Текст книги "Чужой дом"

В первый раз открыл глаза и увидел рядом Жасмин, она что-то говорила, но я не мог понять ни слова. Ничего не слышал, а перед глазами словно натянули сетку, все расплывалось. Не понимая где я, по привычке хотел встать. Это было мне не по силам, не только встать, я и пальцем шевельнуть не смог.

Очнувшись во второй раз, я почувствовал себя намного лучше. Сколько прошло дней между первым и вторым разом – не знаю. Рядом сидела она, любовь моей жизни, ее каштановые волосы были распущены. Она выглядела уставшей, но я почему-то подумал, что никогда еще не видел ее такой красивой. Роднее и ближе ее у меня не было никого.

Она не почувствовала, что я уже пришел в себя, продолжала тихо шептать молитву: «Господи, не отнимай у меня то, что сам дал мне, помоги ему, дай ему силы пережить это. Очень прошу… Я буду молиться тебе всю свою жизнь, дай ему шанс, Господи! Каждое утро, просыпаясь, и каждый вечер перед сном, все свою жизнь буду благодарить тебя, пожалуйста, услышь меня!»

Тут она посмотрела на меня, увидела, что глаза мои открыты и заплакала. На этот раз слезы текли от радости, она молилась так искренно и от души, что Бог не мог оставить ее голос без ответа.

В первые дни, после того, как я очнулся, не мог даже говорить. Очень хотел, но у меня не получалось – не было сил. Жасмин меня кормила сама.

На третий день произнес свои первые слова: «Я тебя люблю». Через две недели меня выписали из больницы. Жасмин рассказала, что произошло в тот вечер. Оказывается, после того, как я оттолкнул парня, который хотел схватить мой телефон, стоящий рядом ударил меня ножом в грудь. Я сразу упал, конечно, Жасмин закричала, и эти ублюдки, испугавшись, убежали. На скорой меня увезли в больницу. Слава Богу, приехали быстро.

После этого случая она начала относиться ко мне немного иначе, чем раньше. Стала часто звонить и писать мне. Может, она поняла, что счастье – очень хрупкая вещь, оно может быть разрушено внезапно и навсегда. Беда врывается в нашу жизнь без спроса, застигнув врасплох, но, в то же время, позволяет нам осознать, что мы имели и что потеряли, заставляет быть более благодарными жизни, радоваться тем мелочам, которых не замечали раньше, быть благодарными судьбе и Богу за все, что у нас есть, заставляя нас взрослеть и становиться мудрее, переосмысливать свои ценности.

Самое обидное было то, что родители, когда узнали, что я в реанимации, в тяжелом состоянии, могу и не проснуться, хотели отправить ко мне брата. Но он отказался, придумал какие-то дела себе. Похоже, все-таки был прав насчет него – ему все равно, что со мной, где и как далеко я нахожусь. А отец сказал, что у него пациенты, он не мог их оставить и уехать в Москву. Но я все равно простил их, родителей ведь не выбирают. Никто не знает, каким родителем будет он сам.

Через некоторое время я окончательно поправился. Отношения наши стали еще крепче. Я снова каждый вечер провожал Жасмин до дома, это уже стало традицией. Хотя времени не хватало – после этого приходилось возвращаться на работу и закрывать магазин. Все свои силы отдавал работе и, конечно, делал все, чтобы сохранить наши отношения. Она рассказала обо мне своим родителям, но мы еще с ними не познакомились. Иногда задавался вопросом – как они реагируют на мое присутствие в жизни Жасмин? Она – единственный ребенок, отдать дочку незнакомому человеку – это очень большая ответственность.

Так прошло два года. За эти два года она уже познакомила меня с родителями. Они оказались очень воспитанными и интеллигентными людьми. Мама раньше работала бухгалтером в крупной компании, а затем стала домохозяйкой. У папы небольшой бизнес. Не расспрашивал подробности – вдруг они неправильно поймут. Единственное, что меня интересовало – это их согласие на то, чтобы их дочь связала свою жизнь со мной. Остальное было уже второстепенно.

За это время я всего лишь три раза был на родине.

Накопив денег, купил там две квартиры – у себя в городе, на имя родителей, просто ради вложения денег. Пусть будут, если понадобится, в любое время смогу продать, когда соберусь покупать жилье в Москве. Не хотел хранить крупную сумму наличными.

