаря или фармацевта. Все вещества издавна были хорошо известны большинству людей. Мел представлял собой обычный меловой камень, истолченный в тонкий порошок – его нередко использовали для чистки раковин и ванн, и он до сих пор служит абразивной основой многих хорошо известных чистящих средств для кухни и ванной. Толченую кость каракатицы получали, растирая в порошок твердые внутренние раковины каракатиц, выброшенные волнами на берег. Сегодня в Британии кость каракатицы больше известна как пищевая добавка для подкормки волнистых попугайчиков. Порошок из кости каракатицы тоньше и нежнее, чем толченый мел. Примерно такой же мягкостью отличается толченый древесный уголь, при этом у него есть еще одно преимущество – он обладает дезодорирующими свойствами и освежает дыхание. Однако мой личный фаворит – сажа, и я с готовностью могу порекомендовать ее в качестве альтернативы современным зубным пастам, хоть цвет ее и пугает. Сажа – самый мягкий абразив, она помогает удалять зубной налет и зубной камень, не повреждая зубы и не раздражая десны. Она безвредна, даже если проглотить немного, и, разумеется, она без труда смывается водой.
К другим ингредиентам следует относиться с осторожностью. Жженые квасцы – едкое вещество, и даже в небольшом количестве они могут вызвать раздражение в чувствительных местах, особенно таких, как полость рта. В викторианские времена жженые квасцы были хорошо известны как чистящее и отбеливающее средство. Камфара и тогда, и сейчас применяется в домашнем хозяйстве против платяной моли. Почувствовав однажды этот запах, вы не сможете его забыть. Его нельзя назвать однозначно неприятным, но он очень узнаваемый. Почти как вездесущая мятная свежесть современной зубной пасты, запах камфары служил своего рода личной рекламой, сообщая всему миру, что вы сегодня чистили зубы. Драконья кровь, несмотря на экзотическое название, была одним из наименее опасных ингредиентов – это просто корень растения, дающий ярко-красный цвет. Его до сих пор используют в пищевой промышленности. Современного человека, привыкшего к белым зубным пастам, в этих рецептах больше всего удивляет количество розовых и красных красителей. Но викторианцы предпочитали, чтобы зубная паста воспроизводила цвет здоровых десен, а не цвет зубов.
Я с осторожностью отношусь к медицинским рецептам Викторианской эпохи, если не до конца понимаю действие всех ингредиентов, и советую вам поступать так же. Я никогда не пользовалась упомянутым американским зубным порошком, но мои эксперименты с обычной сажей и толченой костью каракатицы прошли вполне благополучно. Небольшое количество любого из этих веществ, нанесенных на влажную зубную щетку, вполне справляется с задачей. Если вам, как и мне, не слишком нравится зубная паста из-за того, что она слишком пенится и имеет сильный вкус, они могут стать довольно приятной альтернативой.
Гигиенические прокладки
У женщин детородного возраста утренний ритуал включал еще один этап. В конце столетия можно было прийти в магазин и вполне свободно приобрести гигиенические прокладки. Тем, кому стыдливость не позволяла сделать это открыто, служба почтовых заказов обещала доставить необходимое в простом пакете из коричневой бумаги. В журналах стала появляться осторожная реклама этой продукции, в основном эксплуатирующая медицинские образы и ассоциации. Жизнерадостные медсестры в свежей, накрахмаленной форме держали в руках некие свертки, похожие на бинты. В рекламном объявлении, размещенном на рубеже веков в одном из журналов по рукоделию, на ненавязчиво демонстрируемом свертке видна надпись «Санитарные салфетки Саутвелла». Но в более поздних выпусках журнала реклама изменилась – теперь рука медсестры закрывала надпись, оставляя на виду только «салфетки Саутвелла»: даже слово «санитарный» многие чувствительные дамы посчитали чересчур откровенным. Появление в продаже таких вещей, как гигиенические прокладки, было большой новостью – раньше никто не мог предположить, что эти интимные принадлежности можно изготавливать вне дома. Однако печатной информации и инструкций по этому вопросу было еще немного. О таких вещах нечасто говорили даже в кругу женщин и, конечно, еще меньше писали. Одно из лучших практических описаний было составлено в самом конце века американской публицисткой, доктором Мэри Аллан. Она предлагала крепить гигиеническую прокладку с помощью подтяжек: они перекидывались через плечи и пуговицами пристегивались к прокладке спереди и сзади. На самой же прокладке были прорези для пуговиц. Доктор Аллан советовала своим читательницам изготавливать прокладки из квадратного куска мягкой хлопковой пеленки площадью 40 см:
Отступив от края приблизительно 7–8 см, сделайте с каждой стороны надрез длиной 10 см. Сложите полоску вдоль пополам и сшейте до надрезов. У вас получится лента с подобием кармана посередине. Подрубите края. Сложите салфетку внахлест, на 10 см с каждой стороны, то есть на глубину сделанных надрезов. Затем сложите поперек, заправляя ткань в карман на ленте. Вы получите прокладку с толстой серединой и тонкими краями, за которые ее можно прикрепить к подтяжкам.
