Текст книги "Чужой дом"

Глава 14

Как давно я не просыпался дома…

Разбудили меня, сами того не желая, мама и сестра. Услышал, как мама отчитывает ее:

– Не шуми, дай брату выспаться, он вчера поздно приехал… Ты же уже большая, должна понимать – в Москве он все время работает, только дома и может отдохнуть…

– Я кому говорю? Ты меня слышишь?

Только разбудил меня голос мамы, а вовсе не шум сестры. Было почти девять утра, а лег около пяти. «Четыре часа поспал, неплохо», – подумал я, и решил окончательно проснуться. Оделся, и первым делом открыл сумку – достал белое платье, подарок сестре. Мне всегда нравилось ее баловать…

Вышел из комнаты, с платьем в руках. Она, увидев меня, засмеялась и кинулась навстречу, обняла меня своими маленькими ручками.

– Брат, как я ждала тебя. Что ты мне купил? Ну-ка быстро покажи мне!

Я поднял ее на руки и расцеловал. Вдруг понял, как сильно соскучился по ней. Мама, увидев все это, опять начала о своем:

– Вот, видишь, какой у тебя брат. Только проснулся, и уже бежит к тебе с подарком, а сам даже еще не умылся и не позавтракал!

Но сестренка уже ничего не слышала, она схватила платье и побежала к себе в комнату, примерять. Я вышел на улицу. Солнце уже светило в полную силу. Люди куда-то спешили, маленький город проснулся.

Дом наш был двухэтажным. На первом этаже, посередине – большая гостиная, справа кухня, тоже большая. Слева – маленькая комната для гостей и лестница на второй этаж. Там все было точь-в-точь как на первом, только на одну комнату больше. И еще там располагался балкон, выходивший во двор. Моя комната была на втором этаже, рядом с лестницей.

Погода была прекрасная, в чистом небе ярко светило солнце. Уже говорил, кажется? Папиной машины возле дома не было. Он всегда был пунктуальным, ни разу в жизни не опоздал на работу. Его рабочий день начинался в восемь утра. В семь тридцать, и ни минутой позже, он выходил из дома, хотя поездка на машине занимала всего пять минут.

У двери стояли мои гири – мама никогда не трогала их, хоть я уже давно не жил дома. А брат никогда не занимался спортом. Мне рассказывали знакомые, бывавшие у нас в гостях в мое отсутствие – мама всегда ставила на стол еще одну тарелку – для меня. Словно каждую минуту ждала, что сын вдруг придет. Говорила, что ей так легче…

Решил вспомнить прошлое – немного позанимался с гирями. Да-а, уже отвык от них – почувствовал, как заныли мышцы после десяти минут упражнений. Оставив гири там же, где были, ополоснул лицо холодной водой и вошел обратно в дом. На кухне уже был готов чай из самовара, сыры разных видов – мама не забыла мои пристрастия в еде. Я сел за стол, налил себе чаю.

Тут вошла мама, принесла свежие яйца, принялась готовить яичницу.

– Мама, для кого это все? У нас, что, гости?

– Для тебя, сынок, похудел совсем, на себя не похож! Вот сахар и лимон, витамины. Положи сахар, я тебе говорю, слышишь?

– Конечно, мама, сейчас же положу.

Не стал спорить – не хотелось ее обижать. Она так долго ждала моего приезда. Хоть теперь может приготовить для меня все, что я люблю, наши национальные блюда: долму, плов, питипо-шекински. Потом положила на стол хлеб из тандыра.

– Это я утром у Фатимы взяла. Как она узнала, что ты прилетел – даже денег не взяла у меня. Сказала – для Михаэла ничего не жалко. Да, еще просила, чтобы ты зашел к ней, когда сможешь – хочет с тобою поговорить по поводу своего сына. Зайди к ней, после завтрака.

Тетя Фатима сейчас жила одна. Муж ее давно умер, никто не знает, от чего, но все, кому не лень, ставили диагноз: кто говорил – сердце, кто – печень. Он просто уснул и не проснулся однажды утром. Так бывает. Мой папа всегда подчеркивал, что ее муж был очень достойным человеком, жаль, что умер молодым.