Больше не жил у Татьяны Петровны. Мне, конечно, очень трудно было уйти от нее – все-таки мы очень привыкли друг к другу. Но я уже хотел жить один, самостоятельно. Ко мне приходили друзья и Жасмин. Связь со своей бывшей хозяйкой я не терял, она иногда тоже приходила ко мне в гости. И я тоже бывал у нее, тем более, что к моему приходу она всегда готовила что-то вкусное. Я жил недалеко, чуть ли не в соседнем доме.

Глава 10

Тем временем в городе Баку мой брат Марат наслаждался жизнью. Он жил на полную катушку, ни в чем себе не отказывая. Его никто и ничто не интересовало, любовь к себе была им возведена в наивысший ранг. Выбирал только дорогую одежду, признавал лишь итальянскую обувь ручной работы. Время проводил, как заядлый прожигатель жизни – рестораны, ночные клубы, длинноногие грудастые красотки были в приоритете.

Вокруг него всегда крутилось всего два типа людей. К первому принадлежали те, кто знал его очень мало, но при этом готовы были отдать за него жизнь. Они одалживали ему большие суммы денег, давали на время дорогие машины. Часами могли говорить о нем, и все время хвалили. Убедить таких людей в обратном было невозможно, до тех пор, пока он сам не давал им возможности понять, кто он на самом деле. А это было всего лишь вопросом времени.

Ко второму типу относились люди, знавшие его очень хорошо. Он уже неоднократно обманывал их, врал и подставлял. Эти даже руки не подавали. Если он появлялся в компании, где они присутствовали – такие его знакомцы сразу вставали и уходили.

Парадокс, не так ли?

Но, у Марата был своего рода криминальный талант, которым он, правда, не умел правильно пользоваться. Он мог, например, запросто попасть на банкет в дорогом ресторане – по чужому приглашению и, не заплатив за еду, уйти. Причем, делал он это непринужденно, все происходило как бы само собой. Себя всегда умел преподнести в нужном свете, играя на сравнении с другими людьми, причем, главное правило в его игре было – превозносить себя и унижать остальных.

Вы так можете?

…Он стоял на одном из окраинных улиц города Баку. Уже замерз и очень сильно нервничал. Терпение заканчивалось, он был на грани срыва.

– Сколько можно ждать тебя, урод, – буркнул он вполголоса. – Но мне очень надо, я буду ждать.

Через несколько минут рядом с Маратом остановилась черная иномарка без номеров. Шофер, опустив окно, сказал:

– Садись, Марат.

– Да, потерпи чуточку. Сам опоздал на целых полчаса. Стою на улице, жду тебя, замерз, как собака, – ответил мой братец.

Марат, осмотревшись вокруг и убедившись, что никого нет, сел в машину, с грохотом захлопнул дверь, виновато покосившись на своего собеседника:

– Разве ты не знаешь, что в этом городе всегда дует ветер? Надо вовремя приходить на встречу. Я, в конце концов, клиент, и мне нужен товар. В следующий раз не буду ждать, ваш рынок огромен. Пойду туда, где сделают мне скидку и придут на встречу вовремя. Должно же быть хоть какое-то уважение к клиенту?

– А разве ты не знаешь, что дверь можно и придержать? Сколько раз можно говорить одно и то же тебе, Марат. Иногда думаю – ты, либо очень умный, что никого не слушаешь, либо очень тупой. На умного ты не тянешь, по-моему, – сказал водитель и завел машину. – Замерз он… Ты хоть раз подумал о солдатах, которые охраняют наши границы? Им тоже холодно на посту, но они не жалуются. Пойду туда, сюда… Да кому ты нужен?

– Послушай, давай ты не будешь читать мне нотации! А то мне тоже есть что сказать тебе. Давай, дергай отсюда, поехали быстрее, – злобно огрызнулся Марат.

Машина проехала два квартала и остановилась.

– А что ты хотел сказать?

– Проехали, нет времени. Товар есть? – спросил Марат.

– Ну, надеюсь, сегодня ты с деньгами? – снова заговорил водитель.

– Да, да… Что у тебя есть?

– Афганский, мексиканский, пакистанский черный, «северные огни». Какой возьмешь? Точно есть деньги? Про тебя уже слухи ходят в городе.

– А что говорят-то? Мне очень интересно, – вальяжно улыбался Марат.

– Ну, ты и сам знаешь… Короче, что берешь, ссылаешься на невероятную занятость и тянешь с оплатой.

– Ладно, не кричи. Беру сегодня мексиканский, буду гулять до утра. Возьму девочку, нет, лучше трех, и поеду в закрытый ресторан, «WhiteRose». А потом – в гостиницу на побережье. Рассвет встречу с тремя девушками, ну, как тебе, позавидовал, небось?