Идея носить гигиенические прокладки на подтяжках была, вероятно, довольно необычной. Несмотря на то что текстовые описания встречаются редко, сохранилось довольно много викторианских гигиенических прокладок и поясов. Спрятанные на дне сундуков и ящиков с бельем, они оставались тихим напоминанием об особенностях жизни женщин. Обычно прокладки прикрепляли к поясу, который носили на талии. Иногда поясом могла служить тесьма, но были и намного более основательные пояса, имевшие продуманную форму. Вероятно, удобнее всего были те, что напоминали кокетку тогдашних нижних юбок, во многом они походили на современные пояса с подвязками – за исключением того, что завязок спереди и сзади было две, а не четыре: поддерживать приходилось одну прокладку, а не пару чулок.
Мне не встречались образцы гигиенических прокладок, сложенных по совету доктора Аллан – толстых посередине и тонких по краям, – хотя это звучит гениально. Большинство сохранившихся прокладок имеет форму узкого хлопкового мешочка, открытого с одного конца, чтобы набивать впитывающим материалом. С обеих сторон к прокладке обычно пришивали петельки из тесьмы, за которые ее можно было пристегивать к поясу. Хлопковый мешочек после использования стирали, впитывающий материал, который находился внутри, не всегда. Для набивки можно было использовать что угодно. Во многих случаях это были тряпки, которые просто выбрасывали после использования, хотя, если ресурсов не хватало, их тоже стирали. Кто-то использовал природные материалы, например мох. У прокладки доктора Мэри Аллан вообще нет чехла – к подтяжкам прикреплялась сама прокладка, по диагонали за углы, и материал, из которого она была сделана, складывался таким образом, чтобы создать объем. Возможно, в Америке эта практика действительно была достаточно распространена, – а те образцы, которые я видела, использовались в Англии.
![](i_006.jpg)
Рис. 6. Одна из первых реклам гигиенических прокладок, 1898 г. Упоминается их прекрасная впитывающая способность, антисептические свойства, идеальная форма, увеличенная толщина, простота крепления, максимальная безопасность и долгий срок службы.
Needlework Magazine, 1898.
Я пробовала носить гигиенические прокладки в виде хлопкового мешочка, пристегнутого к поясу. С точки зрения комфорта и эффективности это не слишком отличается от современных средств женской гигиены. Да, викторианские прокладки могут протечь, но точно так же протекают и современные прокладки. Да, они могут создавать ощущение сырости и дискомфорта, если их не менять достаточно часто, – но то же самое можно сказать и о современных прокладках. Однако у них есть два очевидных отличия от современных аналогов. Прежде всего, их пристегивали. Женские панталоны были относительно новым явлением, в течение столетия они постепенно распространялись все шире, но даже в начале XX века, когда их уже носило подавляющее большинство женщин, панталоны никак не могли удерживать на месте гигиенические прокладки. Панталоны образца 1900 года представляли собой пару просторных, слабо облегающих шаровар. Они не были эластичными и облегающими – они были объемными и свободными, чтобы не сковывать движения, а значит, не могли ничего удержать на теле. Панталоны, существовавшие до 1900 года, еще меньше подходили для крепления гигиенической прокладки, поскольку они были разделены на две части и состояли из двух штанин, соединенных только поясом. Гигиенические прокладки требовали отдельного пояса, и этот способ их ношения продолжал существовать до конца 1970-х годов.