Сын, Гамлет, живет в Москве – уехал пять лет назад, с тех пор ни разу не звонил и не отправлял ни копейки денег. Я знал всю эту историю. Как сейчас помню – всей улицей провожали его, помню, как тетя Фатима сильно плакала, не хотела, чтобы он уезжал. Она говорила: чувствует, что скоро потеряет его. Но он не услышал крик ее души и уехал. По обычаю, чтобы дорога его была легкой, она вылила вслед ему кружку воды. А сейчас даже не знала, жив сын или умер. Она вырастила его сама, без мужа. По утрам пекла в тандыре хлеб и продавала, так зарабатывала на жизнь. Сын вырос, закончил школу, отслужил в армии. А потом уехал без оглядки, оставив ее одну. Вам кажется, что это история похожа на сказку?

– А что она хочет? – спросил я, зная все заранее.

– Не знаю, сын не звонит, не пишет. Жив или мертв? Никто не знает. Она хочет попросить тебя, чтобы ты нашел его там. Я ей говорю – наверно, он нашел там женщину и живет в свое удовольствие – ну, как это обычно бывает с молодыми парнями. Она, конечно, не хочет верить в это. Говорит, ее сын не такой, у него, наверно, просто нет денег, нет возможности позвонить.

Матери все похожи – всегда защищают детей. Сначала – во время беременности, в своем животе. Потом по жизни, вот и тетя Фатима, находясь на расстоянии двух тысяч километров от сына, все равно защищает его…

Она готова была обманываться сама, лишь бы о ее сыне не говорили плохо. Очень часто сыновья, такие, как ее Гамлет или мой старший брат, этого не стоят.

– Мама, зачем ты говоришь так о человеке, ты же не знаешь, где он, с кем, и как сложилась его жизнь! Представь, если тебе так скажут про меня? Скажут: твой Михаэл нашел там женщину, и больше не помнит ни тебя, ни отца, живет в свое удовольствие? Что тогда? Тебе приятно было бы все это слушать?

– Нет, ты что! – Она изменилась в лице. – Ты же не такой?!

– Да, конечно, я не такой. Но это ее сын, она тоже думает, что он не такой!

– Я почему-то об этом не подумала – вздохнув, сказала мама.

Хотя она была права насчет него, сама того не подозревая. Я знал, где он и с кем. Он работал в одной компании, где боссом была женщина. Эта женщина стала его женой, не смотря на разницу в возрасте – она была старше на десять лет. Она запретила ему общаться с кем-либо из родственников, и он принял все ее условия ради того, чтобы жить в достатке, ничего не делая. Кажется, он даже религию поменял. Как-то мы случайно встретились, и он все мне рассказал. А потом попросил ничего не говорить дома. Он знал, что его мама не простит ему этого.

Конечно, я ничего не сказал маме. Она сразу же передала бы тете Фатиме, а та, я уверен, могла и умереть от этой новости. К тому же, это не мое дело.

– Еще чаю, сыночек?

– Да, мама. – Она налила мне еще. Тут подошла сестра в новом платье – в нем она выглядела, как маленькая принцесса. Начала крутиться передо мной:

– Ну как брат? Я красивая?

– Конечно, дорогая, ты самая красивая у нас.

– Я подожду папу, и ему тоже покажу новое платье, – с этими словами она убежала в свою комнату.

– Кстати, где папа, и где твой старший сын?

– Папа на работе. А сын утром ушел, сказал по делам на работу. Скоро придет, наверно.

– А как дела у него? Надеюсь, все хорошо?

Спрашивая у мамы про брата, я не надеялся, что в ответ услышу правду. И дело не в том, что мама меня обманывает, просто она сама не в курсе, как обстоят его дела на самом деле. И сама же вводит себя в заблуждение.

– Не знаю. Последнее время его стали часто спрашивать разные незнакомые люди, да и соседи тоже.

– Чего хотят?

– Не говорят. Просто спрашивают его и уходят.

– Понятно, значит, не все так хорошо…

– Сынок, может, ты поговоришь с братом? Ты умнее чем он, больше видел и знаешь, чем он, несмотря на то, что ты младше него. – Пока его дома нет, она бывает щедра на комплименты по отношению ко мне.

