Текст книги "Чужой дом"

Глава 6

Первый в моей жизни поиск комнаты, казалось, был обречен на неудачу. Но я не унывал – привык смотреть на мир с надеждой, а не с претензией.

Еще с детства выработал у себя одно качество – любую неудачу рассматривал как урок, из которого только нужно извлечь полезные выводы и в дальнейшем использовать этот опыт. Я до сих пор продолжаю верить – все, что Бог ни делает, к лучшему. Делаю все, что в моих силах: работаю, откладываю деньги на будущее. То, что пока не получается с комнатой – значит, не пришло еще время.

Действительно, все, что мы посмотрели – это не мое. В нужный момент Бог поможет и покажет нужный путь. Всегда надо помнить – какими бы темными ни казались тучи над головой, выше них есть солнце, которое согреет душу. Просто надо дождаться.

Из трех моих соседей двоих – младших, не было дома, старший спал. Я тоже лег, но уснуть не мог. Думал о своих родных. Не знаю почему, но именно в эту ночь меня охватила тоска по ним. Может, потому, что, когда у нас что-то не получается, мы, по детской привычке, ищем поддержки у отца и матери… Я вдруг осознал, что они очень далеко от меня.

С отцом мы понимали друг друга лучше, чем с мамой. Он всегда был для меня идеалом – высокий брутальный мужчина, самый сильный человек на свете, и духовно, и физически, я с детства хотел быть похожим только на него, старался все делать, как он. Даже сейчас, когда ему уже за шестьдесят, он для меня по-прежнему все такой же. Больше всего я ценил в отце его объективность. Со временем он, однако, потерял это качество…

У мамы тоже был сильный характер, но, выйдя замуж за отца, ей пришлось уступить ему. Женщины готовы всегда пожертвовать собою ради семьи и детей.

С мамой отношения у меня были другими: я ее, конечно, люблю, но для меня не было секретом то, что старший брат значит для нее больше, чем я. Она любила его слепой, всепрощающей любовью, не так, как меня. Это было видно даже по нашей одежде и еде. Многие замечали, хоть мама никогда не признавала этого. Меня это тогда, конечно, обижало… Я хотел, чтобы нас любили на равных, а не кого-то больше, а кого-то меньше…

Видимо, отсюда и пошло мое соперничество с братом. Я не воспринимал его как брата или друга – скорее, как своего конкурента. Он всегда, сколько я себя помню, хотел показать свою значимость и власть надо мной. Мы часто ссорились…

Говорят, что, когда ребенок рождается на свет, сначала он любит своих родителей, сестер, братьев. Потом он женится, и часть этой любви (а может, и всю) отдает любимой женщине и детям. У моего брата эта способность любить другого, видимо, отсутствовала. Он любил только одного человека – самого себя!

У меня еще есть сестра, которую я люблю больше чем папу, маму и уж, тем более, брата. Она росла на моих руках. Всегда обнимала и целовала перед сном. И даже сейчас, хоть она и далеко, я словно чувствую теплоту ее рук. Это единственный человек во всем мире, за кого я готов безоговорочно отдать свою жизнь, если понадобится. Ее любовь, как мне кажется, – безусловная и самая чистая.

Думая о них, не помню, как уснул…

Утром, когда я проснулся, обнаружил, что двоих парней до сих пор нет. Первый раз за все время моего пребывания в этой квартире утром было тихо и спокойно. От Али я узнал, что ребят отправили по работе в другой город, на две недели. Я не поверил своему счастью. Две недели отдыха… Теперь можно спокойно жить и, кстати, заняться поисками комнаты.

Пошел на работу в прекрасном настроении, улыбаясь всем, кто шел навстречу. Люди, конечно, смотрели на меня с удивлением, но мне было все равно. Бывают моменты, когда мы абсолютно счастливы и находимся в полной гармонии со Вселенной, в такие моменты даже время замирает, и мы словно застываем в одном особенном, счастливом мгновении…

В Москве почти все люди напряженные, в постоянном стрессе, и просто не понимают тех, кто расслаблен и доволен жизнью. А я был доволен. И все больше убеждался в том, что, действительно, твой успех зависит от тебя самого. Жизнь в Москве нравилась мне все больше и больше.

