Читать книгу "Особенности обучения диких котов"

10. Академия – это сила

Что, Жиль уже проучился в Академии целый месяц? Когда успел?

Но это, несомненно, так – потому что сегодня пары только до обеда, и в шесть часов посвящение первокурсников в клубе «Магический огонь», что на территории академического городка. Анриетта уже три дня почти не спит, потому что они с девчонками главные орги этого дела.

Сестра рассказала, что за посвящение первокурсников всегда отвечают выпускники. Ну а кто же на выпускном курсе справится с таким делом лучше Анриетты Лимура?

Да, Анриетта носила фамилию мамы, как, впрочем, и Катрин – старшая сестра хоть и работала на отцовскую корпорацию, но не хотела называться принцессой Роган. Фамилия отца обязывает быть кем-то… кем может быть только отец. И Франсуа. А фамилия мамы позволяет быть тем, кто ты есть на самом деле.

Оказалось, это не так и сложно – сменить документы и получить право называться другой фамилией. Правда, пришлось отнести новые документы ещё и в деканат, и некоторые преподаватели прямо спрашивали – что это вы надумали, а некоторые, вроде профессора де ла Мотта, нет. Господин ректор взглянул проницательно, как умел только он, потрепал Жиля по плечу и сказал:

– Тоже значит, да, – и вздохнул. – Ну, ступай, начинаем лекцию.

Жиль немного побаивался реакции отца. Но если даже правильная Катрин так поступила, то и ладно. Наверное, есть что-то в поверье, согласно которому новое имя должно повлечь за собой новую жизнь. Так что – вперёд!

В день посвящения Анриетта, Джесс и Лали что-то доделывали в своих костюмах дома часов до пяти утра. Жиль упал спать часа в три после того, как сто раз что-то подержал, что-то прижал, что-то нашёл, согрел чайник, наморозил льда, что-то соединил, что-то разорвал и что-то ещё сделал, он уже и не помнил, что именно. А ещё его взяли делать магические эффекты для выступления музыкальной группы «Пламенные» – так они назывались, хотя огневиком из них всех была только Анриетта. Джесс – воздушница, Лали – менталистка, а четвёртая участница, Наоми, и вовсе целитель. Но выступление группы – это одно, а программа посвящения – совсем другое, и тут Жилю так и не удалось вызнать ничегошеньки о том, что ждёт его и остальных.

Его расспрашивали девчонки в группе – что будет, и он отбалтывался как мог. Оказывается, он так умеет, сам не ожидал. Хитрил, смеялся, отшучивался. Говорил – увидите, делал загадочные глаза, переводил разговор на другое. Ну увидят же, правда?

На паре профессора Роша Жиль дремал. Ну кто придумал в субботу пару профессора Роша! На лекции своего родного профессора Фурми не поспишь, там пришлось встряхнуться. А практика – это ж как песня, это самое клёвое, что вообще есть в учёбе. Но сегодня всё равно хотелось побыстрее освободиться и бежать домой собираться.

– Ты что наденешь? – спросила Анриетта.

Этот вопрос поставил Жиля в тупик.

– Не знаю. Или ты хочешь сказать, что надо надевать смокинг и бабочку? – нахмурился он.

– О нет, необязательно, – рассмеялась сестра.

– Тогда нет вопросов, – он сменил рубашку – клетчатую на клетчатую, да и ладно.

Дальше вызывали небольшой грузовик – чтобы доставить в клуб всё необходимое. Это музыкальные инструменты уже со вчера там, а весь реквизит для программы – ещё нет. В итоге Жиль оказался на месте на час раньше и даже немного помог девчонкам всё разместить – как ему сказали, только то, знание о чём ему никак не помешает. А на последние полчаса Анриетта отправила его гулять, так и сказала: иди и возвращайся вместе со всеми. Что ж, если бы он готовил сюрприз, то ему бы тоже хотелось, чтобы о нём не узнали заранее.

Полчаса тянулись, тянулись и наконец-то закончились. Жиль встретил своих из группы, и не только своих, ещё и с других факультетов, кого-то он уже знал, но не по именам.

– Слушай, ты, наверное, всё знаешь, что будет, да? Это ведь твоя сестра готовит программу? – спросила девчонка с боевого, у неё на голове топорщились смешные синие косички.

– Кое-что знаю, – улыбнулся Жиль. – Будет круто, веришь?

– Да? Ну ладно, – она подмигнула и унеслась куда-то.