– А чем? Вот ты скажи, мама? Чем, я хочу знать, нужно ему еще помочь? Машину ему купили. Дом есть, целых два этажа. Папа отдал все наши сбережения, чтобы его приняли в университет. А ты, мама, забыла, как бедно мы жили? Только потому, что он учился, а мы отказывали себе во всем. Папа и ты говорили, что это временно, он закончит вуз, станет работать и поможет нам. Потом я буду учиться, и сестре тоже в будущем он поможет. Что получилось? Он закончил учебу, проблем у него стало еще больше. Ты говоришь я умнее? Ты просто его хорошо не знаешь, хоть и ты сама его родила. Идиот он…

– Как ты можешь обзывать своего старшего брата идиотом?

– Да, конечно, он мой брат и твой сын. А я не его брат и не твой сын. Ты всегда защищаешь только его. Теперь понимаешь, как это трудно, и как обижают твои слова тетю Фатиму?! Это ты его защищаешь от меня? От своего же сына?

Мама любила брата так сильно, что была готова поссориться со мною. Она отрицала очевидные вещи, и, похоже, готова была биться за него до конца…

Я встал, и снова вышел на улицу. Если продолжать этот разговор – обязательно поругаюсь с матерью, в первый же день. Не знаю куда идти, для начала надо успокоиться.

– Здравствуй, Михаэл.

– Здравствуйте, дядя Тимур. – Это был наш сосед, удивительный человек. Ему было больше восьмидесяти лет, а выглядел он гораздо моложе. Человек доброй души и сердца. Пенсионер и герой труда.

– Когда ты прилетел? Давно?

– Нет, дядя Тимур, сегодня рано утром.

– Все хорошо? Ты на себя не похож, чувствую, волнуешься сильно.

– Нет, все нормально. Наверное, просто устал, все-таки мало спал, ночью летели.

– Понятно, не думай ни о чем. Выброси из головы все бестолковые мысли. Большинство людей сами создают себе проблемы, а потом не могут их решить.

– Спасибо, дядя Тимур.

– И тебе спасибо. Тороплюсь на рынок, ко мне сегодня мои внуки в гости придут. Позвонили, заказали бабушке меню, вот она меня и отправила за продуктами. До встречи.

– До встречи, дядя Тимур.

Он быстрыми шагами удалился от меня.

Надо же, какой счастливый человек! К нему внуки придут, и он счастлив.

Надо пойти к тете Фатиме, поговорить с ней. Может, и я успокоюсь. Конечно, он прав, надо отбросить все бестолковые мысли и думать о чем-то хорошем.

Дом тети Фатимы находился недалеко от нашего – нужно было пройти всего три здания. Я был у них в гостях пару раз. Подошел к дому. Железная дверь, выкрашенная в серый цвет была открыта. Она всегда говорила – дверь моего дома всегда открыта для всех. Жду, приходите в гости. А что ей еще делать? Живет одна, целыми днями не с кем поговорить – можно с ума сойти от скуки. А тут есть с кем поболтать.

Зашел, и прямо возле двери, у входа, увидел, что стоит большая фляга с водой, на фляге кружка. Все это было мне знакомо с раннего детства. Мы всегда заходили сюда попить, когда играли на улице в лапту или прятки. На всей улице только у них дверь всегда была открыта. И еще – когда провожали Гамлета, она плеснула ему вслед воды из этой же кружки. Такое ощущение, что все это было только вчера…

В доме никого не было. Тогда я снова вышел, прошел во двор – тете Фатима пила чай, слушала прогноз погоды по радио. Увидев меня, даже вскочила:

– Ой, Михаэл, это ты?! Я тебя не узнала. Ты повзрослел, даже поправился.

– А моя мама сказала, что похудел.

– Нет, она так говорит потому что мама, вот и все! Это от большой любви к тебе. Мы, матери, так уж устроены: думаем, что, когда наши дети упитанные, значит, все у них хорошо. Живут в достатке. Это все из детства идет, когда вы еще совсем маленькие были – тогда главная забота у матери, чтоб ребенок кушал хорошо и не болел… Садись, сейчас тебе тоже принесу чай с вареньем. Мама твоя говорила, что ты любишь айвовое варенье, вот я сейчас…

– Нет, тетя Фатима, не нужно, очень прошу вас, не надо. Только что мама покормила меня.

Она ушла, ничего не ответив, через две минуты принесла чай, и варенье из айвы.