Когда пришел на работу, Наталья Владимировна сказала, что я должен поехать с ней в главный офис. На мой вопрос: «Для чего?» ответила: «Там все узнаешь».

В голове у меня сразу возникло множество вопросов и предположений, но ни одного ответа. Увидев, что я волнуюсь, она улыбнулась и сказала: «Все будет хорошо, не переживай».

После этих слов я как-то сразу успокоился. Наталья Владимировна с первых дней относилась ко мне очень хорошо. В первые дни моей работы в магазине именно она научила меня всему. И я ей доверял во всех отношениях. Мы поехали на ее машине – купе темно-вишневого цвета. Машина очень подходила ей – по характеру и, конечно же, по стоимости. Она была очень дорогая, как и ее хозяйка. Пока ехали, она все расспрашивала меня, как идут поиски комнаты. Я рассказал.

– Абрам обязательно найдет то, что нужно, можешь не сомневаться. Ты с ним подружись, – советовала она. – Он очень опытный и интересный человек, ты у него многому можешь научиться.

Она еще не знала, что совет немного запоздал, и мы уже подружились.

В офисе мы прошли к генеральному директору. Не зная, чего от меня хотят, я чувствовал себя немного неуютно, спасало только присутствие Натальи Владимировны. Она представила меня.

Генеральный оказался седоватым мужчиной лет пятидесяти. Когда мы вошли, он сидел за столом, в большом кресле, как король на троне, и курил сигару. Оглядел меня недоверчиво с головы до ног, затем кивнул и приказным тоном сказал:

– Садитесь.

– Вот тот молодой человек, которого я рекомендую на свое место и полностью ему доверяю. – сказала Наталья Владимировна.

Услышав это, я чуть не запел от радости. Хотел даже обнять и поцеловать ее в знак благодарности. Понял, что вопрос о моем назначении уже решен, и меня пригласили, только чтобы официально получить мое согласие. Естественно, надо было быть полным идиотом, чтобы отказаться от такого шанса.

Директор перешел сразу к делу:

– Я не люблю долгих разговоров. Наталья Владимировна очень довольна вашей работой. Хочу предложить вам должность директора магазина, того, где вы сейчас работаете. Вы согласны?

– Да, согласен, – только и сказал я.

После этого мы вместе выпили кофе и, выйдя из кабинета генерального, я был уже директором магазина.

Позже узнал, что генеральный директор – это муж Натальи Владимировны. Она искала человека на свое место и, когда якобы уезжала в отпуск, на самом деле специально оставляла меня одного, чтобы проверить, как я справлюсь.

А тогда я сам не мог до конца поверить во все это. Как я так быстро смог стать директором?! Раз сто поблагодарил Бога за то, что помог мне. Все произошло быстро и легко, и казалось каким-то чудом.

Теперь у меня был свой кабинет, ко мне обращались по имени-отчеству. Новость быстро долетела до нашего города, уж не знаю, каким образом, но на следующий день мне уже позвонил папа, поздравлял и говорил, что гордится мной. Пожаловался между делом и на старшего брата. Что он, мол, неисправим, и до меня ему далеко. Правдой были эти слова или нет – позже вы сами сможете сделать вывод.

Дядя Абрам часто приходил ко мне. Мне нравилось с ним общаться, несмотря на разницу в возрасте – от него много чему можно было научиться, он знал жизнь, часто рассказывал разные случаи из своей практики, анекдоты. С ним можно было обсудить любую тему. Тем более, что друзей в Москве, кроме Абрама и Натальи Владимировны, у меня еще не было.

Узнав, что меня повысили в должности, он искренне обрадовался, обнял меня и поздравил. Так обнял своими огромными руками, что чуть не сломал мне позвоночник. Иногда чужие люди радуются нашим успехам больше, чем родные…

– Это надо обязательно отметить, – заявил он, – после работы идем в ресторан. Я как старший, тебя приглашаю.

– Можем для начала посидеть в моем кабинете, – улыбнулся я.