А дальше в фойе собралась толпа – весь первый курс, и другие курсы тоже, и даже кое-кто из преподавателей. Кураторы групп-то точно, например куратор воздушников первого курса профессор Тампет. И ещё кто-то, эти лица Жиль определённо видел.

Фанфары, все замолкают… и перед входом в большой зал, где будет праздник, появляется серая туманная фигура.

– Кто пришёл сюда сегодня? – грозно спросила фигура.

Тьфу ты, это ж Анриетта! И он сам помогал ей ночью делать части от костюма и зачаровывать!

– Мы! Я! Первый курс! – несётся отовсюду.

– Вас-то мне и нужно! Потому что какой вы первый курс?

– Настоящий!

– Мы лучшие! – завопил громко парень из боевиков, здоровенный и рыжий.

– Вот сейчас мы и посмотрим, кто тут лучший, – сварливо сказала Анриетта. – Выходи, если не боишься!

– Я? Боюсь? – рыжий принялся проталкиваться к ней.

Его пропустили, он встал во весь немалый рост, помахал толпе, из толпы его поддержали одногруппники. Ну да, боевики громкие и горластые. А девчонка с синими косичками вообще визжит ультразвуком.

– Ну, тогда держись, – усмехнулась Анриетта.

Зазвучала музыка – задорный фолк, с потолка посыпались маленькие феечки и принялись танцевать вокруг рыжего верзилы. Тот сначала обалдел, а потом проникся и тоже стал с ними танцевать. И кажется, это было то, что надо, потому что Анриетта первая начала хлопать в такт, толпа подхватила. А парень довольно неплохо двигался, а когда музыка завершилась, поклонился, потом поймал на ладонь одну феечку и поклонился ещё и ей. Боевики завопили «Флинн – чемпион!»

– Ну что, пропускаем? – спросила Анриетта у феечек.

– Да! – зазвенели они тихонько на разные, но очень мелодичные голоса.

Раздался звук гонга, и двери распахнулись. В них влетела толпа феечек, следом шёл довольный Флинн, а три довольные феечки сидели у него на плечах и голове.

– Явились, да? – вторая туманная фигура говорила голосом Джесс. – Ну что, проверим, кто у нас самый сильный?

И дальше пошли всякие прикольные задания – зажечь больше всех осветительных шариков, поднять в воздух и удержать больше всех предметов, взлететь самому – у Жиля получилось где-то на полметра, и то он от себя не ожидал, это от радости, наверное. Вырастить на скорость цветок из семечка, сдвинуть соперника с места магической силой, создать самую красивую иллюзию. И что-то ещё, ещё и ещё. И заданий было столько, что хватило всем, кажется, никто не отсиделся. Но и силком никого в круг не тащили, некоторые выходили дважды.

А потом Анриетта вышла и сказала, что все молодцы и достойны называться студентами самой лучшей магической Академии населённого мира. И поэтому сейчас – праздник! Но сначала…

Одна из стен дрогнула, и оказалось, что это вовсе не стена, а замаскированная иллюзией сцена. И там уже сидела за клавишами Лали, и ударила палочками по большому барабану Наоми, а Джесс с Анриеттой сняли маски, и балахоны, и оказались… ох.

Чёрные шорты и корсеты, высоченные блестящие сапоги, распущенные волосы, а глаза такие – с улицы видно, наверное. Обе они подхватили приготовленные гитары, Анриетта взяла аккорд, второй…

Жиль подскочил – они договаривались, да. Он стоит возле сцены, усиливает звук и расцвечивает его разными акустическими эффектами.

– Слава свету, слава разуму, слава знанию, силе и радости, слава всем, кто сюда пришёл и кто взыскует мудрости, – первые строки древнего гимна Академии Анриетта и Джесс пропели без сопровождения, в резко наступившей тишине, на два голоса, очень красиво, а Жиль ещё добавил эхо-эффект.

А дальше обрушилась музыка – сверху, снизу, со всех сторон. Гимн репетировали за последние две недели столько, что все участники справлялись с закрытыми глазами. А сейчас, когда подхватили в пару сотен глоток зрители, так и вовсе.

Да, Академия – это сила, кто б сомневался.

И Анриетта де Роган – это сила, как бы она себя ни называла. А кто сомневается… да дурак он, и всё.