– Неплохо живешь, Марат. Туда попасть очень трудно. Некоторые только мечтают об этом, а ты можешь с тремя девушками. Что я могу сказать, браво! – ответил шофер, покачав головой.

– А ты говоришь, слухи про меня ходят! – он все улыбался.

– Только вот, ты мне должен за прошлый раз, когда отдашь деньги?

– Обещаю – в следующий раз, сто процентов, отдам.

– Договорились.

– Спасибо. Я сейчас выйду, возьму такси до своей машины. – Попрощавшись, он вышел. Такси нашлось не быстро. Дело в том, что улица, на которой Марат вышел, была даже не улицей, а переулком на окраине города, туда таксисты заезжали не часто.

Доехав до машины, он сначала принял то, что приобрел только что, потом завел двигатель и поехал за девушками.

По дороге ему позвонила мама:

– Сынок, как ты? Где ты? Мы с отцом беспокоимся, когда ты придешь домой? Хоть бы позвонил нам…

– Мама, привет! Я занят сейчас, у меня дела, ты же знаешь. Вот, жду своего партнера, он, как всегда, опаздывает… – Сказав это, он приоткрыл окно в машине. Хотел, чтобы мама услышала уличный шум и поверила ему.

– Бедный мой сынок, ты замерз, наверное. Во всем виноват отец, построил бы он бизнес для тебя, и ты не ждал бы никого. А он еще тебя и ругает, хотя для тебя палец о палец не ударил.

Услышав эти слова от мамы, Марат добавил:

– Отец ругается, что я не работаю? Пусть теперь не беспокоится, я нашел работу. Так ему и передай!

– Ты тепло оделся? Взял шапку? Сегодня холодно, боюсь, простудишься…

– Ладно, мама, он пришел. Пока. – Он не стал слушать, что говорила мать, и дал отбой. Потом набрал номер ресторана «WhiteRose».

– Слушаю вас – ответил администратор.

Марат постарался придать своей речи иностранный акцент:

– Добрый вечер. Можно ли заказать у вас столик на четверых? Мне очень хвалили ваш ресторан. Только что прилетел, и хотел бы у вас поужинать вместе с тремя сотрудниками посольства.

– Да, конечно.

– Из окон ресторана видно море?

– Не изо всех.

– Пожалуйста, мне нужен уединенный столик, у окна, с видом на море. Знаете, я родился и вырос на берегу Красного моря… И очень важно, чтобы близко не было других столов – не люблю, когда рядом кто-то чавкает! За это плачу отдельно.

– Будет сделано, когда планируете быть у нас?

– Через полтора часа!

– На чье имя бронировать?

– Меня зовут Алекс.

– Очень приятно, Алекс, ваш номер телефона?

Он быстро назвал номер посольства Египта. Заранее выучив номер наизусть

– Спасибо, ждем вас.

Марат завел машину и помчался за девушками, одной рукой держа руль, другой набирая номер.

– Слушаю тебя – ответил приятный женский голос на другом конце провода.

– Это я, Марат.

– Да, я вижу номер. Что хотел?

– Тебя и еще двоих, у меня появились деньги. Плачу наличными и сразу. Поедем в ресторан, потом в гостиницу. Согласна? Очень хочу вас всех…

– Нет, я пока не работаю, но девушек найду, раз платишь.

– Что ты ломаешься? Я с деньгами сегодня, могу даже показать, как встретимся. Или заранее оплатить.

– Нет, Марат дело не в этом. Никто с тобою и так бесплатно никуда не поедет. Всякий труд должен оплачиваться.

– А в чем причина? – спросил Марат удивленно.

– У меня отец умер, я только вчера прилетела с похорон…

Марат сначала взял паузу, потом сказал:

– Надеюсь, ты вырыла ему яму поглубже? – и захохотал противным смехом.

– Какой же ты все-таки урод, – тихо сказала женщина.

Глава 11

Мы договорились встретиться на Павелецком вокзале в 19—00, чтобы поехать на экспрессе в аэропорт. Жизнь меня научила всегда приходить на место встречи раньше времени, к тому же мы точно не договорились, где встречаемся. Купил билеты, и стал ждать Жасмин. Не знаю почему, но каждый раз, когда я ее ждал, испытывал какое-то внутреннее волнение, даже дрожь проходила по телу.