Поставила на стол, сама села напротив.

– Как ты там, Михаэл? Как тамошняя жизнь? По телевизору каждый день показывают, что не все хорошо! Я смотрю каждый вечер. А только что по радио услышала, что в Москве погода испортилась и завтра будет холоднее, чем сегодня. Интересно, Гамлет тепло одевается или нет?

– У меня все хорошо. Работаю и живу, снимаю комнату. А о Гамлете не беспокойтесь, он большой уже. Сам должен решать свои проблемы.

– Тебе легко говорить, Михаэл. Не получается по-другому у нас, у матерей.

– А вы попробуйте… Пока ничего особенного не случилось в моей жизни. «За исключением Жасмин», – подумал я. Но не сказал ей. Я ведь еще об этом не говорил даже своим родителям, если бы сказал тете Фатиме, сразу бы узнала вся улица. Нехорошо получилось бы – все знают, а мои родители нет?!

– Хорошо, – ответила она. – Знаешь, я всегда спрашиваю у твоей мамы о тебе. Ты вырос на моих глазах, помнишь, как-то ты разозлил папу, и прятался у нас?

– Да, конечно, тетя Фатима. Такие моменты жизни запоминаются навсегда, и только, когда повзрослеешь, начинаешь понимать, что такого больше не повторится. Я бы хотел, чтобы папа сейчас, как в детстве, разозлился на меня, хочу, чтобы он меня взял на руки и посадил на шею, чтобы пугал меня – если не буду слушаться, он меня бросит вниз. А знаете?! Я верил тогда, что он и правда бросит, как же я хотел бы, чтобы это все повторилось…

У нее слезы навернулись на глаза, она вытерла их рукой, сказала:

– Прости меня за слезы. После твоего рассказа я вспомнила мужа и сына. Муж умер, а сын в Москве. Не знаю, что с ним. Михаэл, найди его для меня, очень прошу. Ведь он пять лет, как уехал, и с тех пор ничего неизвестно. Не мог он так поступить со мной, с матерью.

Она говорила, но я уже ничего не слышал.

Мои мысли перенеслись в Москву. Перед глазами встал он, его жена, хотя жену я ни разу не видел. Мама дала ему жизнь, и сейчас, если нужно, без слов пожертвует своей жизнью ради него. Почему, спустя годы, родители становятся ненужными детям?! Что происходит?! Ведь она девять месяцев носила его в животе, потом родила и растила своим трудом, помогала делать первые шаги, говорить первые слова, учила держать ложку, кушать… А вы попробуйте девять месяцев носить в кармане камень небольшого размера, сможете? Думаю, нет! А женщина не только носит ребенка, но еще и бережет его, кормит… Что бы он ни делал впервые сам – все связано с ней. Почему она вдруг стала не нужна ему? Неужели виноваты только дети?! Может, она что-то упустила?

Вспомнил Татьяну Петровну, точно так же она плакала передо мной. Ее сына забрал Господь, наверно, время пришло. А сын тети Фатимы сам ушел к другой женщине. Променял маму на нее. Если бы он был рядом, я бы ему лицо разбил… Кретин, подлец он.

– Михаэл, ты меня слушаешь?

Ее голос меня вернул обратно.

– Да-да, тетя Фатима. Конечно, слушаю. Я вам обещаю, что найду его в Москве и скажу все, что вы передали ему. – Сидеть там уже не было сил, поэтому я встал, чтобы попрощаться и уйти. Она подошла ко мне, обняла и поцеловала.

– Я буду ждать.

– А я вам обещаю.

Вышел на улицу. Теперь там играют другие дети. Бегают, радуются жизни. Позавидовал им белой завистью.

Глава 15

Была суббота, отец очень рано вернулся домой. Он обнял меня, похлопал по спине правой рукой, как всегда это делал. Расспрашивал о том, как я устроился в Москве, кем работаю. Он всегда верил в меня и гордился, часто говорил мне об этом. Но это я знаю лишь с его слов, насколько это правда – не знаю.

Мы сели за стол, чтобы пообедать. Мама принесла еду, заварила для нас чай.

Пока она была рядом, папа молчал. Как только она ушла, папа начал жаловаться на старшего брата: живет в свое удовольствие, домой приходит под утро. На работу не ходит, только успевай давать ему на карманные расходы и бензин. Маму тоже обманывает, а она верит ему на слово.