11. А дури у нас своей хватает

Клодетт собиралась на посвящение первокурсников, как никогда и никуда. Потому что – ну какие вечеринки она видела раньше? Школьные? Когда тусили у кого-нибудь из одноклассников? Смотрели тупые фильмы, пытались пить и курить – если ты простец, то и покурить можно, не маг же, в самом-то деле. Кто-то кого-то зажимал в углу, кто-то с кем-то уединялся. И это всё было в школе, а сейчас-то уже совсем не школа!

Мама, к счастью, сегодня дежурит, а то бы поперёк порога встала и заставила сто раз повторить все наставления по правильному поведению. А папа не дежурит, но папа свой – по ходу, Филипп договорился с ним и взял какую-то бутылку в рюкзак. Какие, нафиг, бутылки, мы ж будем тусить и танцевать! Ну и ещё что-нибудь делать, наверное. Старшие девчонки говорили, что обычно бывают конкурсы для первокурсников, их выдумывают выпускники. В этот раз главные – Анриетта Лимура с компанией, все говорят, что они крутые и придумают что-то здоровское.

Клодетт наконец-то накрасилась – на учёбу она не красилась уже недели две. Потому что если у тебя первой парой физкультура, да ещё время от времени в бассейне, последней парой практика, а между ними в середине дня ещё может возникнуть рукопашка, то какое тут краситься! Зато сегодня можно оторваться.

Глаза, губы, асимметричные серьги, шипастый ошейник и браслеты, кожаные брюки и кожаный коротенький топик, и косуха, и каблуки, высоченные, она умеет на таких ходить. Залить лаком косы, чтоб стояли гребнем, как у дракона. Только сегодня утром от мастера, ей заново покрасили волосы и подбрили виски. А то с такой учёбой вообще облезть можно.

– Ты готова? – постучал в её комнату Филипп.

– Да-а-а! – Клодетт подхватила рюкзак и выскочила наружу.

Филипп тоже приоделся – распустил свой хвост, надел серьги, у него есть маленькие, и кожаный браслет, и косуху, и разрисованную ручкой футболку – ещё в школе с друзьями разрисовали как-то перед концертом. Эх, а ведь было время, когда они каждый вечер играли и пели!

Они успели точь-в-точь, появились как раз перед началом. Двери клуба были открыты, и в фойе уже толпились студенты.

– Ни фига себе Малявка! – выдал рыжий олух Флинн. – Малявка, с кем тусуешься сегодня? Может, со мной?

– С тобой только тусоваться, – она подпрыгнула и щёлкнула его по носу. – Давно фингал залечил? Ты смотри, тебе ж ещё поддадут!

С Жанно можно даже обняться, это ничего не значит, и с Франсуа тоже, они лишнего не подумают, и ещё кое с кем. А кому-то только помахать. И всё, потому что начинают.

Ух, как здорово всё придумали! Первым вылез как раз Флинн, и классно себя показал, а потом были задания для всех. Магические и не только.

– Кто умеет петь, выходи! – скомандовала Джесс Саммер, выпускница-воздушница.

– Я! – завопила Клодетт громче всех, уж что-что, а вопить она умеет отлично.

И стала протискиваться к Джесс, и ещё кто-то тоже – кажется, девчонки с прикладного. Ну им-то сам бог велел, они поди ещё и музыканты!

– Поём вместе! Старинную песенку! Жили у бабуси два весёлых гуся…

Подхватили все, провели начало, а потом нужно было петь и прыгать, петь и вертеться вокруг своей оси, петь вниз головой, петь, задрав ногу высоко и что-то там ещё. Пользоваться магией можно. Что ж, Клодетт продержалась до финала, и вместе с ней две девчонки с прикладного, их зовут Габи и Лидия, что ли? Нужно уточнить.

Ох, как завопили парни, когда Джесс подняла её руку вместе с другими победителями! Орали «Малявка – чемпион». Приятно, хоть эта «Малявка» в зубах навязла уже. Придумали бы что-нибудь поинтереснее, честное слово!

Потом ещё где-то победил Филипп, где-то Саваж, где-то ещё раз Флинн, и парни-некроманты, близнецы, и кто-то ещё. Скучно не было.

А потом…

Одна стена оказалась вовсе не стеной, а замаскированной сценой. И девчонки сняли свои серые балахоны, и оказались в таких крутых кожаных костюмчиках, что все просто ахнули. А когда они запели…

Клодетт, конечно же, знала гимн Академии. И на зачислении его тоже пели, эти же девчонки, просто под две электрогитары. А тут они сотворили какое-то волшебство, не иначе. Потому что простая же песня, старая даже. Но они её спели с такой силой и мощью… у Клодетт сразу обе ладони зачесались, так играть захотелось. Она нашла в толпе Филиппа.