– В кабинете посидеть мы с тобою всегда можем. А отмечать такое важное событие нужно только в ресторане, – ответил он.

Мы все-таки зашли сначала в мой кабинет. Там было уютно: кожаный диван, удобное кресло и стол, где я работал за компьютером. Был также небольшой бар – только для избранных. Сам я позволял себе это удовольствие крайне редко. И сейчас тоже – налил пятьдесят грамм коньяка только дяде Абраму.

– А ты?

– Нет, дядя Абрам, на работе я не могу. И вообще, чтобы вы знали, я очень редко пью. – Меня только назначили директором, и я не хотел давать своим подчиненным лишний повод для зависти и жалоб вышестоящему руководству.

– Ну, нет, мы с тобою вечером должны пойти в ресторан и отметить все это.

Тут в дверь постучали, вошла девушка – продавец-консультант, сказала:

– Вас хотят видеть!

– Кто?

– Не знаю, какой-то мужчина, просит именно вас.

Я посмотрел в камеру видеонаблюдения и узнал: это был парень, с которым мы вместе учились в школе, он – на два класса младше, чем я. Мы были знакомы, но друзьями никогда не были. «Наверно, нужны деньги», – почему-то сразу подумал я.

– Пригласите его сюда, – попросил я ее.

Через три минуты он вошел в кабинет. Мы поздоровались. Он огляделся вокруг:

– Ты хорошо устроился! И как тебе удается быть таким успешным? Все-то у тебя получается… Я здесь пять лет живу, но почему-то не могу даже мечтать о такой работе. А ты только приехал, и уже свой кабинет и секретарша с длинными ногами…

– Ты и ноги заметил – усмехнулся я, – ну, садись, раз пришел, – потом добавил:

– Вот именно – ты не мечтаешь, поэтому и не получаешь ее – хорошую работу. – Я-то сам, правда, мечтатель. Еще когда жил на родине, мысленно представлял себе свою будущую жизнь в Москве: хорошая работа, дружба с достойными людьми, такими как Абрам Борисович и Наталья Владимировна. Только моих соседей-идиотов в этих мечтах не было. Но, все-таки, неприятности – это тоже часть жизни, ведь не может быть все так, как мы хотим. К тому же, если бы не они, я бы не стал искать комнату и не познакомился бы с таким душевно богатым человеком, как Абрам Борисович, не увидел бы те семьи, где мы с ним побывали – а все познается в сравнении.

– Кофе будешь? – спросил я приятеля.

– Давай.

Я приготовил ему кофе, поставил на стол и стал расспрашивать о его делах, давно ли он был на родине.

– Все у меня хорошо, на днях только прилетел из дома. Там мне рассказали о тебе наши общие друзья.

– Кстати, познакомься, дядя Абрам – мой друг.

– Очень приятно. – Он посмотрел на Абрама, потом на меня, и замолчал.

Дядя Абрам кивнул головой, ничего не сказал. Это означало, что человек ему не нравится. Он нервно крутил рюмку с коньяком в руке и молчал.

– Ну, говори, что хотел.

Он замялся:

– Можно с тобой наедине поговорить?

– Не стесняйся, говори, как есть, он мой друг. Можешь говорить при нем, что хочешь.

– Михаэл, мне нужно пять тысяч рублей в долг, на три месяца. Я обязательно верну, ты же меня знаешь. Мы с тобой учились вместе, верну обязательно, – повторил он. – Ну, очень нужно. Ты теперь директор, что такое эти деньги для тебя!

Я улыбнулся, и он, увидев это, спросил:

– Что смешного в моих словах? Или я не прав?

– Обычно люди, которые говорят: «Что такое пять тысяч рублей!», никогда сами не зарабатывали такую сумму, вот поэтому мне смешно, сам просишь в долг, и говоришь, что это ерунда, – ответил я.

– Потом, ты говорил, что просто в гости зашел, – продолжал я. – Вот что я тебе скажу: у меня есть принцип – никогда и никому не давать в долг. Но, раз ты пришел ко мне, нашел в многомиллионном городе, тебе дам две тысячи, не в долг, а просто так, – я открыл сейф, достал оттуда две тысячи и отдал ему. Когда открывал сейф, заметил – он краем глаза пытался рассмотреть, сколько там денег… Вот шакал!