– Я-то вижу его поступки, вижу, когда он возвращается с работы под утро. Он почти всегда пьян. Как ты думаешь, что за работа у него? Жизнь несправедлива, я всю свою жизнь, как только вы родились, мечтал о том, что вы вырастете, поможете нам в старости. Он вырос и ты, конечно, вырос тоже, его проблемы выросли стали еще больше. А ты…, – и замолчал.

– А со мною что не так? – спросил я у папы

– Ты всегда ломал все наши привычные стереотипы, это похвально. Мне нравится твой характер твой, склад мышления. Но ты уехал в Москву, оставил нас стариков одних. – На этих словах он кулаком ударил по столу, и встал.

– Если ты был с нами, все было бы по-другому. Может, и брат бы тебя слушался.

– Я не понимаю, о чем ты? Во-первых, вы не одни и даже не старики еще. Ты все еще работаешь, пользуешься успехом у людей. Помогаешь им, это же счастье.

Во-вторых, ты сам-то понимаешь, что говоришь? Как он может меня услышать?! Да он на меня смотрит, как на ничтожество, я для него полный ноль. Он только делает вид, что якобы любит меня, как брата. А сам, все, что ни делает – только для себя. Я, ты, мама, сестра – ему никто не нужен. Он в одно мгновение может предать нас. Это похоже на поведение наркоманов – когда у них ломка, они не думают ни о ком.

Да и сама постановка вопроса странная. Я что, нужен вам здесь лишь для того, чтобы брата приструнить? Или все-таки, я вам нужен, как сын? Ты же сам говоришь, что всю свою жизнь отдал ради него, и ты что, хочешь, чтобы я тоже отдал свою молодость этому уроду? Была бы моя воля, я бы его выгнал из дома. К черту!

После моих слов он задумался, ничего не говоря. Мы оба сидели молча, смотрели по телевизору кино.

Видно было что наши глаза сморят в телевизор, а мысли у каждого из нас далеко.

Пришла мама, села рядом со мною. Принесла с собою чаю, отпила глоток, а затем начала привычный разговор:

– Михаэл, я тебя очень прошу поговорить с братом. Он никого не слушает, ты наша последняя надежда.

– Мама, я устал повторять, ну о чем нам с ним говорить? Человек не слушает ни отца, ни мать. В честь чего он должен услышать младшего брата, хоть одну причину назови мне?

Она не нашлась, что ответить.

– Может мне его забрать в Москву, с собой?

Я сказал это специально, чтобы посмотреть на реакцию мамы.

Не успел сказать, как мама чуть не поперхнулась горячим чаем.

– Что ты, ему туда нельзя, там холодно, сразу заболеет. Ему на морозе долго нельзя, он маленьким был, болел часто. Да и что он там есть будет? Ведь его любимое блюдо по утрам – свежий хлеб из тандыра, где ты найдешь такой в Москве? – Она говорила очень эмоционально, от волнения даже начала задыхаться.

– Да он и сейчас иногда болеет. Спроси у папы. Я неправильно говорю?

Отец молча смотрел на нее. Не могу описать, какая ненависть была в его глазах. Наверное, будь его воля, он бы кинулся на нее, чтобы порвать на куски. Но отец молчал.

Мама по-своему истолковала его молчание и добавила:

– Это совершенно исключено, я сама должна быть рядом с Маратом. Если он поедет в Москву, тогда и я тоже с вами поеду, сестру твою возьмем с собой. А папа твой пусть сам разбирается, нужно ли ему быть рядом с нами. Пусть остается, если хочет. – С этими словами она встала и ушла.

Я сидел и смотрел на них. Подумал только, что мама готова придушить нас троих – папу, меня и сестру, только чтобы Марату было хорошо. Отец упустил время, когда его можно было перевоспитать, сейчас уже поздно, да и у папы нет сил для этого.

– В общем, сынок, пока тебя не было, в нашем доме ничего не изменилось. Твоя мама защищает его постоянно. Устал бороться с ними. – Говоря это, отец исподтишка смотрел по сторонам – не слышит ли мама, не вернулся ли случайно домой брат. К его счастью, никого рядом не было.