– Слышал, да?

– Слышал, – судя по всему, он тоже пропёрся.

– Вот бы нам так, да?

– Эх. Это ж нужно находить время на занятия.

– Давай спросим, когда они репетируют. Наверное же, всё как-то решается. Я хочу, я очень хочу, я прямо завтра хочу!

– Завтра ты сначала проспись, – ухмыльнулся братик и исчез куда-то на ровном месте.

Клодетт посмотрела – подскочил к девчонке, кажется, она со стихийного. Красивая – смуглая, волосы чёрные, и в них, прямо как у Филиппа, серебристые пряди. Да, у них есть что-то общее.

Маму удар хватит, если Филипп будет встречаться не с целительницей. Ничего, мама переживёт.

А дальше начались танцы – сначала пели те самые «Пламенные», то есть Анриетта Лимура и команда, а все радостно колбасились, а потом они уступили сцену другой группе, кажется, это третьекурсницы.

– Ванесса – менталист, Лира и Кармен с прикладного, – говорил кто-то сзади в толпе.

А потом за диджейский пульт встала Хани, первокурсница-менталистка, как это, интересно, она туда попала? Но, судя по всему, пульт она видела не в первый раз и справлялась отменно.

– Эй, Малявка, пошли, не отбивайся от коллектива! – её потянул за рукав Николя.

Что, междусобойчик? Хорошо! Что придумали-то?

Правда, оказалось, что не придумали ничего оригинального. На втором этаже работал бар, там что-то ели и пили, но в основном старшие. Николя провёл её мимо, там рядом оказался типа зимний сад, что ли, в общем, комнатка с экзотическими деревьями и бассейн с рыбками. На бортик бассейна Флинн, Антуан Долле Медведь и Роже Валлон деловито выставляли бутылки и банки с пивом.

– Холодненькое! – гордо сказал Флинн. – Жанно, не зависай, присоединяйся.

– Момент, – усмехнулся Саваж и достал и рюкзака две бутылки.

Две. Бутылки. Белого лимейского.

Но блин же, что ли, кто-то ждал, что Саваж принесёт пиво в баночке? Он и сам-то такой весь из себя – одет в белую рубашку и джинсы, как обычно, но на рукавах запонки, да хитрые какие-то, с камушками, и на карман какая-то штука с камушком прицеплена возле академического значка.

– Это ещё что? – не въехал Медведь.

– Это, дети мои, нехренически дорогое вино, – пояснил Николя.

– Что? Ну ты и пижон, Жанно! – завопил Флинн. – Значит, пиво тебе не катит, как всем людям, а тебе надо какую-то выпендренную хрень? Малявка, ну хоть ты скажи ему!

– А чего, так-то прикольное вино, – пожала плечами Клодетт.

– Ты где это взял? Его ж в магазине не купишь? – спросил Николя.

– С разрешения деда разжился в его подвале, – продолжал усмехаться Саваж.

– Ну да, я тоже могла сходить в подвал и что-нибудь взять. Филипп-то догадался, это я одна как дура, – вздохнула Клодетт.

– Да ладно, нам хватит, – Саваж подмигнул ей и взялся за первую бутылку.

Мастерски открыл, пробку не упустил, пол не залил. Выпендрёжник, как есть выпендрёжник. Правда, пили всё равно из картонных стаканчиков.

– За нас!

– За первый курс!

– Потом вспоминать будем!

– Как на практике косячили!

– Как Вуату над нами на физре издевался!

– Как госпожа декан ухмылялась, когда Флинн башкой треснулся!

– А что, сам виноват был!

– Неправда! Это ты меня подбил не по правилам!

– Да иди ты!

В общем, первая бутылка разлетелась на ура, почему-то даже те, кто был за пиво, решили попробовать. От второй тоже мигом ничего не осталось, кроме собственно бутылки. Дальше все стали пить пиво – кроме Саважа и Клодетт.

– Да ну, такое дело пивом запивать – кощунство, – сказала Клодетт.

Она до того момента пробовала белое лимейское всего два раза – на юбилее деда весной и когда дома отмечали их с Филиппом окончание школы.

– Пошли танцевать, – Саваж потянул её за руку вниз, там играло что-то бодренькое.