Я знал таких людей. Им легче дать небольшую сумму просто так и поставить точку в отношениях, чем одолжить деньги и потом разыскивать днем с огнем.

Он схватил деньги, поблагодарил меня и быстро исчез. Его кофе так и остался нетронутым.

После того, как за ним закрылась дверь, дядя Абрам залпом выпил коньяк, поставил рюмку на стол и встал. Он молчал, но видно было, что хочет сказать что-то очень важное и подбирает нужные слова. Его лицо и глаза стали красными, на лбу выступили капельки пота. Вдруг он ударил кулаком по столу, так, что рюмка упала на пол.

– Ну, скажи, как можно поступать так с деньгами? Как ты можешь просто взять и подарить их неизвестно кому?!

– Ладно, дядя Абрам. Почему вы так плохо думаете об этом человеке? Вы даже его не знаете – кто он, откуда, кем мне приходится. Или вы знаете больше, чем мне говорите?

– Я просто старше тебя и видел много таких товарищей. Ты должен понять – нельзя просто так дарить деньги человеку, который тебе никто и ничем этого не заслужил. Деньги могут обидеться на тебя. Никогда не давай в долг, не подумав, слышишь? Надо хорошо знать человека, которому даешь в долг. Ты думаешь, я не давал денег в долг?! Ты думаешь, я просто так говорю эти слова тебе? Однажды, когда был примерно в твоем возрасте, получил хороший урок. Один раз ошибся, одолжил большую сумму – не товарищу, а близкому другу, он так и не вернул. Потом я придумал для себя правило трех вопросов и стал брать один день на размышление, если речь шла о том, чтобы дать кому-либо в долг. Я тебе как-нибудь расскажу.

Он хотел уйти, но я остановил его:

– Нет, вы сейчас расскажите!

– Нет, и еще раз нет.

Но через несколько минут сказал – если я пойду сегодня с ним в ресторан, тогда он все мне расскажет. Я, конечно, согласился: теперь я пойду, узнаю что-то новое для себя.

Дядя Абрам улыбнулся:

– Михаэл, я знаю больше тысячи анекдотов, и всю тысячу помню, как свое имя. Не бойся, у меня с памятью нет проблем.

Вечером мы пошли в ресторан, недалеко от магазина, где я работал. Я был там в первый раз. Ресторан оказался в немецком стиле, и я не знал, что выбрать, так как совсем не знал этой кухни.

– Ну что, Михаэл, выбрал что-нибудь?

– Нет, я не знаю эту кухню. Выбирайте вы для меня. Только одна просьба – я не ем свинину.

Нам принесли жареные сосиски с гарниром из картофеля и квашеной капусты, ржаной хлеб, сырную нарезку, салат с телячьей вырезкой. Абрам попросил двести грамм водки, я – чаю. Сосиски есть не стал – именно в Германии почти все мясные блюда из свинины. Он молчал, и я тоже взял тайм-аут, хотя очень хотелось поскорее узнать его секрет.

– Ну что, твое здоровье.

– Спасибо, – ответил я. Вспомнил раннее детство, когда бабушка собирала нас всех около себя и рассказывала сказки. А я сидел тихо, слушал. Переживал каждый раз за главного героя сказки.

После водки дядя Абрам начал свой рассказ.

– Давным-давно, когда мне было около двадцати пяти лет, я отложил денег, чтобы купить машину. Целый год работал ради этого. В советское время не было такого выбора, как сейчас. «Жигули», по нашим тогдашним меркам были отличной машиной и пределом моих мечтаний.

У меня был друг, Костя – мы выросли вместе, были очень близкими, почти братьями. Расстались только в армии. После снова встретились, стали работать вместе – я был начальником, он – моим подчиненным. Делал ему разные поблажки, позволял работать меньше всех – делал вид, что не замечаю этого, но получал он столько же, сколько и остальные. Все были этим недовольны, но я хотел помочь другу, это для меня было важнее всего остального на тот момент.