Думаю, отец сам виноват, по мне, так надо было просто не идти на поводу у брата, не давать ему никаких денег. Можно было бы и вовсе из дома выгнать. Пусть идет, живет, где хочет и как хочет. Взрослый мужик уже, должен сам себя обеспечивать, да и родителям помочь, а не тянуть из них… Эта тема была тяжела нам обоим, потом мы опять долго молчали… Уверен, что ему было что рассказать мне, но не решался.

Вдруг вспомнил, что с утра не написал Жасмин, она, наверно, волнуется и не знает, как со мной связаться: мой московский номер почему-то здесь не работал, странно!

Нужно было купить другой номер, местный. Я взял машину отца, поехал в город. Ехал и представлял, что творится у нас дома. Наверное, мама отчитывала папу. Якобы, Марат не такой. Он добрый, и это ему мешает быть честным, трудолюбивым. Все это было похоже на бред.

Здесь я родился и вырос. Каждая улица, каждый человек, которого я встречал по дороге, были мне знакомы. Проехал по Центральной улице, она стала еще красивее, всюду строились новые дома. В общем, в городе все менялось, неизменной была лишь атмосфера в нашем доме. Она оставалась такой, какой была и двадцать лет назад. А все потому, что мама с папой друг друга не слушали. В последнее время мама решила, что она глава в доме, а он стал слегка позволять ей это, сказывается возраст. Поэтому в доме происходят непонятные вещи. Да и брата нет, где он и с кем – неизвестно. Ему вообще наплевать на всех.

Поехал дальше по городу, на одной из улиц увидел брата. Он стоял с тремя парнями, меня они не видели. Остановил машину позади них, открыл окно, но разговора не расслышал. Только видел, что обстановка очень напряженная – один из парней что-то говорил моему брату, размахивая руками, показывая на часы. Другой достал какую-то бумагу, стал звонить по телефону. Через пять минут к ним подъехал белый автомобиль, все сели в него и уехали. Мне показалось, что брата силой запихнули в машину. Сначала поехал за ними, потом вспомнил, что я в машине отца, он уважаемый человек в городе, и преследовать непонятных людей на его автомобиле не хотел. Да и если догоню, что им скажу, что сделаю? А если брат меня перед ними начнет оскорблять, чтобы, таким образом, поднять в их глазах свой авторитет? Он может так сделать, у него это в порядке вещей. Он не понимает, что такие вещи не красят человека, а лишь унижают его. Но такой у меня брат, и ничего с этим я поделать не могу.

Повернул обратно, в первом попавшемся салоне купил номер и поехал домой.

По дороге позвонил своей любимой. Она подняла трубку после первого звонка. Я только и успел сказать:

– Алло… – Дальше говорила она:

– Ох, Михаэл, у тебя все нормально? Ты же обещал, что сразу позвонишь! Ты что, пересек границу и забыл про меня? Ты меня разлюбил? Ты почему молчишь?

– Так ты же не даешь мне ответить. Все хорошо, просто не было местного номера, а московский здесь не работает. Я о тебе не забыл, в моей любви к тебе нет границ. Пойми это. Нет силы на свете, которая могла бы отнять тебя у меня. Я тебя люблю, моя любовь к тебе навсегда.

– Правда?

– Конечно, правда. Я это говорю тебе каждый раз. А ты каждый раз спрашиваешь, правда или нет!

– Ну, я же девушка, хочу слышать это от тебя каждый раз. Каждый день, каждую минуту! Ты что, не понимаешь это? Сейчас обижусь на тебя, оставил меня одну здесь и еще кричишь на меня…

– Ладно, ладно, любовь моя. Буду каждую минуту говорить тебе об этом. Все у меня хорошо, жив и здоров. Теперь буду писать тебе смс. Целую.

– Целую и люблю, – ответила она.

Пока говорил с Жасмин по телефону, уже подъехал к дому – город-то у нас совсем небольшой, сто пятьдесят тысяч населения. Оставил машину во дворе, поднялся к себе в комнату. В доме было тихо, кажется, папа с мамой помирились. Я рад был этому, жизнь коротка, и, по мне, надо жить дружно в семье, и вообще. А не доказывать свою правоту после триддцати лет совместной жизни. К этому времени люди должны понимать друг друга по взгляду, с полуслова. А они, дай им волю, готовы перегрызть горло друг другу. Почему так? Нет у меня ответа.