– Нам не влетит за то, что мы тут пьём? – спросила Клодетт.

– Я тебя умоляю, – рассмеялся Саваж. – Все пьют. Тея мне сказала, конечно, чтоб я поглядывал и сам не слишком напивался, ну да я и поглядываю. Все всё знают, в общем.

А потом он втащил её за руку в круг – вот ведь человек, во всём крут, в танцах тоже. Во всяком случае, он не кривлялся под бодрый фолк, как другие, а вполне красиво двигался.

Потом они ещё пару раз сходили наверх, оттуда приходил Флинн и танцевал с девочкой с земляного, кажется, факультета – у неё в чёрных-чёрных, очень красивых волосах блестели красные пряди. Клодетт потанцевала и с ним, и с Франсуа, и ещё раз с Саважем, и с Николя разок. И с парнями-стихийниками тоже, и с кем-то из близнецов-некромантов, говорят, их даже профессор Саваж путает.

А потом между танцами её поймала Марианна Эбер, целительница-ветеринар, её сестра Марта сидит в приёмной у дедушки.

– Клодетт, ты не знаешь, где Филипп?

– А вы, что ли, не вместе тусили?

– Нет, он куда-то откололся. А он очень нужен! Кроме него, сможет помочь только Тина, а она уже сбежала домой, сказала – хочет спать и не хочет пить.

Ну да, Тина и Филипп – лучшие среди целителей. Только… кому это нужна помощь?

– Да там… – вздохнула Марианна. – В общем, Анне плохо, а я не справляюсь.

Клодетт пошла с Марианной, поднялась на второй этаж и в закутке увидела на диванчике Анну де Котель – с которой придурок Медведь на физре тогда лифчик снял. Медведя потом ещё побили всем коллективом, чтобы не позорился сам и не позорил факультет, но сейчас-то дело вообще не в нём. А в Анне, которую очевидно тошнило.

– Что случилось?

– Да мы ей говорили – не нужно столько пить. А теперь я вообще не знаю, как ей помочь!

– Момент, – Клодетт сосредоточилась.

У них с братом друг на друга отличное магическое чутьё. Не подвело оно и сейчас – Филипп нашёлся совсем рядом, в соседнем закутке на таком же диванчике. С ним сидела та девушка с земляного, Даниэла, кажется, и эти пижоны пили из маминых бокалов, предусмотрительно захваченных Филиппом из дома, розовое вино.

– Я вообще против алкоголя, я за полезную пищу и здоровый образ жизни, – говорила Даниэла.

– А я потомственный целитель, и я столько тебе могу рассказать о пользе этого вина, что ты слушать устанешь, – усмехался Филипп.

– А вообще, у нас дури своей хватает, даже без вина, – вклинилась Клодетт. – Пошли, нужна твоя помощь. Врачебная.

– Ой, что случилось? – забеспокоилась Даниэла.

– Сейчас уже всё станет если не хорошо, то приемлемо. Пошли, это недалеко. Потом вернёшься.

Когда они прибежали к нужному диванчику, несчастную Анну неплохо так рвало. Тут же обретался Саваж, откуда только взялся, помогал Марианне её держать.

– Спасай, короче, – выдохнула Клодетт брату.

А она пока его девушку посторожит, чтоб не сбежала.

12. Не пей вина, Гертруда

Жанно, конечно, знал, что бывает на посвящениях в студенты – невозможно вырасти в академической семье и этого не знать. Посмеялся, когда Тея в приватной беседе прямо сказала – ты, конечно, пей, но лучше не в хлам, в хлам лучше дома или ещё на какой своей территории. И за орлами своими приглядывай, чтоб не слишком буянили.

Ну да, Флинну дай волю – пойдёт вразнос, проходили ещё в последнем классе школы, знаем. И ещё кое-кому тоже.

Жанно решил быть оригинальным. И выпить, и так, чтобы не насмерть. Дед в ответ на просьбу усмехнулся понимающе и сказал только – с чем придётся не мешай. И дай знать, если что, – заберём. Открыл для Жанно дверь заветного погреба и одобрил его выбор. Мол, правильно, пусть молодёжь пробует приличные напитки, а не только что попало.

Ну, что попало-то было, прямо скажем – в избытке, на сухую никто не уйдёт. Жанно же хотел не напиться, а добыть девушку.