После окончания стройки он попросил у меня в долг – ровно столько, сколько у меня было отложено. На три месяца. Помню, я еще удивился тогда. Он никак не мог знать, сколько у меня денег, но попросил эту сумму. Я колебался, но молодость, наивность сыграли роль, еще и то, что я его любил, как друга. На следующий день я отдал ему деньги. Надеялся, что он вернет в срок.

Через два дня он со мной поссорился и ушел с работы. И деньги вместе с ним. Теперь я понимаю, что это было подстроено заранее. А тогда переживал больше не о деньгах, а о дружбе. Ты хоть понимаешь, о чем я? Что я хочу тебе сказать всей этой давней историей?

– Я понимаю вас, дядя Абрам, вы от души помогли своему другу, и он вас предал. Только не понимаю, причем здесь ваше правило трех вопросов? Это банальный случай из жизни. Каждого человека хоть раз в жизни подвел его друг или приятель.

– Не торопись, дойдем и до трех вопросов. Мне надо, чтобы ты почувствовал, что я пережил в тот момент. Как я потерял в одну минуту то, что собирал своим трудом целый год.

– Получается, что вы зря работали, раз все деньги в итоге пропали?

– Как тебе сказать, с одной стороны – да, а с другой – нет.

– Как это? Дядя Абрам, вы опять шутите?

– Нет, просто я тот урок запомнил на всю свою жизнь. Нельзя слепо верить всем! Нельзя с деньгами так поступать! Их нужно беречь, иначе они уйдут от тебя очень быстро. Неважно, о какой сумме идет речь. Если подумать – сегодня ты поступил правильно. Больше этот человек не придет к тебе никогда, а деньги останутся с тобой. После того, что со мной произошло, я сделал для себя вывод – прежде чем отдать деньги, надо было задать Косте три вопроса. Первый вопрос – для чего они ему нужны? Если ответ меня удовлетворит, тогда задаю еще два вопроса.

– Какие?

– Когда он вернет долг? Это второй. И какие гарантии, что я получу деньги обратно? Если речь идет о большой сумме, я беру один день на раздумье. Ты понимаешь, если его намерения правильные, если он действительно хочет вернуть деньги, человек ответит на все эти вопросы, причем без обид. Сам проверял, и не раз.

– Спасибо вам, дядя Абрам, вы мне дали ценный совет.

– Вот именно, что это очень ценный совет. Чтобы понять это, я отдал год жизни. В тот момент я был очень зол на своего бывшего друга, но прошли годы, и я понял, что тот урок, который получил, пошел мне на пользу. Мне нужно было пройти через это.

После этого случая разные люди много раз просили у меня в долг денег. Кто мог ответить на мои три вопроса – те и вернули мои деньги. Конечно, нужно помогать друг другу, но при этом самому себе вреда наносить не нужно. Бог знает, что делает. В этом я уверен на сто процентов – прожил пятьдесят лет, вырос в детдоме, кстати, вместе с другом, который потом меня кинул – там год идет за два. Потом – учеба, работа… много чего было. Мой опыт доказывает, что Бог знает больше, чем мы. Случилось что-то – значит, так и должно быть.

– Спасибо вам, дядя Абрам.

– И тебе спасибо. Уже поздно, тебе завтра на работу, – сказал он и попросил счет.

Мы встали и разошлись по домам…

Было не холодно, очень тихо, я шел медленно и по дороге все думал о том, что произошло сегодня. Вроде сделал хорошее дело – помог земляку, несмотря на то, что он мне не нравился. Теперь, после разговора с дядей Абрамом, воспринимал это совсем по-другому… Думал о том, сколько мне еще предстоит узнать, сколькому научиться…

В голове у меня возникло много разных вопросов. Почему один человек обманывает другого? Почему предпочитает обман честному труду? Почему один считает другого глупее себя (как правило, того, кто более доверчив)?