Второе существенное отличие от современных гигиенических прокладок заключается в том, что викторианские прокладки можно было использовать много раз. Исходя из личного опыта, могу сказать, что это довольно необычная идея, принять ее удается не сразу. Сейчас мы настолько привыкли к одноразовым средствам женской гигиены, что мысль о стирке прокладок может показаться нам не слишком приятной. Однако иметь с ними дело не более неприятно, чем с детскими подгузниками. Прокладки, как и подгузники, лучше всего замачивать в холодной воде с добавлением соли, в накрытом крышкой ведре. Просто бросьте испачканные хлопковые и льняные тряпки в ведро и оставьте отмокать. Большая часть загрязнений отойдет во время замачивания. Вам останется только вылить грязную воду и прополоскать белье. Оно будет по большей части чистым еще до того, как вам придется к нему прикоснуться.
Теперь, когда мы разобрались с основными гигиеническими процедурами, пришло время одеваться.
2. Одевание
Мужская одежда
Нижнее белье
Стоя в холодной спальне, викторианский мужчина снимал ночную одежду и быстро натягивал нижнюю рубашку и кальсоны. Нижние рубашки бывали и без рукавов, но чаще закрывали руки до запястий. Самое главное, чтобы нательная рубашка была теплой, а поскольку она не предназначалась для чужих взглядов (члены семьи и прачка не в счет), ее фасон никак не зависел от веяний моды. Кальсоны также должны были прежде всего защищать от холода. Они доходили до щиколотки и застегивались на талии и внизу штанин, чтобы уберечь ноги от холодного воздуха. Одни кальсоны застегивались на кнопки, у других были тесемки. Вместе с носками получался первый слой, поверх которого надевалась вся остальная одежда.
Тони Уиджер, живший на рубеже веков, был рыбаком из города Ситон в Южном Девоне. Однажды туманным утром он, как записал его квартирант, «топтался на кухне в (непарных) чулках, кальсонах и легкой рубашке в клетку», занятый приготовлением чая для своей жены. Полностью прикрытый нижним бельем, за исключением лица и кистей рук, Тони Уиджер нисколько не смущался из-за того, что друг-квартирант или близкие могут застать его в полураздетом виде, хотя выйти в таком виде на улицу он вряд ли рискнул бы. Мужское нижнее белье вызывало гораздо меньше сексуальных ассоциаций, чем женское. Кроме того, оно не только прикрывало наготу, но и выполняло еще одну важную функцию. Викторианскому мужчине никогда не пришло бы в голову надеть уличные брюки сразу на голые ноги. Он посчитал бы это крайне негигиеничным. И нижнее белье можно было стирать чаще, чем одежду, которая надевалась поверх него.
В британском климате идея носить под одеждой теплое шерстяное белье почти круглый год казалась очень привлекательной. Чаще всего выбирали фланель – это была одна из самых дешевых шерстяных тканей мягкого редкого плетения, естественным образом утепляющая и при этом не слишком жесткая и тяжелая. Однако во второй половине 1840-х годов появилась еще одна разновидность шерстяного нижнего белья (для тех, кто мог себе это позволить). На Всемирной выставке в 1851 году было представлено множество бельевых изделий из машинного трикотажа. Компании изо всех старались превзойти друг друга, предлагая покупателям отлично сидящие, качественные и хорошо переносящие стирку изделия. У самых дорогих брендов белье было изготовлено из гребенной шерсти – оно не раздражало кожу, повторяло формы тела и отлично согревало, не создавая лишнего объема и грубых складок. Впрочем, эти модели стоили немало – их могли купить только обеспеченные представители среднего класса.
Главным образом то, комфортным или нет было белье, зависело от фасона и материала нижней рубашки. Фланель хорошо сохраняла тепло, но некоторые считали ее слишком колючей. Хлопковая ткань с начесом меньше натирала кожу и стоила дешевле, но была не слишком эластичной, то есть почти не тянулась, и, как следствие, сшитые из нее нижние рубашки существенно ограничивали движения. Пожалуй, лучше всего колючесть шерсти помогала преодолеть смягчающая подкладка. Ткань сильнее всего натирала в области ворота и манжет, и проблему решали, пришив в этих местах изнутри рубашки широкую хлопковую ленту. Тот же способ можно было использовать и для вязаных шерстяных рубашек. Это была, безусловно, лучшая альтернатива – они отлично тянулись, давали полную свободу движений и не добавляли объем на талии.