У меня и для папы с мамой были подарки. Папе купил рубашку, он всегда любил одеваться красиво, это было видно на его старых фотографиях. Когда появились дети, такой возможности не было – все, что было: время, силы, деньги, все уходило на нас. Теперь вот старший сын вырос, стал еще одной проблемой…

И я неправильно поступил, кажется, уехал в Москву искать свое счастье. Найти себя, и быть независимым от всех. Папа очень обрадовался подарку. Маме купил шаль, она их носила почти постоянно. Она уже не сердилась на меня. Простила, как все мамы прощают детей, безоговорочно.

Было около семи вечера, когда позвонили в дверь. Вышел посмотреть, кто пришел – это оказались два брата, они жили в самом конце нашей улицы. Мы расположились во дворе. Старший из них, очень спокойный и тихий, был мастером спорта и чемпионом по самбо. Он работал тренером в городе. Младший не работал, рассказал, что учится на инженера. Этот, наоборот, был очень шумным, много говорил, все больше о себе.

Мама принесла нам чай. После того, как она ушла, старший, посмотрев на своего брата, сказал:

– Я все расскажу сам. Ни слова, понял?

– Понял! – ответил младший.

– Михаэл, нам сказали, что ты прилетел. Мы подумали – мало ли, вдруг на один день? Поэтому решили сегодня зайти к тебе поговорить, извини, что потревожили в первый день твоего отдыха. У нас будет неприятный для тебя разговор.

– Да нет проблем, говори, Камил, – его звали Камилом.

– Даже не знаю, с чего начать…

– Говори, слушаю тебя, – сказал я громко. Не хотел им показать свое внутреннее волнение.

– Год назад твой брат зашел ко мне на работу. Просто поговорили сначала – как дела, чем занимаюсь. Мы же соседи, я в этом ничего плохого не вижу. Потом он сказал, что хочет поговорить со мной после работы, о важном деле. Договорились вечером встретиться в центре, в чайхане. Он рассказал, что у тебя безвыходная ситуация, очень нужны деньги.

– Мне?! – Я не верил своим ушам.

– Ну да, конечно, ты же его брат! Он так сказал мне.

Я собрался с мыслями:

– Так, и что дальше?

– Ну вот, якобы тебе очень нужны деньги, и ты просил у него. Он не смог тебе помочь, поэтому ты попросил узнать у меня. Я понял, что ему нужны деньги в долг. Ты же знаешь, я работаю тренером, родители на пенсии, брат учится на платном отделении. Откуда у меня деньги? Марат просил меня, умолял: «Камил, помоги. Мы же соседи, выросли вместе».

Я ему обещал, что подумаю, чем могу помочь. На самом деле у нас были деньги, я откладывал на учебу для младшего брата. Три тысячи долларов. Но мне надо было подумать, хотя бы один день, и с родителями посоветоваться.

На следующий день, рано утром, он позвонил, сказал, что ты опять звонил ему, просил узнать, дает Камил деньги или нет?

Я, не посоветовавшись с родителями, ответил, что да! Что у меня есть три тысячи долларов, и я готов на пять месяцев одолжить вам, пока не придет время вносить за учебу. Через пять минут он пришел к нам домой, за деньгами. Словно стоял на старте, пока мне звонил. Сам предложил написать расписку, вот она. – Камил достал из кармана бумагу, и передал мне.

– Если он не вернет деньги, брата отчислят из университета, – добавил он.

– Да, это его почерк, – сказал я, пробегая глазами текст: «Я (ф.и.о.) беру от (ф.и.о.) три тысячи долларов на пять месяцев от имени своего брата (ф.и.о. – конечно, мои). Дата и подпись».

На какой-то миг показалось, что мне все это снится. Скоро проснусь, и кошмар исчезнет.

– Михаэл, еще чаю налить вам? – спросила мама с балкона.

Не помню, что я ответил. Но ее голос вернул меня к реальности.

– Не знаю, что тебе сказать, Камил. Я не знаю, о чем ты говоришь, никогда в жизни я не просил у брата денег. Надо было у меня тоже спросить, в конце концов. Ты просто не знаешь, какие у нас отношения. Мы почти не общаемся, поверь моим словам.