Глава 7

Дома Али был не один – с девушкой. Постоянно приводил домой девушек, каждый раз разных, менял их так часто, что даже иногда путал имена. Я не понимал, зачем это нужно, но ему такая жизнь нравилась. Мне казалось, он этим пытался что-то доказать самому себе.

Все девушки были разные – высокие и маленькие, брюнетки и блондинки, худые и полненькие. Определенных предпочтений у него не было – чем больше, тем лучше. Обычно так ведут себя двадцатилетние мальчишки, но им простительно. А ему было давно не двадцать, и в таком возрасте уже, как правило, качество должно быть более важным, чем количество. Но тут было все совсем наоборот.

Среди его девушек была одна, с которой он встречался постоянно, уже несколько лет. У нее даже был ключ от нашей квартиры. Она могла прийти в любое время, но каждый раз спрашивала разрешения у Али. Он сам установил такое правило – вдруг она придет, а он не один?! Мало ли что…

Звали ее Настя. Он, наверное, по-своему любил ее, относился к ней бережно, не так, как к другим, делал подарки, баловал ее, при этом постоянно изменял. В последнее время было заметно, что они встречаются больше по привычке, отношения уже приелись обоим. Такие отношения рано или поздно обречены на гибель, понимая все это, они оба предпочитали не говорить на эту тему. Просто плыли по течению, а там жизнь покажет…

Однажды он сам рассказал мне, как они познакомились. Не знаю, почему – тогда еще он почти не знал меня. Это было в первый вечер после моего знакомства с Настей. Он рассказал, что они встретились в первый раз под Новый год, в Тропаревском парке, случайно. Он к ней сначала отнесся так же, как и к остальным своим подружкам, но потом полюбил… Они встречались каждый день, он не мог дождаться конца рабочего дня, чтобы увидеть ее, заранее планировал, куда ее повести. Меню ужина каждый раз продумывал.

– Мне было с ней хорошо, даже когда мы просто молчали, – говорил он. – За всю свою жизнь я не знал другой такой девушки, которая могла бы меня понять так, как она. Мы никогда не ссорились – Настя как-то всегда умела проявлять гибкость. Всегда хотела быть рядом со мной, одним словом, мы были счастливы. А сейчас мы встречаемся раз в десять дней, и никуда не ходим – ни в кино, ни в театр, как раньше, даже в парк не выходим гулять – только секс, и все! Она перестала быть для меня идеалом, наверно, как и я для нее. Я начал видеть ее недостатки, привычки ее стали меня раздражать. Раньше моя любовь к ней мешала увидеть другую сторону медали. Вообще-то, мы все не идеальны, сам очень трудный человек, я это понимаю. Но мы постепенно стали чужими друг другу. Почему? Что изменилось? – Он словно искал ответа на все эти вопросы. И не понимал, что происходит…

Несколько секунд он молчал, потом прибавил:

– Одно время хотел на ней жениться, потом передумал. Сейчас я бы, конечно, не выбрал ее в качестве жены. Теперь я ценю в женщинах другое.

– А что именно? – спросил я.

– Ну как тебе сказать? Я в ней не вижу женщину, которая могла бы стать матерью моих детей. Не могу объяснить толком, почему, ты уж меня прости. Наверно, это и объяснить невозможно, это надо чувствовать. Сейчас ты меня не поймешь, но, я уверен, в свое время мои слова вспомнишь.

Почему все прошло у нас? Почему чувства, любовь и страсть проходят, и потом мы все свою жизнь ищем это где-то на стороне, с кем-то другим. Ждем взрыва чувств, как серфингисты ждут волну в океане, – с тоской добавил он.

Теперь мне было понятно, почему он меняет девушек так часто. Он ищет то, чего уже давно нет, и, думаю, больше уже не будет. Бог дает нам один раз испытать настоящую любовь, можно один раз полюбить искренно, отдать свою любовь одной женщине и сделать ее счастливой. Невозможно дать счастье одновременно двум или трем женщинам! Любовь живет в сердце, а сердце у человека одно – нельзя рвать его на части и раздавать их кому попало, лучше отдать его целиком одной женщине, и она оценит это по достоинству.