Кальсоны (или, как их назвал постоялец Тони Уиджера, «штаны») также могли быть хлопковыми, фланелевыми или вязанными из шерсти. Больше всего хлопот возникало с талией. Эластичные пояса встречались крайне редко. Эластичные застежки для одежды были запатентованы в 1820 году, но почти до конца столетия их использовали только для перчаток и ботинок. Оставалось два варианта: кулиска со шнурком или простой тканевый пояс, застегивающийся на пуговицу. Затягивающийся шнурок создавал громоздкий валик на талии, что было неудобно, поэтому обычно у кальсон был прилегающий тканевый пояс, отделанный изнутри хлопковой лентой. Широкой полосой хлопковой ткани подбивали с изнанки и нижнюю часть кальсон, чтобы они не натирали кожу и не вызывали раздражение.
Носки (или, в случае Тони, «чулки») иногда бывали шелковыми, но гораздо чаще встречались шерстяные. Вязальные машины массово производили носки хорошего качества по разумной цене, однако носки домашней ручной вязки еще встречались у представителей всех слоев общества. Независимо от способа производства все носки рано или поздно приходилось штопать вручную. Хорошая штопка была почти незаметной и не доставляла никаких неудобств. Носить плохо заштопанные носки было настоящим мучением: твердый комок на месте дыры мог натереть ногу, как плохо сидящая обувь.
![](i_007.jpg)
Рис. 7. В начале нового столетия трико становилось все популярнее за счет, как говорилось в рекламе, удобства носки, хорошей вентиляции и свойств ткани.
New York Journal and Advertiser, 1898.
К концу века появился гибридный предмет одежды – трико. Нижняя рубашка и кальсоны объединились в один целиком закрывающий тело предмет одежды с ширинкой спереди и откидным клапаном сзади. Этот вид белья знаком нам по фильмам о Диком Западе. Фасон, по-видимому, пользовался особенной популярностью в Америке на рубеже веков. Так же, как раздельные рубашка и кальсоны, трико согревало и было тем самым слоем ткани между телом и уличной одеждой. Однако в Британии трико носили лишь немногочисленные любители, большинство мужчин отдавали предпочтение традиционным рубашкам с кальсонами.
Рубашка, которую надевали поверх нижней, была в некотором смысле одновременно и нижней, и уличной одеждой, поскольку социальный этикет того времени предписывал мужчинам всегда носить жилет и пиджак. В современной Британии рубашку вполне можно надевать на улицу, мужчины появляются в рубашках даже на строго формальных мероприятиях, но викторианцы относились к рубашке иначе. Воротник и манжеты оставались на виду, но нередко это были отдельные предметы одежды, которые крепились к рубашке пуговицами или булавками. Под пиджаком или жилетом можно было увидеть манишку рубашки, но снять пиджак и выставить напоказ рубашечные рукава позволялось лишь в самой непринужденной и расслабленной обстановке. На викторианских фотографиях, картинах или гравюрах в газетах и журналах крайне редко показывали мужчин без пиджаков. Если такие изображения все же встречались, они преследовали определенную цель. Мужчина, особенно рабочий, сидящий дома в кругу семьи перед очагом в конце трудового дня, мог снять пиджак. Кроме того, пиджак снимали для занятий спортом или драки или если человек был занят грубым физическим трудом.
Хотя рубашка в основном оставалась скрытой от глаз, ее все же считали модным предметом одежды, поэтому рубашки отличались удивительным разнообразием цветов и рисунков. Поначалу рубашки в полоску, в клетку и в горох были обычным явлением среди богачей и знати, но со временем в обеспеченных слоях общества переключились на белые рубашки. Свежая белоснежная рубашка стала отличительным признаком джентльмена. Рабочий класс тем временем двигался в противоположном направлении. В начале правления королевы Виктории рабочие носили белые рубашки (или, по крайней мере, кремовые и светлые), но в 1870-х и 1880-х годах, когда высшие слои охладели к причудливым расцветкам, рабочие, наоборот, обрели к ним интерес. Рубашка в полоску или в клетку могла выглядеть свежей дольше, чем белая, и давала возможность оживить полинявший гардероб. В конце столетия клетчатая рубашка стала отличительным признаком неквалифицированных работников, в том числе рыбаков, таких как Тони Уиджер.
Воротник, манжеты и галстук, более заметные, чем сама рубашка, обращали на себя большее внимание. Само наличие воротника могло подсказать, к какому классу принадлежал человек, а форма, степень чистоты и количество крахмала, потраченного на то, чтобы отбелить воротник и сделать его более жестким, говорили о положении в социальной иерархии. Сельские и фабрично-заводские рабочие обычно носили рубашки без воротника, свободно повязывая вокруг шеи кусок ткани наподобие галстука. Человек, который носил воротник, относился к другой социальной группе. Это различие ненадолго стиралось только по воскресеньям, когда рабочие тоже старались одеться получше, хотя это влекло дополнительные хлопоты и расходы.