Девушек на курсе, конечно же, хватало. Всяких – и обычных, и красивых, и ослепительных. К последним относилась, например, русалка Финнея, которую бестолковцы-однокурсники прозвали Хвостатой Фигнёй, потому что дразнилась, обливала с полпинка и жёстко высмеивала. Жанно к ней пока не приближался, только со стороны поглядывал, можно было попробовать осторожно подкатить на вечеринке. Или вот Анна де Котель красивая девушка. У воздушников есть красивые, и у менталистов. В общем, открываем охоту.

В ответ на предложение охотиться совместно и поддерживать друг друга в этом благом деле Франсуа усмехнулся, а Флинн сообщил, что все красивые девушки сегодня и так будут его, чего напрягаться-то?

Белое лимейское произвело то самое впечатление, которое было нужно, а дальше можно и пойти. Жанно сначала танцевал с Клодетт, потом прицельно пошёл приглашать знакомых и красивых, а потом…

Он сначала не поверил. Что ей здесь делать? Но Лина Дюваль стояла себе у стены, поглядывала надменно на всё происходящее и болтала с подружкой. Ладно, Лина – это Лина, ей первокурсники что насекомые, пойдём по доступным целям.

Доступные цели оказались… реально доступными. Финнея легко позволяла обнимать себя в танце, не съёживалась и не боялась, и даже сама поцеловала его в финале. Шанталь с воздушного не сводила глаз всю дорогу. Маринетт с огненного тоже смотрела прямо и недвусмысленно и легко поглаживала его ладонь. Вот только Анны де Котель не было видно, она мелькнула в официальной части, и всё. Какая-то нереально красивая – изумительно белокожая, чёрное платье ладно облегает её фигуру, с пышными бёдрами и тонкой талией, загляденье. С ней бы потанцевать, погладить через ткань этот невероятный изгиб…

Он танцевал с Клодетт, после танца они отошли к стене, и к ним подбежала Марианна Эбер, целительница, её старшая сестра работает в приёмной ректора. И у деда работала, и сейчас у профессора де ла Мотта работает. Из её эмоциональных слов выходило, что кому-то нужна помощь. Подрались или допились?

Допились. И не кто-то там, а та самая Анна, воспитанная красавица. Что ли, не умеет совсем? Или не ела сегодня? Или всё вместе?

Жанно учил пить дед. Давал попробовать разное, велел отследить, как принимает организм, сочувствовал случившемуся похмелью и снабдил полезными советами, как сделать, чтобы приятного было больше, а неприятных эффектов – меньше. И на паре школьных вечеринок эти советы деда ой как пригодились. Наверное, Анне просто не досталось такого деда?

Конечно, красавица сейчас была совсем не красавица, но что поделать, косячат все. Клодетт нашла своего брата, тот вместе с Марианной начал производить какие-то манипуляции, и беднягу хотя бы полоскать перестало. А Клодетт придерживала за рукав девушку, которая пришла вместе с её братом – мол, подожди. Не убегай, он сейчас всё сделает и снова будет весь твой. Программа помощи брату в действии?

– Жёсткая какая-то интоксикация, – сообщил Филипп де ла Мотт. – Она вообще что пила?

– Да всё подряд попробовала, – махнула рукой Марианна. – Её Финнея, паршивка, сбила с толку. Она, наверное, кроме вина по глоточку и не пробовала больше ничего, а тут – понеслась душа в рай.

– Какой уж тут рай, – нахмурился Жанно.

– Всё, готово. Только её бы сейчас не трогать, а лучше вообще спать положить, – сказал Филипп. – Проснётся – будет как новая. Разве что голова поболит, ну это уже как водится.

– Где она живёт? – Жанно понимал, что не дело – оставлять девушку вот так.

– Да я бы знала, – вздохнула Марианна. – Хотя стоп, есть же тот, кто знает. У неё же брат есть.

– Брат? – изумился Жанно.

– Сводный. Её отец и его мама замутили и решили жить вместе, а дети друг друга сильно не любят. Ну, про него я не знаю, а она-то точно не любит.

Жанно подумал – если вдруг кто-то из родителей сойдёт с ума и заведёт другую семью, сможет ли он полюбить сводных, как родных? Да кто его знает. Но сейчас нужно действовать.

– Так, давайте найдём брата. Как его зовут, кто он?

Оказалось, что это Леон Шеню с некромантии, дедов студент, дед его похваливает. Но, увидев Анну, парень впал в ступор.

– И что с ней делать?