Не хотел, чтобы она меня провожала, ведь ей потом нужно было одной возвращаться в город, на вокзал. Очень переживал каждый раз, когда оставлял ее одну – в таком огромном мегаполисе, как Москва, каждую секунду может случиться все, что угодно, – и часто говорил ей об этом. После долгого спора мы все-таки решили, что она вернется обратно на такси – из аэропорта прямо до дома.

В этот раз она не хотела отпускать меня к родителям. Говорила, что чувствует какое-то волнение в связи с этой поездкой, но никакой видимой причины назвать не могла. Иногда женщины интуитивно чувствуют опасность, причем никак не могут объяснить это ощущение. Все-таки шестое чувство у них развито лучше…

Но я, хоть и был обеспокоен ее состоянием, конечно, не мог отменить свой отъезд – меня ждали родители, и я тоже соскучился по ним, и по родным краям, хотелось пройтись по улицам родного города, увидеть сестру, зайти в свою школу. Меня ждали и мои друзья, долгие ночные застолья под чинарами: один готовит шашлык, второй играет на гитаре, третий оживленно рассказывает о своих планах на будущее. Всего этого я ждал с нетерпением.

К тому же, мне нужно было поставить родителей в известность о наших отношениях и получить у них разрешение на свадьбу. Это было необходимо, так как у нас свой менталитет и свои законы, глубоко укоренившиеся в сознании людей, особенно старшего поколения. Хоть и на десять процентов из ста не был уверен, что они меня поймут. Все это я уже не раз проходил. Чем бы с ними не делился – первое, что их волнует: «А что скажут люди?» Им важно мнение чужих людей, даже незнакомых, и только. А помочь, дать нужный совет не могут. Когда твой ребенок счастлив, разве не все равно, что подумают люди?

Тем не менее, зная все это, все равно считал своим долгом просить у них разрешение на свадьбу. Давно пришло время сделать это, но я все тянул. И на это была причина. Хотел накопить еще немного денег, продать квартиры на родине и осуществить, наконец-то, свою мечту – купить жилье в Москве и жить с Жасмин после свадьбы в собственной квартире, пусть даже в однокомнатной.

Это была моя цель. Каждое утро, просыпаясь, я первым делом думал об этом. И знал, что рано или поздно она осуществится.

Представлял себе большую шикарную свадьбу, со множеством гостей – всех друзей и родственников, такую, чтобы мы запомнили этот день навсегда. Гости будут говорить тосты, танцевать, нас с Жасмин будут фотографировать.

Мне больше не нужно будет провожать ее домой, так как нам никогда не придется больше расставаться. Мы будем жить и радовать друг друга, у нас будет много детей – сколько Бог даст…

Эта девушка стала для меня золотой рыбкой – с ней исполнялись все мои желания и мечты, и она была главной частью каждой из них. Встреча с ней изменила мое сознание, повернула мою жизнь на 180 градусов…

Кстати, где же она…

Достал телефон и набрал ее номер, ответа не было, наверное, она еще в метро. Вечно опаздывает на встречи и всегда говорит, что ей можно, она же девушка! Никак не могу уловить связи между тем, что она девушка, и опозданиями… Она сама, кстати, тоже не может толком ответить на этот вопрос.

Погода радовала в тот день, в Москве это бывает редко. Вышел из здания вокзала, чтобы встретить ее прямо у метро, и сразу очутился в густой толпе народа на привокзальной площади: кто-то кого-то встречает или провожает, кто-то просто гуляет. Машины спешат по Садовому кольцу. Я залюбовался красотой Москвы, ее масштабами… И почему я не родился в Москве? Все время задаю себе вопрос – кем бы я стал, если бы учился в московской школе? В следующей жизни мне хотелось бы родиться именно здесь, ходить в московскую школу и обязательно учиться в МГУ…

Через пять минут Жасмин пришла. Издалека увидел, что она не в духе. Как бы она не пыталась это скрыть, все равно всегда замечал ее настроение.

До отправления оставалось три минуты. Быстро взял ее за руку, и мы побежали. Успели вскочить в вагон в последнюю секунду. Свободных мест не было, мы прошли еще пару вагонов, прежде чем удалось присесть.

Жасмин сразу взяла меня за руку, обеими своими руками, и так сильно сжала ее, что через пару минут моя ладонь начала ныть. Руки ее были холодными и влажными, она так волновалась, что, мне казалось, я слышу, как бьется ее сердце. Не выдержав, спросил:

– Что с тобой, любовь моя? Почему ты такая грустная? Я тебя не узнаю… Сегодня ты совсем другая, словно подменили. Пожалуйста, вернись ко мне.