Когда мужчины обращают внимание только на внешнюю красоту женщины (а так практически всегда), тогда, конечно, остановиться на какой-то одной невозможно – все женщины разные, одна красивее, чем другая. В таком случае ты постоянно ищешь и выбираешь, нет ни начала, ни конца.

Когда же внимание обращено, в первую очередь, на внутреннее содержание, то родную душу ни с кем не спутаешь и ни на кого не променяешь. Только такая любовь вечна…

У них была страсть и секс, но любви не было с самого начала. Настоящая любовь не проходит, она становится сильнее и крепнет с каждым днем.

К тому же, как мне казалось, они изначально были не пара друг другу. Настя была красивая, стройная, молодая. Хорошая фигура, осанка очень правильная. Настоящая красавица… Познакомившись с ней, я не переставал удивляться: как она может встречаться с ним? Ведь они совершенно не подходили друг другу – ни по характеру, ни по интеллекту. Он был флегматиком и скрытным, она – наоборот, холерик и очень открытая душевно. Это было сразу же видно, по глазам и улыбке.

Мы с ней сразу подружились. Когда она приходила к нам, я радовался, что есть человек, с кем можно хоть немного поговорить. Она была москвичкой, очень хорошо знала Москву, историю города. Могла о Москве рассказывать часами. Работала гидом, знала три языка.

И почему-то я был уверен, что ей нравлюсь…

Как-то раз она была у нас в гостях, сидела с Али на кухне, они пили чай, разговаривали. Я пришел домой с работы, помыл руки и присоединился к ним. Хотел сказать ему кое-что. В квартире у нас грязь была ужасная, куда ни посмотри, но никого это особенно не беспокоило, кроме меня. Однажды, переодеваясь, выронил из кармана куртки несколько монет – закатились под кровать. Наклонился их достать – и то, что увидел под кроватью, привело меня в шок. Слой пыли в несколько сантиметров, словно уже года два точно никто здесь не убирался. Мелочь так и не нашел. Из многочисленных девушек, бывающих у Али в гостях, ни одна не убирала даже за собой. Я привык жить самостоятельно, но, если честно, наводить чистоту – это не мое, поэтому решил позвать нашу уборщицу, с работы. Вот и решил ему сказать об этом.

Он, конечно, согласился, только сказал, что главное – не чужого человека приглашать делать уборку. Еще и Настю упрекнул, сказал, что, так как кроме нее ни одна женщина сюда не приходит, порядок наводить некому.

– Раньше ты убирала хотя бы раз в неделю, а теперь тебе все равно!

Она сделала вид, что не услышала эту последнюю фразу. Хотя это было правдой – сейчас она вела себя здесь, как и все остальные его подружки. Пришла, переночевала, получила дозу секса, и домой.

Али сделал вид, что разозлился (а может, и на самом деле), встал и ушел к себе в комнату, включил телевизор на всю громкость.

Она пересела ко мне поближе. На ней была только его рубашка, и все. Три верхние пуговицы были расстегнуты, и ее грудь была видна как на ладони.

Изо всех сил делал вид, что ничего не вижу, хотя не мог оторвать взгляд от выреза рубашки. Это было выше моих сил – она мне очень нравилась, и сейчас сидела так близко, что я чувствовал ее тепло. Ее грудь медленно поднималась и опускалась при дыхании.

Она начала какой-то незначительный разговор о погоде. Всегда и со всеми можно об этом поговорить, если больше не о чем. Сама при этом наблюдала за мной, я видел это, следила за направлением моего взгляда.

Я совсем растерялся, не знал, что говорить в ответ, чтобы ослабить напряжение на кухне… Еще и Али дома, в соседней комнате. Может, это какая-то проверка?! Но зачем?

Вдруг она взяла мою правую руку в свои ладони, стала рассматривать ладонь, будто она умеет гадать, и сказала, улыбаясь:

– Ты еще никогда никого не любил, но скоро встретишь девушку, о которой мечтал всю жизнь.

Я понимал, что она пытается этим привлечь мое внимание, к тому же в хиромантию не верю, но, тем не менее, подыграл ей:

– И где же я ее встречу?