– Доставить домой. Подскажи адрес, мы не знаем. Я сейчас вызову такси.

Леон сказал адрес, Жанно принялся искать машину через приложение, но никто не хотел ехать в полночь субботы в студенческий городок, в известное злачное место студентов-магов. Дед рассказывал, что студенческая таверна была на этом месте всегда, сколько существовала Академия. И всегда в ней буянили.

– А ты сам как домой собрался? – спросил Жанно Леона. – Или до утра, а там уже метро заработает?

– А я как всегда, – пожал тот плечами. – Тени доведут.

Тьфу ты, он же некромант.

– Так, а если мы с тобой сейчас возьмём нашу красавицу и таким образом уведём домой? Мы держим её с двух сторон, ты нас ведёшь. Должно сработать.

Леон глянул испытующе.

– И что, ты не боишься? Совсем не боишься?

Ну как…

– У меня дед-некромант. Я пробовал.

Один раз и давно, не понравилось. И ещё пробовал бой с некромантом, учеником деда, это тоже было своеобразно.

– В смысле, встроенная защита? – усмехнулся Леон.

– Нет, но что-то такое немного есть, – Тея о том же говорила. – И гены нужные во мне есть, у меня могут быть дети-некроманты. Например, сестра моего отца – чистый боевик, и муж её тоже, а сын у них – некромант. Пошли, короче. Девчонки, присмотрите тут, ладно?

– Сейчас найду кого-нибудь из бытовиков, попрошу помочь с уборкой, – кивнула Марианна.

Они с Леоном подняли почти бесчувственную Анну – Жанно посмеялся про себя, что вот тебе случай потрогать, только ведь не то, совсем не то! Она бессмысленно таращилась куда-то и только вздыхала. Ничего, закинули её руки себе на шеи, подхватили с обоих боков.

– Считаю до трёх, и вперёд. Один шаг, – сказал Леон.

Он сосчитал, и они сделали этот шаг… жутко, очень жутко, но – можно вытерпеть. Жанно открыл глаза и увидел просторный красивый холл большого дома.

– Сейчас дотащим её до комнаты. Наверное, лучше ещё раз так же, чтобы по лестнице не ходить, – сказал Леон.

– Кто это тут? Это вы, господин Леон? – на голоса вышла женщина средних лет, одетая, как прислуга.

– Добрый вечер, Жозина. Тут вот Анна…

Женщина закудахтала, на её причитания выглянула ещё одна – строгая деловая дама, похожая на Леона.

– Леон, ты молодец, – она потрепала сына по макушке. – И вам спасибо, молодой человек. Сейчас мы её спасём.

– А она не будет против? – пробормотал Леон.

– Что поделать, это уже завтра. А сейчас ей очевидно нужна помощь.

Жанно с Леоном ещё за один шаг доставили Анну к дверям её комнаты, оттуда уже затащили внутрь и уложили на кровать. И можно было возвращаться на вечеринку.

– Леон, ты уже вернулся или ещё нет? – кажется, матушка некроманта всё понимает правильно.

– Нет ещё. Я буду позже. Пока, мама, – помахал он матери.

Жанно молча поклонился, и ещё за один шаг они оказались в клубе, где по-прежнему всё вопило и грохотало.

– Всё хорошо, да? – вцепилась в них Марианна.

– Наверное, её камеристка разберётся, – пожал плечами Леон.

– А ты что, и на учёбу так ходишь? – спросил Жанно.

– Почему хожу? Езжу, – усмехнулся тот. – На скейте.

– Супер. А если на мотоцикле?

– Не пробовал.

– А если попробовать? На следующей неделе?

– Можно, наверное, – Леон смотрел с изумлением.

– Договорились, – Жанно пожал ему руку и сбежал по лестнице вниз.

Прошёл мимо Флинна, взасос целующегося с девой-стихийницей весьма хищного вида, отмахнулся от Медведя Долле, который тащил в сторону лестницы наверх бутылку чего-то покрепче, чем пиво, и вышел в главный зал.

Там Анриетта Лимура руководила каким-то общим танцем с переменой партнёров. Жанно подхватил Роберту, балеринку с прикладного, они по утрам в соседнем зале занимаются, и встал в круг. Ну точно – несколько несложных совместных движений, и разошлись. И всем весело.

У него сменились ещё две партнёрши, а потом вдруг перед лицом возникли огромные тёмные глаза, а на плечи легли тонкие пальчики Лины Дюваль.