– Ничего, – ответила она и вдруг расплакалась. – Все хорошо, это всего лишь сон.

– Конечно, все хорошо! Ведь ты же хочешь стать моей невестой? Ты же хочешь, чтобы мы были вместе, навсегда?

– Конечно, ты еще спрашиваешь! Я же так долго мечтаю об этом.

– Кстати, кажется, я пропустил что-то? Что за сон? – спросил я.

Она долго молчала, видно было – не хотела рассказывать, но потом передумала. Я молчал, не торопил ее. Знал, что она сейчас успокоится и сама расскажет.

– Сегодня ночью во сне видела тебя. – И через мгновение добавила:

– Видела тебя в родительском доме. Хоть я там ни разу не была, но поняла, что это именно он. Была ссора. Ты ругался со всеми – с родителями, с братом, там были еще какие-то люди, незнакомые мне. Потом ты дрался с какими-то парнями… Проснулась в слезах. Мне было очень плохо и, самое главное, не могла ничего сделать. Было около трех часов ночи. Я еле смогла уснуть потом…

– Ну что ты, дорогая! У нас дома все хорошо. Вот вчера говорил по телефону с мамой. Если бы случилось что-то серьезное, она мне сказала бы! Почему она должна скрывать от меня? Я же не чужой человек. – Я и сам видел странный сон этой ночью, но решил промолчать, не подливать масла в огонь.

– Тебя разочарует эта поездка… Я понимаю, что ты не можешь, но лучше бы остался дома! Бывают ситуации, о которых по телефону не расскажешь. А может, твоя мама и не знает ничего? Может, все случится во время твоего приезда? Ты же знаешь, моя бабушка была цыганкой. И я тоже иногда могу предвидеть будущее. Пока не поздно, откажись от поездки. Давай поедем обратно, поедешь домой попозже. – Она положила голову мне на плечо. Первый раз я видел ее слезы так близко, они катились по щеке, капля за каплей, чистые как хрусталь… Я молчал.

– Не молчи, – попросила она.

– Не могу не ехать, – ответил я.

– Все утро я вспоминала тебя, то, что было с нами за эти два года. Как ты лежал в реанимации, а я умирала вместе с тобой. Мне никогда этого не забыть. После этого каждый вечер перед сном молюсь, прошу о том, чтобы, если Бог заберет тебя у меня, мою жизнь он забрал бы тоже. Пусть он вырвет из моей груди сердце, прежде чем заберет тебя у меня. Не хочу просыпаться в мире, где нет тебя. Я люблю свою жизнь только, если в ней есть ты, а без тебя она мне не нужна. Без тебя мир потеряет свою красоту для меня. Жизнь моя, настроение мое, улыбка моя, сердцебиение мое – все зависит от тебя. – Сказав это, она отвернулась от меня, слезы опять потекли по щекам.

Не зная, как ее успокоить, как вернуть из ее сна к реальности, я сказал:

– Это всего лишь сон, не думай об этом, – понимал, что все, что бы я ни сказал, сейчас не поможет, в таких случаях помогает только время. А времени-то у нас и нет. Через десять-пятнадцать минут мы уже будем в аэропорту.

Все оставшуюся дорогу мы оба молчали.

Регистрация на рейс Москва-Баку началась уже минут десять назад. Я зарегистрировался. Пришло время расстаться. Я сильно волновался. Во рту пересохло, сердце сильно билось, руки стали влажными.

Я взял руки Жасмин в свои, увидел ее покрасневшие от слез глаза, попытался заговорить:

– Я вернусь к тебе, что бы ни случилось. Ты мне веришь? – Она не успела ответить, я тут же добавил: – Если хочешь, полетим со мною в Баку. Там очень красиво, этот город – жемчужина Кавказа… Ну что, полетели?

– Нет, сейчас не время, – ответила она. – И еще, я же не могу бросить учебу и вдруг уехать. А потом, твои родители обо мне еще не знают, что они скажут тебе? И обо мне что подумают? Где я остановлюсь?

– Все это понимаю, – ответил я. – Но ты так и не ответила – ты веришь мне?

– Да, – ответила она.

– Вот и умница, – обнял ее, прикоснулся губами к щеке. – Я люблю тебя и скоро вернусь обратно. Запомни – что бы не случилось, жди меня. Я обязательно вернусь к тебе, ты должна понять, что ты – смысл моей жизни. С первых дней нашего знакомства и, надеюсь, до последних дней.

Она покачала головой и тихо прошептала:

– И я тебя люблю… Вернись поскорее…