– Вот, началось, – сказал младший, я даже не знал, как его зовут. – Да я сейчас здесь камня на камне не оставлю, сейчас зайду в дом…

Услышав это «зайду в дом», я вскочил из-за стола, бросился на него, через секунду он уже лежал на земле.

– Еще раз скажешь про дом, я тебе язык вырву! Только через мой труп ты зайдешь в дом, где мои родители и сестра, понял?!

Кажется, он не ожидал такой реакции, сдавленным голосом прохрипел:

– Да, понял…

– Михаэл, отпусти его, очень прошу, – вмешался Камил. – Мы пришли просто поговорить, понять, где деньги, а не драться. Не слушай его.

Я отпустил младшего. Как только он поднялся, Камил дал ему пощечину:

– Иди домой! Просил же не вмешиваться! Мы пришли к соседям, а не к чужим людям.

– А как тут молчать?! Меня из вуза выгоняют! – огрызнулся он, но все-таки ушел.

Хорошо, что все произошло быстро. Из дома никто ничего не увидел и не услышал.

Мы снова сели за стол.

– Камил, ты мне веришь? – спросил я.

– Тебе – да, а брату твоему – нет.

– Спасибо, но, поверь мне, я ничего об этом не знаю. Даже не знаю, какой у него номер телефона.

– Да, я верю тебе, но только недавно узнал – таких как я, тех, кому он должен, много. Тогда и понял, что он меня обманул. Просто мои родители не знают ничего, они думают, что деньги лежат в банке. Если я им скажу правду, они тут же придут к вам. Между прочим, они очень уважают вашу семью.

– Спасибо еще раз, что ты это понимаешь, но для того, чтобы тебе что-то ответить, мне надо самому во всем разобраться.

Потом рассказал ему о том, что видел сегодня брата с какими-то незнакомыми мне людьми. И, ни на что не надеясь, попросил оставить мне расписку. Удивительно, но он оставил. Мы обменялись номерами, и я ему пообещал, что на днях позвоню.

На прощание он сказал:

– Михаэл, прошу, помоги мне. Через пятнадцать дней нужно оплатить учебу, у меня нет денег.

– Я тебе помогу, обещаю.

Да уж, отличный день. За сутки дал два обещания, тете Фатиме и Камилу.

Ну ладно, сейчас придет этот идиот, покажу ему эту бумажку. Мало того, что сам подлец, еще и меня за собой тянет.

Спрятал бумагу в карман и зашел домой. Мама гладила рубашку:

– Завтра брата пригласили на свадьбу. Он там должен выглядеть на все сто. Вдруг ему какая-то девушка понравится… А что? Пора уже женить его. А потом тебе выберем девушку, только после него.

Когда она говорила о нем, глаза у нее светились.

– Поздравляю заранее, – сказал я.

Папа смотрел телевизор, сестра играла тут же, в комнате. Я не знал, что делать, как начать разговор про брата, и уж тем более – про Жасмин.

Сел, взял телефон, набрал сообщение ей: «Добрый вечер, моя любимая. Как ты? Я только сутки тебя не вижу, но мне кажется, что прошел уже год».

– Михаэл, где твой брат? – спросил отец.

– Ах, да, мой брат, откуда же я знаю, где гуляет ваш бездельник? – раздраженно буркнул я. Потом встал и поднялся в свою комнату. Лег на кровать, лицом вниз и уснул. Не знаю, сколько прошло времени, но, когда проснулся, вошла мама и сообщила, что вернулся Марат.

– Да, я сейчас подойду. – Встал, болела голова и хотелось обратно в Москву. Туда, где у меня есть работа, где есть моя Жасмин. В город, где живет моя любовь.

…Он сидел во главе стола. Как король на троне. Мама крутилась вокруг:

– Чай? Кофе?

– Нет, кофе нельзя, поздно уже.

– Может, котлеты? Нет? Давай, я тебе быстро поджарю картошку?

– Нет, я не голоден, – ответил он. Заметил меня, но даже не счел нужным поздороваться.

Через минуту мама все-таки принесла ему чай, поставила тарелку с хурмой, грецкими орехами, фундуком.

«Правда, как король, – подумал я. – Везет же человеку».