![](i_008.jpg)
Рис. 8. Рубашки нередко шили дома.
Cassell’s Household Guide, 1869.
Отложные воротники, которые обычно носят в XXI веке, считались неформальными, их носили только обеспеченные люди в часы досуга. А вот сильно накрахмаленные стоячие (съемные) воротники были частью строгой официальной одежды и играли важную роль в любом деловом костюме. В 1840-х годах мужчины носили воротники более высокие спереди, чем сзади, так что накрахмаленные уголки касались щек, чуть выше линии челюсти. Под влиянием более поздней моды эти уголки начали отгибать наружу, придавая воротнику сходство с современным воротником-бабочкой (воротник особой формы на рубашке, которую носят с галстуком-бабочкой). За несколько десятилетий высота воротника постепенно уменьшилась, но в последние годы XIX века он снова устремился вверх.
На обработку воротников тратили ошеломляющее количество крахмала. Воротники получались жесткими и настолько острыми, что ими можно было резать тесто, как ножом. Чтобы придать сильно накрахмаленному воротнику форму, его нужно было отутюжить. Но если вы пытались согнуть плоский отглаженный воротник, чтобы надеть его на шею, он мог просто сломаться. Накрахмалить воротник нужным образом дома было практически невозможно. Поэтому многие мужчины отправляли свои воротники в профессиональные прачечные, где имелись круглые паровые утюги, на которые воротники надевали и гладили, чтобы достичь нужного результата. Даже мелкие конторские служащие, настолько стесненные в средствах, что им нередко приходилось самостоятельно стирать белье дома, старались отправлять воротники в прачечную.
Кроме фасона и цвета нижнего белья викторианского мужчины в самой Британии и в тех отдаленных краях, куда распространялось ее влияние, активно обсуждали процент содержания шерсти в нижнем белье. Где бы ни находился мужчина – занимался ли он навигацией в верховьях реки Ориноко или поднимался на ледяные пики Тибета, – ему советовали носить на теле побольше шерстяных вещей. В последние два десятилетия века главным сторонником и пропагандистом шерсти стал доктор Йегер. Он с гордостью рекламировал свою компанию, которая обеспечивала шерстяным бельем Генри Мортона Стэнли в его знаменитом путешествии по Центральной Африке в 1871 году в поисках доктора Ливингстона. И именно компания доктора Йегера снабжала бельем почти все экспедиции, отправлявшиеся в Арктику и Антарктику, в том числе отряд Эрнеста Шеклтона в 1907–1909 годах и капитана Скотта, когда тот совершил злополучную попытку достичь Южного полюса.
![](i_009.jpg)
Рис. 9. Самые авантюрные клиенты доктора Йегера. Указаны, в частности, экспедиции Генри Мортона Стэнли в Экваториальную Африку, Фритьофа Нансена в Арктику, Уолтера Уэллмана на Землю Франца-Иосифа, Эрнеста Шеклтона в Антарктику, Теодора Рузвельта в Центральную Африку и Британская антарктическая экспедиция, возглавляемая Робертом Скоттом.
Health Culture, 1911.
Однако идея носить одежду из шерсти была и в довикторианские времена. В 1823 году капитан Мюррей с корабля «Вэлорос» вернулся в Британию после двухлетней службы среди айсбергов у северных берегов Лабрадора – места, где, как нетрудно догадаться, каждый моряк искренне радовался каждому лишнему лоскуту одежды. Корабль и команда пробыли в порту всего несколько недель и снова вышли в море. Теперь они направились в Вест-Индию, где климат радикально отличался от того, к которому они привыкли за предыдущие два года. Но за эти несколько недель капитан, твердо уверенный в пользе шерстяного белья, заказал по две фланелевые рубашки и две пары фланелевых кальсон для каждого человека на борту и ввел режим ежедневных проверок, чтобы убедиться, вся ли команда исправно их носит. Вернувшись в конце концов в Британию, он с гордостью сообщил, что, несмотря на резкую смену климата, не потерял ни одного человека. Этот высокий результат он связывал с тем, что моряки носили шерстяное белье в любых климатических условиях, даже в тропиках.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?