– Она рядом с тобой, просто смотри внимательнее, и увидишь…

Мне нравилось, как она держит мою руку, ее ладони были нежные, мягкие, с ухоженными ногтями. У некоторых женщин такие руки, при взгляде на которые пропадает все желание…

Я поднес ее ладони к губам и поцеловал. Чувствовал только легкое головокружение и какую-то эйфорию, но это состояние мне нравилось. Настя смотрела мне в глаза пронзительным взглядом, словно хотела проникнуть мне в душу, понять, что я думал в тот момент. Сам не заметил, как моя ладонь оказалась на ее ноге, выше колена, и медленно продвигалась все выше вверх. Она раздвинула ноги…

Тут я вдруг словно проснулся – ведь Али может выйти из комнаты в любой момент. Медленно, очень медленно, собрав все силы, убрал руку – как же трудно было это сделать!

Настя все поняла, и слегка отодвинулась от меня. Мы некоторое время молчали. Вдруг Али вышел из комнаты, и прошел в ванную. Он даже не смотрел в нашу сторону. Кажется, он всерьез обиделся на нее. Как же я вовремя убрал руку…

От неожиданности я вдруг задал ей вопрос – есть ли в Москве музей Гагарина, кажется, читал о таком. Хотя в тот момент это было последним, что меня волновало.

Она стала рассказывать мне о Мемориальном музее космонавтики в Москве. Единственное, что я запомнил из ее рассказа, это то, что музей был открыт 10 апреля 1981 года к 20-летию полета в космос Юрия Гагарина.

Потом она предложила сходить вместе в этот музей. Сама говорила, что она ни разу там не была, хотя я не поверил. Она очень хорошо знала Москву, и любила, при этом работала гидом.

Потом мы еще долго разговаривали, от музеев перешли на личные темы. Настя все расспрашивала – сколько мне лет, откуда я, что делаю в свободное время, есть ли у меня девушка? Половину ее вопросов я оставил без ответа – просто не мог разговаривать после того, что между нами произошло. Никак не мог успокоиться…

– Извини, уже поздно, мне завтра рано вставать. – С этими словами я вышел из кухни и ушел к себе в комнату. Просто сбежал от нее, но выхода другого не было, боялся потерять контроль над собой…

Лег в постель и еще долго думал о том, что было. Чем больше думал, тем больше ругал себя за это. Я себя не узнавал – никогда бы раньше не подумал, что могу такое себе позволить с девушкой своего товарища.

На следующий день проснулся до звонка будильника. Семь тридцать – через полчаса должна была прийти тетя Люба, уборщица из нашего офиса. Еще есть время принять душ: сначала – горячий, потом – холодный, сварить и выпить кофе по-турецки, чтобы окончательно проснуться.

Тетя Люба была родом из Молдавии. Очень честная женщина, не боялась никакой работы и никогда не жаловалась на жизнь, хоть та ее жестоко била не раз. Брат умер от рака печени, оставил двух маленьких дочерей. Тетя Люба взяла на себя опекунство. Замужем она никогда не была, и не жалеет об этом. Всегда говорит, что не встречала на своем пути такого мужчину, за которого можно не просто выйти замуж, а действительно быть «за мужем». Может, она и права… В современном мире женщине трудно выйти замуж за достойного мужчину. Их все меньше и меньше остается…

Дочери ее брата относились к ней, как к источнику дохода, не более того. Иногда она сама рассказывала о своих горестях, плакала, но это бывало очень редко – только когда особенно остро ощущалась напряженность и суета московской жизни, в которую волей-неволей ей пришлось окунуться. Ведь очень трудно в пятьдесят лет становиться иммигрантом, находиться все равно, что в бегах, и все время работать, так как нет другого выхода. Племянницы жили в Молдавии и работать не собирались, хотя им было уже больше, чем по двадцать лет. Жили на деньги, что присылала им тетя, сидели на ее шее…

Я не мог пригласить в дом никого, кроме нее, так как надо было идти на работу, и чужого человека в квартире я бы не оставил. А ей доверял полностью, знал, что можно не опасаться ни за деньги, ни за вещи.